22

Талия сидела на табурете. В дверях стояли два стражника.
Комната была простая – белые стены, циновка на каменном полу, в углу ещё табурет, на нём кувшин с водой, но девушка бросила по сторонам лишь мимолётный взгляд. Комната её совсем не интересовала.
Сквозь зарешёченное окно пробивались солнечные лучи, вот Талия и смотрела, как они медленно ползут по полу.
Где-то неподалёку отсюда её люди уходили. Почему у неё не получилось? Что означает это задержание? Почему её так унизительно обыскивали? Она до сих пор ощущает чужие пальцы на своём теле.
Отец с матерью ушли… Они, кажется, даже и не поняли, что теперь на дороге её нет. Но, может, ребята скажут. Конечно, скажут. И матери, и отцу, и Шимону. Вот только выручить её никто не сможет. Не будут слушать египетские власти простых евреев.
Когда лучи стали оранжевыми, растянулись по полу и полезли на стену, за дверью послышались голоса и звякание металла. Кто-то шёл. Сердце ухнуло. Страшно. Но может, сейчас хоть что-нибудь прояснится?
На двери загремели засовы…
Талия встала. Вгляделась. Высокая стройная фигура.
Нефер.
Первый порыв радости сменился страхом. Он совсем не такой, каким себя показывал. Его лекарство было ядом. Ему верить нельзя.
- Оставьте, - бросил он охране, и те поспешно вышли.
Талия молчала.
В последний раз они виделись на берегу протоки у Пифома, но теперь Нефер был другим. Мрачным, почти неподвижным, холодным.
Впрочем, Талия теперь тоже была другая. Она больше не верила в доброе благородное сердце, которое будто заблудившийся плод созрело на лозе египетских фараонов.
Они никак не могут быть друзьями евреев. И если Нефер в какой-то момент показался особым, то лишь потому, что желал получить её… В качестве наложницы или просто мимолётной утехи – всё равно.
А Шимон?
Сердце Талии наполнилось гневом.
А Шимон был всего лишь досадной помехой, которую сын фараона попытался убрать с её же помощью.
- Пропала важная вещь, - слова Нефера прозвучали спокойно.
Догадка страшной волной обрушилась на Талию. Так вот что значил этот обыск!
- Царская вещь, - продолжал Нефер. - Бесценная. И ты здесь не случайно.
Глаза девушки стали огромными.
- Но… я… Я не брала ничего. Я даже близко не подходила ко дворцу. Нет, подходила, конечно, но это было давно.
Талия не знала, что своими словами почти убедила принца. Почти… Она уловила едва заметную мягкую тень, мелькнувшую в его глазах.
- Эта вещь пропала не из дворца. Когда несколько дней назад я подходил к протоке, где ты ждала меня, эта вещь была со мной. Уходил же я оттуда уже без неё.
Теперь, когда погиб старший брат, и потому в будущем он вполне возможно станет фараоном, признаться в том, что не сохранил хек и нехах, пусть и не истинные атрибуты царской власти – те были только у фараона, а всего лишь символы, было невозможно. Это значило бы, что он признается в своей небрежности и легкомыслии – непростительных качествах для принца.
- Но я не знаю… - и тут голос Талии дрогнул. Она поняла... Она поняла, что Нефер попросту потерял что-то важное. А ещё вспомнила, что кроме них у протоки в тот вечер были мальчики и Ирит.
Талия растерянно замолчала. А уловив внимательный взгляд принца, почувствовала, как краска бросилась на щёки, выдавая её.
- Говори, - потребовал Нефер.
- Но я ничего не знаю, - пролепетала девушка и сама почувствовала, насколько жалко и фальшиво прозвучали её слова.
- Когда-то ты мне обещала выполнить моё пожелание. Этот момент настал. Помоги мне вернуть хек и нехах.
Хек… Это, кажется, посох… Маленькое изображение пастушьей палки. Знак того, что фараон присматривает за своими подданными. А нехах… Говорили – цеп, но Талии он представлялся кнутом, которым надзиратели фараона слишком часто прохаживали по бедным спинам её народа.
Мысль промелькнула в сознании девушки. Так вот что он потерял… Так вот что может быть теперь у ребят. Эти глазастики наверняка не только её и Нефера рассмотрели у той протоки.
Но… неужели они могли взять такие ценные вещи?.. Это может быть очень опасно.
Это не может быть, а уже опасно. Не зря же она здесь стоит.
А потом осознала, что Нефер внимательно следит за ней, читая по лицу её смятение, как по папирусу. Заморгала растерянно, пролепетала:
- Я не могу помочь тебе вернуть хек и нехах. У меня их нет.
- У кого они?
- А… Не знаю… Я не видела…
Нефер пошёл к двери, что-то негромкое сказал, и в комнату вошёл слуга, неся маленькую золотую фигуру. Поставил её на стол и вышел.
- Поклянись богу Амону, что не знаешь, кто взял мои вещи.
Это было бы даже не сложно. Ведь Талия действительно не знала. Она могла догадываться или предполагать.
Но проблема была в другом.
Непреодолимая преграда не позволит Талии выполнить приказ принца.
- Я не могу, - сказала девушка тихо.
- Что?
- Мой народ теперь уходит… Нас ведёт наш Бог. Я не поклянусь никаким другим богам.
Наступила звенящая тишина.
Талии было страшно поднять глаза на человека, с которым она ещё недавно мило болтала у ручья. Но всё же она взглянула.
Тень растерянности, кажется, мелькнула в глазах Нефера. Потом их заволокло ледяной пеленой.
Вся симпатия, вся влюблённость, которую чувствовал сын фараона к бедной еврейской девушке, обернулась острой ненавистью.
Он вышел. И Талия уже не слышала его приказ.
- Сто ударов палкой. Незамедлительно. На глазах у тех, кто идёт. Пусть видят, что будет с теми, кто не подчиняется законам Маат. Наш долг – поддерживать справедливость и порядок. И горе тем, кто попытается сеять хаос.