День седьмого ноября, Красный день календаря...

Как же я его ненавидел! Я не помню ни одного 7 ноября в Киеве, чтобы было тепло и солнечно. Это всегда +5, промозглый ветер и дождь со снегом. И за неделю до этого было неизбежным явление начальника с бесжалостным сообщением, что наша контора обязана выделить (у них все было связано с процессами выделения) несколько человек на демонстрацию. Женщины, как правило, освобождались, те, кому за 50 -тоже. Оставался молодняк: я, Сашка, Ленка и еще пара-тройка таких же. Никакие больничные и тому подобное - не катили вовсе. Можно было запросто лишиться премии, 13-й зарплаты и пр. ништяков. Первый раз я пришел, ничего не подозревая, но с твёрдой мыслью слинять при первой же возможности. Но не тут-то было! Я был тотчас изловлен парторгом отдела и мне был вручен под расписку портрет члена политбюро! При этом портрет после демонстрации надлежало сдать, а потому - куда сбежишь?


То была отдельная мука, поскольку к концу демонстрации начинался настоящий хаос и найти кого-либо, чтобы сдать портрет ненавистного члена, было отдельной задачей.
На другой раз, я был умнее. Я пришел позже и не примыкая ни к кому стал делать вид, что потерялся. Ходил с умным и при этом озабоченым видом, вертел головой, как только кто-то пытался меня схватить, я восклицал примерно так:
- Одну минуточку! Вот он! – и мгновенно освободившись от партийных объятий, исчезал в толпе.

Но избежать участи членоносильщика, это еще не все! Дальше нужно было знать как и где можно было бы сбежать. По всему маршруту следования стояли милицейские кордоны, а метро работало только на выход. Но в двух-трех точках колонна проходила относительно близко к примыкающим переулкам, и там можно было незаметно шмыгнуть и исчезнуть. В принципе, в конце тоже надо было отметиться, но обычно удавалось договориться с другим носильщиком члена, чтобы он тебя отметил. Обычно это делалось за пару глотков согревающего.
 
Дело в том, что подавляющая часть народа имела в боковом кармане бутылку с прозрачной жидкостью и соломинку, через которую происходил процесс согревания.
У меня такого не было никогда. И не из соображения пролетарской трезвости. Просто я знал, что спиртное на холоде пить нельзя. То, что оно согревает — это миф, и охлаждение на самом деле происходит быстрее. Но народ любил следовать мифам и к концу демонстрации некоторые несли портреты членов уже с явным трудом, время от времени, роняя их на землю. Увидеть рожу члена в грязи – было обычным делом.
Так много лет назад демонстрировалась народная радость от победы пролетарской революции.