Я из Израиля

       Адвокат Михайлов откинулся на спинку офисного кресла, вдохнул аромат свежезаваренного кофе и сделал небольшой глоток, испытывая тихую радость от вновь обретенного вкуса и запаха американо. Коронавирусом он переболел в легкой форме и как только истекло время двухнедельной самоизоляции, поспешил вернуться в свой рабочий кабинет – небольшое помещение, арендуемое у фирмы «Новоинвест», занимающейся научно-техническими разработками для атомных станций.
       Неторопливую его медитацию прервал стук в дверь и на пороге образовался инженер Машков, невысокий, плотный мужчина в хемингуэевском свитере, работавший в инженерно-конструкторском отделе «Новоинвеста» по совместительству.
       - С выздоровлением вас, Михаил Васильевич! - опасливо остановился в двери инженер.
       - Игорь, заходите смело, - махнул рукой адвокат. - Тесты отрицательные, можете не бояться.
       Отдел Машкова, щедро финансируемый частным фондом “Нормальные инициативы”, уже не первый год безуспешно бился над созданием уникального минитурбогенератора по новым технологиям. Не вникая в глубину научно-технических разработок, Михайлов периодически интересовался у всезнающей Марины Анатольевны, секретарши директора фонда: “Ну, как там генератор, движется по пути прогресса?” и выслушивал в ответ презрительно-уверенное: “Все в норме, генератор совершенствуется, инженеры и конструкторы окормляются”.
       - А вот у моей жены коронавирус в голове произошел, - сказал Машков, усевшись напротив адвоката на стул.
       - Надеюсь, это не опустошило семейный бюджет? – подхватил игру слов Михайлов.
       - Еще как опустошило! На целых сто пятьдесят тысяч!
       - М-да-а, опасный вирус, особенно, когда он задевает клетки головного мозга. Однако, Игорь, нужны подробности.
       Подробности повествовали, что жена Машкова действительно переболела «короной», а, выздоровев, с огорчением узнала, что мир запахов вернулся к ней в искаженном виде, в частности, аромат любимых «Шанель № 5» полностью утратил свое благоухание.
       - Да ведь у пятой Шанель бронебойный запах! – удивился Михайлов.
       Машков с уважением посмотрел на него.
       - Какой вы все-таки эрудированный, Михаил Васильевич! Впрочем, у хорошего адвоката и должны быть разносторонние знания.
       «Станешь эрудированным, когда спишь в одной постели с парфманьяком» - подумал про себя Михайлов.
       Алена, его жена, переболела ковидом двумя месяцами раньше мужа и теперь жадно доказывала себе, что мир ее любимых ароматов остался прежним: каждый вечер, усевшись перед прикроватной тумбочкой, обе полки которой были заставлены импортным парфюмом, она вытаскивала из нее пять-шесть флаконов с духами, снимала крышечку с каждого флакона и поднеся к самому носу, обстоятельно обнюхивала их по очереди, млея с закрытыми глазами от получаемого удовольствия. Сколько страшных историй вычитала она в Интернете о потере обоняния ее духовными сородичами из племени парфюмерных маньяков, разбросанными по разным странам и континентам.
       - Представляешь, - жаловалась она мужу, вернувшемуся вечером с работы, - Дальнобойщица совсем не улавливает запах любимого «Клима;», вместо верхних цветочных нот ей теперь мерещится запах тухлых яиц. Она ждала полгода, но запах сероводорода никуда не исчез, и она вынуждена продавать всю коллекцию духов, причем с большим дисконтом.
       - А что она хотела, - безжалостно пресекал Михайлов сентиментальные причитания жены. - Парфюмерному блогеру с таким псевдонимом повсюду должен мерещиться запах свежеуложенного асфальта, а не цветочные ароматы.
       - Бесчувственный чурбан! – упрекала его Алена. – Ведь она же годами собирала свою коллекцию. Утратить запах любимых духов, это все равно, что потерять близкого человека, - повышала она патетический градус.
       - Родных и близких не продают, - парировал Михайлов, - да еще и с дисконтом. Или ты меня тоже со временем сбагрить хочешь, как б/у? В самом деле, зачем тебе небогатый муж на старости лет. Пора озадачиться, пока ты в форме, найти себе молодого Абрамовича, а меня – на свалку. Как тебе такой вариант?
       - Ты же знаешь, я не могу спать с некрасивым мужчиной, - отвечала жена, обнимая мужа.
       - Разве я красивый? Я уже старый: на лбу – морщины, на висках – седины, - начинал Михайлов выпрашивать комплименты и незамедлительно получал их.
       - Нет, ты не старый и не седой, - отвечала жена, ласково поглаживая его волосы. – Ты у меня золотой, а по бокам платиновый.

       Адвокат коротко помассировал платиновые виски и вернул свое внимание в подробности коронавирусных последствий жены Машкова.
       - …нашла эту косметологическую клинику в Интернете, - вещал инженер, - пошла к ним в поисках хорошего настроения. А там напели: «наши уникальные маски для лица на основе черной икры оказывают не только омолаживающий эффект коже, но и способствуют полному восстановлению рецепторов обоняния».
       - Погоди, а как между собой взаимосвязаны косметологические процедуры и обоняние, работой которого управляют клетки мозга?
       - Там, где у Симы прежде был мозг, сейчас живут послековидные демоны. Понимаете, Михаил Васильевич, у нее из-за потери нюха начала развиваться депрессия, появилась бессонница, она в последнее время часто плакала, раздражалась на меня по пустякам. 
       - Понимаю, - коротко ответил Михайлов, испытывая чувство неловкой, эгоистической радости, оттого, что сам он избежал таких последствий и, будто желая получить тому немедленное подтверждение, вдохнул запах уже остывшего кофе из чашки. – Что дальше?
       - Дальше: в клинике нанесли ей на лицо пробную бесплатную маску и тут же уговорили взять кредит на покупку дорогущей мази с компонентами черной икры. Оказалось, что заявку на выдачу кредита можно электронно оформить в самой клинике, даже в банк ходить не надо.
       -All inclusive и полный сервис от Кота Базилио и Лисы Алисы, - пробормотал адвокат. – На какую сумму оформила кредит твоя Сима?
       - Почти на сто пятьдесят тысяч.
       - Последующие процедуры, видимо, на дому и самостоятельно? – уточнил адвокат. Машков кивнул. – Ну, и какой эффект?
       - О, эффект потрясающий! У жены на следующий день лицо пошло яркими пятнами, началась аллергическая реакция на эту икру проклятую, пошел зуд. Она уже неделю лечится у дерматолога от кожной экземы.
       - Банку вскрывали? – перебил защитник разглагольствования Машкова.
       - Что вы, она даже не прикоснулась к ней больше. Все в целости и сохранности: и банка с мазью и инструкция к ней. Вот она, у меня в пакете лежит, можете посмотреть.
       - Это то, что нам надо, - повеселел адвокат, проверив целостность банки и прочитав инструкцию. – Про восстановление обоняния, конечно же, ничего не сказано. Стандартная рекламная фразеология: уникальные технологии, омолаживающий эффект без оперативного вмешательства и тому прочее. За мошенничество притянуть вряд ли получится. Это я насчет обещания вернуть доковидный спектр запахов для вашей жены. Но есть перспектива расторгнуть кредитный договор без потери в деньгах. Согласны?
       - Это было бы замечательно, Михаил Васильевич!
       - В таком случае, let’s go!

       Просторное фойе косметологической клиники «Венера Лайф» было расположено на втором этаже здания дореволюционной постройки на Петроградской стороне. От стойки ресепшен навстречу Михайлову, за которым торопливо семенил Машков, бросилась молодая девушка на высоких шпильках со смело распахнутым для нескромных взглядов декольте. Глаза Михайлова автоматически устремились в заманчивую глубину выреза, и девушка мгновенно среагировала на взгляд легким волнообразно-поощряющим движением пышного бюста.
       - Добрый день! Чем я могу вам помочь? – восторженная улыбка растеклась по ее лицу.
       - Здравствуйте! Мы к вам с досудебной претензией. Проводите нас к вашему юристу, пожалуйста!
       Улыбка мгновенно испарилась, администратор развернулась спиной к мужчине, и, направляясь обратно к стойке, бросила ему вполоборота:
       - Пройдите до конца коридора и поверните направо. К вам подойдут.
       Пройдя поворот, Михайлов обнаружил единственную дверь, расположенную в коротком рукаве коридора. Он открыл дверь и оказался в небольшом помещении с включенным электрическим освещением и довольно скудной мебелью: два стула, разделенные небольшим прямоугольным столом, были расположены друг против друга. Окно, возле которого располагалась еще парочка стульев, было завешено плотной шторой кирпичного цвета, сквозь которую не в силах был проникнуть даже лучик света.
       - Мрачновато здесь, - почему-то шепотом сказал Машков, все это время тенью следовавший за адвокатом. – Как в камере.
       - Очень может быть, - сказал Михайлов, усевшись возле стола и закинув одну ногу на другую, – похоже на пыточную для строптивых клиентов. Можно бить по почкам и на улице никто не услышит, ведь окно выходит в сторону глухого забора.
       Машков весь съежился, но тут же деланно хохотнул:
       - Вы так говорите, будто уже бывали здесь.
       - Неоднократно, - хмуро кивнул Михайлов. – Приходилось участвовать в проведении допросов с пристрастием. – Заметив, что глаза инженера расширились в немом ужасе, а сам он вжался спиной в стенку комнаты, адвокат переменил тон. – Расслабьтесь, Игорь! Это переговорная комната: минимум отвлекающих моментов и максимум тишины. Штора, правда, уродливая, могли бы что-нибудь нейтральное повесить. Включите логику, как я, ваш защитник мог бы участвовать в допросах с избиением людей.
       Машков с заметным облегчением плюхнулся на стул и только хрипло выдохнул:
       - Ну, Михаил Васильевич! 
       Что-либо добавить он не успел, так как в этот момент в комнату проскользнул молодой черноволосый человек с толстыми губами в белой рубашке с синим галстуком. Поверх рубашки на нем был полушерстяной жилет ядовито-зеленого цвета. Он быстро и цепко осмотрел Машкова, поднявшегося со стула при его появлении и сосредоточил свое внимание на защитнике, который продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула, с легкой полуулыбкой на лице.
       - Добрый день! Меня зовут Борис. Мне сказали, что вы к нам с претензией. Могу я увидеть ее?
       - Простите, - осклабился в улыбке Михайлов, - вы юрист? Хочется знать, можем ли мы с вами говорить на одном языке?
       - Нет, я не юрист, - ответил молодой брюнет. – Но я из Израиля. Я смогу…
       - Браво, Борис! – перебил его адвокат, рассмеявшись, – Вы даже не представляете, какой подарок только что сделали мне! Спасибо вам! – он поднялся со стула и пожал руку представителю клиники. Тот несколько растерянно пошлепал губами, пожимая в ответ его руку: – Рад, что…хотя, пока не совсем понимаю…
       - Я собираю слова, Борис, - пояснил Михайлов. – И вы мне только что подарили целую фразу
       - Ах, это! – разулыбался израильтянин
       - Вот только ваш жилет в цвет зеленого знамени ислама, м-м-м, уж не являетесь ли вы тайным сторонником Ясира Арафата?
       - О, я вовсе не ортодокс и в ермолке вы меня никогда не увидите. В кафе на первом этаже работает поваром араб и я там обедаю. Но если мы с вами встретимся в Хайфе, то я этого не говорил.
       - Не зря говорят, что еврей, живущий в России, в первую очередь, русский, а уже потом еврей. Однако, Борис, перейдем к существу нашего дела, - предложил Михайлов, водружая на центр стола банку с мазью. - Эта чудо-мазь с компонентами черной икры была приобретена в вашей замечательной клинике за сто пятьдесят тысяч рублей. Деньги были взяты в кредит, оформленный в стенах вашей же клиники. После того, как ваши умельцы обработали ею лицо жены моего доверителя, у той началась жуткая аллергия и в настоящее время ей поставлен диагноз – экзема. Диагноз подтвержден врачом-дерматологом, банка с мазью – перед вами, чек на покупку – у нас.
       - Вы не вскрывали банку? – спросил чернявый губошлеп.
       - Молодец! – поощрительно улыбнулся Михайлов. – Быстро схватываете! Истинный Борух! – поднял он вверх большой палец. - Герметичность банки не нарушена. Эксперт – если потребуется обратиться к нему – подтвердит, что мы ничего не подмешивали в состав мази.
       - Мне надо убедиться в этом, - Борис привстал и протянул руку к банке.
       - Это можно, - ответил адвокат, быстро положив ладонь на крышку. – Но только под видеофиксацию, - продолжил он, обнажив верхние десны в свирепой улыбке. – Чтобы ни у кого не возникло никаких искушений.
       Борис снова почмокал губами, вернулся на стул и, покопавшись в ящике стола, вытащил несколько листов бумаги.
       - Ладно, у меня такое предложение: вы напишете заявление о расторжении договора купли-продажи и возврате товара. На втором бланке – заявление на имя банка о досрочном погашении кредита. Клиника перечислит деньги со своего счета в банк и предоставит вам справку о полном погашении кредита. Согласны?
       - Да, да, согласны! – радостно подтвердил Машков, но менеджер клиники, будто не слыша его, ожидающе смотрел на Михайлова.
       - Что скажете насчет компенсации за вред, причиненный здоровью? В добровольном порядке готовы? – спросил адвокат.
       - К сожалению, нет. Любые дополнительные выплаты – только по судебному решению.
       - Михаил Васильевич, нас все устраивает, главное – от кредита избавиться, - торопился подтвердить свое миролюбие инженер.
       - Чтож, тогда по рукам, - резюмировал защитник. – Акт о сдаче-приемке товара вы подготовите?
       - Конечно, - кивнул менеджер. – В двух экземплярах.
       - Ладно, давайте оформлять бумаги, - сдержанно сказал Михайлов, хотя в глубине души радовался не меньше Машкова тому, что разведка боем завершилась взятием неприятельской крепости.
       Уже прощаясь, адвокат спросил менеджера:
       - Скажите, Борис, а это не вы посоветовали рекламировать вашу чудо-мазь, как средство, гарантирующее восстановление обоняния для женщин?
       По тому, как побуровело загорелое лицо израильского специалиста, как глаза его на мгновение впились в противника, чтобы тут же отвести их в сторону, по тому как он начал нервически поправлять узел своего синего галстука – защитник понял, что попал в яблочко.
       - Что вы,…нет, это не я…скорее всего это была шутка, сказанная одним из наших коллег…
       - Мне понравился ваш ответ на вопрос, являетесь ли вы юристом, поэтому позвольте мне дать один совет для вашего коллеги через вас. Эта шутка дурно пахнет, настолько дурно, что при регулярном ее использовании ваш коллега может внезапно оказаться в мордовских лесах вместо теплого берега Хайфы. И даже если это будет Форносово* под Петербургом, ему все равно будет неуютно там. Ведь нельзя исключить, что очередной покупатель чудо-мази придет с включенным диктофоном. – Михайлов пожал руку Бориса. - Передайте мои наилучшие пожелания вашему коллеге. Не сомневаюсь, что он благоразумный человек.

       Через неделю Михайлов получил на WhatsApp копию справки о полном погашении кредита жены Машкова с коротким sms-сообщением: Шалом from Israel!


       * - Форносово – исправительная колония в Ленинградской области

                КОНЕЦ