История 3. Мрачные посёлки средней полосы

Поезд замедлил ход. За окном проплыла покосившаяся водонапорная башня, затем низкое здание станции с вывеской «Октябрьская». Единственный фонарь освещал мокрые доски платформы.

Ольга открыла глаза от стука компостера по перегородке.

— Октябрьская! На выход! — объявил Лихо Одноглазое. — Не сойдёте, залог заберу.

— Опять условия меняются, — пробормотала Ольга. — Прямо как в банке.

Контролёр не удостоил её ответом.

Супруги принялись собираться. За ночь они научились двигаться согласованно. В проходе уже слышались шаги Лиха. Данил подхватил сумку, и они поспешили к выходу.

Домовой помог супругам спуститься на платформу. Лишь когда оба оказались на земле, осторожно развязал рушник. Данил свернул полотно и протянул Хозяину, но тот отстранил его руку.

— Нельзя обратно брать рушник, которым супругов связали. Ваш теперь. Берегите.

Домовой пожелал им счастливого пути и скрылся в вагоне.

Поезд тронулся. Странное дело, ещё недавно им хотелось поскорее выбраться из бесконечного плацкарта, а теперь вместе с последним вагоном исчезали знакомые лица Домового и Овинника, тёплый свет ламп, чай в подстаканниках.

От станции вела единственная дорога. Впереди темнели крыши деревянных домов. Некоторые избы топились по-чёрному, дым сочился из-под крыш. Но в соседнем доме огонь горел прямо посреди пустой комнаты. За окном плясали громадные тени, хотя людей внутри видно не было.

Посёлок состоял преимущественно из одноэтажных домов. Изредка встречались двухэтажные строения с резными наличниками и покосившимися крылечками. С пустыря доносились музыка и хохот.

Возле костра маленькие лохматые существа вырезали страшные рожицы на подгнившей репе. Один старательно проковыривал глаза, другой пытался втиснуть в фонарь сразу три огарка свечей. Третий носился вокруг костра с репой на голове, пока не зацепился ногой за корень и не растянулся в грязи. Товарищи встретили падение восторженным визгом.

— Анчутки, — узнала Ольга.

— Культурно отдыхают, — заметил Данил.

Один из анчуток метнул в них репу. Данил успел отдёрнуть Ольгу, и фонарь ударился о столб позади них. Горящий огарок вывалился в сухую траву. Пока супруги сбивали пламя, лохматые существа покатывались со смеху. Ольга оглянулась на пустырь, но анчутки уже приготовили следующую репу. Они прибавили шагу.

На перекрёстке дорога расходилась в три стороны. Возле ближайшего дома сидела старуха и чистила грибы. Корзина у её ног была доверху наполнена мухоморами.

— Доброго здравия, бабушка. Куда ведёт дорога? — спросила Ольга.

— И вам не хворать. Что всегда впереди, да увидеть нельзя?

— Будущее.

Старуха улыбнулась. Между губами показались мелкие острые зубы. Старуха неожиданно ухватила Ольгу за рукав и потянула к себе.

— А что без рук хватает, без зубов кусает?

— Мороз! — выпалила Ольга.

Данил перехватил жену за запястье. Пальцы старухи разжались. На ткани остались четыре влажных следа.

— Верно, милая, верно, — ласково произнесла она и снова принялась за грибы.

Супруги отошли от дома, не поворачиваясь к нему спиной. Только за углом Данил выпустил запястье Ольги. Она поправила смятый рукав и посмотрела на четыре отметины.

— Похоже, здесь так принято разговаривать, — сказал Данил.

Над крышами раздался протяжный крик. На сухую ветвь дуба опустилась огромная птица с женским лицом. Перья отливали тёмно-синим, золотистые глаза внимательно следили за пришельцами. Под тяжестью птицы толстая ветвь прогнулась почти до земли.

— Путники! Чтобы пройти, разгадайте загадки! Какая птица всем птицам мать?

— Стратим, — ответила Ольга.

— А какой камень всем камням мать?

— Алатырь.

Птица недовольно взъерошилась. Её когти впились в кору.

— Что же ты, Гамаюн, птица вещая, загадки из «Голубиной книги» задаёшь? — улыбнулась Ольга. — Даю тебе ещё шанс.

— А что мягче всего на свете?

— Человеческая рука. «Мудрая дева», сборник Афанасьева. Теперь моя очередь.

Гамаюн резко расправила крылья. Порыв ветра ударил супругам в лица. Данил заслонил Ольгу плечом, но птица уже сложила крылья.

— Мне загадку задавать вздумала?

— А почему бы и нет? Есть гостиница с бесконечным количеством номеров. Все номера заняты. Приезжает ещё один постоялец. Как поселить его, никого не выселяя?

— Если всё занято, места нет.

— А поселить можно. Подумай. На выходе из посёлка скажу ответ.

— Говори сейчас!

— Нет, на выходе.

Гамаюн ударила крыльями по воздуху и взлетела, осыпав супругов сухими веточками.

— Теперь ещё вещую птицу озадачили, — заметил Данил.

Ольга сняла застрявший в его волосах лист.

— Пусть развивается.

В центре посёлка стояла старая изба с высоким крыльцом. На ступенях сидела Баба-яга, перебирая сушёные травы. Стоило Яге поднять голову, как ближайшие анчутки замолчали. Из открытого окна соседнего дома исчезло любопытное лицо. Старуха с корзиной грибов, оказавшаяся почему-то уже на площади, поспешно опустила глаза. Даже музыка на пустыре оборвалась.

— С поезда прибыли, — произнесла Яга. — Живые, целые. И выйти хотите?

— Хотим, — ответила Ольга.

— Тогда ищите домовину. Есть такая, в которой мёртвый лежит. Есть такая, что над мёртвым стоит. А вам нужна домовина, где никто не лежит, никто не живёт, но хранится то, что путь живому открывает.

Яга подбросила в ступу горсть сухой травы.

— В какой стороне искать? — спросил Данил.

— Где порог от людей отвернулся. Что найдёте внутри, принесёте мне. Тогда и решу, пропускать ли вас дальше. И загадки жителей наших отгадывайте, а то сожрут.

Где-то за избой коротко хихикнули.

— А если не найдём? — спросила Ольга.

Яга перестала перебирать травы. Несколько сухих стеблей сломались у неё в пальцах.

— Коль не найдёте, здесь и останетесь.

Она вернулась к своему занятию. Ольга ещё постояла у крыльца, но Данил уже взял её за руку. Они отошли. Из окон ближайших домов за ними следили лица, которые исчезали, стоило Ольге повернуть голову.

Домовина. Гроб, погребальный домик, надмогильное сооружение. Но Яга сказала, что в нужной домовине никто не лежит.

Они направились к окраине. Дома стояли всё реже. Между ними виднелись заброшенные огороды, сараи и заросшие дорожки. Из одного пустого дома доносился перестук прялки. Когда супруги проходили мимо, стук прекратился.

В тёмном окне показалось маленькое бледное лицо.

— Красивый у тебя муж, — пропищали из окна.

Данил обернулся. Тонкие пальцы потянулись из темноты к его куртке.

Ольга резко дёрнула мужа за рукав, и они поспешили прочь. В спину им полетел сердитый визг.

Перед очередным двором дорогу преграждали ворота. Вернее, два толстых столба и перекладина. Створок и забора не было. Под перекладиной сидел коренастый старик с густой бородой. Из окна дома за ним выглядывала маленькая женщина с длинным носом.

— Куда? — спросил старик.

— Прямо по дороге хотим пройти.

— Через ворота проходите, вокруг не обходите. Только входить нельзя.

Старик встал. Его тень вытянулась поперёк дороги, а из-под бороды показались длинные кривые зубы. Ольга задержала взгляд на перекладине. Потом присела, подняла обломок ветки и крупными буквами написала на земле возле столбов: «ВЫХОД».

— Мы и не собираемся входить.

Она шагнула под перекладину. Старик подался вперёд, но остановился у самой надписи. Данил прошёл следом.

— Эй! Так не договаривались!

— Так мы и не договаривались. А кто же ворота-то так строит? — удивился Данил.

Из окна донёсся тонкий смешок. Старик замахнулся на женщину, и ставня мгновенно захлопнулась. Потом он снова повернулся к супругам.

Те уже были за воротами.

За двором дорога вела к лесу. Среди деревьев виднелись старые деревянные сооружения: несколько намогильных домиков и небольшой сруб на высоких пнях, стоявший отдельно от остальных.

Ольга остановилась. Дверь сруба была обращена к лесу, а не к посёлку.

— Порог от людей отвернулся, — вспомнил Данил.

Они обошли постройку. Окон не было. Стены почернели от времени, на одном из пней виднелись глубокие зарубки. Ольга коснулась двери. Та слегка подалась внутрь. Она отдёрнула руку, вытерла ладонь о куртку и снова взялась за доску.

Внутри пахло сухим деревом, пылью и старым железом. Посередине стоял тяжёлый сундук с металлическими накладками в виде листьев, птиц и переплетённых ветвей. Массивный замок не имел видимого ключевого отверстия.

Данил присел перед сундуком. Ольга осталась у двери. Из леса не доносилось ни птичьего крика, ни шороха зверей.

— Посмотри, — позвал Данил.

Он провёл пальцем по металлическому листу. Тот сдвинулся, открыв узкий паз.

— Украшения подвижные.

Данил снял три детали и разложил на крышке. Несколько раз поменял их местами.

— Части ключа, — догадался он.

Данил попробовал соединить их. Стержень вошёл в кольцо, но зубчатая часть не закреплялась. Он повернул её, попробовал иначе. Одна из деталей выскользнула из пальцев и звонко ударилась о деревянный пол.

Оба замерли. Снаружи кто-то ответил негромким стуком. Раз. Другой. Третий. Ольга медленно повернулась к двери. Данил уже поднял деталь и снова осматривал пазы.

— Вижу. Сейчас.

Зубчатая часть наконец вошла на место. Получился ключ. Под одной из накладок обнаружилась скважина. Ключ повернулся, и крышка сундука с тяжёлым скрипом открылась.

Внутри лежала деревянная шкатулка. Её крышка была составлена из подвижных квадратных пластинок с фрагментами разноцветного узора. Один квадрат оставался пустым.

— Пятнашки, — сказала Ольга.

На пластинках угадывались птицы, дерево и растительный орнамент. Ольга достала свадебный рушник и расправила его поверх сундука. Вышитые птицы, обращённые друг к другу, удивительно напоминали рисунок на шкатулке.

Она передвинула одну пластинку, затем другую. Почти собранный узор снова распался.

Ольга передвигала квадраты, Данил следил за последовательностью. Когда осталось поставить на место две последние детали, любое движение нарушало уже сложившуюся часть рисунка.

— Да что ж такое!

Ольга убрала руки. На дереве остались влажные отпечатки её пальцев.

Снаружи зашуршала листва. Шаги приблизились к домовине и остановились. В щель между дверью и косяком медленно вошёл длинный ноготь. Потом второй. Кто-то пробовал подцепить доску. Данил поднялся и навалился плечом на дверь.

— Собирай.

Ольга снова склонилась над шкатулкой. Не слушать скрежет за спиной не получалось. Очередная пластинка пошла не туда. Она вернула её на место, обтёрла ладонь о брюки.

— Последние две не переставить отдельно!

— Не нужно отдельно. Освободи левый угол и сдвигай три по кругу.

Данил отставил ногу назад и сильнее навалился плечом на дверь. Та дёрнулась, но не поддалась. Ольга сдвинула три пластинки одну за другой. Птицы на крышке сложились по сторонам дерева. Раздался щелчок.

Шкатулка открылась.

Внутри оказалась небольшая деревянная клетка. За её перекладинами сидела резная птица с плотно сложенными крыльями.

— Ещё одна, — вздохнула Ольга.

Она поискала дверцу. Ни петель, ни замочка на клетке не было. Птица помещалась между перекладинами, но вынуть её прямо не получалось: клюв упирался в одну стенку, хвост в другую.

— Поверни клетку ко мне, — попросил Данил.

За дверью раздалось тяжёлое сопение. Ногти заскребли по дереву. Данил быстро оглядел перекладины.

— Смотри, перекладины внутри расположены не на одной линии. Здесь проход с поворотами. Как у детской головоломки.

Ольга взяла клетку. Сначала повернула птицу клювом вверх, потом осторожно пропустила хвост между двумя перекладинами. Голова упёрлась в верхнюю планку.

— Разверни боком. Теперь хвост опусти.

Птица сдвинулась, но застряла крылом. Снаружи резко толкнули дверь. Данил отлетел от косяка на полшага, снова упёрся плечом. Через щель показались серые пальцы, судорожно шарившие по дереву.

— Оленка, поспешай!

Она повернула фигурку ещё на четверть оборота. Клюв прошёл между двумя перекладинами, потом выскользнул хвост. Птица оказалась у неё в ладони.

— Достала!

— Крылья.

Ольга провела пальцем по тонкому шву у основания крыла. Они оказались подвижными. Она подняла оба крыла вверх, словно птица собиралась взлететь. Тихо щёлкнул внутренний замок. На брюшке открылось маленькое отделение, и на ладонь Ольги выпал металлический жетон с изображением открытой двери.

Снаружи раздался пронзительный визг. Пальцы исчезли. Шаги быстро удалились в лес. Данил ещё несколько секунд придерживал дверь. Потом медленно выпрямился и отнял плечо от досок.

Ольга стояла с поднятой деревянной птицей в одной руке и жетоном в другой. Несколько прядей волос прилипли ко лбу. Она попыталась сдуть их, не выпуская находку, и вдруг прыснула со смеху.

Данил посмотрел на её руки и тоже засмеялся.

— Ну, что, полетели?

Ольга спрятала жетон в карман, закрыла тайник на брюшке птицы и опустила ей крылья. Затем обратными поворотами вернула фигурку в клетку. Клетку они уложили в шкатулку, закрыли её и восстановили первоначальное расположение пластинок. Данил вернул шкатулку в сундук, запер его собранным ключом, разобрал ключ на три части и закрепил каждую на прежнем месте среди металлических украшений. Ольга свернула рушник и убрала в сумку.

За дверью никого не было. Только на мягкой земле тянулись к лесу длинные следы босых ног. Каждый след был почти вдвое длиннее человеческого. Ольга задержалась на пороге. Данил легонько коснулся её спины.

На обратном пути старик у ворот сделал вид, что не замечает супругов. Маленькая женщина за окном, напротив, проводила их довольной улыбкой. Улыбка исчезла, когда Ольга показала жетон.

Баба-яга всё ещё сидела на крыльце. Увидев жетон, она отложила травы.

— Значит, нашли.

Она взяла его, повернула к свету.

— И сундук открыли, и шкатулку собрали, и птицу из клетки выпустили, — произнесла Яга.

Данил чуть повернул голову к жене. Ольга незаметно коснулась его локтя.

Яга вернула жетон и посмотрела на них поверх носа.

— Ваш пропуск. Идите за посёлок. Там тропа. Куда приведёт, сами узнаете. Ступайте, пока разрешаю.

Анчутки на пустыре притихли, пропуская супругов. Старуха с мухоморами остановилась возле калитки. Лохматое существо, подбежавшее было к Данилу, отскочило, когда Ольга показала жетон.

На сухой ветке дуба сидела Гамаюн. При виде Ольги она встрепенулась.

— Не разгадала! Говори!

— Переселим каждого жильца в следующий номер, — объяснила Ольга. — Из первого во второй, из второго в третий и так далее. Последнего номера нет, поэтому первый освобождается.

Гамаюн долго молчала.

— Но ведь все номера были заняты!

— И остались заняты. Кроме первого.

— Это жульничество!

— Это математика.

Птица возмущённо взмахнула крыльями, едва не свалившись с ветки. Данил расхохотался. Ольга тоже рассмеялась и потянула мужа дальше.

За крайними домами тропа терялась в тумане. Позади ещё слышались музыка и голоса. Впереди, между деревьями, мигал одинокий оранжевый огонёк. Ольга остановилась. Огонёк исчез, потом возник немного правее. Данил достал из сумки фонарик, посветил между деревьями. Луч упёрся в туман. Из посёлка донёсся знакомый визг. Совсем близко хрустнула ветка. Данил выключил фонарик и взял Ольгу за руку. Она переплела свои пальцы с его.

Теперь их руки не были связаны.