История 4. Чёрная река

Оранжевый огонёк то исчезал в тумане, то появлялся между деревьями. Супруги шли рядом, внимательно глядя вперёд. Под ногами хлюпала мокрая листва, пахло прелой травой и дымом. Лес оборвался внезапно. Перед супругами открылась широкая река. Туман стелился над чёрной водой, среди которой медленно двигались льдины. На противоположном берегу едва различались деревья. Над ними просматривалось бледное небо, но в реке ничего не отражалось.

Впереди из тумана проступили очертания моста. Над ним вспыхнула молния, следом раздался такой удар, что под ногами вздрогнула земля.

— Смородинка, — произнесла Ольга.

Данил прищурился.

— Значит, это Калинов мост.

Новый удар прокатился над рекой. Туман разошёлся, открывая невероятную картину. На мосту сражались Перун и Змей. От топора громовержца летели ослепительные искры. Змей извивался на мосту, выбрасывая струи пламени из трёх пастей. Удары Перуна отбрасывали его к середине, но Змей вновь бросался вперёд, и уже Перуну приходилось отступать.

Супруги замерли. Ольга не заметила, как вцепилась в руку Данила. Змей ударил Перуна огромным хвостом, и громовержец едва устоял на ногах. Данил выругался сквозь зубы. Следующий удар топора заставил Змея отшатнуться, и оба облегчённо выдохнули. Но радость оказалась преждевременной: чудовище снова ринулось в атаку.

Данил присел, наблюдая за движениями противников. Перун поднимал топор, Змей устремлялся навстречу. Грохот, вспышка, клубы дыма. После столкновения оба на мгновение отступали, освобождая часть моста, затем вновь сходились.

— Смотри, — Данил указал на мост. — После каждого удара они расходятся. Если выбрать момент, можно пробежать.

Ольга не ответила. Она с ужасом смотрела, как Змей теснит Перуна. Казалось, ещё один удар, и громовержец рухнет в реку. Но Перун выпрямлялся, и уже Змей пятился к середине моста. Сражение возвращалось к прежней точке. Тем временем Данил прикидывал расстояние до противоположного берега. Нужно было дождаться очередного столкновения и успеть пробежать мимо, прежде чем кто-нибудь из противников развернётся. Главное, чтобы их не задело ударом и не сбросило с моста в Смородину.

Он помог Ольге спуститься к началу моста. Над водой снова сверкнуло. Одна из голов Змея повернулась к супругам.

— Живые! — прогремел голос. — Проходите! Места хватит!

Перун отбил очередной удар и коротко взглянул в их сторону. Данил крепче сжал руку жены.

— Старайся не отставать. Если отстанешь, не останавливайся, беги вперёд. Я тебя подхвачу.

Змей отступил после удара топора. Данил занёс ногу над первой плитой моста.

— Нельзя! Мы живые, а стоим на стороне мёртвых! Змею перевес дадим!

Ольга рванула его назад. Данил оступился на мокрой земле, удержал равновесие и обернулся к ней. Потом перевёл взгляд на Змея, на Перуна, на середину моста. Медленно опустил ногу.

— До середины пропустит, — произнёс он. — А дальше не даст пройти.

Змей вытянул одну из голов к супругам.

— Чего встали? Идите! Дорогу освобожу!

Данил отступил, увлекая Ольгу за собой.

— Спасибо, мы передумали.

Змей взревел от ярости, но Перун уже обрушил на него топор. Пламя и молния столкнулись над серединой моста. Берег содрогнулся. Данил обнял жену за плечи, и они отошли подальше. Ольга всё ещё смотрела на Перуна. Тот отбил очередной удар. Змей снова отступил. Противники продолжали сражаться, не уступая друг другу ни пяди.

Супруги направились вдоль берега, когда у самой воды кто-то негромко кашлянул.

— Не пошли? И правильно. Чего ноги зря бить?

Из воды высунулась огромная тыква. Из вырезанных глаз и рта вырывалось настоящее пламя. Под тыквой обнаружилась зелёная бородатая физиономия, а ниже виднелись широкие плечи Водяного. Он устроился верхом на льдине, как на лавке, и держал в мокрой ладони пару костей.

— Сыграем? — предложил Водяной, подбрасывая их. — Выиграете, перевезу. Проиграете, тоже перевезу. Только поглубже.

— Нам пока и на бережку хорошо, — ответил Данил.

Водяной оскалился. Одна из костей соскользнула с ладони и исчезла в реке.

— Вот ведь пустая тыква!

Он хлопнул себя по голове, отчего из прорезей посыпались искры, и нырнул вслед за костью.

Данил посмотрел на Ольгу.

— Самокритичный какой.

Ольга невольно рассмеялась. Из воды уже снова показалась горящая тыква. Водяной отыскал пропажу и, довольно хмыкнув, поплыл вдоль берега. Откуда-то справа донеслось женское пение. Голоса были звонкие, протяжные, то сливались в общий хор, то расходились на несколько голосов. Супруги пошли на звук.

За поворотом открылся небольшой залив. На прибрежных камнях сидели русалки в венках из сухой осоки. Волосы одних струились по воде, другие заплели их в длинные косы с цветными лентами. Между камнями лежали вырезанные репы и тыквы. На ветвях старой ивы висели пучки трав и разноцветные ленты. Русалки пели старую протяжную песню. Одна отбивала ритм ладонями по камню, другая пыталась подыгрывать деревянными ложками. Третья плясала на мелководье, взбивая воду босыми ногами.

Заметив гостей, русалки разом умолкли.

— Люди-и-и! — протянула ближайшая. — Живые!

Несколько русалок соскользнули с камней в воду. На поверхности показались любопытные лица.

— К нам? На Тыквенный спас?

Ольга обвела взглядом тыквы, репяные фонари, венки, потом посмотрела на русалок.

— И что же это такое? Тыквы у вас самайновские, а песни совсем не те!

Русалки переглянулись.

— Чего это не те? — обиделась старшая. — Какие знаем, такие и поём!

— Так ведь на Самайн особые песни есть. Праздничные, кельтские.

— Мы тоже праздничные знаем! — заявила русалка с ложками и приготовилась запеть.

— Не торопись, — остановила её старшая. — Эти-то к нам зачем пришли?

— На другой берег нам надо, — ответил Данил.

— А чем заплатите?

— Что хотите?

— Да хоть что-нибудь на память. Платочек, колечко, пуговицу. — Русалка поднялась из воды по пояс и протянула ладонь. — У тебя, красавец, наверняка найдётся.

Данил машинально коснулся кармана. Ольга положила руку поверх его ладони.

— Ничего личного не отдаём.

Русалка перестала улыбаться. В воде рядом с ней показались ещё две головы. Ольга снова посмотрела на праздничные украшения.

— А давайте мы вас настоящей самайновской песне научим?

— Какой ещё? — насторожилась старшая.

— «Хоп-ту-наа». Её на острове Мэн поют. Там тоже вырезают фонари из репы, ходят по домам, веселятся. Как раз для вашего праздника.

Русалка с ложками заинтересованно придвинулась ближе.

— А песня хорошая?

— Весёлая. Плясовая. Выучите и сами не остановитесь.

— А ну, спой! — потребовала старшая.

— Сначала договоримся. Мы учим вас песне, вы перевозите нас на другой берег.

Русалки зашептались. Одна высунулась из воды почти до пояса, разглядывая Данила. Другая незаметно приблизилась к Ольге, но старшая одёрнула её.

— Ладно. Слово русалочье!

Данил тихонько кашлянул. Ольга покосилась на него, но промолчала.

Она устроилась на сухом камне, отбила ладонями ритм и запела «Хоп-ту-наа». Мелодия оказалась настолько задорной, что русалка с деревянными ложками сразу принялась подыгрывать. Другая попыталась повторить припев, перепутала слоги и рассердилась на соседку, которая смеялась громче всех.

— Хоп-ту-наа! — снова запела Ольга.

— Хоп-ту-на-а-а! — подхватили русалки.

— Не растягивайте конец. Здесь плясовой ритм!

Данил стал отбивать такт каблуком по камню. Русалки быстро уловили рисунок. Одна запела слишком рано, другая вступила на такт позже. Вскоре весь залив огласился таким разноголосым хором, что из камышей вспорхнули чёрные птицы.

Данил наклонился к Ольге.

— Самайн у них, значит. У нас бы это ночной сменой назвали: сиды по цеху шастают, банши вместо аварийной сирены воют, а виноватым всё равно назначат дежурного электрика.

Ольга рассмеялась и сбилась с ритма.

— Тише ты, а то сейчас тебя самого на дежурство назначат.

Русалки потребовали повторить припев. Потом ещё раз. Затем захотели исполнить песню целиком, с притопами и ложками. Одна выскочила на мелководье и закружилась, разбрызгивая воду. Остальные поддержали её визгом. Вскоре песня зазвучала дружно, и русалки запели её без подсказок.

Старшая довольно расправила мокрые волосы.

— Хорошая песня! Наша теперь!

— Ваша, — согласилась Ольга. — Теперь переправа.

— Переправа... — протянула русалка.

Она скользнула ближе к берегу. Две другие уже выбирались из воды с разных сторон. Одна обошла Данила со спины, другая протянула руки к Ольге.

— А может, останетесь? У нас весело. И гостей мало.

— Нет, спасибо, — ответил Данил.

— Да ты хоть руку дай, красавец! — пропела русалка.

Она протянула пальцы к его запястью. Данил отступил. Рукав куртки задрался, открывая серебряный браслет с оберегом. Русалка дёрнулась назад, будто наткнулась на раскалённое железо.

— Серебро!

Вторая потянулась к Ольге, но та уже откинула воротник куртки. На груди блеснула серебряная цепочка с Молвинцем. Из-под рукава показался браслет с серебряными оберегами. Русалки отпрянули. Старшая зашипела, обнажив острые зубы.

— Обманули!

Она ударила ладонью по воде. Брызги разлетелись до самых сапог Данила.

— Батюшка-а-а! Батюшка Водяно-о-ой!

Из середины реки поднялась знакомая горящая тыква.

— Чего орёте? — прогудел Водяной. — Только кости нашёл!

Русалки заговорили все разом. Одна жаловалась, что гости оказались хитрецами, другая показывала на серебряные браслеты, третья сердито указывала на Данила, которого теперь нельзя было даже схватить за руку. Водяной подплыл ближе.

— Плату взяли?

Русалки замолчали.

— Взяли. Но у них серебро!

— Тогда перевозите!

— Так серебро же! — возмутилась старшая.

— А вы чем думали, когда договаривались? — Водяной постучал костяшками по тыкве. — Голова не только для украшения нужна!

— У тебя-то она пустая! — огрызнулась русалка.

Водяной выпрямился. Из прорезей тыквы вырвались длинные языки пламени.

— Зато светлая!

Данил прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. Ольга отвернулась к реке. Водяной нырнул, вода забурлила, льдины разошлись в стороны. Из тумана вынырнула широкая деревянная лодка, которую он подталкивал плечом.

— Вот! И чтобы без ваших штучек. Плата получена!

Старшая русалка поджала губы. Остальные соскользнули в воду, подплыли к лодке и ухватились за борта. Одна устроилась у кормы, другие распределились по сторонам.

— Садитесь уж, — буркнула старшая. — Только серебром не размахивайте.

Данил первым ступил на борт, проверил, насколько устойчиво стоит лодка, и протянул руку Ольге. Та опустилась на скамью, придерживая сумку с рушником. Водяной оттолкнул лодку от берега и скрылся под водой.

Русалки двинулись следом. Держась руками за борта, они плыли рядом и сзади, сильными движениями ног подталкивая лодку вперёд. Вода расходилась по обеим сторонам, длинные волосы русалок то стелились по поверхности, то исчезали в глубине. Лишь иногда под днищем раздавался глухой удар проплывавшей льдины. Туман закрывал берега, но лодка уверенно двигалась вперёд.

Русалка с ложками держалась за борт у самого носа и первой запела «Хоп-ту-наа». Остальные подхватили, и песня покатилась над водой. Ольга запела вместе с ними. Данил отбивал ритм пальцами по колену.

С Калинова моста донёсся удар грома. На мгновение над туманом вспыхнуло зарево. Супруги увидели Змея, бросившегося на Перуна, и топор, оставивший в воздухе ослепительную дугу. Данил крепче обнял Ольгу. Она прижалась к нему, не отрывая взгляда от моста. Перун снова устоял. Змей отступил, но тут же приготовился к новому удару. Битва продолжалась.

Русалки пели всё громче. Одна из них, увлёкшись песней, отпустила борт и завертелась в воде, вскинув ноги над поверхностью. Лодку качнуло, когда остальные попытались удержать её на прежнем курсе. Старшая схватила плясунью за косу и вернула к борту. Данил придержал Ольгу, а русалки расхохотались и дружно затянули припев. Однако две из них вскоре перестали петь, наклонились друг к другу и принялись о чём-то шептаться, поглядывая на супругов.

Ольга заметила это и решила не оставлять русалкам времени для новых затей.

— А ещё одну песню хотите? Подарок от нас, сверх платы.

— Ещё одну? — Старшая русалка насторожилась. — Какую?

— Ирландскую. «The Rattlin' Bog». Про болото.

— Про болото? — Русалка с ложками оживилась. — Это по-нашему! А что там в болоте?

— Дерево. А что на дереве, узнаете, когда запоём.

Ольга начала с простого напева, а затем принялась добавлять куплет за куплетом. В песне появлялись дерево, ветви, гнездо и всё новые подробности. С каждым повторением нужно было удерживать в памяти всё более длинную последовательность. Русалки увлеклись, начали перебивать друг друга, сбиваться и требовать повторения. Даже старшая, забыв о своём недовольстве, громко отсчитывала ритм.

Данил подхватил припев. Он заметил, что русалки больше не поглядывают на них исподтишка, а изо всех сил стараются не запутаться в словах. Одна из русалок так увлеклась, что отпустила борт и едва не отстала от лодки. Старшая ухватила её за руку, подтянула обратно и, не прерывая песни, сердито погрозила пальцем.

Туман постепенно редел. Впереди показалась полоса берега, тёмные деревья и узкая полоска мокрой земли. Между корнями уходила вверх едва заметная тропинка. Русалки продолжали петь новую песню, с каждым куплетом всё громче и увереннее. Лодка мягко коснулась берега. Данил выбрался первым и помог Ольге подняться на скользкие камни. Супруги допели последние слова уже стоя на земле.

Русалки вновь завели «Хоп-ту-наа», весело переругиваясь из-за того, кто сбился с ритма. Они оттолкнули лодку от берега и поплыли обратно, постепенно исчезая вместе с ней в тумане.

Над Смородиной прогремел гром. Вдалеке вспыхнула молния. Битва на Калиновом мосту продолжалась.

Данил протянул Ольге руку.

— Ну что, пошли?

Она оглянулась на реку. Русалочья песня становилась всё тише.

— Пошли.

Супруги поднялись по берегу и вышли на тропу, уходившую между деревьями.