Письмо сыну продолжение

...
Дорогoй мой сын, свет моих очей!
Моё сердце наполняется великой радостью, когда я вижу, с каким усердием ты укрепляешь и свой дух, и свое тело. Но сегодня, когда я скреплял своей печатью договор с купцами на рыночной площади и видел, как много вокруг тех, кто легко клянется и так же легко нарушает свои клятвы, я вспомнил о тебе. Я хочу поговорить с тобой об одном из самых главных качеств мужчины, на котором держится доверие между людьми и порядок в мире, — о важности держать данное слово и выполнять свои обещания.
Вчера я долго думал о том, что отличает благородного мужа от подлеца и лицемера. И эту истину я хочу, чтобы ты высек на скрижалях своего разума: слово мужчины должно быть тверже кремня и надежнее крепостных стен, ведь твоя честь и твоя вера измеряются не твоими речами, а твоей верностью обещанному.
В сегодняшнем мире ты часто будешь встречать людей, чьи языки быстры на обещания. Они будут клясться именем Всевышнего, бить себя в грудь и заверять тебя в своей преданности, но едва ветер подует в другую сторону или им станет невыгодно, они тут же забудут свои слова. Никогда, слышишь меня, сын мой, никогда не уподобляйся им. Наш Пророк наставлял нас, что признаком лицемера являются три вещи: когда он говорит — то лжет, когда обещает — нарушает, а когда ему доверяются — предает. Берегись этого клейма больше, чем смертельной болезни.
Заклинаю тебя, прежде чем сорвется с твоих губ слово «обещаю», взвесь его на весах своего разума и возможностей. Лучше промолчать, лучше отказать человеку сразу, проявив честность, чем дать ложную надежду, а затем проявить малодушие. Но если уж ты дал слово, если ты заключил договор — пусть даже устный, без свидетелей и бумаг, — ты обязан исполнить его, даже если это принесет тебе убыток, даже если тебе придется пожертвовать своим покоем, сном или деньгами. Истинный мужчина платит по своим счетам, и его слово стоит дороже любого золота.
Помни, что нарушенное обещание — это не просто обман одного человека. Это трещина в твоем собственном фундаменте. Каждый раз, когда ты не держишь слово, твоя душа слабеет, сорняк трусости пускает корни в твоем сердце, а люди перестают видеть в тебе опору. Человек, потерявший доверие, подобен разбитому кувшину: сколько бы воды в него ни лили, он больше ничего не сможет удержать.
Пусть твоё «да» будет нерушимым, а твоё «нет» — окончательным. Пусть правители, купцы и простые бедняки знают, что если сын такого-то дал слово, то дело уже сделано, и в этом нет никаких сомнений. Береги имя нашего рода, которое мы веками хранили в чистоте и чести.
Пусть Всевышний убережет твой язык от пустых клятв, сделает твое слово твердым и надежным и дарует тебе силу всегда оставаться верным своим обещаниям перед Богом и людьми.
Твой отец, который верит в твое нерушимое слово.

...
Дорогой и глубоко уважаемый мой отец!
Ваше письмо пришло ко мне подобно суровому, но справедливому судье, который заставил меня заглянуть в самые потаенные уголки своей совести. Я прочитал его с трепетом, и образ разбитого кувшина, который больше ничего не может в себе удержать, глубоко ранил мою душу. Ваша мысль о том, что слово мужчины должно быть тверже кремня, а честь измеряется верностью обещанному, стала для меня нерушимым законом.
Признаюсь вам, отец: здесь, в академии и на городских рынках, я слишком часто видел, как легко люди раскидываются словами. Торговцы клянутся, чтобы продать товар подороже, а сокурсники дают обещания помочь в учебе или делах, но забывают о них в тот же вечер, если находят занятие повеселее. К стыду своему, этот дурной воздух коснулся и меня. Пару раз я ловил себя на том, что соглашался на чью-то просьбу просто из вежливости, чтобы не обидеть человека отказом, хотя в глубине души знал, что у меня вряд ли найдутся на это силы и время. Я считал это малой уступкой, но ваше письмо открыло мне глаза: это было началом лицемерия и трещиной в моем собственном фундаменте.
Мне стало невыносимо стыдно перед Всевышним и перед вами. Я понял, что лучше сразу проявить твердость и честно сказать «нет», чем дать ложную надежду и проявить трусость.
Даю вам слово, мой мудрый отец, что отныне мой язык будет под строгим замком разума. Прежде чем произнести обещание, я буду взвешивать его на весах своих возможностей. Но если слово уже сорвалось с моих губ — пусть даже наедине с бедняком, без свидетелей и записей на бумаге — я исполню его, чего бы мне это ни стоило. Пусть я потеряю выгоду, сон или покой, но я сохраню лицо и имя нашего рода.
Я хочу, чтобы каждый человек, от нищего на улице до великого ученого в академии, знал: если я дал слово, оно нерушимо, как скала. Спасибо, что оберегаете меня от клейма лицемерия и учите быть мужчиной, на которого можно опереться в любой шторм.
С глубочайшим почтением, сыновней любовью и нерушимым словом верности,
Ваш преданный сын.