Зелёный будильник и утро седьмого октября

Когда я была маленькой и ходила в детский сад, моё утро всегда начиналось одинаково. Ровно в семь часов пространство комнаты пронзал громкий, дребезжащий звон старого зелёного будильника. Папа заводил его каждый вечер, без промаху. Этот звук означал, что пора вылезать из-под теплого одеяла в утреннюю прохладу.
Пока я, маленькая Айнура, потирала глаза, папа Азер уже колдовал у чугунной печи. Он поджаривал на ней сухарики — они выходили хрустящими, с неповторимым ароматом домашнего тепла. Наливал горячий чай и всегда с улыбкой спрашивал: «Сколько кубиков сахара тебе положить?» Я придирчиво оценивала их размер и отвечала: «Два!» или «Три!». Мне обязательно нужен был очень сладкий чай. На горячий сухарик густо мазалось сливочное масло, сверху бережно укладывался ломтик сыра. Этот вкус папиного завтрака я не забуду никогда.
Потом всё шло по строгому графику: почистить зубы, расчесаться, сменить любимую розовую пижаму на строгий детский костюмчик или брюки с плотным свитером. Папа работал мотористом на ВАЗе, был отличным мастером и невероятно аккуратным человеком — он бережно и с любовью ухаживал за вещами. Наш семейный автомобиль был его гордостью — третья модель «Жигулей» благородного, чуть бежевого цвета «кофе с молоком». Папа сам аккуратно улучшил машину, поставив на неё двойные круглые фары от «шестерки». Она всегда блестела. Папа бережно усаживал меня в этот чистый, уютный салон, мы прогревали мотор и ехали в детский сад. Меня привозили самой первой, а забирали позже всех — уже после шести вечера. Таких «поздних» детей, ждущих родителей до самого темна, в группе всегда было много.
Но одно утро перевернуло всю нашу систему.
Я проснулась не от привычного звона, а от панического папиного крика:
— Одевайся! Быстро, быстро, одевайся! Мы проспали! Будильник не зазвенел!
В доме воцарился хаос. Папа метался по комнате, представляя, какой выговор его ждет на работе от директора за опоздание. Я, наспех натянув одежду и кое-как проведя расческой по волосам, схватила со стола сухую горбушку хлеба и начала жадно её грызть прямо на ходу. Настоящая катастрофа!
И вот, завязывая шнурки на ботинках, я вдруг замерла. В голове вспыхнули слова нашей воспитательницы.
— Папа! — громко сказала я. — А ведь воспитательница говорила, что завтра — 7 октября. День красного календаря! Стихи-то мы еще вчера, шестого числа, на утреннике рассказали. А сегодня — праздник! Вся республика и все 15 стран СССР отдыхают!
Папа замер посреди комнаты. Внимательно посмотрел на меня, а потом... тяжело, с огромным облегчением вздохнул. На его лице появилась широкая, счастливая улыбка. Никакого выговора от директора не будет. Мой строгий, аккуратный папа-моторист расслабился, подошел к столу и радостно скомандовал: «Ну, тогда садись обратно». Мы без всякой спешки, тихо и уютно позавтракали.
Погода на улице стояла особенная — воздух был влажным, но тихим, без дождя и ветра. Всё небо затянули мягкие облака. Наша бежевая «тройка» осталась отдыхать во дворе, а мы с папой пошли пешком к автобусной остановке прямо напротив памятника павшим в войне 1941–1945 годов. Стоя там, мы завороженно наблюдали за демонстрацией: мимо шли нарядные люди, укутанные в кумачовый цвет — кто-то нес огромные красные флаги, на женщинах были яркие косынки, а школьники шли в завязанных поверх курток красных пионерских галстуках.
В этой праздничной толпе к папе подошел его друг. Он радостно поздоровался, поцеловал меня в щеку и протянул подарок — два воздушных шарика: один круглый и красный, а второй — длинный и нежно-голубой. Красный шарик, к моему детскому сожалению, лопнул почти сразу, громко хлопнув на влажном воздухе. А вот синяя «колбаска» оказалась на редкость прочной и потом еще очень долго «жила» у меня дома, напоминая об этом дне.
Немного посмотрев на шествие и дав папе поговорить с товарищем, мы начали подмерзать и вернулись в нашу теплую квартиру. Папа подошел к тяжелому телевизору «Горизонт», щелкнул большой кнопкой, и комната озарилась светом. По всем немногочисленным телеканалам транслировали ту самую праздничную демонстрацию. Мы устроились поудобнее и продолжили смотреть на парад уже с экрана.
Это утро, начавшееся с тревоги, превратилось в самый теплый, уютный и счастливый папин  выходной из моего детства.