Насторо

Виктор Матюк

Наскоро

Наскоро всем завистникам назло мы венчались у сельского пастора,
С раннего утра съели всё, что было на столе, поговорили о роке и судьбе,
Не в питье - радость, в нём - наша слабость, она как в горле застрявшая кость,
Молодость не вернёшь, с собой не заберёшь её на старый сельский погост!
Балагурили, глаза прищурили, по душам поговорили, время зря убили,
Внезапно полюбили один одного, обвенчались наскоро,
Неужто будем с этой женщиной мы жить грешно?
Нельзя выводы делать поспешно,
И выбирать невесту во тьме кромешной,
Она же будет тебе женой, народ шальной
Грешит наперебой, грехи прячутся за спиной,
И редко рвутся в бой, каждый изгой встаёт горой
За экстаз сумасшедший, летом и зимой от ветра брачного,
Влетевшего в настежь открытое окно, твоё будущее, считай, предрешено!
Допиваешь с горчинкой красное вино, от него исходит нежное тепло,
Ты с молодой грешницей в тот миг заодно, на белой фате - крупное пятно,
Его там быть не должно! Страсти клубом врываются в старый бревенчатый дом,
Неуютно в нём, вот так и живём, молитвы прочтём перед сном, ждём чужих услад,
Душа настроена лирический лад! Какая походка! Какая стать!
Неужто девица – ****ь?
Не бывать тому, судя по всему, она ещё не отдавалась никому,
Дряхлый и старый осёл, кажись, с ума сошёл,
Себе молодую бабу нашёл, но покой до сих пор не обрёл,
Пока же мы, душа в душу живём,
Вместе ходим на водоём, кажись не врём о житии мирском, тяга входит напролом
Практически голышом в женскую опочивальню, я же не смыкаю глаз до рассвета,
Ночная вендетта закончилась не в пользу стареющего поэта!
Его душа на кресте распята, он же без депутатского мандата,
Любовь проклятая, молотая женщина ни в чём не виноватая,
В бездну катится, мужчина пятится и извивается, как уж,
Пока он силён и дюж, он свободно сбросит с согбенных плеч груз утех,
Он – грешный человек, у него вдохновения нет, только масса проблем!
У этого гада в святом углу всю ночь горит старинная бронзовая лампада,
Как снадобье от трихомонад, от былых бравад остался только дым и смрад!
Мир из открытого настежь зарешеченного окна вдруг принесла в дома
Холодная зима, жена ошеломлена, деньги на закрытом счету,
Неужто она здесь пришлась не ко двору?
Пути-дороги так же убоги,
Как и мы,
Ускорив шаги, обгоняем немногих,
Остановившихся на холмах пологих,
В тот миг храп в груди апогея достиг!
Время интриг сразу изменило мужской лик,
Грех велик, хорошо, что мужик истину наконец-то постиг,
Смог блудницу простить, сам головой поник, будто пьяный ямщик
На кондачке, зажав нательный крест в слабеющей волосатой руке!
Дальше что? Ничего! Мужское естество лечебное средство не нашло,
Оно самоотвод взяло и в палисадник отошло, чтобы вдалеке от ратных дел
Грешник вновь преуспел в растлении молоденьких невест,
Для них - совесть и честь,
Как застарелая весть о сущем пустяке,
Таящемся вовне, грех вконец взбесился,
Страсть пришла в согласие с безучастием всесильных небес
И грёз мирских, от них толку никакого, живём бестолково,
Даже божье слово не избавляет от мата площадного!
Плоть привыкла жить грешно, отдаваться легко
И взахлёб пить с горчинкой красное вино!
Когда в тихую гавань врывается беда,
Стремглав отворяй ворота,
Здесь таким как она места нет,
Суета во вред предмету любви,
Тайна привыкшая обитать в тени,
И коротать там дни в окружении фигни,
Людям сродни, как враньё и обман, они будто туман,
Затмивший глаза, страсть вертится как егоза на спальном ложе,
Похоже по всему ей нет дела ни к кому!
Жизнь стоит на кону, ты переступаешь запретную черту,
Оказавшись в аду!
Проносится ураган, жизнь трещит по швам,
Рушится семейный храм,
Любовь сидит занозою и не выглядит цветущей розою,
Пока не поздно зрю на небо звёздное,
Сохраняя преданность вовне!
Две любовницы смогли
Спешно принести две капли воды в горсти,
Мне было в тот миг чуть больше тридцати! 
Когда-то нас отроки помянут,
Суетиться не станут,
Былые дни в вечность канут,
Вспомнится словесная муть через двадцать минут!
Венчание наскоро у сельского пастора перекрасила наново
Даже то, что выглядело наивно и смешно, тебя словно побрили наголо,
И подстригли волосы везде, ты с роком вновь накоротке, живёшь на островке,
Где тишь и благодать, пришло время сполна осознать, что ты бесталанный актёр,
Не ханжа и не вор, ты – не прокурор самому себе,
Тебя манит кружок между статных бабьих ног,
На твой мозг наброшен огромный мешок,
Сотканный распрей, дрязг и склок,
Весь вздор вызвал затор
Мыслей и слов, прячущихся в седовласой голове,
Однако на твоей стороне – яркий свет в чужом окне,
Ты наедине можешь потолковать с небесами о стыдобе и сраме!
Ангелы шарахались по тёмным кустам, что-то долго искали там,
Дав волю сокровенным мечтам, грешник читал по их губам
Частоту искушений, его гений
Вне подозрений,
Однако даже он
Не был во все тайны злого рока посвящён!
Я же смело шёл по стезе крутой, не замечал врагов за спиной,
Не махнув им рукой, напросился к вдове пожилой на временный постой!
Мужик холостой вытер похмельную испарину на лбу, подобно барину,
Выигравшему судебную тяжбу у соседа своего, не потеряв ничего,
Вышел из штопора, не услышав звона топора своего же палача
За окном, оно зашторено, израненное нутро заштопано,
Помутнел только взор, в грехах полный перебор,
Он зрит на мир из-за плотных штор!
Мысли отправлены полёт, ими руководит странный идиот,
Он буром прёт на властей и сразу осуждает порочных людей
В наивности своей! Погуляв задворками тихого селения,
Без приключения грешник добрался домой, скрюченный богом и судьбой,
Обрёл покой в каморке, забрался на галёрку, уснул на боку, испарина на лбу,
Как плешь у татарина или ожиревшего местного барина!
Здесь не окраина стольного града,
Перед глазами металлическая ограда по краю фасада, за ней – пристанище разврата,
Людское стадо веселится от заката до рассвета, с ума сходит зелёная планета,
Рождаются незаконные дети, всему виной – спешка,
Каждый из нас – пешка в эпохальной игре,
Испытано на себе, на жизненной тропе
Ты не принадлежишь самому себе!
Вечером, пальцы веером,
Рядышком никого,
Живу грешно
И что?
Ничто не свято,
Сущее из жизнь изъято,
Чем всё это чревато и какой будет дорога обратно?
На обочине - трава примятая, любовь проклятая
Канула прахом, всё начиналось с размахом,
Однако потом рок стегал грешников кнутом,
Они воздух хватали широко открытым ртом,
Облом нагрянул без спроса во время покоса,
Во рту ещё дымилась папироса, от глубокого вздоха
Заплакала стройная берёза под окном, прогремел гром,
Качнулся балкон, рок ударил топором по загривку, будто наживку
Дыбила и дыбилку, во рту остался горьковатый привкус от искромётных чувств!
В груди - тоска и грусть, впереди - тернистый путь,
Вернусь ли обратно когда-то?
Ищу печальным взглядом на холме покатом заржавевшую лопату,
Купленную по большому блату у старого психопата!
Куда бегу? Куда стремлюсь, читая молитвы наизусть,
Отталкивая тоску и грусть? В какую страну и почему?
Душа тянется к свету и теплу, жизнь стоит на кону,
Здесь мне неуютно и плохо, ни ахов, ни вздохов,
Одиноко мне, странные миражи на глухой стене,
В чём же провинился я? Куда спрятался Сатана?
Его вина никем не доказана, судьба связана
Крепкой бичевой с роком и судьбой!
Всё некстати, преграды и напасти,
Странные ошмётки счастья
Навстречу мчатся,
Здесь царит безвластие,
В счастье можно усомниться,
Можно спешно на богатой вдове жениться,
Не стоит мелочиться, легче святой водой умыться
И не слоняться по опустевшей стезе унылого бытия!
Плоть и кровь моя взвесила всё против и за,
Она металась то туда, то сюда,
Прикрыв ладонями бесстыжие глаза,
Дабы не видеть своего греха!
Я здесь родился и вырос,
Носил штаны на вырост,
Был сам на себя не похож,
Бог, вынь и положь несусветную ложь и приятную в теле дрожь.
Подытожь, куда я был когда-то вхож и кого не ставил ни в грош?
Что посеешь, то пожнёшь! Наскоро друзья побрили наголо
Незаконно рождённого пасынка, над ним сгустились облака,
У каждого раба своя доля и судьба, она на передок слаба,
Не груба, и не ласкова, на похвалу скупа, она лишает сна
И умника, и дурака, голь на выдумку мудра!
Рождённый и воспитанный, чистый
Будто снег пушистый, невысокий, но плечистый,
Он говорил голосом речистым во тьме мглистой
О суете мирской, однако там вновь зарождалась любовь,
Волновавшая молодецкую кровь! Он воспылал любовью и страстью,
Опьянённый красотой любовницы чужой, он – не герой её романа,
Поэт немолодой с дырявой сумой не был восходящей звездой
На поприще искусства, его вожделения и чувства путались в истоках обмана,
Тонули в тумане телесного буйства, он жаждал распутства, для большинства:
«Мои года – моё богатства", завтра пронесётся по околотку людская молва,
Обвинившая старика: седина в бороду – бес в ребро! Отбиться от похоти тяжело!
Безумие в негодность не пришло, лето - на дворе, персики - в окне,
Горести на душе, впереди – призрачное счастье, оно исчезло в одночасье,
Началось разногласие в семье,
Твоя боль в душе переносится тяжелее вдвойне,
Чем предательство во лжи и вранье!
Ты по уши в дерме, оно вылезло извне: измена жене,
Пылкая любовь на ветхом чердаке,
И последнее слово на суде!
Кто-то из женщин открыто врал,
Что истину в моих словах искал,
Кто-то со стороны спокойно наблюдал,
Кто-то громко в подворотне орал, пока я хладнокровие терял,
И в диких домыслах сгорал, никто не козырял знаниями о свидании
С образованными людьми, они всякий час прятались в тени,
Убоявшись страстной и нежной любви!
Наверно настроение скверное
Останется в стенах таверны,
Утонет в скверне мирской,
Ты озадачишь себя суетой,
Долго-долго без особого толка
Будешь в стогу сена искать иголку
Или женскую заколку, раскаешься, как на духу,
Допивая медовуху, твой грех у толпы на слуху,
Он отвешивает оплеуху тому, кто потворствовал всегда греху!
Тебе с ним не по пути, он испарился почти с годами,
Никого не корю, ни себя, ни даму, сидящую у ручья,
Всё не зря, хотя я обвиняю рок ежечасно, не напрасно только за то,
Что он заставлял грешное естество жить грешно! Никто тебе не помог
Избавить грешную плоть от дрязг и склок, всему – своё время
Всему – свой срок! Загадочный взгляд и лицо с непривычным окрасом,
Всё это сразу без лишних пауз подверглось сглазу постаревших дам,
Они умны не по годам, и безумны по ночам, предаваясь грехам!
Видно по их губам и сузившимся глазам, что им ровным счётом наплевать на всё,
Даже то, что в борениях обретено! Не хочу лезть на рожон к тому,
Кто, извиваясь ужом, потом идёт на поклон,
Преодолев неприступный Рубикон, сохранив последний патрон в кобуре,
Продавшись за миллион одному здоровяку, по кличке – Быку,
Он ошибается в деле большом, будто поп Гапон,
Прикинувшись стариком, он поджал свой хвост,
Этот прохвост своей смертью не умрёт!
Намедни я слышал такое,
Что если ударить мужика о камень башкой,
Он на грех махнёт рукой, в голове полній застой,
Слава богу, что мозг ещё живой,
Выгоды нет никакой,
То запой, то отходняк,
На тебя толпа навесила всех собак,
Перед глазами сибирский трак,
Там много убийств и драк,
Все неприятности из-за баб,
Велик масштаб их греха, судьба вольна сказать,
Что грешно жить нельзя, Бог нам – учитель и судья!
Из грехов сплетается канва семейного бытия, там ты и я,
Однако у нас есть общая стезя, на ней высокая колея!
Линия возврата спутала числа и даты на судьбе,
Нательный крест зрит окрест, он не в свои сани залез,
Потерял к жизни интерес, небось, его тоже попутал бес!
Солнце дробится в глазах, жизнь приняла иной размах,
Одно дело – в мыслях, другое – в словах, быть изгоем – дело пустое,
Стать бы героем, злодеев мы в землю зароем, пинками грешников успокоим,
Пусть сами беспокоятся о своём геморрое, если они в ссоре в  теми,
Кто в своё время успешно решал чужие проблемы!
С верой в груди легче по жизни брести,
Оплатив все долги по прихоти Всевышнего судьи!
Не стану об этом трубить и вслух говорить,
Попытаюсь совесть и честь как-то блюсти,
Трудно свернуть с окаянного пути!
Господи, окропи моё чело водой святой,
Хочу жить дальше без толики лжи и фальши!
Женитьба на скорую руку не станет порукой тому,
Кто, прикрыв рукой собственную наготу, одел на голову хомут,
Оклемавшись чуть-чуть, издал злосчастный звук, признав испуг, 
Услышав тюремный перестук в женской опочивальне, в комнате дальней
Очарование будто ангел тотчас исчезло в поднебесье, он хранил всё в тайне,
Пока вопрос материальный не вмешался в жизнь сексуальную,
Всё изменилось мигом и на корню!
Мне не нужно от любимой песнопений, их не приемлет скромный гений,
Тень всеобщей печали растревожили распри, дрязги и скандалы,
Канули в вечность былые идеалы, взгляд осиротелый
Взглянул на молодое женское тело,
Тотчас в опочивальне яркий свет погас,
Никому дела нет, почему опечаленный поэт
Вспомнил давнишний женский глас,
Теперь он склоняет нас
К тому, что было,
К нему же сердце ещё не остыло! Что было, прошло,
Однако мысль продолжает полёт, нельзя жить наоборот,
Если не повезёт, она в негодность придёт, грехам потерян счёт!
Что такое не везёт и как с этим бороться? Боль отзовётся в горниле печали,
Затмятся дали, обратная сторона блестящей медали сосредоточена на морали!
Багряная листва разбудила душу от летаргического сна,
Мораль мертва, с раннего утра раскалывается голова,
Во всём повинна молва, признавшая старика за дурака,
Его любили бабы не из-за толстого кошелька, душу заела тоска!
От греха не уйти, не скрыться! Как говориться:
Не стоило жениться на молодухе, лучше - на старухе,
Чем опосля сходить с ума, женщина никогда не раздвигает ноги задарма!
Если любовницу пара раз лизнуть, три раза куснуть за шею и грудь,
Один раз в неё воткнуть, особо не вникая в истину и суть,
Чувства проходят, оргазм разводят по разным углам,
Тут же исчезает весь шарм сексуального блуда,
Даже вселенское чудо не возбудит ураган страстей,
Не получишь оргазм быстрей без потерь, половая щель манит,
Она затмит разум и стыд, оргазм, как магнит разнообразит колорит общения,
Ни слов любви, ни слов соблазна, после оргазма баба на всё согласна,
Страсть людям неподвластна, она прекрасна,
Вот такая зараза, когда кончишь в неё три раза,
Член огурец – молодец, таким его создал творец, он – похититель женских сердец,
Он - образец для искушений и треволнений, он – кузнец доли и судьбы,
Все мы грешны, тот, кто в ****ьном деле преуспел, проникнув в заповедную щель,
Остался жив и цел, он был смел и удачлив и поражений не знал,
Его волчий оскал развенчал тоску и печаль!
Страсть – непобедимая сила, тогда как уныние
И отрицание любви погубят всё,
Что в тот миг на ум пришло!
Страсть растёт,
Бог знает наши грехи наперечёт,
То взлёт, то посадка,
Ты отдаёшься без остатка вожделению,
Будто барыга и хам, твоё семя течёт по ногам,
Тебе плевать на стыд и срам, пусть скрипит в углу кровать,
Как знать будет ли пуста опосля твоя грешная душа,
Когда по воле Христа мадам пойдёт на обман
И твои очи вновь застит сизый туман!
Держи шире карман,
Чтобы одна из дам
Не сошла с ума,
Ей совместная жизнь без секса не нужна!
Баба бесстыжая, рыжая и накрашенная,
У неё то радость, то печаль, ей прошлого не жаль,
Там были розни и скандалы, а чужие чары от толпы скрывали таинственные идеалы,  Её муж посещал припортовый кабак,
Где брал моложавых баб на абордаж,
Снимал с них штаны необыкновенной ширины,
Ему все прелести жены не были сполна видны,
Мужчины не умны, они покупают женщин за полцены,
Потом строят панты, объевшись белены, в толпе мы все равны,
Все грешны, но грешить мы не должны, душа требует тишины,
Мы все равны перед небесными богами дома и в храме,
Не разобравшись в житейской драме до конца,
Виним творца, за него ратует душа!
Пока небо осенью дышало,
И солнышко весь день блистало,
Что-то творилось под стёганным одеялом,
То гремел гром, потом наступал облом,
Ты бьёшься лбом о чужой дверной проём,
В доме том – дурдом, в горле – ком, в небе голубом
Садом и Гоморра, туда пришли мужчины всемером,
Уселись за обеденным столом, кто-то из них был козлом,
Но не петушком, он плёл языком незаметные кружева,
Ему хватало ума, дабы стихотворные рифмы
В каждой строфе вставали на дыбы!
Увы, лица давно позабытые,
Паутиной былого времени покрытые,
Вновь появились на жизненной стезе,
Их рок держал в своей узде, водил везде
Следом за собой, они бегали за ним гурьбой!
Он предлагал им прочесть страниц шесть прозы,
Там годы скрыли истому вовне, страсть исчезла во мгле,
Оставшись наедине, никто из них не заметил удара судьбы под дых!
Нет путей иных, как женскую честь превратить в предмет споров и торгов,
На всё воля богов, они дают нам пищу и кров, и избавляют от пут и оков!
Дыхание осени не затопчешь ногами босыми, идёшь по слякоти,
И вспоминаешь подвиги свои на белоснежной простыне,
Лёжа на спине, бред в голове, он явился извне,
Чтобы понравиться похотливой жене!
Движение – жизнь, в этом весь смысл
Земного бытия, переиначить жизнь нельзя!
Примешь сотку на коня и айда бог весть куда!
Напрягаешь жилы, быть бы живу и не жить строптиво,
Но уходят силы быстро, как вода в песок, словами не соришь,
Просто зришь на мир интриг со стороны, суть бытия забыта давно,
Дырявое трико над людьми хохочет, им голову морочит, и пристально зрит
На внешний вид чахлых берёз и осин,
Есть немало причин не замечать красоту рябин,
Нет сил, чтобы прервать тончайшую нить, соединяющую жизнь и сумасбродный почин,
Бог воскресил высокое чувство, после него остался сгусток безрассудства твоего,
В душе - пустошь, в голове – помутнение рассудка, грустно и скучно
Видеть одно, но говорить другое! Жадно гляжу на дорогу,
Едва вытаскиваю из болотной тины ноги,
Вдруг женщина услышала голос зычный:
«Ты стала холодной и безразличной,
Наглой и циничной, став двуличной,
Оказавшись на кровати больничной,
Многое потеряла в жизни личной!»
Теперь ты зришь с высоты на женщину ту,
Что растеряла попусту стать и красоту,
На ней нет фаты, у её ног лежат жёлтые цветы!
Моя дорога в никуда, глядишь туда – сюда, везде глупцы и воры,
Распри и ссоры, вижу всех насквозь, живу врозь с совестью и честью,
Они не живут вместе даже на безгрешном поднебесье, чем старость ближе,
Холодный ветер склоняет грешника всё ниже, зрю глубже на мимолётное счастье,
Несчастье тут, как тут, о спокойной жизни забудь, труден путь в никуда, Лишившись сна, болт кладу на всех, неизлечимый грех
Лишает вожделений и чувств, был искус: 
Сбросить с плеч тяжкий груз былых утех, жизнь идёт на спуск,
Всё валится из рук! Глупцы и воры подобно собачьей своре
Могут встрять в судьбоносные разговоры! Моя дорога в никуда, я еду ниоткуда,
Жду чудо, худо, братцы, худо паяцем быть, осознаю подспудно,
Что никто не уступит тебе место своё под солнцем,
Встреча с незнакомцем рожает стоны глухие,
Новости плохие доходят сюда не впервые!
Рядом женский смех, он рассмешит не всех,
У кого-то боль в груди, ты их не суди,
Лучше огради от пересудов мирских,
От них пользы никакой! За каждой строкой
Не следит род людской, он впадает в летаргический сон,
И ведёт себя как слон в посудной лавке, в словесной перепалке
В пивной лавке маленькие шавки читают по бумажке все, что позволено букашке!
Если внутри нет врага, он снаружи, дождь, ветер и пурга
Заставят заклятого и храброго врага плясать под чужую дуду,
Приметив беду, он выбрасывает узду, коль на кону стоит собственная жизнь,
Не потерявшая смысл! Глаза у страха велики, логике вопреки наши земляки
Не читают книги, живут одним мигом и склоняются к интригам,
Прыгая с ветки на ветку,
Попадают в клетку к молоденькой соседке,
Они вместе ложатся на кушетку и жмут на всю гашетку!
Потом плачутся в жилетку, делают пометку в старом черновике,
Нательный крест зажат в руке!
Грешил мужчина много, шёл в ногу с болью и тревогой, оставляя мирный дом,
Шагал прямиком, съёжившись в комок, платил пришлым людям оброк,
Дальше так он жить не смог, мрачен итог, не бессмертен я,
Таковы законы земного бытия, уходят родственники и друзья,
Бог весть куда, с неба катится путеводная звезда, летят года,
Стынь, дождь и пурга, разбросав по сторонам бытовой хлам,
Пытаются разделить беду пополам, никто не верит чужим словам!
Присмотревшись к искусанным до крови губам, идёшь навстречу ветрам,
Входишь в православный храм и взываешь к небесам,
Разносишь в хлам житейский бедлам, припадаешь к образам,
Жизнь трещит по швам, во всём - самообман, растрачен талант,
Ты сходишь с ума, глаза застила тьма, читаешь Дюма,
Ты опечален весьма, нет сна, выпьешь вина,
И жизнь вновь в старое русло вошла!
Волосы дыбом, зубы торчком,
Грех входит в отчий дом,
Он с комсомольским зрачком,
Он – местный агроном, всё при нём,
Укутавшись плащом, он стоял под проливным дождём,
Испив скорбь свою до дна, коль мука ему суждена,
Он готов на всё, его грешное естество предпочло божество,
Шар земной – ничто перед женской красотой, у неё разногласия с судьбой!
Женщина растеряна, постель расстелена, грехов у грешников немерено,
Честь потеряна давно, они живут грешно, в страсть влюбившись,
В судорогах любви забившись, не углубившись в её суть,
Попытались друг друга обмануть, он ласкал её грудь,
Она пыталась ему в глаза заглянуть, труден путь,
Ведущий в никуда, на пол сползали нежные слова!
В прискорбной час что-то встрепенулось в нас,
Всему – своё время, всему – свой час!
Ни мольбы о прощении,
Ни свободного времени,
Только тягостные ощущения,
Будто увесистый камень преткновения
На стезе проведения, для подрастающего поколения
Волна полного равнодушия накрыла былое благополучие,
И погрузила мысль в раздумье, но не смогла отрешиться от желания 
Нежно и страстно любить, и в жизнь давнишние мечты воплотить!
Отшумело бабье лето, последняя строка моих куплетов до конца не спета,
Всё, что душу согревало, о прошлом грешнику напоминало, нутро истлело,
Никому нет дела, что золотая осень отзвенела, страсть истлела,
Сказочная королева грешника не пожалела,
Она недолго горевала, она медленно созревала,
Дабы погасли канделябры в суматохе дня,
Голову ниже покатых плеч склоня,
Грешник бросил полу взгляд 
На состарившихся баб!
Он их присутствию не рад! Не время и не час с ними бухать,
Тискать и целовать! Подчас лучше промолчать,
Чем сгоряча рубить с плеча, я – пас, грехов про запас,
Детородный инстинкт не угас, его не смоешь в унитаз!
Впадаешь в транс, на лице - бланш, нужен реванш,
Блажь по телу разлилась, и пошла на абордаж грешников двух,
Они отбились от рук рока и судьбы, все мы – рабы подковёрной борьбы!
Никого не суди, никого не брани, просто живи и бери за узду женщину ту,
Что теряет свою красоту и не скрывает наготу, брови не хмурь, проходит дурь,
Глаза зажмурь на исходе дня, прими двадцать капель коньяка для куража,
Во рту появится свежесть, из головы исчезнет ветер, мысли придут в движение,
И ты совершишь новое прегрешение, потом попросишь у бога прощения,
Пусть прелести бытия режут бесстыжие глаза не зря,
Под ногами шуршит пожухлая листва,
Зато страсть, как наваждение,
Меняет настроение в одно мгновение!
Живи, люби и кайся, ни перед кем не прогибайся,
Бреди по краю земли и постоянно кайся,
Встречайся с ****ями в белых панамах,
Или в модных пижамах!
Жизнь в извечных драмах, сердце в огромных шрамах,
В карманах – пустота, ни куста, ни деревца, вечная нищета
Везде и всюду, никогда не забуду ни стынь, ни вьюгу,
Пусть пришлые люди осуждают нас на двоякую страсть,
Нам не привыкать мучиться и страсть из-за похотливых баб!
Приятен их аромат, стоит рисковать и тайно проникать в заветную щель,
Там тьма и весенняя капель, в душе звенит апрель! Цель перед глазами,
Амур под небесами и даже в божьем храме холодными промозглыми ночами
Перед святыми образами ты скрипишь зубами, бросаешься слова на поверженных дам,
Они ходят по судам и не в пример всем мужикам дают волю собственным слезам!
Мужчина – наглец и хам, бьёт по рукам с шаферами, бросается слова
Перед тлеющими свечами в божьем храме! Опустошённым выхожу
Из состояния грехопадения, жизнь меняется в мгновение, смысла в жизни нет,
Слушаешь бред своих постаревших коллег, голову посеребрил белый снег!
Посмотришь на себя сбоку: ты вместилище склок, ты замечаешь чужой порок,
Чаще чем бог, время идёт, ты живёшь наоборот, платишь оброк за грехи,
Трёшь штаны о сиденье скамьи подсудимых из столетней сосны!
Толпа из вечно гонимых, не сварливых и не справедливых,
Горем убитых, но непобедимых восстала из мёртвых,
И вместе с когортой таких, как они сняли истёртые до дыр штаны,
Дабы победить бездонный страх в одичавших очах!
Не попасть бы впросак, не продать бы совесть за пятак,
Отвергнув враньё и мрак, приняв натощак с похмала 
Двадцать капель коньяка с раннего утра,
Голь на выдумку мудра!
Истина стара,
Небесная кара отправляет грешников на тюремные нары!
Судьба хитра,
Услышав скрип авторского пера, она прочитала в последней строке стиха,
Что состарившийся чужак, он – большой любитель баб, конченый мудак!
Строки наползали одна на другую, Парнас гулял напропалую,
Он хотел любую поиметь, обласкать и обогреть,
Сколько же можно терпеть и скрывать обоюдный грех?
Один – за всех, все – за одного! Потомству не нужно знать
О всех тонкостях земного бытия, тот, кто уже давно стоит у руля,
Тонущего корабля, не смыслит в любви ни ***!
Стеная и вопия, он боится потерять прядь
Седых волос, потом пятится вспять,
Однако боится наяву признать,
Что ему трудно дышать одному,
Ему бы лобок о лобок почесать,
И вровень со всеми встать, трудно грустные мысли отогнать,
На них стоит печать палача из коричневого сургуча!
Что-то здесь не так, везде бардак,
Все бабы – ****и, дают и спереди, и сзади!
Их губы в помаде, они всегда и везде при полном параде:
На земле и на воде, в их таинственном гнезде полыхает жар,
Туда стремится стал и мал, все ждут испепеляющих финал
Любовных интриг, нет мыслей иных,
Как отбиваться от желаний дурных! 
Тот, кто несносен в общении,
Доводил любовниц до изнеможения, в каждом увлечении
Была доля благоволения тщедушного и своевольного мужика!
Чёрт возьми, жизнь катится с горы, ты шлёпаешь босиком по лужам,
Ещё хуже, если в стынь и стужу бьёшь баклуши на перепутье трёх дорог,
Нет ни страха, ни тревог, только масса забот, то боишься простудиться,
То нельзя остановиться вдали от родни, вот так и коротаешь жизни дни,
Не можешь выбраться из западни: ни любви, ни бурления в крови,
Ты устал от мышиной возни, страсть закружит в танце лихом,
Стужа за открытым настежь окном, душа желание хранит,
Страсть не остановить! Купола золотые ниспадают на волосы седые,
Нервы стальные коробят женский взгляд, бабам трудно понять,
Почему мужская плоть самопроизвольно тянется к греху?
Их речь немногословна, грешат все поголовно,
Нищают люди духовно, безмолвно впадают в грех,
Разделывая женщин под орех!
Муки и страдания в конце дня
Изводят тебя до абсолютного нуля!
Ни дыма, ни огня, одна словесная мишура
Порхает вокруг, смешиваясь с дымом, вылетающим из печных труб,
Вникнув в суть земных утех, был неприятным твой удел,
Но цель – половая щель даже на склоне лет,
Как едва заметный свет вдалеке мелькнёт,
Как уплывающий в даль пароход,
Там дальний край, не упрекай себя ни в чём,
Люби, рожай и молитвы читай, авось и ты попадёшь в рай,
Не помирай зазря, на твоей тропе высокая колея,
По ней встарь в хромовых сапогах прохаживался местный хан!
Он опустошал гранённый стакан и тут же падал на кожаный диван!
После одного стакана он превращался в обычного басурмана! 
Для поддатого Ивана из холодного Магадана любая путана,
Как звезда экрана, она тащит деньги из туго набитого кошелька,
Голь на выдумку мудра! Впереди райские острова,
Серая канва земного бытия в транс вошла!
Наскоро перекрашено набело то, что старо,
Седина на голове – бес в ребре, мир жесток,
Он полон распрей и ссор, в грехах перебор,
Они мчатся во весь опор, не замечая в упор
Людской задор, рядом немало вдов, для них любовь,
Как ветошь в дому или мелочь в дырявом кармане,
Желание исчезает в сизом тумане, всё построено на обмане!
В каждом любовном романе братья-славяне спят на стареньком диване,
Отвернувшись спиной от суеты мирской, само собой взгляд хмельной
Махнёт костлявой рукой, встретившись с толпой на дороге столбовой,
Будто роковой звездой в гавани родной! Схожу с ума, путаю слова,
Кружится рано поседевшая голова, люблю одну, свою жену,
Мимо чужой прохожу и не дышу, зрю в глубину проблем:
Мне незачем искоренять тлен, благословен сей мир,
Любовь похожа на красочный сапфир,
Только дикарки смеются в деревенской глуши
Над истоками страсти и любви! Время растяжимо,
Не пройти бы мимо той минутки, что разделяет сутки
На короткие промежутки нежной и страстной любви, в ней узор,
Сплетённый из канвы желаний и чувств,
Он пытается молодость назад вернуть!
Бешусь, мечусь, верчусь, как белка в колесе, живу как все,
Хожу босиком по свежескошенной траве,
В преданности женщинам не клянусь, изредка вхожу во вкус земных утех,
Не грех, чтобы он всплыл наверх, жизнь продолжает течь,
Замедляется речь, сбрасываешь тяжесть прежних лет
С согбенных плеч! Надо бы подналечь и пренебречь
Достоинствами былыми, с годами люди становятся слепыми,
Незрячими и глухими! Они выглядят псами бродячими,
Сидят от зари и до зари где-то взаперти,
В глуши и во мраке заточения
Ждут всевышнего благословения,
Их бьют плетями, они же ведут себя,
Как скромные прихожане, ходят в домашней пижаме,
Спят на стареньком диване, тусуются на перекрёстках,
Толкуют о чужих грехах и впопыхах, утихомирив страх,
Приходят домой на бровях! Мир зачах, беда приняла такой размах,
Что впотьмах не понять, каков уклад в семье, им на завтрак подают оливье,
Враньё везде, куда взгляд не брось, то жатва, то покос,
Дым от папирос бьёт в нос,
Без слёз не прожить ни часа, ни дня, тихо голову к груди склоня,
Примешь сотку водки на коня, согреешь глотку, изменишь походку
И орёшь на одногодков подобно бешеному псу, ему по хую всё,
Что обретено, но прогуляно и проёбано в казино!
Трудно обрести душевное равновесие,
Когда рядом с тобой молодая бестия,
Её страсть вовеки не замрёт, она влечёт в свой чертог тех,
Кто не отвергает ночных утех от грешной плоти, мысль в полёте,
Там слава и почёт, авось пришёл и наш черёд узнать наперечёт
Все изъяны молодой девы, жар клубится невдалеке около её огненного зева!
Если ей повезёт она ранним утром получит расчёт,
Неспешно уйдёт, не солоно хлебавши,
На грудь приняв муку, её уже не спасёт ни рок, ни судьба, ни бог!
У неё дел невпроворот,
Грешник жил наивно, женился фиктивно, трахался пассивно и не очень эффективно,
Он ждал любви взаимной, не пассивной, а внеземной,
Сколько бы близкое общение не длилось,
Страсть пришла любви в немилость!
Доверие испарилось, зато хитрость в чужую Музу превратилась!
Зато новая печаль затеяла громогласный скандал, собрала чемодан
И стремглав отправилась на вокзал, чтобы там разъединить правду и ложь
В тени молоденьких берёз, что посеешь, то пожнёшь!
Так до пенсии не доживёшь, ты жизнь не ставишь ни в грош,
О женском возрасте не спорят, годы многих женщин не портят,
Даже в возрасте преклонном во время жизни монотонной
Они порой любуются собой, стоя у печи, когда выпекают калачи!
Призрак - звук пустой, сумрак ночи сгущается над головой седой,
В прорези зарешеченного окна городская окраина не видна,
Себя не узнавая, зрю на мир через грязные окна трамвая,
Земля святая всеми цветами радуги играет, лицо слёзы глотает,
Невзирая на их цвет, покоя в страждущей душе давно уже нет!
Тоска нарастает, душевная боль плоть угнетает,
Лунный свет едва к душе прикоснётся,
Сердце подобно ржаному полю колыхнётся,
Но в прежние ипостаси никогда уже не вернётся!
Совместная жизнь, как тьма и мрак иль страстное молчание,
Ты за всё ответишь на Страшном суде, жизнь вихрем промчится,
Ты не успеешь искренно влюбится, как дивный сон тебе приснится:
Рожь колосится и птицы галдят про кромешный ад, ты ничему давно не рад,
Ты в узде, нет покоя душе нигде, быть может инстинкт поможет страхи уничтожить
И грехи подытожить, день прожит и что? Больно и тошно, выжить можно,
Если рок с тобой заодно! Просто так старый мудак залез голышом на чердак,
Убегая от толпы статных и развратных баб, божий раб – не балбес и не дурак,
Велик его грехов масштаб, в его душе огонь страстей почти погас,
Подчас страсть исчезает с глаз, да и тает она будто пара фраз,
Сказанных впросак, водворяется сиюминутная тишина,
В душе – пустота, ни дыма, ни огня, люди проходят мимо,
Кто-то незримо вместе с тобой следит за путеводной звездой,
Богатство тает, метель твои следы на земле заметает, но каждый след
Будет потомками воспет, грех замирает в уголке, миражи на потолке,
Нательный крест зажат в руке! Ветер веет, плоть худеет, сижу полчаса,
Сижу час, пытаюсь услышать божий глас, гласа нет, я же грешный человек,
Мои виски посеребрил белый снег в один момент, вдруг дождь пошёл,
Рок в сторону отошёл, снял себя рваный камзол, и в неистовство пришёл!
На склоне лет календарей красивых нет, стар и млад никак не хотят
Жить наугад, даже известный всем дипломат, он – не дегенерат,
И ни в чём перед женщинами не виноват, пожелав им всех благ,
На прощание сказал, что он – врач, но не палач, и ему со стороны видней,
Кто из пришлых людей умишком слаб, знает пару заковыристых цитат,
Но не спешит их в жизнь воплощать! В него отменный фасад,
Бабы косятся на его штаны, необыкновенной ширины,
Там все его достоинства видны, все мы – грешны!
Я же спокойно бреду по саду, наслаждаюсь усладой текущих дней,
Становлюсь мудрей, никто не гонит меня взашей, невдалеке шумит ручей,
Тени густые не впервые шепчут слова простые, неумело расставляя запятые,
Мир опостыл, по что же он загрустил? В горчайшей жизни в тени старенькой вишни
Не лишне вспомнить главные ошибки пройдённого пути, впереди не видно ни зги,
Зато позади – непокорённые веси и города,
Судя по всему, не судьба - слезать с параши,
Питаемся из общей чаши, едим одну и ту же кашу, пошевелив мозгами, машем руками,
Бросаемся словами, будто изношенными вещами, упираемся рогами в ветхий пол,
Под языком - валидол, судьба сажает грешников на кол, мы лезем на рожон,
Вопль и стон несётся со всех сторон, штопанный гандон вылетает кувырком
Из чужой подворотни в день субботний, сотни таких же как он
Впадают в летаргический сон, за углом играет саксофон,
Саксофонист увлечён молодой особой, рыжей и курносой,
Девицей босоногой, она зрит с тревогой ему в бесстыжие глаза,
Ему семья не нужна, идёт любовная игра, на стене висят образа,
Гремит гроза, даль ясна, явь страшна! В кармане завалялось три рубля,
Можно купить пивка для рывка! Небольшие деньги для старика,
Но ему завидует толпа! Он – не ангел во плоти, Господи, прости
Ему барские замашки, он родился в нательной рубашке,
Он по трактирам таскался и с женщинами развлекался,
Шампанским вдрызг напивался, с иноходи в галоп срывался,
И отличался влюбчивостью, с любовницами не шёл к алтарю,
Жизнь меняла всё на корню, я же все к тому клоню,
Что деньгами сорю и ангелов дразню, почему?
Наяву – одно, в жизни – другое, дабы не стать изгоем,
Мне пришлось жить на авось, и вот грехам потерян счёт,
Много слёз наземь пролилось, задуманное не сбылось, близок сон,
Однако перед сном надо отвесить Богу вежливый поклон! 
Пусть знает Он, что колесо Фортуны помогает переходить через дюны
Только молодым и юным, бытовые причуды не видны на фоне зелёной лагуны,
Зато они проскальзывают из уст жены, что ты – неумный и не мудрый,
Ведь свет лунный струится бесшумно на прекрасные цветы,
В тот миг их красоту не замечаешь ты!
Тот, кто хочет счастье силком удержать, опосля живёт, как его раб,
Он пытается не замечать своих грехов масштаб!
Жизнь нежно обняла своего раба,
Стала звонить во все колокола.
Что в жизни земной
За ежедневной суетой из души исчезает покой!
По воле Творца мы готовы настежь распахнуть свои сердца,
Только бы местная шпана не стала белее полотна,
Потому что твоя плоть влюблена!
Обожжены два крыла,
Исчезли узы родства,
Над головой небесные купола наслаждаются сполна отсутствием греха
Строках незатейливого стиха! Они зрят свысока на прохладу столетнего мха,
Поступь греха легка, его речь суха, он услаждает глаз во время ночных проказ!
Не вспоминайте плохо обо мне ни наяву, ни во сне, божественное создание
Плетёт свою канву, прячет её в дубовом шкафу, будто путеводную звезду в рукаве,
Прошлое улетает в пустоту, время потеряно попусту,
Мы все в плену любовных интриг,
Жизнь пролетает, как миг,
Нет путей иных,
Как отказаться от привычек дурных!

г. Ржищев
7 ноября 2026 г. 13:57