68. Знакомцы. Энуклеация или точка зрения

     Что ж, свершилось. В личной вселенной моего закадычного друга произошёл  Большой Взрыв, а точнее - Большое Схлопывание. Его правый глаз, верный соратник в созерцании закатов и чтении мелкого шрифта на упаковках йогурта, пал жертвой коварной глаукомы. Врачи, люди суровые и деловитые, без лишних сантиментов провели энуклеацию. Звучит, как название спецоперации по обезвреживанию террориста, не правда ли? По сути, так оно и было: взбунтовавшийся глаз поднял внутричерепное давление до небес и грозил устроить теракт всему организму. Его пришлось ликвидировать.
     Когда я спросил друга, как он держится после всего этого, то получил на удивление жизнеутверждающий ответ в его фирменном ироничном стиле:
     - Что говорить? Прощание было скомканным. Я не успел сказать ему: «Спасибо за все прочитанные книги, за подсмотренные шпаргалки в школе, за первый взгляд на мою будущую жену». Он просто ушёл, как уходят в туман корабли, оставив после себя лишь пустоту в глазнице и направление к протезисту.
     Вместо него мне вставили высокотехнологичный шарик из полимера. Идеально круглый, с тщательно прорисованной радужкой цвета морской волны. Он смотрит на мир с невозмутимым спокойствием Будды, в то время как его живой брат-близнец слева суетится, моргает и пытается в одиночку объять необъятное.
     Поначалу я, конечно, немного расстроился. Мечтал о пиратской повязке, как у Джека Воробья, представлял, как буду лихо подмигивать дамам, загадочно прикрывая тайну. Но нет. Современная медицина лишила меня этого романтического флёра.   Теперь я просто парень с одним чересчур спокойным глазом.
     Но, как и положено человеку с философским складом ума, я быстро нашёл в своём новом положении массу преимуществ. Во-первых, я открыл для себя чарующую прелесть асимметрии. Раньше меня раздражали криво повешенные картины, а теперь я вижу в них особую экспрессию. Пизанская башня кажется мне эталоном прямоты, а слегка перекошенные лица прохожих - верхом гармонии. Мир, оказывается, вовсе не обязан быть симметричным, как бабочка в гербарии.
     Восприятие изменилось кардинально. Осенний листопад, который я раньше воспевал в стихах как «пышное природы увяданье», превратился в хаотичное мельтешение цветных пятен. Поймать летящий лист рукой теперь - трюк на грани фантастики. Я раз за разом хватаю пустоту, потому что глубина пространства стала для меня понятием умозрительным, как теория струн. Наливать горячий чай в чашку - ежедневная азартная игра со ставкой на сухие штаны. Промахнусь или нет? Каждый раз - интрига.
     Зато как изменились отношения с людьми! Фраза «смотреть в оба» теперь кажется мне пошлой метафорой мещан. Истинный поэт, коим я себя скромно считаю, смотрит вглубь, в самую суть вещей. А для этого и одного глаза более чем достаточно. Второй лишь отвлекает на всякую чепуху вроде ценников в магазинах, орфографических ошибок в чужих письмах и морщинок на лице собеседника. Я теперь понимаю древних циклопов. Они были не чудовищами, а первыми в мире минималистами, отсёкшими все лишнее.
     Библейское «око за око» заиграло новыми, ироничными красками. Что ж, если кто-то выбьет мне мой искусственный глаз, должен ли я буду в ответ выбить ему настоящий? Или тоже искусственный? Вопросы, достойные богословского диспута.
     Кстати, о поэзии. Мои рифмы стали острее, метафоры - точнее. Не отвлекаясь на скучную симметрию мира, мой мозг, а вместе с ним и моё вдохновение, обрели невиданный фокус. Я готов провозгласить себя основателем нового литературного течения - «монокуляризма». Его основной постулат: мир официально потерял в объеме, но приобрёл в лаконичности.
     Появились и чисто бытовые плюсы. Теперь я могу легально игнорировать неприятных мне людей. Достаточно просто повернуться к ним «слепой» стороной. «Ах, извините, совершенно вас не заметил!» - и никакой лжи. На застольях, когда какой-нибудь троюродный дядя справа начинает задавать мне неудобные вопросы, я просто загадочно молчу. Все думают - это глубокомыслие, а я его просто не вижу и не слышу. Мой прищур теперь не признак близорукости, а постоянный классический прищур гения, сосредоточенного на своих великих мыслях.
Флирт, правда, стал сложнее. Моё выразительное подмигивание теперь выглядит как обычное моргание. Эффект потерян, зато сколько неловких ситуаций удалось избежать!
     И, конечно, экономия. Плакать теперь вдвое дешевле - слеза-то катится только одна. Счёт от окулиста сократился ровно на 50%. А в 3D-кинотеатр я и раньше не ходил, а теперь и подавно не пойду - это будет самая бессмысленная трата денег в моей жизни.
     Говорят, взамен утраченного органа активизируется что-то другое. И я чувствую, как во мне просыпается то самое «внутреннее зрение», третий глаз. Он видит не предметы, а их суть. Он не различает цвета, но чувствует оттенки настроений.
     Так что, по большому счету, я ничего не потерял. Лишь скучную, дублирующую функцию, навязанную нам эволюцией. Я избавился от лишнего балласта.
     И теперь, чтобы подмигнуть этой удивительной и абсурдной Вселенной, мне больше не нужно специально закрывать глаз. Он уже закрыт. Навсегда. А вы, мои двуглазые читатели, продолжайте суетиться в своём избыточном, стереоскопическом восприятии банальной реальности. Мне вас даже немного жаль. Вы видите слишком много лишнего.
     Ведь пока вы пытаетесь сфокусироваться на двух картинках сразу, я уже постиг дзен одноточечной перспективы. Мой мир -это полотно эпохи Возрождения, где все линии сходятся в одной-единственной точке. И эта точка - я. Эгоистично? Возможно.  Зато какая композиция!
     Кстати, о живописи. Если бы я сегодня зашёл в музей, то не стал бы разглядывать полотна, пытаясь оценить мазки, игру света и тени, вот это всё.  Теперь же я просто встану на определённом расстоянии, и картина сама «щёлкает» в фокус, как идеально настроенный объектив. Никаких лишних деталей по бокам, никакой отвлекающей периферии. Только я и замысел художника. Кубисты, кстати, теперь мои лучшие друзья. Пикассо, как я теперь понимаю, просто пытался научить человечество видеть мир так, как вижу его я - не в объеме, а в совокупности его самых выразительных плоскостей. Он был пророком монокуляризма, просто сам об этом не догадывался.
     Да что там искусство, даже простые бытовые вещи обрели новый смысл. Раньше, чтобы посмотреть направо, я лениво косил глазом. Теперь же это целый ритуал. Я медленно, с достоинством, поворачиваю голову, словно античная статуя на постаменте. Это придаёт моим движениям некую монументальность. «Он не просто смотрит, - думают окружающие, - он созерцает».
     А ещё я стал лучшим слушателем. Когда собеседник находится слева от меня, я полностью концентрируюсь на нём, потому что справа для меня - информационный вакуум, тихая гавань, где не мельтешат официанты и не отвлекают прохожие. Я весь - внимание. Правда, если он вдруг решит перейти на другую сторону, рискует быть мгновенно забытым, словно персонаж, вырезанный при монтаже.
     Так что, если однажды вы встретите на улице человека, который, наливая себе кофе, целится в чашку с сосредоточенностью сапёра, а потом загадочно смотрит вдаль одним живым, а другим -стеклянно-философским взглядом, не спешите с выводами. Возможно, перед вами не чудак, а основатель нового мировоззрения.    Подойдите, но только с левой стороны. И, может быть, я открою вам тайну истинной глубины плоского мира.
     И знаете, что самое забавное? Я начал замечать детали, которые раньше ускользали. Когда у тебя два глаза, мозг ленится, усредняет картинку, сглаживает углы. Теперь же мой единственный боец работает за двоих. Он цепляется за фактуру, за трещинку на асфальте, за игру света на пылинке, парящей в солнечном луче. Мир не стал беднее, он стал текстурнее. Я словно переключил графику с «высоких» настроек на «ультра», пожертвовав 3D-эффектом ради детализации.
     Моя жена, поначалу переживавшая, теперь нашла в этом свою выгоду. «Дорогой, - говорит она, ставя вазу с цветами на левый край стола, - посмотри, какой букет я собрала». А когда ей нужно спрятать от меня очередную импульсивную покупку - коробку с туфлями или седьмую по счёту сумочку - она просто ставит её справа от меня. Для меня эта зона - как Бермудский треугольник для кораблей. Предметы там просто исчезают из моей реальности. Удобно. Для неё.
     Я даже подумываю завести попугая и посадить его на правое плечо. Он будет моим вторым пилотом, моим штурманом, предупреждающим об опасностях справа. «Полундра! Справа по борту тёща с тортом!» - и я успею элегантно развернуться, погрузившись в созерцание обоев. Хотел быть похожим на Джека Воробья, а стану, видимо, капитаном Флинтом. Тоже неплохо.
     Недавно поймал себя на мысли, что стал лучше понимать абстрактное искусство. Раньше картины Малевича или Кандинского вызывали у меня лишь вежливое недоумение.  Теперь же, глядя на их полотна, я киваю с пониманием. Конечно! Зачем изображать банальный объём, когда можно передать чистую эмоцию, цвет, форму? Эти ребята просто опередили своё время, интуитивно нащупав прелести двухмерного бытия.
     Так что не жалейте меня, друзья. Я не инвалид. Я - апгрейднутая версия человека. Человек 2.0, с оптимизированной оптической системой и расширенным каналом для связи с космосом. Я потерял глаз, но обрёл точку зрения. И, поверьте, она гораздо острее вашей.