Сцена-вставка. Первый звонок Герасимова Рачковском

Сцена-вставка. «Звонок полковника Герасимова»

Кабинет начальника Петербургского Охранного отделения полковника Герасимова на Набережной Мойки, 12.

На столе  тяжелый телефонный аппарат. Полковник ГЕРАСИМОВ в жандармском мундире подходит к столу, снимает трубку, крутит ручку аппарата.

ГЕРАСИМОВ (в трубку)

Барышня, дайте Департамент Полиции... Департамент? Вице-директора Рачковского, срочно. Полковник Герасимов, начальник Охранного.

(Пауза)

Пётр Иванович? Здравия желаю, ваше превосходительство. Да, это Герасимов. Только что вернулся от министра Дурново, докладывал о нашем... гастрономическом свидании в «Кафе де-Пари».

Вы уж не обессудьте, Пётр Иванович… Я ведь и сам понимал, что вам, будет неприятно, будто я вас контролирую. Но вы на меня не серчайте — я пошел в ресторан не по своей воле. Приказ министра! Пётр Николаевич Дурново лично настоял, чтобы я посмотрел на этого нашего расстригу и вынес непосредственное впечатление.

(слушает)

  Да, там я изловчился, сделал вид, что выражаю ему свои самые приятельские чувства, обнял — и чисто по-нашему ощупал карманы пиджака, даже по заднице его похлопал! Проверил, нет ли в заднем кармане браунинга.

(Слушает ответ Рачковского, сухо усмехается)

Какое впечатление? Да разочаровал он меня с первого взгляда, Пётр Иванович!   Думал – будет вождь, народный трибун, а передо мной сидел коммивояжер средней руки. Костюм элегантный, но помятый, неглаженый, воротничок не совсем свеж.

  Глаза сверкают… когда он про чужие деньги и комфорт рассказывает! Хвастает, преувеличивает, будто перед ним все двери открыты. А сам в революционной среде ни черта не ориентируется, люди эти ему чужды. Болтун он, Пётр Иванович!   Вы возлагаете на него все надежды, не понимая, что этот говорун уже потерял у революционеров какой-либо вес. В сущности, вы взяли в сотрудники человека, о котором знаете лишь то, что тот любит вольготную жизнь, вино и женщин. Но работать для политической полиции он не может! Моё заключение министру: — он не опасен как враг и бесполезен как друг. Он не стоит ни одной копейки!

(Слушает раздраженную реплику в трубке, перебивает)

Подождите, Пётр Иванович, не кипятитесь! Я знаю, что Дурново под вашим давлением решил опыт продолжать. Знаю, что он уже советовался с председателем Совета министров. Да, Дурново мне так и сказал: граф Витте рекомендует соблюдать осторожность, но за платой этому типу не стоять. Витте считает, что в таком деле — предотвратить теракты против министра — сто тысяч рублей или двадцать пять — роли не играют! Но ведь он ничего не знает! Он готов всех предать, да выдать ему нечего, он не посвящен в секреты Боевой организации!

(слушает)
 
Да, обещал прийти на свидание с важным человеком среди революционеров, который в курсе…

Да, я знаю, кто это. Я видел его лично, на допросах, когда он сидел у нас.  К сожалению, он был выпущен по амнистии после Манифеста. Я обстоятельно наблюдал его и вынес впечатление, что это непреклонный человек и убежденный революционер. Смешно даже поверить, чтобы его удалось склонить на предательство и полицейскую работу. Об этом я и хотел предупредить. 

Слушайте меня внимательно. Вы планируете встречу в ресторане «Контан»? Хотели, чтобы и я пришел? Так вот: я не приду. И вам даю настоятельную, категорическую рекомендацию — не смейте туда ехать! Мои агенты только что доложили. Назначено двойное покушение! Террорист должен убить и расстригу и вас, Пётр Иванович! Прямиком в отдельном кабинете «Контана»! Вас там непременно убьют!

(Слушает короткий, пренебрежительный ответ, Рачковский на том конце провода явно смеётся)

Вам смешно?! Вы считаете это россказнями?   Я старшему филеру приказ уже отдал — в «Контан» поедет сильный наряд полиции и чины охраны. А вы — сидите дома! Я сейчас вашей жене позвоню, предупрежу её, чтоб она вас за порог не пускала! Слышите меня, Рачковский?! Алло! Алло!..

( Герасимов  швыряет трубку на рычаг)

Кретин!  Впрочем нет.  Эта старая, травленная лиса. Держу пари, он к ресторану теперь и на пушечный выстрел не подойдёт.