Скетч...

(На сцене Comedy Club за роялем сидит Тимур Батрутдинов в строгом фраке. У микрофона стоит Гарик Харламов. Рядом со сценой за столиком сидит Павел Воля с микрофоном).
Павел: У нас сегодня исторический момент. К нам в серпентарий занесло человека с неоконченным высшим музыкальным образованием. Гроза филармоний — Анна Виленская! Поприветствуем!
На сцену, улыбаясь, стремительно выходит Анна.
(Зал взрывается аплодисментами).
Павел: Аня, скажи честно, тебя армяне украли или ты спор проиграла?
Анна: Здравствуйте! Я пришла добровольно, чтобы разобрать великое, но, к сожалению, глубоко травмированное произведение — кавер на песню Сары Маклахлан «Possession». Интимно-монументальный оригинал 1993 года — это исповедь маньяка-сталкера, который шепчет жертве в ухо.
Павел: Странный маньяк… Наверное, Рыжий из «Иванушек».
Анна: Тимур, покажите нам парящую гармонию проигрыша.
(Батрутдинов с абсолютно каменным, одухотворённым лицом заносит руки над роялем и со всей дури бьёт растопыренными пальцами по клавишам: «БУМ! ТРАХ! БАХ!»)
Анна: В музыковедении это называется «намеренной примитивизацией фактуры». Вместо тонких пассажей Тимур использует агрессивные стаккато-аккорды. Он полностью убрал из трека воздух! Это чистый постмодернистский саботаж!
Павел: (Быстро поворачивается к залу) Кто у окна сидит? Форточку откройте!
Анна: В оригинале Сары Маклахлан — нежнейший микст, интимность. Но Гарик органично деконструирует эту хрупкость.
Павел: (Перебивает, залу) Поясняю. Деконструирует — это значит разобрать вещь на запчасти, чтобы понять, как она устроена, а потом собрать заново, вообще не поняв, откуда взялась половина болтов и гаек.
Тимур: (Кивает) Мне так борщ в ресторане деконструировали. Принесли тарелку, где отдельно лежат кубик варёной свёклы, ложка сметаны, подсушенное мясо и бульон в бокале.
Гарик: (Мрачно) Могло быть и хуже. Его могли переварить.
Анна: (Громко хлопает в ладоши) Друзья, не отвлекаемся!
Гарик тяжело вздыхает, надувает щеки, мгновенно багровеет и начинает дико, утробно орать в микрофон, качаясь из стороны в сторону:
— Ай вил байнд ё хэндс энд фи-и-и-ит! Ай вил шат ё ма-а-а-аус!
Анна: (В восторге) Вы слышите этот расщеплённый вокал? Это же психологическая защита через укрупнение! Гарик экстраполирует пронзительную и пугающую историю преследователя, переводя экзистенциальный ужас в бытовой абсурд.
Павел: Лектор имеет в виду, что Харламов поёт так, будто ему в караоке принесли счёт, а у него с собой только дисконтная карта «Пятёрочки». То есть глубокий страх, выраженный через крик раненого кабана.
Анна: Но кульминация — это припев! Момент крещендо, где оригинал уходит на чистейший, ангельский фальцет. Коллеги, взлетаем!
(Тимур начинает бешено мотать головой и колотить руками по роялю).
Гарик зажмуривается, синеет, вытягивает шею и пытается взять высокую ноту. Его голос срывается на оглушительный, ультразвуковой свинячий визг:
— О-о-о-о-оу, инту зэ си-и-и-и оф вэйкинг дри-и-и-имс!... И-И-И-И-ИХИ-ХИ! А-А-А-А-Й, БЛ!
(Харламов с хрипом падает на одно колено и заходится в кашле).
(Его вой тут же подхватывает Батрутдинов, начинает дико стонать и в какой-то момент с размаху падает лицом на клавиши, издавая финальный глухой аккорд-кластер: «КХХХХХХХ-БРРР!»)
(Зал хохочет).
Анна: В современной музыке есть понятие «инструментального театра», когда физическое страдание исполнителя становится частью искусства! Гарик не просто сфальшивил. Это был честный крик боли маленького человека, у которого весь его бэкграунд и лишний вес переживают сильнейший эмоциональный катарсис…
Павел: Перевожу. Гарик — слишком жирный для Сары Маклахлан, а Батрутдинов пытается вывести мочевину через слёзные железы. Спасибо, Аня, многое стало понятно!
(Виленская изящно кланяется и уходит за кулисы под бурные аплодисменты).
Гарик: (Кое-как встает, тяжело дыша и вытирая пот со лба) Слышь, Моцарт... Я не понял, мы сейчас гран-при получили или нас интеллигентно обосрали?
Тимур: (Поднимает лицо от клавиш, грустно) Судя по всему, второе, но Павлику понравилось…
Павел Воля: И не только мне! Аплодисменты, друзья!
(Включается музыкальная отбивка, Гарик и Тимур синхронно кланяются, свет гаснет).