Все совпадения с реальными людьми и событиями абсолютно случайны.
Сцен насилия, порнографии и запрещенной пропаганды наркотиков точно не содержит.
18+
Вот интересно, а в отпуске бывает скучно? Если ты богатый олигарх, то, наверное, нет. А если ты простой учитель с маленькой зарплатой, то, скорее всего да. Или полицейский, которому несколько лет не поднимали зарплату, несмотря на инфляцию в стране. Почему так? Да олигарх придумает себе развлечений на немыслимые доходы или за него ему их обязательно придумают. А учитель или полицейский будет кружить и искать, как с невеликими отпускными и на билет до какого-нибудь моря хватило, и там еще где-то было небольшое место, чтобы голову ночью на подушку положить, да и не сидеть на диете вблизи курортных кафе. Сюда, например, в Геленджик приехать и здесь отдыхать сколько стоит? Да до-фига. Хотя можно и в горы с палаткой или в сплав на лодке. Енисей, например, или нет. Лучше на озеро. Иссык-Куль там, например, или Байкал. Но тут ведь и палатка нужна и спальный мешок, а главное - компания, одному, что там делать? Стоп.
Пятидесятилетний среднего телосложения мужчина - Никита Андреевич Ермолаев старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления наркоконтроля Краснодарского Главка МВД, сидя в припаркованной у премиального отеля “Приморье” Шкоде, в долгом ожидании в засаде прибытия наркокурьера, замер, не допив свой кофе из термоса.
Увиденное прервало все размышления.
***
Да. Память еще не подводила.
Это было год назад и тоже было лето. Хотя нет, здесь в Краснодарском крае уже точно лето, а вот там, в далекой столице еще весна, середина мая. Хотя и не совсем в столице, а в Подмосковье, в небольшом городе Домодедово. Да. Это были курсы повышения квалификации в институте МВД, куда Ермолаева отправили в ссылку не ввиду отсутствия особых заслуг на фронте борьбы с наркопреступностью, а потому что некомплект и период отпусков, да и просто больше некого.
Закончилась зубная паста, да и станок для бритья лучше новый взять, а может еще и тан или кефирчик. Да тут еще и сосед пару банок пива с чипсами заодно заказал.
Общежитие института, как и сам институт не в городе, но три километра по лесу до ближайшего магазина - это как зарядка.
Вечер, но магазины допоздна работают, и вот в руках пакет с покупками, можно и обратно.
Ермолаев не спешил, прошелся немного по темнеющим улицам, понаблюдал за жизнью окраины города.
Молодая, высокая, стройная девушка лет двадцати пяти шла уверенной походкой, немного затрудненной пакетом с продуктами. Ветер чуть развивал ее длинные темно русые волосы. Симпатичное лицо с тонкими чертами, включая маленький слегка вздернутый носик, но при этом большими зелеными глазами.
Ермолаев невольно залюбовался, проводив ее взглядом, и даже прошелся немного параллельным маршрутом, словно следил за преступницей. Но вот что это? Профессиональная деформация? Или показалось?
Точно таким же параллельным маршрутом, но по другой улице шел мужчина средних лет в синей футболке и во все глаза наблюдал за маршрутом девушки. Знакомый?
Ермолаев чуть отстал и теперь уже следил за мужчиной. Родственник? Может муж? Немного староват для нее. Папа?
Девушка все также торопливо шла, не оборачиваясь. Незнакомец не отставал.
За длинным домом, который обогнула девушка, появился пустырь. Здесь незнакомцу придется выйти на открытое пространство. Пойдет? Нет. Остановился, повернул. Значит все же деформация, зря плохое подумал.
Ермолаев, проводив девушку взглядом, пошел в сторону своего леса и институтского общежития. Скучно тут…
Немного стемнело. Вот и знакомая тропинка. Ермолаев ускорил шаги. Но что это? Как будто вскрик? Или теперь не профессиональная деформация, а сильно взрослая деградация?
Он остановился и прислушался.
Звуки далеко расходятся в тихом лесу. Вот где-то птица взлетела, ветер заставил скрипеть ветки, зашелестела листва в кроне какого-то дерева, а вот хрустнул сучек. Сучек? В лесу кто-то есть. Зверь? Вряд ли. А вот еще хрустнуло и еще, потом послышался какой-то короткий всхлип, и в тишине леса Никита Андреевич отчетливо услышал мужской голос:
- Молчи, сука, придушу!
Так. Где это? Ермолаев положил пакет, сориентировался. Понял направление и побежал.
Несколько раз он останавливался, переводил дух и снова присушивался. Да. Направление было верным.
Огибая очередной густой и раскидистый куст Никита Андреевич вдруг вылетел на маленькую полянку, где посредине тот самый мужик в синей футболке зачем-то наклонился над землей, но, услышав шум, быстро поднялся. Брюк, да и трусов на нем не было.
А Ермолаев не тормозя, на полном ходу, вложил удар ногой в большой детородный орган.
- А-а-а-а!
Мужик свалился, скорчился от боли. Никита завернул ему руку за спину, потом вторую. Вынул из брюк ремень, связал.
Рядом на земле всхлипывала девушка. Та самая. Молодая. Красивая. Хрупкая.
- Как вы? Где болит?
- Я, я, я… Он… Душил… Ножом угрожал… Он…
- Я все понимаю. Все закончилось. Не бойтесь. Как вас зовут?
- Маша.
- Я Никита. Я помогу. Вы сможете встать?
- Да.
- Вставайте. Сейчас мы в полицию пойдем. Вы знаете, где здесь полиция?
- Да, да. Конечно. Спасибо...
***
А потом было расследование. Оказалось, что тот мужчина отбывал наказание за изнасилование и убийство девушки во Владивостоке, но не долго, потому что прямо из мест лишения свободы ушел штурмовиком на Специальную военную операцию, где его ранили. Потом «герой» оказался в госпитале возле Домодедово, откуда, подлечившись, благополучно ушел погулять, прихватив для самообороны в столовой ножик, и встретил понравившуюся ему девушку, слишком красивую и слишком вызывающе одетую. А внутренний маньячный демон помог «герою» ее выследить, напугать и оттащить в лес для стремительной секс-атаки.
Маша оказалась простой учительницей математики в местной школе. Мужа и детей пока нет, в тот вечер спешила домой к маме.
И каждый вечер теперь Никита встречал Машу у школы. Нет, он не ухаживал. Просто, видя ее сложное психологическое состояние после пережитого, предложил свою небольшую помощь – проводить до дома, мало ли что опять, а она вдруг мило и застенчиво заулыбалась, и не отказалась.
А потом они ели мороженое в кафе, гуляли по городу и в местном парке «Ёлочки» с аттракционами, прудом, мини-зоопарком, домом-перевёртышем, а потом долго и допоздна сидели на лавке у подъезда, болтали, и она, словно ученица начальной школы, совсем не хотела уходить домой к тетрадкам и урокам. Большие машины глазки такие еще недавно испуганные и грустные загорелись маленькими веселыми искорками.
К Никите вдруг пришло состояние той далекой молодости, бесшабашности, словно и не было этих прожитых лет. Но взрослый человек, конечно, понимает все достаточно трезво. Нет, жены или подруги у Ермолаева не было, но были два других весомых обстоятельства.
Первое относилось к возрасту, а тут как-никак целых двадцать шесть лет разницы, она в дочки годилась. Нет, конечно, ему очень импонировало, что такая молодая, да еще и красивая девушка общается с ним. Здесь он находил для своего опыта общения с женщинами странность. Он считал, что женщины либо умные, либо красивые. Все вместе, как говорится в одном тюбике, на практике не встречается. Вспоминал, например, свое недавнее знакомство с певицей Арбузовой. Но Маша, несмотря на возраст, поражала эрудированностью и мудростью. Чувствовались, конечно, некоторые недостаточные жизненный опыт и чувство опасности. Но в целом природа и родители достойно наградили Машу, недаром дома она с гордостью хранила красный диплом Московского педагогического городского университета. И все же Никита с грустью считал, что слишком близкого общения с такой прекрасной девушкой он не достоин.
Второе обстоятельство не менее удручало Ермолаева. Он понимал, что Маша не бросит своих учеников, родную школу, незабываемый город, да и конечно, любимую маму.
Он сам при этом бросать свою квартиру, любимую и такую за долгие годы привычную работу в полиции и переезжать из Краснодара в незнакомое Подмосковье, тем более не планировал.
Но, несмотря на все это, тянуло его к ней просто безумно, и ничего поделать с собою он не мог, так же, как и сказать все это Маше.
А та, словно в воздушном замке, каждый час звонила и писала ему сообщения, шла с ним в кино, где в темноте зала нежно гладила по руке и тихонько поцеловала в щеку, привела даже на чай с тортом и сладкими пирожками домой, а потом познакомила с мамой, гордо объявив ей, что это тот самый, безумно смелый, решительный и мужественный студент-полицейский с самым лучшим мужским именем Никита, и только благодаря которому она осталась жива и даже совсем здорова.
А в конце месяца вдруг закончилась его учеба, и были долгие обнимания и прощальный поцелуй, обещания звонить и писать.
И Маша даже плакала и говорила, что каждый день будет ждать его, а если он не приедет, то она сама обязательно найдет его где угодно и даже в Краснодаре.
И в даль улетел самолет.
А потом начались серые рабочие будни, и, конечно, были звонки и сообщения в мессенджерах, смайлики и фотографии.
И, конечно, Никита переживал, ведь девушка сильно нравилась ему, и не только внешне, а больше своей чистотой, невинностью, честностью и добротой. Но взрослый и опытный Ермолаев, понимая, что будущего здесь, как не крути, все равно не будет, сильных эмоций не проявлял, активности не показывал, но и отношения рвать сам не хотел, понимая, что рано или поздно она все равно устанет от такого общения, или на горизонте появится кто-то близкий по возрасту и географии, и тогда она его точно забудет. Да и не мог сам он этого сделать.
Все закончилось примерно через семь месяцев.
Он позвонил ей как обычно утром и начал рассказывать новости, расспрашивать ее планы.
На том конце Маша его выслушала, сухо и холодно сказала:
- Зачем ты мне звонишь, Никита?
- Ну, мы же…Я… Ты…
- Нет никаких мы! Закончили.
Связь оборвалась.
Ермолаев не поверил ее словам, перезвонил по видео. Узнал знакомое лицо, улыбнулся.
- Маша, это я. Привет.
- Я все сказала, Никита.
- Что случилось?
- Не звони мне больше!
- Что произошло? У тебя кто-то есть?
- Да. Есть. И он намного лучше тебя! Молодой и богатый. Прощай!
А через неделю номер оказался заблокирован.
Так и закончилась эта история.
***
Но сейчас Никита в окно Шкоды увидел ее. Ту самую Машу из далекого Подмосковного Домодедово.
Прошел год, она постриглась и поменяла прическу, наложила яркий макияж, надела шикарное бежевое с золотыми нитями платье. Тонкие плечи и зону декольте платье не закрывало. На длинной шее красовалось золотое колье с переливающимися на солнце камнями. Несколько золотых браслетов обвивали запястья. Аккуратная ножка в элегантных босоножках на высокой шпильке грациозно и не спеша выходила из глубокого разреза юбки. В руках она держала маленькую бежевую сумочку-клатч «Karl Lagerfeld».
Девушка вышла из белой «Бейнтли Бентаяго», прищурилась и достала из сумочки очки от солнца. Надела их и направилась к входу в отель, медленно поднимаясь по красным с белыми прожилками мраморным ступеням.
- Мария! Маша!
Никита подскочил к богато одетой девушке.
Она брезгливо и немного встревоженно обернулась.
- Мужчина, тебе чего?
- Маша, это же я, Никита.
- Кто тебе нужен, Никита? Маша? Я не Маша и вообще мы знакомы?
- Да, конечно!
- Мужчина, иди своей дорогой, ты опознался. Я не знаю никаких Никит. И не знакомлюсь с нищебродами. Ты не тот напиток сегодня бухнул.
- Да нет же, я не слепой, я узнал тебя!
На лице девушки появилось растерянно-тревожное выражение. Она посмотрела изучающе на Ермолаева. Во взгляде не было тех искорок, которые он так хорошо помнил. Более того, в этом холодном и брезгливом взгляде не было вообще ничего, словно она действительно видела его в первый раз.
Никита действительно засомневался: сестра-двойняшка?
А сзади оперуполномоченного, выйдя из большого мексиканского джипа «Гомичелло», подошли двое крепких мужчин в темных костюмах и бейджиках на груди с надписями «Elite security».
- Элеонора Витальевна, что-то нужно?
- Да, мальчики, объясните мужчине, что он точно обознался, забыл наш разговор и больше в жизни никогда и нигде мне не попадался.
- Маша…
Резкий хорошо поставленный удар в живот непроизвольно согнул Ермолаева пополам, второй удар ногой сзади в район колена свалил его тело на мрамор.
Охранник нагнулся.
- Мужик, тебе не все понятно?
- Ошибся...
Богатая девушка развернулась и также не спеша, надменно продолжила подниматься по ступеням. На задней части лодыжки правой ноги Никита отчетливо заметил знакомый шрам, который Маша получила в том злополучном лесу в мае прошлого года.
***
Профессиональный опыт и сами обстоятельства произошедшего инцидента требовали от оперуполномоченного активных действий. В ситуации возникли вопросы, причем неразрешимые. А вопросы Никита не любил, они обычно приводили его в еще более сложные и всегда крайне негативные ситуации.
Первая мысль не давала покоя: узнала или нет? Анализируя Машино поведение и реакцию на его неожиданное появление, напрашивался вывод, что нет. Актрисой она не была, да и так сыграть вряд ли получится. Но тогда почему?
Вторая мысль тоже беспокоила: почему и как она так резко изменилась? Не только внешне, но и внутренне. Ведь голос был ее, но в то же время по темпераменту и характеру не ее. Его Маша так хамовато-надменно себя вести не стала бы. Изменения совершенно полные.
Ну и третий вопрос был не так сложен: что она здесь делает?
Ермолаев решил начать с последнего. Как звали Машину маму? Кажется Наталья Ивановна. Так. Теперь адрес. Вспоминал визуально по виртуальной карте города Домодедово... Так, адрес есть. Ну вот, теперь и маму можно по адресу найти... Есть: Звонарева Н.И., 1961 года рождения. Ищем мобильный… Есть и мобильный.
- Ало, Наталья Ивановна?
- Опять реклама?
- Нет, я хотел…
- Молодой человек, ты робот?
- Да нет же. Я…
- Сейчас скажешь, что из МВД или ФСБ. Я знаю. Опять мошенники.
- Да нет же.
- Значит, звонок из банка и нужно деньги на безопасный счет перевести.
- Не надо ничего переводить.
- Кредит брать тоже не буду, у меня уже есть.
- Я не о том хотел…
- Номер карты, номер паспорта и полиса не скажу.
- И не надо.
- Значит все-таки робот. Все отрицаешь. Поставлю в черный список.
- Пожалуйста, не надо…
- Какой вежливый робот. Тебя в Китае собрали или у нас в России тоже научились уже? А у меня все равно для тебя ничего нету. Ни лампочек, ни батареек. У меня даже компьютера нет.
- Спросить хотел…
- Или тебя разберут на детальки, если я не отвечу?
- Нет.
- Денег тоже нет.
- Не надо денег.
- Тогда ты спамер.
- Нет, я вас знаю…
- Конечно, меня все роботы, спамеры и мошенники знают. Номер из СМС надо продиктовать?
- Нет.
- Случайно деньги мне перевели и нужно назад перевести, а номер карты будет украинский?
- Нет.
- Значит, мне положена надбавка к пенсии, но для подтверждения согласия, мне нужно назвать цифры из СМС.
- Нет.
- Я выиграла ваш супер-приз, но чтобы забрать нужно пять тысяч рублей заплатить.
- Совсем нет.
- Какая-то новая схема, значит. Интересно. И не надоело же звонить сюда?
- Если теща вдруг стала называть тебя “Сынок”, значит пришла весна и на даче полно работы.
- Каждый сюда…
На том конце внезапно повисла тишина.
- Этот анекдот…
- Наталья Ивановна, я по воду Маши звоню.
- Вы… Откуда… Что с Машенькой?
- Меня Никита зовут, я у вас год назад был несколько раз в Домодедово в квартире, мы чай пили.
- Тот, кто Машу спас?
- Да, это я.
Голос собеседницы потеплел.
- Ну, сразу же так бы и сказал, что ты Никита. Номера то у меня твоего нет. Молодец, что тот анекдот вспомнил. А мне всякие чудаки постоянно звонят.
- Я хотел про Машу спросить. Где она?
- Никита, ой, тут беда. Я сама ее уже полгода не видела. Переживаю.
- Уехала?
- Она как-то перед самым новым годом пропала на пару дней. Я все тут оббегала. И в полицию ходила. Там сказали, что только через три дня искать начнут. Потом в больницу нашу, еще в школу, а там же каникулы, нет никого. По всем знакомым обзвонила. Нет нигде. И вот утром она приходит. Какая-то перекошенная и взгляд какой-то не родной, холодный, даже дикий и злобный. Ни обняться, ни слова доброго, ни объяснить что-то толком не захотела. На все грубые односложные ответы. Сказала, что она мне не родная, и что я ее плохо в детстве воспитывала, не баловала, часто наказывала, что тут все у нас плохо и бедно, а она создана для другой более богатой и красивой жизни, и что она нашла достойного человека, который ей все это даст, и поэтому она уедет жить к нему. Я растерялась, заплакала. А она только документы схватила и ушла, хлопнув дверью. Даже вещи никакие не взяла.
- И все?
- Ну, она еще крикнула, чтобы я ее не искала. Если надо будет, то сама появится.
- А работа?
- В школе сказали, что уволилась она одним днем. Заявление написала, трудовую книжку забрала и больше ее никто не видел.
- Почему?
- Они там сами удивились. Сказала, что по личному.
- Не звонила больше? Не приезжала?
- Написала примерно через неделю сообщение, что у нее все хорошо, чтобы не волновалась и не искала.
- Подруги у нее есть?
- Да. Катя Барсукова еще со школы.
- С ней не разговаривали?
- Конечно. Она говорила то же самое, что и мне. Что любовь у нее, достойный человек, взрослый, порядочный, сильно богатый, уезжает она к нему в новую счастливую жизнь. А потом еще и номер телефона сменила.
- А куда уезжает?
- Сказала, что в Санкт-Петербург. Но без адреса.
- Спасибо. Я ее поищу. Вы мой номер запишите, вдруг она появится или узнаете что-то новое.
- Да, конечно, конечно. Спасибо вам, Никита.
***
Дело становилось все запутаннее. Дочка любит маму, живет с ней под одной крышей и вдруг резко уходит в неизвестном направлении, да еще и без вещей. И с подругой также поступает. Секта? Подверглась гипнозу, зомбированию? Но ведь он ее сам видел, и там точно девушка не зомби, да в сектах клиента ведь полностью разувают до копейки, а здесь, наоборот, вся упакована выше крыши. Нет этому объяснения.
Пора, значит, переходить ко второму вопросу.
И Ермолаев подключился к системе “Безопасный город”. Конечно, лучше бы еще и коммерческие камеры посмотреть, например, в этом пафосном Геленджикском отеле, но пока хотя бы так.
Сразу же обнаружилось, что поддельная Маша посещала торговые центры, причем ювелирные магазины. Обнаружилась и белая «Бентли» и фото водителя. Владелицей машины оказалась Элеонора Витальевна Ведеркина, 59 лет. Она же владелица крупной сети АЗС “Ведро-Оил” и сети ресторанов быстрого питания “Ешь-Тут”. Ничего нового. Женщина-олигарх. Но вот только Маша то не Ведеркина, а Звонарева, да ей и не 59 лет. Посмотрим, может, билеты на самолет куплены на эту Элеонору Ведеркину? Если Маша сейчас Ведеркина, то в Геленджик она точно не на машине приехала, а на самолете прилетела.
Но база транспортной полиции дала сведения о перелетах только за прошлый год. И там оказались преимущественно заграничные турне: Таиланд, Бали, Мальдивы, Кипр, Анталия. Это ничего не дает. Ну, летала на отдых богатая женщина. Вот только где сейчас она? С нового года ни одного билета. Собственный самолет купила? Ну, это вряд ли. А может, заболела или ее и в живых нет? А ложная Маша зачем тогда представляется ее именем?
Ермолаев решился на смелый шаг. Он поехал в отель.
***
На ресепшен с массой часов на стене, показывающих разное время в разных городах, молоденькая девушка услужливо улыбнулась новому клиенту.
- Здравствуйте, чем могу помочь? Вы к нам на отдых? По делам?
- Здравствуйте, по делам.
- Какой номер вам предложить?
- Я, девушка, знакомую ищу.
Нарисованные брови девушки сошлись, создавая эффект хмурости.
- У нас не разглашают данные клиентов.
- Я понимаю. Но я из полиции. И он аккуратно показал удостоверение, стараясь не привлекать внимание.
- Тогда давайте я позову управляющего.
- Можно, конечно, но много шума будет, понимаете. Мы разыскиваем одну женщину, она мошенница. Пирамиду создала как МММ или Властелина, помните, такие организации в 90е годы были?
- Я тогда маленькой была, но что-то слышала про это.
- Ну, вот женщина с деньгами клиентов в бега ушла. А сейчас пока то, да се, формальности разные, запросы, бумаги, ну и скроется она.
Девушка задумалась, и Ермолаев ее неуверенность добил:
- А еще за номер не заплатит.
- Говорите данные, только тихонько.
- Ведеркина Элеонора Витальевна.
- Сейчас посмотрю… Так, тут нет… За позавчера, за вчера, за сегодня… Нет такой. Фу, пронесло…
- Значит, вам повезло, а мне нет. Придётся дальше по другим отелям кататься.
- Такая у вас работа.
- Точно. Опасная и трудная. А да, еще забыл совсем, она иногда по поддельным документам живет. На Звонареву Марию Александровну. В пол глаза гляньте еще, если можно.
- Ну что не сделаешь для полиции. Уверена, что и этой у нас нет…
- А вдруг.
- Сейчас. Так, тут нет, тут нет… Ой, а здесь… Здесь… Она в апартаментах живет... Ой, и оплаты пока не было. Спасибо, что предупредили.
- Это же наша работа.
***
Ермолаев ехал в Краснодар и думал.
Ну, что же, результат от вылазки был. Маша действительно поселилась в отеле, но при этом охрана зовет ее Элеонорой Витальевной. Да и по своему финансово-олигархическому статусу она как раз этому соответствует. Какой вывод? Элеонора Витальевна стала Машей? Да ладно. Как это? Куча пластических операций, диета, омолаживающие процедуры, грим еще всякий. Может еще какие-то новые медицинские фокусы. Время было. Рост примерно тот же, хотя не факт, каблуки или платформа могут сделать любой рост. Цвет глаз – совпадение? Главный вопрос: зачем ей делать аналогичный шрам на ноге? Очень странно. Да и зачем богатой и преуспевающей женщине переоблачаться в простую и небогатую учительницу из Домодедово? И почему именно в нее? Загадка…
Внезапно на дорогу выбежала женщина в красном сарафане.
- Помогите! Помогите!
Никита Андреевич резко затормозил, послышался визг тормозных колодок, машина завиляла, но остановилась, чуть чуть не доехав до перепуганной женщины.
- Ой, спасибо, что вы остановились. Помогите, пожалуйста!
- Что случилось?
- Там, там...
Женщина показала на стоящий на другой стороне дороги на обочине джип “Хонда Пилот”.
- Да что там?
- Ребенок, мой ребёнок! Там… Он… Надо скорее…
Она потянула Ермолаева за собой. Они быстро пересекли дорогу, подошли к машине.
- Объясните толком, что случилось?
- Они… Он… Помощь… Нужно… Скорее… Быстрее…
Никита заглянул в машину, никого. Открыл крышку багажника, тоже ничего особенного. Какие-то вещи, чемодан, сумка.
Внезапно сзади он почувствовал сильный удар по голове, картинка происходящего качнулась, начала ускользать и пропала совсем. Еще слышались отдельные слова, но и они постепенно удалялись.
- Нужно… Быстрее… Помощь…
***
Никита открыл глаза. Сверху на него смотрело голубое небо с редкими по-летнему облаками. Голова болела, тело затекло. Немного припекало солнце, но не сильно. Судя по всему, дело шло к вечеру. Запястья рук сзади сжимало что-то. Пластиковый хомут? Пожалуй.
Он попытался шевельнуть ногой, но не смог, ноги тоже оказались связаны хомутом. Встать не получиться. Под собой он почувствовал камни, и даже смог взять один пальцами. Где-то недалеко журчала вода. Река? Горная река. Я на берегу реки где-то в горах и скорее всего в очень безлюдном месте.
Так. Ситуация. Опять влип куда-то не туда. Ну, хоть какого-нибудь традиционного бетонного бункера с холодным и мокрым полом, крысами и мерцающей красной лампой нет. И на том спасибо. Осталось дождаться похитителей.
- Эй! Есть тут кто?!
- Очнулся что ли?
- Ага.
- Это хорошо. Долго лежишь чего-то, Никита Андреевич. Были подозрения, что не расскажешь нам уже ничего. Ну, ты же расскажешь?
- Сначала хотелось бы увидеть собеседника.
- Это совсем незачем, ну, по крайней мере, пока.
- Тогда назовитесь или обзовитесь.
- Пусть я буду Жан Клод Ван Дам.
- Короче Клод. Типо актер кино?
- Нет. Типо спортсмен.
- Уважаю, Клод. А спортсмены лежачих же не бьют.
- Нет. А кого это я бью?
- Меня, конечно, собираешься.
- Это почему?
- Ну, я же должен что-то рассказать?
- Да.
- А я не буду.
- Блин, у тебя две жизни? Одна запасная?
- Одна.
- Ты борзый что ли?
- Нет. Обычный.
- Тогда будет к тебе всего три вопроса. А от ответов вся твоя дальнейшая судьба будет зависеть. Куда она тебя качнет, как говорится. В небо или на земле оставит пока.
- О какие красивые слова. Хотели бы прибить, я думаю, давно бы прибили.
- Сейчас не 90-е Никита, да и это всегда успеть можно.
- Ага. Тогда выходит, что я жив, пока что-то знаю и не говорю?
- Выходит так. Но ты нам расскажешь и достойно умрешь.
- Вряд ли.
- Что вряд ли? Умрешь недостойно?
- Нет. Что расскажу.
- Так, хорошо бакланить. Первый вопрос. Откуда ты знаешь Элеонору Витальевну, если она тебя совсем не знает?
- О, так я на это легко отвечу. Я ее совсем не знаю. Ни разу не виделся. И до недавнего времени даже и не слышал. По-чесноку, пацаны.
- Ну, допустим. Почему тогда на улице пристал?
- Так я же не к ней.
- А к кому?
- К знакомой.
- Какой знакомой?
- Ее Машей зовут.
- Не дури нам голову, Никита. Никакой Маши у нас нет, и никогда не было. Или у тебя крышу снесло от красоты Элеоноры Витальевны?
- Ага. И это тоже. А почему это она Элеонора, а вдруг она Мария Витальевна?
- Потому что у нас контракт с ней.
- Давно?
- Полгода уже. Э-э, а че это ты с вопросами к нам, а не мы к тебе? Че за фигня?!
- Не знаю. Наверное, у меня издержки профессии.
- Да, это точно. Мы видели твою ксиву, майор Ермолаев. Наркоманов ловишь?
- Это третий вопрос, пацаны. Я отвечу на него честно и без утайки. Да, и их ловлю тоже. Привычка за долгие годы. Ну, есть такой грешок.
- Опять ментовские штучки. Короче, чего ты все вынюхиваешь тут? Чего тебе надо?
- Пацаны, это не по правилам. Три вопроса уже было.
- И что?
- Все. Я на все ответил и все честно. Надо меня отпускать.
- Ну да. И дальше копать будешь, вынюхивать.
- Возможно, пока Машу не найду.
- Значит, до конца своей проблемы не понял и тревожной реальности не осознал?
- Нет.
- Раз ты нам все сказал, то мы по идее должны отпустить, но такой команды не было. Так, что извини.
- Я вам во снах буду приходить и энурез вызывать.
- Во, блин, фантазёр. Энурез - это что?
- Это когда памперсы на ночь одевают.
- Не, ты точно напросился. Теперь уже только без красоты и по-современному. Ты купаться любишь?
- Да.
- Ну, вот как раз сегодня вечером дождик хороший обещали, как раз он в горах выпадет, потом все это стечет вниз, речка эта поднимется, ну и дальше понесет все вместе с тобой в море. Будешь потом с рыбками отдыхать. Несчастный случай. И то, если потом найдут, что вряд ли. Хорошо придумано?
- Скучно.
Где-то сбоку не выдержал и вмешался в разговор другой охранник:
- Леха, тогда завяжи ему еще один хомутик на руки и давай прямо в речку бросим. Чтобы веселее стало.
- Точняк.
***
Обещанный дождик начал накрапывать.
Перевернуться на спину, лежа на камнях посреди мелкой горной речки, Ермолаев смог быстро, но вот снять или порвать пластиковые хомуты не получалось. Камни были гладкими, обточенными водой.
Он долго елозил в поисках чего-нибудь острого. А дождик усиливался. Внезапная мысль пришла в голову – надо сломать камень. Но как это сделать с завязанными сзади руками? Испытание то еще оказалось: или бил слабо или камни были крепкими.
Только через час ему удалось сломать один из них примерно пополам. Край камня был в самый раз – острый. И следующий час Ермолаев стачивал пластик хомута этим камнем.
Дождь шел уже сильно и вода в речке начала прибывать. Теперь лежать в ней на спине и одновременно дышать было невозможно. Ермолаев, отталкиваясь ногами от камней, по сантиметру, по два начал движение к более сухой части русла реки.
Еще полчаса и вода снизу уже не ощущалась. Но тут оказалось, что и острый камень потерялся при перемещении. Процесс поломки нового доставил немало труда, но и эта задача удалась. Новый камень был не хуже, и стачивание хомута быстро завершилось. Только второй все еще держал руки крепко.
Но вот и опять под спину подобралась вода, и путешествие на спине продолжилось. И все бы ничего, но вот голова уперлась во что-то твердое. Берег? Да. Это был крутой берег реки, достаточно высокий. А вода прибывала. В этот раз Ермолаев камень не терял, и процесс разрезания второго хомута начался более яростно.
Нет! Нельзя так просто утонуть! Надо разобраться! Кроме меня это сделать некому! Я смогу! Я справлюсь! Я не утону!
И вот хомут, наконец перерезан. Остались ноги, без них на крутой обрыв берега не взобраться. Но что это?
Какой-то шум вверху по реке. Ермолаев понял, что где-то там выше сошлись несколько ручьев, потом еще. Вместе они набрали силу и понесли могучий грязный поток вниз по реке, сметая на своем пути любые препятствия. Эти природные эффекты он хорошо помнил еще по своему родному городу Тепломорску. Когда эта вода будет здесь, спасения не будет никому. Унесет собаку, человека, дерево, машину и даже дом.
Никита с огромным, сколько было сил, ускорением начал точить и точить проклятый пластик на ногах. А шум приближался. И еще раз по пластику и сильнее, и еще раз. Пошла трещина, натянул его ногами, и вот он разорвался.
Ура! Ура! Ура! А шум подобрался уже буквально за поворот реки.
Ермолаев, шатаясь, вскочил, начал карабкаться вверх. Мокрая земля берега не давала зацепиться. Сорвался.
Он еще раз попробовал. И опять упал… Оглянулся. А вот она та самая сила. Вот она - горная река в своем величии. Бурлящий серо-коричневый поток с шумом переворачивал камни, ветки, листья, коряги, траву, какой-то мусор, а чуть дальше поток нес целое дерево.
Не успел!
***
Молодость – это счастье, которое пока ты молод, не осознаешь и не ощущаешь, рассчитывая на то, что только во взрослой жизни ты сможешь позволить себе все. Но так думают, конечно, не все. И абсолютно не так думают Света, Наташа, Иван и Василий, которые уже неделю с рюкзаками, палатками и на велосипедах обследовали этим летом побережье Чёрного моря от Анапы в сторону Сочи и до окончания летних каникул и позволяли себе все. Почти все, конечно, в пределах университетской стипендии и выделенных богатыми родителями средств.
Сегодня они уже обошли небольшой поселок с прекрасным названием «Верина щель», прилегающие горы и, конечно, пляж. Поиск места для палаточного лагеря привел их на небольшой пешеходный, деревянный, канатный мост через местную речушку с названием, давшим название поселку.
- Светка, глянь, речка то ожила.
- Ага. Видать там, в горах дождь сильный идет.
- Ребята, пошли, а то дождик начинается, не хочется под дождем палатку ставить.
- Да ладно тебе, Вань. Успеем. Смотри как здесь красиво.
Действительно, резкие, почти отвесные, обрывы-берега обрамляли русло горной реки, по которой пока еще не сильно много, но зато быстро стекали, бурля на небольших порогах и камнях, потоки воды. Местами в русле виднелись большие части деревьев, которые вода, после очередного нашествия, не успела еще унести в море, но теперь забила летняя трава. На берегах сверху раскинулся зеленый южный лес с высокими деревьями, местами переплетенными лианами и зарослями какого-то вьюнка. А небо там, в горах было черным с изредка пробивающимися резкими всплесками молний.
- Не, ну когда такие катаклизмы увидишь, Свет?
- По мне никаких катаклизмов нам совсем не нужно. С одним вон бензином, сколько сейчас проблем, а тут еще наводнения не хватало. А если смерч, Вася?
- Ничего нам не будет, мы вместе, а значит мы сила!
Они стояли посредине моста, а там впереди, выше по руслу реки вдруг начал приближаться какой-то шум.
- Ребята, пошли отсюда, у меня нехорошее предчувствие.
- Не, ну теперь надо глянуть, что это.
А шум нарастал и приближался.
И тут вдруг они смогли разглядеть мокрого и грязного человека, который со всех ног, но явно уже с усталостью бежал вниз по руслу реки.
Следом за ним, словно это большое и живое существо, несся грязный бурлящий и шумящий поток воды вперемежку с ветками, листьями и мелкими камнями.
Человек бежал, но было заметно, что это его не первый километр, его скорость снижалась, и потому расстояние между ним и потоком воды сокращалось. И вот уже отдельные брызги и мелкие вылетающие камни уже касаются его, но человек не сдавался.
- Офигеть!
Словно по команде все четверо достали телефоны и стали снимать происходящее.
- Не, ну в Ютубе будет тысяча просмотров.
- Нифига, сто тысяч.
- Я за миллион.
- Кто больше?
Тем временем человек уже вышел на близкое от моста расстояние, но вот только бурлящая горная река уже была буквально в метре. Секунда и она уже на том месте, где только что был его кроссовок.
- Догонит?
- Сто пудов! От такой стихии не уйдешь!
- И че, утонет мужик?
- А какие тут варианты? Вон там и дерево несется. По голове даст и все. И минуты не побарахтается. В таком потоке и олимпийский спортсмен захлебнется.
- Да, круто! Не зря мы тут зависли.
- Прикол вообще. Сейчас она его догонит. Как раз возле нас.
- Точняк, успеем заснять, как потонет.
- А может надо в МЧС позвонить?
- Да какое тут МЧС. Пока звонить будешь, его труп уже в море плавать будет.
- Не повезло чуваку.
- Ага, зато трупак заснимем, можно и в Тик Ток тогда выложить.
- Не, это моя идея.
- Моя!
- Не спорь, я первая предложила.
- А я первый подумал.
- А я…
И вот он уже внизу у моста, но вода достает до кроссовок бегуна, заливается в них, и не осталось уже расстояния. Жадный, бурлящий водоворот настиг беглеца, словно какое-то адское возмездие за грешную жизнь. В этот момент мужчина, забрав какие-то последние резервы своего организма, с силой оттолкнулся и прыгнул вверх. Его руки зацепились за чуть свисающий канат, поддерживающий мост, дальше он быстро перебрался на доски, подтянулся, закинул ногу и рывком взобрался на мост.
А бурлящая вода, словно в поисках человека, двинулась дальше вниз по течению, расширяясь, заполняя все русло, и стремясь дальше по склону к морю.
- Офигеть.
- Вау!
- Ваня, ты заснял?
- А ты?
- Я не успел.
- Блин, облом, а что выкладывать теперь?
- Кринж, я уже пост отправил, что сейчас видюха будет с утопленником.
- Косякнули прямо как-то по-детски, лайков не будет.
- А, может, назад тогда скинем?
Мужчина, тяжело дыша, отряхнулся, стряхивая воду и грязь, поправил рваную одежду и сказал:
- Здорово, молодежь! Предлагаю закончить съёмку и выйти на берег. Кто жить еще хочет, конечно.
И решительно зашагал по сильно качающемуся мосту.
Студенты, нерешительно и удивлённо переглянувшись, печально последовали следом.
Когда нога последнего коснулась берега реки, сзади вдруг что-то сильно зашумело. Части моста натянулись, затрещали, а тросы, держащие всю конструкцию, начали рваться, доски с треском ломаться, и вся конструкция, оторвавшись от держащих ее свай на берегу, и вместе с деревьями, ветками, вырванной с корнем травой и илом со дна, понеслась бурлящим потом в сторону ждущего ее впереди моря.
***
Рапорт на отпуск давно лежал у руководства, как и материалы служебной проверки по факту наглухо залитого служебного удостоверения, якобы забытого в кармане брюк при стирке в машине.
А упрямый оперуполномоченный наркоконтроля в своем старом кабинете уже планировал решительный план дальнейших действий.
Он понимал, что рано или поздно его оппоненты догадаются, что он выжил, а во второй раз ему уже так точно не повезет. Времени было мало.
Что имелось?
Фантастическое превращение богатой, но немолодой Элеоноры Витальевны Ведеркиной в молодую и красивую Звонареву Марию Александровну. Причём документы, по всей видимости, остались неизменными. Так. Если мы знаем, все данные Ведеркиной, но знаем, что она – это не она, значит надо искать ее саму! Оригинальную и настоящую, ну или ее тело. Ищем во всех местах, во всех базах, включая открытые и закрытые ресурсы. А заодно копаем на родственников и друзей во всех сетевых аккаунтах.
До поздней ночи Ермолаев собирал информацию. А все, что нашел, сразу же распечатывал и складывал в папку. Она толстела и крепла. Скучно… Единственно, в общедоступных местах прослеживалось какое-то зачищение, аккаунты в соцсетях ранее были, но сейчас удалены, фото в свободном доступе в сетевых дебрях нет никаких, ни современных, ни старых. Кто-то конкретно постарался. Спряталась? Похоже…
Все. Нового больше ничего не появлялось. Из всех возможных мест ее жительства, самое подходящее было в Санкт-Петербурге. Загородный дом в Стрельне, один гектар земли. Кстати, а ведь своей матери лже-Маша тоже про Питер говорила. Значит нам туда?
И вот ночью старая, но еще крепкая и надежная Шкода Октавиа понеслась по трассе М4 «Дон» далеко на север.
***
Нужное место отыскалось быстро. Хозяева явно причисляли себя или к царскому, ну или хотя бы княжескому роду. На деньги не скупились. За большими коваными воротами была видна широкая дорожка из плитки для подъезжающих автомобилей. Она упиралась в двухэтажный особняк с дизайном под XVIII век и расцветкой Петергофского дворца выразительного ярко желтого с белыми вставками цвета. Вход обрамляли четыре белые колонны, а чуть дальше по центру виднелась небольшая башня. Все это богатство вокруг окружал парк с лавочками и небольшими дорожками. Парадная часть здания выходила к воротам, но с высоты второго этажа или башни явно открывался вид на Финский залив.
Везде, конечно, стояли камеры, и просто так незамеченным внутрь попасть было невозможно.
Ермолаев снова влез в сеть. Теперь интересовало все, что было связано с этим домом. И успех не заставил себя долго ждать. Здесь требовался садовник, сантехник со знанием ландшафтного дизайна, видимо для постройки фонтана и специалист по озеленению. Причем все это хозяева частной резиденции видели в одном лице.
Шансы пролететь в малоизвестной профессии были огромны, но Ермолаев смело решился. При помощи искусственного интеллекта сделал портфолио, взял паспорт и после первого звонка был встречен охраной и проведен в небольшую пристройку к дому.
Экзамен здесь, видимо, многие претенденты проходили безуспешно. Это было понятно по не обращающему никакого внимания на Ермолаева сильно плотному около сорока лет мужчине в очках, установившегося с большим вниманием в экран ноутбука. Напряжение приводило к поту на лбу. Мужчина задавал вопросы как бы в экран.
- Как зовут?
- Никита.
- Сколько лет.
- Пятьдесят.
- Какой опыт работы?
- Десять лет.
- Какая толщина лески должна быть на триммере для покоса крапивы?
- У вас растет крапива? Три миллиметра.
- Ага. Четыре. Сколько зубьев на дисках для триммера с диаметром 255 миллиметров?
- Тридцать пять.
- Ага. Сорок. Можно ли смешивать с кальциевой селитрой удобрения из птичьего помета или навоза?
- Можно.
- Ага. Нельзя.
- Не угадал.
- Ага. Три вопроса, три неверных ответа. Есть еще вопросы по поводу работы у нас?
Никита Андреевич догадался, почему человек не убирает голову от экрана монитора. Для верности он зашел чуть в бок и его версия подтвердилась. Толстяк был игроманом, а в ноутбуке в это время шел бой в знаменитой сетевой игре «Words of Tanks».
- Да, есть. Сколько боев?
Толстяк моргнул, потом еще раз, словно он сам был большим и немного устаревшим компьютером, а по запросу пользователя нужная информация в нем не отыскивалась.
- Что?
- У меня двадцать четыре тысячи. На десятом уровне танки есть?
- Двадцать две тысячи. На десятом по ветке СССР у меня тяж - ИС-7, средний - Т-62А, по Германии тоже тяж - Т100. Арта еще есть по ветке СССР - Объект 261.
- Неплохо. У меня Маус, Е 100, Объект 277, Супер Конкуерор, Т57 Хеви, ИС 7 тоже есть, конечно. По средним - парочка на 10 уровне и легких пять штук.
- За голду играешь?
- Да нет, конечно. Я не фанат бабки так просаживать. На серебре.
- А по наградам что?
- Семьдесят восемь «Воинов», «Стальная стена» за триста, «Основной калибр» тоже три сотни, не меньше, «Фадина» штук пять, «Колобанова» десяток точно есть, ну там масса «Поддержи», еще два «Бурды», «Халонен».
- Серьезный игрок. Уважаю.
- А-то.
- Как тебя зовут?
- Никита.
- Ага. Наконец-то правильный чел к нам на работу пришел. Давай документы свои, утром к семи подруливай, все покажу и ключи дам. Деньги платят четко. Главное только тут правило будешь соблюдать, и все будет нормально.
- Какое правило?
- В хозяйский дом входить строго нельзя. Везде камеры и охрана.
- Понятно.
- Нужно будет сделать штучек десять, пятнадцать извилистых дорожек, где-то из мелкой гальки, где-то из уличной цветной плитки, потом ручей будешь копать, а к нему мостик построишь, воду, само собой, провести надо будет туда, фильтровальный песчаный насос на эту систему посадить, изгородь еще будешь живую делать, ивы еще нужно под круглую шапку красиво подрезать. Там вообще есть план всего этого. Потом клумбы там с хозяйскими цветами, а начнешь с травы и кустов. А, да, Никита. И потом вечером ко мне сюда. Разберемся, кто там, где, что и как нафармил, какие танки, награды и сколько у кого боев.
- Не вопрос.
***
В недалёком прошлом с игроманами Ермолаев имел одно дело, когда парочке друзей случайно пришла “супер умная мысль” в чате игры сбывать наркоту противнику, а за одно и виртуальные игровые дела свои существенно подправить за счет наркоторговли.
Теперь та давняя история существенно спасла ситуацию. Новый знакомый игрок по имени, как он сам себя назвал Игорек, оказался здесь завхозом, так что лучше и должности для общения было не найти. Пугало лишь одно, аккаунта с такими заслугами у Ермолаева не было, да и играть в танковые бои он не сильно практиковался, так что риск оказаться разоблаченным оставался высоким.
А в саду Никита быстро нашел нужные позиции. Во-первых, он отыскал угол, где явно не было камер, и соорудил неплохой подкоп под забором, замаскировал, подложив фанеру, на которой расположил выкопанный дерн.
Еще он отыскал идеальные плотные кусты напротив окон дома, куда регулярно заходил с биноклем и тщательно осматривал их на предмет появления людей. В итоге пару раз ему удалось разглядеть женское лицо в окне на втором этаже.
Заказанную работу он тоже делал, но не сильно торопился.
За въездными воротами он тоже регулярно смотрел. Каждый день по утрам прибывала машина из какого-то ресторана, привозили еду в металлических контейнерах. Еще иногда приезжали специалисты по обслуживанию камер и Интернета, да охрана каждое утро менялась, заступая на суточное дежурство. Скучно.
Как-то раз, после обеда ему было приказано все бросить и уйти домой. Ермолаев не спорил, тем более Игорек как раз хотел сегодня обязательно посмотреть Ермолаевский аккаунт в игре. До этого ему удавалось уходить от подобных предложений то мнимой травмой нужного для игры пальца левой руки, то забывчивостью пароля, то усталостью после копки ручья и болезнью головы.
Но вот только Никита не ушел на съёмную квартиру, а скрытно вернулся, решившись проверить свой лаз. И это ему удалось, он проник за забор и занял свою любимую позицию в кустах с биноклем.
Ничего особенного и не произошло. Просто на улицу в сопровождении охранника вышла взрослая женщина, лет пятидесяти пяти, в спортивном костюме. Они вместе прошлись немного по дорожкам, но так, чтобы не приближаться к забору, потом сели на лавочку.
Женщина читала книгу, охранник сидел в телефоне. Так продолжалось часа два, потом они еще раз прошлись и вернулись в дом. Что в этом зрелище секретного для посторонних глаз, было неясно.
Ермолаев решил только одно: женщина здесь была затворницей, но только зачем и почему в таких шикарных условиях? Или это и есть Элеонора Витальевна? Но она же здесь хозяйка, почему тогда под охраной?
***
На следующий день Игорек сообщил, что сегодня точно играем, прямо после обеда, потому что выходить и работать будет строго нельзя, и теперь никакие отмазки не прокатят.
Ситуация стала сложной. Узнать Ермолаев ничего пока не смог, а после разоблачения уже и совсем не сможет.
Первая половина дня прошла быстро, и уже в четырнадцать часов охранник пришел проводить Никиту.
Игорек с нетерпением ждал в своей строжке.
- Начнем, Никита?
- Че, даже кофе нельзя хлебнуть?
- Кофе само собой. Я даже коньячку плесну для запаха и настроения… Себе… Да ладно, и тебе тоже плескану рюмочку. Сегодня работы уже не будет. Поиграем максимально.
- А что за скрытность такая, Игорек? Я че то совсем не врубаюсь.
- А и не надо. Пусть врубаются пылесосы. Тут все работают, пока нос свой не суют в чужие дела.
- Да я и не сую. Воду хотел сегодня по ручью пустить, не успел.
- А торопиться не надо. Кофе то наливай.
- Наливаю…
На улице зашумела подъехавшая машина.
Никита быстро выскочил на улицу. Охранник услужливо открывал дверь машины, из которой величаво, словно королева, вышла Маша. Она подошла к лавке, на которой сидела та самая взрослая женщина, видимо, на очередной прогулке, и Ермолаев услышал странные слова:
- Здравствуй, дочка.
А сзади Никиту потянули назад руки Игорька.
- Ей, ты куда? Никита! Блин, совсем офигел! Я же предупреждал, я же говорил, нельзя же…
Но в этот момент женщина на лавке заметила их суету. Она очень резко вскочила, сильно толкнула в грудь молодую женщину, да так, что та, не удержавшись на своих высоких каблуках, завалилась на плитку, но при этом закричала:
- Ах, ты сучка малолетняя! Я тебя порву, стерва!
А женщина, не останавливаясь, бросилась к Ермолаеву, крикнув на ходу:
- Никита, беги! Беги!
Сзади за ней уже устремился охранник.
А на руке Ермолаева повис игровой «друг» Игорек.
- Вы че, блин, знакомы?!
Времени на раздумье не было, и Ермолаев, рывком освободившись от игромана, схватил стоявший у двери свой рабочий садовый инструмент – штыковую лопату.
Первым ударом полотна он расфигачил очки и уложил “друга”, вторым подоспевшего охранника.
Женщина подбежала и схватила его за руку.
- Бежим, Никита!
- Мы знакомы?
- Некогда объяснять, я Маша…
И они побежали по саду, как можно быстро, не прячась от камер. Никита вел за собой.
Сзади слышались женские истошные крики:
- Быстро все сюда! За ними! Бегите вокруг! Окружайте! Берите машину! Берите все! Догнать! Поймать! Любые деньги…
Вот и лаз, еще несколько секунд и они на другой стороне. Дальше среди деревьев в сторону дороги, дальше к спрятанной у обочины Шкоде, дальше уже на машине вперёд, вперёд, вперед…
***
Только в Новгородский области, убедившись, что погони нет, на заправке Никита остановился.
- Как вас зовут?
- Я понимаю, что это звучит непонятно и даже абсурдно, но я Маша Звонарева.
- Неплохо. А я кто?
- А вы.. При последней встрече мы общались на ты, Никита Андреевич Ермолаев, опер из Краснодарского наркоконтроля МВД.
- Да ладно? Я вас точно не знаю!
- Конечно, ты не знаешь эту женщину. Потому что это Элеонора Витальевна Ведеркина.
- Вот это вероятнее всего.
- Только я не Ведеркина.
- Я ничем таким вот головным не страдаю, но вот эта сложная половая схема у меня почему-то не складывается. Мы знакомы и мы не знакомы. Так не бывает.
- Еще полгода назад я тоже так считала.
- Я может тоже не я?
- Нет, ты это ты. Иначе не стал бы Машу выручать.
- Да мало ли кого я бы стал выручать в трудной ситуации. Тем более женщину.
- Это верно. Как, например, ты спас меня от маньяка, сбежавшего с войны в Домодедовском лесу прошлым летом.
- Это настоящая Маша рассказала.
- А еще мы с тобой переписывались в Максе полгода. И я даже хотела приехать к тебе на новый год. А как-то раз я написала тебе анекдот про молодого официанта, у которого не оказалось «Кровавой Мэри» и он тогда предложил взамен сильно помятого пьяными клиентами Олега.
- Хорошая осведомленность. А какой у тебя тогда адрес?
- Московская область, город Домодедово, улица Взлетная, дом 30, квартира 48.
- А день рождения?
- 15 сентября 2000 года.
- И родилась ты в Домодедово?
- Нет. Я родилась в Москве.
- И работала ты продавцом в магазине “Перекрёсток”?
- Нет. Я учителем два года работала в 305 школе, в Домодедово.
- Преподавала ОБЖ?
- Математику я преподавала, а точнее алгебру и геометрию с пятого по одиннадцатый классы.
- А как фамилия того маньяка?
- Вибраторов.
- А фамилия следователя?
- Саржан Александр Никифорович, майор юстиции, Следственный комитет по Московской области.
- А подруга у тебя есть?
- Катька Барсукова, с детского сада дружим.
- Пипец…
- Да. Сама не верю.
- А когда там, в лесу маньяк тебя повалил на землю, ты не поранилась?
- Ну как же, правой ногой щиколоткой на острый корень напоролась, потом нога долго заживала.
- А где же тогда шрам? Вот и попалась!
- Да. Шрама на мне нет. Вернее не так, на этом теле нет шрама.
- Этом?
- Да. Это не мое тело!
- Что не твоё? Тело?
- Да. Тело, Ермолаев. Именно так. У меня в школе был последний день перед зимними каникулами, я шла домой. Подошел парень, подарил цветы, поблагодарил за знания, позволившие ему поступить в Бауманский институт, а я его не помню. Стала расспрашивать. Потом кто-то меня толкнул, тряпка перед лицом, цветы эти еще на земле и все, провалилась куда-то в темноту. Очнулась здесь в постели, голова раскалывается, мутит, живот крутит, встать не могу. Телефона нет, документов нет. Через день встала, в зеркало взглянула, а там не я. Тело вообще не мое. Нет, оно женское, конечно, рост, телосложение то же, но оно лет на тридцать старее. Я сначала подумала, что я заболела и так сильно постарела. Но тело то все равно не мое, и еще шрама нет! Я в шоке. Я до сих пор нее понимаю. Ты можешь дальше меня пытать, задавать любые вопросы, расспрашивать о моем детстве, о моей учебе, работе, да и о моей маме Наталье Ивановне. Я все расскажу, и все будет правдой.
- А что ты сказала матери, когда уходила от нее?
- Я не уходила, Никита. Поэтому я не знаю.
- А кто?
- Да пойми ты, наконец, своим коротким полицейским умом, что будущее наступило. Биология развивается, и какие-то ученые открыли возможность обмена телами.
- Телами? Не до приколов сейчас. Это невозможно.
- Когда-то считали, что сердце нельзя пересаживать, генетику считали лженаукой. Еще когда-то считали, что роботов, похожих на людей нельзя сделать, искусственный интеллект невозможен, живые организмы нельзя клонировать, а еще...
- Не, не, не. Это фигня все. Но телами то как?
- Ну, ты спроси у этих хитрых ученых, я то тут причем?
Никита смотрел опытным взглядом на эту взрослую, серьезную женщину с совершенно незнакомым голосом, но интонация, манера говорить, даже эмоции были так знакомы ему. Но женщина была совсем посторонняя. Абсолютно. Нет, она не была на вид какой-то страшной, больной, кривой, косой. Вполне себе дама, ухоженная. Средний рост, крашенные тёмные волосы с седыми корнями, черные брови, грустные выразительные зеленый глаза, дорогой маникюр, немного чуть полновата, но не сказать, что толстая. Морщин на лице не очень много, видимо сказывались косметические процедуры или операции. Но при этом возраст все равно чувствовался. Это была женщина старше пятидесяти лет, но еще не достигшая шестидесяти. И это должна быть та молодая и задорная девочка Маша?
- Да нет. Не бывает.
- Вот ты опер, Ермолаев. Старый такой, прожженный. Скажи мне тогда, зачем мне все это придумывать?
- Фиг его знает. Пока не понял.
- Это я, Ермолаев. Я!
И женщина приблизилась, ее губы коснулись его губ.
Он слегка дернулся от неожиданности, но не отстранился, все еще теряясь и не понимая происходящего.
А она стала жадно целовать его, словно пила холодную родниковую воду, пройдя под палящим солнцем знойную тысячекилометровую пустыню.
- Как…
- Я Маша!
И она снова прильнула к его губам, а он закрыл глаза и вот только теперь ощутил именно ее, ту, которую спас тогда, ту, с которой пили чай с пирожками у мамы в Домодедово, ту, с которой сидели в кино, а потом долго обсуждали сценарий и игру актеров, ту, за которой бегал в лабиринте в городском парке, ту, которую оберегал, но при этом сам так боялся прикоснуться, ту, которая годилась ему в дочери, и ту, которая осталась лишь в воспоминаниях там, в школе № 305, в далеком Домодедово.
Но теперь она была здесь, она была почему-то ровесницей или немного даже старше, а значит, ему все…
Все можно? Да. Можно.
- И ты опять меня спас, Ермолаев?
Теперь он уже дал волю своим губам.
Но она от него оторвалась, чтобы что-то сказать:
- Да.
Снова поцелуй.
- Ты искал меня, Ермолаев?
- Да.
Снова поцелуй.
- И ты пришел за мной, Ермолаев?
- Да.
И еще один и еще.
- Я люблю тебя, Ермолаев!
- И я…
Он не смог сдерживать эмоции, и потянул ее на заднее сиденье автомашины.
Она не противилась, она тоже перебралась.
Они срывали одежду, жадно обнимались и целовали тела друг друга. Нарастающее возбуждение достигло своего пика, словно кипящая вода сейчас перельется через край большой и глубокой кастрюли.
Сейчас они были вместе, а те части, которые природа за чем-то создавала по отдельности, наконец, сошлись и соединились друг с другом, словно всю жизнь до этого момента только и искали такую возможность, искали друг друга, а найдя, не выпускали и не хотели больше никогда никогда отпускать.
***
Коля заправщик – мужчина лет около пятидесяти в рыжей жилетке подошел к кассе магазина при заправочной станции.
- Клав, налей кофейку.
- Чего, это? Ты вон не работаешь, а я, почему должна?
- Почему это я не работаю?
- А вон белая Шкода уже больше получаса стоит не заправленная.
- А им не надо.
- Кому?
- Ну, там молодежь кувыркается. Видишь, как машина ритмично качается?
- Да ладно. Прямо здесь?
- А че? Дело молодое, лубов.
- Ну, хоть отъехали бы в безопасное место.
- А, че у нас опасно?
- А если клиенты?
- Забей, нет никого в нашей глуши.
- И как молодежи не стыдно тут при людях, да под камерами.
- Да они не совсем и молодежь по виду, уже взрослые.
- Да ладно тебе. Че, прямо взрослые озоруют? До дома не дотерпели?
- Да. Порнофильм настоящий.
- Эх, до чего Россия докатилась. При СССР такого не было.
- Клав, слушай, я тут подумал, а я как тебе? Не принц? Может, мы тоже пока отдохнем, минут на десять? У вас там в подсобке или хотя бы в туалете.
- Коля, слышь, какие десять минут, у тебя агрегат полчаса только заводить надо, если он вообще еще рабочий. Бензиновый принц. Туалетный маньяк.
- Не, ну, че так сразу то? И обзываться. Нормально вроде общались.
- Да иди ты в пень, Коля. Гуляй.
- Не, ну тогда хоть кофейку то налей, Клав…
В этот момент на заправку въехал черный микроавтобус “Мерседес Вито”. Из него выбежал человек в темном костюме, подбежал к заправщику, достал две фотографии.
- Видел?
- А, это…
- Че, это? Конкретно давай! По теме.
- Ну, там…
- В бубен двинуть?
- Нет.
- Тогда четко формулируй ответ, муфлон.
- Здесь.
- Что здесь?
- Это…
- Что это?
- Они.
- Были здесь?
- Нет.
- За**ал.
- Они это, здесь.
- Й***ть. Где?
- Вон.
Охранники повернули головы в указанном направлении.
Машина уже не качалась. Через лобовое стекло Шкоды их взгляды встретились с настороженным взглядом Ермолаева изнутри машины.
Охранники побежали. И вот руки уже тянут ручки заблокированных дверей машины.
Шкода взвизгнула покрышками и сходу начала резко набирать скорость, выезжая на трассу в сторону Москвы.
Через полминуты с заправки за ней на дорогу вылетел большой черный микроавтобус.
А заправщик Николай посмотрел ошарашенным взглядом им вслед и неожиданно вспомнил, что так и не выпил все же налитый рукой доброй женщины Клавы кофе.
***
Скорость, скорость, скорость. Только так можно было уйти.
Но микроавтобус с мощным мотором и опытным водителем не отставал. Вот он уже пытается подрезать их, столкнув на обочину, а вот и ударить в задний бампер.
Только трасса полна неожиданностей. В повороты Шкода входила увереннее, а препятствия в виде лежачих полицейских проходила шустрее.
Никита хорошо помнил эту дорогу, ведь он проезжал ее всего несколько дней назад. Вот и знакомая церковь на трассе. За ней указатель, что начинается Тверская область. Условная граница областей. Дальше поворот и расширение дороги.
Идеальный случай для обгона, но Ермолаев вдруг начинает тормозить, уходит в допустимый правилами дорожного движения в населенном пункте скоростной режим, словно там камера.
Водитель Вито был другого мнения и сразу же воспользовался ситуацией, только прибавив скорость. И вот он впереди, и вот он обогнал, и готов уже столкнуть своим весом Шкоду с дороги. Вильнул.
Ермолаев резко на тормоз, почти встал, потом влево, опять педаль газа в пол.
А микроавтобус вылетел вперед, но продолжил нестись. И вот он край дороги, а тут...
Уставший инспектор ДПС Ножиков в последний момент успел отпрыгнуть на обочину дороги, но упал под брызги грязной воды из местной дорожной лужи.
- Охренеть!
Он быстро вскочил на ноги.
Черный микроавтобус уже мчался дальше с явным превышением скорости.
Ножиков запрыгнул в служебную Тойоту Камри, а с другой стороны, без команды, не договариваясь, быстро сел опытный напарник сержант Вилкин.
Местный ландшафт разбудила мощная сирена, и Тойота-перехватчик с воем и красно-синим переливом мигалки на крыше понеслась следом.
Никита, видя происходящее в зеркало, начал сбавлять скорость.
Сзади для микроавтобуса уже слышались жёсткие требования остановиться в громкоговоритель и даже предупреждения о применении огнестрельного оружия.
Ермолаев еще притормозил, давая возможность инспекторам обогнать Вито, прижать к обочине и остановить.
Процесс дальнейшего разбирательства любопытства не вызывал. Он больше не наблюдал, завернул на второстепенную дорогу и увеличил скорость.
***
Дальше особых хлопот дорога не принесла.
Ночевали они у подруги Катьки в Домодедово. К матери Маша в таком виде идти не решилась, опасаясь инсульта или инфаркта. Да и с Катькой сначала разговаривал Никита, объясняя, что он полицейский, занимающийся розыском Маши, и только когда сумел расположить к себе хозяйку квартиры, дал слово своей взрослой попутчице:
- Катя, а ты помнишь Петьку из “Б” класса?
- Чего?
- Ну, Петьку, с которым ты целовалась, а я вас застукала.
- Кто я? Вы что, наша учитель? Я вас не знаю.
- Я ведь тоже с Петькой мутила тогда в школе.
- С ним много кто мутил. Он любви обильным оказался парнем. Но вот чтобы с учителем? Извращенцы.
- Главное, что мы с тобой из-за него не поссорились.
- Кто это мы?
- А помнишь на выпускном шампанским набухались?
- Где?
- На теплоходе по Москве-реке.
- Откуда вы это знаете? Вы там работали?
- А как у нас на физике пришел старый полуслепой и полуглухой учитель, и мальчишки пиво пили на задней парте и музыку слушали, помнишь?
- Откуда…
- А еще как ты на изложении у меня списывала, помнишь?
- Про что?
- По Пушкину - Евгений Онегин.
- А это все в школе писали. Скажите лучше, какая у меня любимая книга?
- «Унесённые ветром» Маргарет Митчелл, конечно!
- Странно.
- Мальчики тебе нравятся белобрысые с голубыми глазами и чтобы непременно умные с хорошими шутками. Ты от них тащишься.
- Ну, это… Как бы… Обычно…
- Помнишь, например, как Серега с третьего подъезда тебе «Войну и мир» рассказывал в подробностях, которую ты вообще не читала. А потом позвал к себе домой рыбок посмотреть, но так как у него аквариума никогда не было, прикололся и открыл банку шпрот?
- Ни фига, я ему все равно бы не дала. А фильм мой, какой любимый?
- Вообще ты «Девять с половиной недель» часто пересматриваешь, а так это «Завтрак у Тиффани».
- Возможно…
- А еще ты конфеты Рафаэлло очень любишь, торт Наполеон, грузинское белое сухое вино Цинандали.
- Да нет…
- Да, да, Катю. И ты слушаешь группу «Король и Шут». Как там у них:
Разбежавшись, прыгну со скалы
Вот я был, и вот меня не стало
И когда об этом вдруг узнаешь ты
Тогда поймёшь, кого ты потеряла.
А еще иногда втихаря - Виктора Цоя. Этого вообще никто не знает. И у тебя есть любимая песня у него.
Маша взяла телефон Никиты и включила запись:
Мамина помада, сапоги старшей сестры,
Мне легко с тобой, а ты гордишься мной.
Ты любишь своих кукол и воздушные шары,
Но в десять ровно мама ждёт тебя домой.
М-м-м восьмиклассница a-a…
Из рук Кати выпала чашка, со звонком разбилась, горячий чай разлился по полу.
- Маша?
- Маша.
- Вы Маша?
- Наконец-то. Конечно.
- Это точно?
- Точно, как и то, что ты Катька Барсукова. В школе звали «Барсучиха». А я твоя лучшая подруга Маша Звонарева, в школе звали «Звонариха»!
- А как? Почему? Возраст - не меньше полтинника! Стресс? Переживания? Или это болезнь? Заразная? Меня тоже коснется? Или Ковид так повлиял? Обезьянья оспа? Осложнения, последствия? Или я уже тоже такая стала? Или стану?
- Нет, Кать. Я хотела бы тебе все объяснить, но ты мне не поверишь. Это слишком сложно, да и я сама почти ничего не понимаю. Издержки современной науки. Просто, если мы все еще подруги, прими, что я теперь такая и все.
- Попробую…
***
Дорога к морю прошла относительно гладко.
К вечеру следующего дня Никита и Маша в своем новом обличии уже располагались в лучшем и наиболее безопасном для такой непростой ситуации месте - старой оперской квартире в курортном Черноморском городе - Тепломорске.
Совсем недавно Ермолаев думал об отпуске, который должен был пройти скучно и в одиночестве. Но как порою непредсказуема бывает жизнь, в миг все поменялось.
Впереди был совсем другой отпуск. Да еще и в родном городе, да летом. А лето на курорте – это не только пляж с его простыми развлечениями. Это вечерние прогулки перед закатом солнца, это небольшие летние кафешки, это конные прогулки, канатная дорога, горная тропа, водопады, и это даже аквапарк с его извилистыми и порою чуть захватывающими дух горками.
Они были вместе, везде, всегда. Они засыпали, просыпались, плескались в душе, ели, пили, шутили, смеялись, хулиганили, мокли под дождем, ходили на рынок и в магазин, готовили еду и все и всегда вместе. Словно молодые муж и жена в свой медовый месяц.
Все было прекрасно. И даже небольшой шторм с разбивающимися о камни волнами, окатывающими своими брызгами замечтавшуюся пару, расположившуюся на выкинутом на пляж из моря сухом стволе дерева. А холод морского ветра, когда они сидели вдвоем, обнявшись, был даже приятен. И меняющийся перед закатом цвет неба над горами, а потом полная ночная тьма, дорогу через которую мог осветить лишь небольшой свет телефонного фонарика.
Машу переполняла энергия кипучей деятельности. Она перемыла окна, подоконники, шкафы, двери, санузел, кухню и все, что на ней есть. Она почти летала.
А потом вдруг утром она почувствовала, что уже ничего не хочет. Не хочет готовить, да и вообще есть, не хочет смотреть телевизор, не хочет даже любви, несмотря на ласки, да и вообще не хочет никуда и никогда. Маша просто молча лежала, и единственным ее желанием было, чтобы ее не трогали.
Не на шутку перепуганный Никита вызвал врача и даже потом уговорил Машу на госпитализацию в Тепломорскую районную больницу. Ничего, ненадолго расстанутся, ведь здоровье любимой важнее!
Через три дня серьезный больничный врач смотрел на Ермолаева вопросительно непонимающе.
- Вы думаете, что люди с возрастом становятся здоровее? Или законы природы они не для всех?
- Да она еще молодая!
Маша плакала:
- Я не хочу! Я еще так мало прожила…
- Кто вам это сказал? Я вам честно скажу: организм очень сильно изношен. Причем это по всем органам и особенно сердце. Анализы скверные, холестерин зашкаливает, в почках камни. Хоть вы и называете – пятьдесят лет, хотя и такой возраст уже далеко не молодёжный, но тут все шестьдесят. Здесь уже о старости думать надо, лавочка и вязание, диванчик и телевизор с Малаховым. А самое главное – это сахарный диабет второго типа. С возрастом он сильно прогрессирует у нее. Еще гипертония. Риски инфаркта и инсульта. Еще на этой почве декомпенсированная форма цирроза печени, потому и слабость. Ей серьезные нагрузки запрещены, а она говорит, что носится, словно ей двадцать пять лет. Зачем? Разве так можно? В таком режиме и полгода не проживет. И я вас не пугаю. Это серьезно.
- Да ей…
- Ей 60 лет и нечего тут мудрить. Взрослый возраст ко всем приходит, она не исключение. Не плачьте. Странно, что вы только сейчас это осознаете, словно вчера вам было двадцать пять.
- Полгода всего? Что же делать, доктор?
- Если будет беречь себя, есть шансы прожить года два. Но нужно сильно постараться, Мария. Никаких стрессов, сильных нагрузок, спорта, больше спать, отдыхать, специальная диета, полностью исключить алкоголь, сигареты, следить за сахаром в крови, постоянно мерить давление, ну и я вам уколы назначу и таблеточек разных выпишу. А так еще физиотерапию рекомендовал бы, в санаторий на месяц подлечиться не мешало бы.
А Маша продолжала реветь:
- Я не хочу! Нет! Верните мое здоровье! Верните мое тело! Верните мою молодость! Верните…
***
Ермолаев мрачно размышлял. С одной стороны возраст Маши был вполне сопоставим с его собственным. И самое главное, его это вполне устраивало. Портить своим взрослым присутствием молодежную жизнь Маши и перспективы счастливой семейной жизни с ровесником, в его планы совсем не входило.
И еще одна мрачная мысль оставалась: если их не ищут, то это, возможно, временно. И если их еще не нашли, то тоже временно. Нужны действия.
Никита Андреевич собрался, сказал, что к утру вернется, поцеловал Машу, и отправился в Краснодар на любимую работу.
По дороге можно поразмышлять. Итак, что имелось в наличии?
Полгода назад Маша шла с работы домой, и ее похитили. Зачем? Как можно предположить - чтобы поменяться телами. Элеонора Витальевна решила отдать свое взамен на Машино. Это невозможно, но это произошло. Почему ее? Красивое и молодое тело, рост похожий. Вариант хороший. Да еще Маша из простой и маленькой семьи, достаточно убедить маму и все. С работой тоже не сложно решить. В общем, с ней проблем не будет.
Пока логично. Машу везут куда-то в неизвестное место и там происходит этот фантастический процесс. Куда? Она точно не знает, да и вряд ли бы вспомнила. Потом она оказывается в Стрельне в теле Элеоноры Ведеркиной.
Почему не убили? Тут для предположений возникает несколько вариантов.
Во-первых, настоящей Элеоноре свое настоящее тело дорого как память.
Во-вторых, можно предположить, что могут быть какие-то сложности с документами. Ведь по фото Элеонора стала Машей. Ну, например, есть у Элеоноры этот дом с участком в Стрельне. Собственник она. И тут она становится Машей вместе с паспортом, а собственность то теперь не ее. Или она заранее все подарила и переписала на Машу? Тогда почему ее охранники в Геленджике называли Элеонорой? Тут сложности должны быть.
И третий - эта команда слишком гуманна. Пожалели девочку. Ну, или просто не решились убивать. Пока. Маловероятно, но все же.
Что дальше? Элеонора в теле Маши приходит к ее матери, грубит ей и уходит без вещей, взяв только документы. Логично. Вещи она себе и так купит. А вот документы нужны. И потом еще несколько раз матери пишет сообщения. Откуда? Да. Был же телефон у нее. И она писала с него Ермолаеву в том декабре. Теперь остаётся понять по сообщениям, в какой момент писала еще настоящая Маша, а в какой уже Элеонора. Вообще все просто. Смотрим нашу переписку в моем телефоне, открываем календарь. Ну, вот же. Последний день работы – это 26 декабря. Вечером ее похитили. А дальше 27 – это и есть один день. 28 числа, в воскресенье Элеонора стала отвечать на смс от имени Маши, а потом объявилась у матери. Если предположить, что телефон все это время не был отключен, нужно всего лишь получить в сотовой компании точки или места работы ее телефона с вечера двадцать шестого по утро двадцать восьмого декабря.
Фронт работы стал конкретно понятен, и Ермолаев вклинился в него со всей присущей ему хваткой и упрямостью.
К вечеру полная картина была на бумаге. Это - Москва. Конечно, Ермолаев не удивился. Где еще все невзгоды и проблемы обычно с ним случались?
Не терять времени и ехать сразу? Он хотел вернуться и посоветоваться с Машей, но чутье подсказывало, что время терять не стоит, и Ермолаев сразу же отправился в Краснодарский аэропорт Пашковский. В Москве он может оказаться уже через три-четыре часа. А потом можно вернуться в Тепломорск.
***
Москва для своих жителей – это удобный большой город. Здесь есть и быстрый транспорт, и множество мест для трудоустройства, с неплохим доходом, и для детей все придумано, и для комфортного проживания, да и для досуга места найдутся и еще для богатой экскурсионной программы. Для приезжих – эти все московские бонусы будут умножены на два, а порою и на три.
Ермолаева экскурсионная программа интересовала в меньшей степени, но сегодня ему нужно было попасть в музейный комплекс “Бородинская панорама”, находящийся на Кутузовском проспекте. Именно здесь больше всего Машин телефон был в сети.
Основная экспозиция Франца Рубо особых эмоций не вызвала. Кроме нее залы с картинами, манекенами солдат и офицеров того времени, оружием, предметами быта и формой 1812 года тоже не заинтересовали. Был еще зал для театральных представлений, где сегодня студенты какого-то московского театрального Вуза что-то активно репетировали. Все не то. Здесь должно быть еще что-то.
Ермолаев нашел лестницу, спускающуюся вниз, как оказалось в гардероб, там же две двери манили и радовали глаз табличками с карикатурным разделением людей по половому признаку.
Еще одна дверь вызвала интерес, только табличка “Вход в укрытие” немного пугала своим наименованием. Он, конечно, дернул, оказалось - закрыто.
Сзади чуть надтреснутый пожилой женский голос из гардероба спросил:
- Эй, молодой человек, тебе, зачем туда?
- Да вот приспичило.
- Приспичило прятаться?
- Да. Людей боюсь.
- Иди сюда. Я покажу, где тебя не найдут. Вон, видишь, на дверке мужик с бородой нарисован?
- Это барбер-шоп для волос?
- Сам ты Шоп. Там отдельная комната для жоп!
- А мне не надо.
- А что тогда? Пиво отработанное или энергетики ваши современные слить?
- Кофе.
- Можно и кофе, но за пятьдесят рублей.
- Туалет платный?
- А ты как думал? На халяву гадить решил?
- Я билет покупал.
- Ну и иди по своему билету, куда покупал. А туалет то тут причем?
- Я думал…
- Приезжий, что ли? Приезжие много думают обычно.
- Ага. Из Красноярска.
- Это из Сибири, что ли?
- Да.
- Ну, тогда понятно. Эти все время тупят. Далеко тебя занесло, убогий. Тебе тогда по двойному тарифу, нечего просто так нашу столичную экологию приезжим нарушать.
- Да я и не хотел.
- Все так говорят, а потом в подъездах и лифтах воняет. Или это москвичи у себя дома гадят?
- Нет, конечно. Москвичи эстеты и интеллигенты в нескольких поколениях. Я понимаю и даже им завидую.
- Ну, да. Правильно. Завидуй.
- Давайте я заплачу. Вот пятьсот рублей. Меня Никита зовут.
- Молодец, Никита. Так бы сразу. Я Зинаида Павловна.
- Вы здесь как директор. Как начальник над всем этим сооружением. Серьезный подход, очень ответственный, важный. Прямо как у тещи моей. Она меня всегда дебилом бестолковым зовет, только весной “Сынок” называет.
- У меня не забалуешь. А почему весной? Аллергия на пыльцу?
- Да нет. Весной у нее в огороде полно тяжелой работы.
- Правильно. Небось, баночки тещины любишь зимой открывать?
- Да у нее все на рынок, по-серьезному, бизнес. Строго все, прямо как у вас. Советская закалка.
- А-то. В наше время интернетов не было. Везде порядок нужен, а без меня бы тут эти нижние этажи наркоманы давно бы облюбовали.
- Этажи? Я думал тут один.
- Еще ниже два этажа есть. Достаточно объемных. Очень секретных.
- Там, наверное, экспонаты из музея хранят дорогие?
- Экспонаты все наверху. Тут большая научная лаблатория.
- Да ладно? Как это?
- Да, сибиряк. У нас в Москве так бывает. Это тебе не Новосибирск твой. Сверху музей, а внизу опыты ставят. Я бы здесь за зарплату гардеробщицы не сидела целый день, если бы не эта лаблатория.
- Как интересно!
- Еще бы. Это наука. Вообще у них ночью все движение здесь. Бегают, технику разную таскают, провода тянут, банки, бутылки, колбы. Я потом еще и пол за ними мою, чтобы без следов было. Небось, в твоем Омске не строят такое?
- Нет. У нас все просто. А это военные что-ли замутили?
- Вот все слова новые дурацкие. Муть у тебя в голове или в унитазе. А это не военные, там ботаники какие-то. Медицина. Еще в ковидные годы лаблаторию эту сделали, лет шесть назад. Лекарства разрабатывают важные.
- А почему здесь?
- Опыты сложные. Говорят, что на людях проводят. А нельзя же на людях, вот и прячутся. А как без людей испробовать? Сделаешь не ту таблетку, и вымрет пол страны. Или зомбаками станут. Слышал про таких?
- Да. В кино видел.
- Вот, вот. Чтобы не было как в кино, на людях опыты ставить нужно.
- Так платят, наверное, этим подопытным хорошо?
- А я откуда знаю? Мне не предлагали. Да я их и не видела, у них здесь официальный вход, а тех, кого видеть не надо, как-то по-другому заводят. И директор ихний тоже здесь не ходит.
- Другой вход еще есть?
- Да, секретный. Сама слышала, но где он, никто не знает.
- А может мне себя им предложить?
- Да кому ты нужен такой убогий из Сибири? Езжай уж к себе в свой Иркутск. Тут такие люди ходят!
- Какие?
- Вот слышал ты про певицу Ольгу Карандашеву.
- Это взрослая такая? Она вроде уже не выступает.
- Обычная. Не старше меня. А про Зою Барсукову?
- Где-то в прессе мелькала. Она, по-моему, болеет в последнее время. Тоже не выступает больше.
- Я их тут видела.
- Гоните?
- Сибирь, ты опять слово всунул глупое. Видела – это значит приходили они сюда.
- Зачем? На опыты?
- Значит, надо так.
- Как все это интересно. Я о таком месте не слышал никогда. Может как-то посмотреть можно?
- Ты совсем обнаглел, гастрбайтер, что-ли? Езжай в свой Томск и смотри там, что хочешь. На шишки свои и медведей. И вообще я, что то с тобой и так разговорилась лишка от скуки. Секретное место тут. Чеши, давай отсюда, пока никто не увидел!
- Ладно, ладно…
***
Никита Андреевич посмотрел через смартфон адрес обслуживающего эту территорию отдела Министерства по чрезвычайным ситуациям. Оказалось совсем рядом.
Никита недолго объяснял начальнику, что приехал из Краснодара для проверки информации о подпольной нарколаборатории, которая спрятана в убежище под музеем «Бородинская панорама», и что просто так инкогнито туда проникнуть не получится. А если со штурмом, то преступнику могут все подорвать или сжечь, а сами уйти через скрытый выход. Единственный способ – это внезапная внеплановая проверка эвакуации из места массового пребывания людей, ну и одновременная проверка самого убежища.
Такую проверку музея, как оказалось, в рамках мер по антитеррористической и антипожарной защищенности объекта в МЧС еще ни разу не проводили, поэтому идея была сразу же одобрена.
Через десять минут в сквер возле круглого серого здания «Бородинской панорамы» въехал белый с рыжими полосами микроавтобус «Газель Некст», громко завыла сирена. Из стоящего на крыше громкоговорителя послышалось:
- Внимание всем! Внимание всем! Внимание всем! Угроза совершения террористического акта! Объявлена срочная эвакуация! Всем гражданам немедленно покинуть здание музея! Угроза совершения террористического акта! Объявлена срочная эвакуация! Всем гражданам немедленно покинуть здание музея!
Не спеша из дверей начали выходить недовольные люди. Вот появилась группа театральных студентов, вот несколько туристов, а вот люди с бейджиками экскурсоводов.
Ермолаев в красно-рыжей жилетке и такой же кепке и двое бравых и веселых инспекторов МЧС в форме прошли внутрь и спустились в гардероб.
Пожилая женщина преградила дорогу.
- Куда?
- МЧС России, отдел по Дорогомиловскому району города Москвы. Объявлена эвакуация. Вы, почему не на улице?
- А я тут… Охраняю… Тут особый объект… Не слышала…
- Вот как раз тут на схеме здания убежище указано. Где оно?
- А вот дверь. Только нельзя… Там это…
- Что там?
- Лобратория.
- Вот нам и надо туда. А как жахнет, костей не соберёте, женщина. Вам кости сильно нужны?
- Да, вроде.
- А если пожар? Волосы, кожа на голове, руках и ногах пригодятся еще?
- Пригодятся…
- Тогда открываем! Показываем!
- Да там еще у них внутренняя охрана.
- Разберемся.
***
Увиденное завораживало.
Возможно, еще во времена Великой Отечественной войны здесь был специальный бункер. Потом в 90-е годы какой-то новый русский вложил в это помещение свои грязные деньги, видимо, открыв здесь казино. Дальше собственность неоднократно менялась, и помещение перестраивалось еще несколько раз.
Сейчас сразу же за постом охраны здесь размещались комнаты санитарной обработки, специальные раздевалки для персонала, санузлы, душевые, кухня и даже столовая.
Дальше в одну сторону шел коридор с несколькими больничными палатами на одного или двух пациентов, в другую - коридор давал возможность пройти в несколько складских помещений с различными медицинскими изделиями, оборудованием и фармацевтическими препаратами. В третий коридор выходили несколько небольших биологических лабораторий с клетками с кроликами, крысами и обезьянами.
По центру располагалось несколько комнат, напоминающих больничные операционные. А дальше лестница вела еще ниже на следующий этаж, где среди нескольких подсобных помещений располагалась главная лаборатория с большой центрифугой по центру и массой каких-то электронных устройств по краям. Здесь все гудело, щелкало и мигало разноцветными лампами.
Повсюду суетились какие-то люди в синих, зеленых и белых халатах.
В нескольких палатах проверяющие обнаружили отходящих от наркоза людей.
Молодой парень столкнулся с ними в дверях и сильно выругался.
- Молодой человек, вас мама случайно не ищет?
- Да вы че, придурки, охренели?! Я хозяин сети интим-салонов «Уставший Казанова».
- Поздравляю!
В одной из комнат пожилой мужчина накинул на лицо полотенце, и заявил, что знакомство с ним может обернуться для проверяющих из МЧС большими проблемами.
Настаивать на знакомстве они не стали.
В одной из комнат молодая девушка внимательно и с большим интересом изучала свое лицо и голое тело в большом от потолка до пола зеркале.
И, наконец, Никита с сопровождающими вошли в кабинет с надписью «Руководитель проекта Шнайдер Валентин Карлович», где полный седой мужчина в халате с небольшой бородкой и в очках неприязненно оглядел непрошенных гостей.
- Ребята, добрый день, но вы точно не по адресу.
- Почему?
- Потому что здесь проходят важные государственные научные исследования, к которым вы не имеете никакого отношения.
- Вы сказали государственные?
- Да, и я бы не советовал вам проявлять излишнее любопытство. Вы и так много увидели.
Инспектора МЧС немного погрустнели и засобирались на выход.
- Нам проблемы не нужны. Ты давай сам тут пока разбирайся, майор. Без нас.
- Спасибо, ребята. Я к вам сейчас заскочу, обсудим.
- Конечно. С хорошим человеком всегда рады. Ждем.
Когда дверь за ними закрылась, Ермолаев подошел поближе.
- Я не из МЧС, я из полиции. Не хотите ли вы мне случайно рассказать, уважаемый Валентин Карлович, про похищения людей? Про запрещенные опыты. Про насильственный обмен телами?
Профессор Шнайдер напрягся.
- Вы это о чем?
- Именно об этом.
- Такие технологии еще не работают, мы только на пути. Исследуем, ищем…
- А про обмен между Марией Звонаревой и Элеонорой Ведеркиной вы тоже ничего не слышали? Да и тут в палатах есть характерные персоны.
- Я не причем. Это все они.
- Кто?
- Это так важно?
- Очень или здесь через час будет вся полиция Москвы и Московской области.
- Хорошо. Есть у нас спонсоры и особенно один по имени Гроссмейстер. Я не причем, он здесь главный. Он очень страшный человек. Появляется как призрак, а потом уходит сквозь стены. Для него люди – это материал или деньги.
- Давайте поподробнее, с начала.
- Понимаете, мы занимались лекарствами для Ковид-19, кое-что наработали. Пандемия в итоге отступила, а мощности и научный потенциал остались. Множество наработок в этой области сохранилось, а никому это не нужно было. Нас закрыли. Потом появляются люди из спецслужб и предлагают продолжить исследования. И финансирование под это заложили основательное. Это же мечта любого ученого, не только в области медико-биологических исследований. Тогда по заказам спонсоров мы сделали множество открытий в сфере регенеративной медицины, включая восстановление, обновление или замену повреждённых клеток, тканей, органов в результате старения, болезней, травм или врождённых дефектов. А апробация результатов оказалась широко востребованной в современной военной медицине в условиях специальной военной операции. Но это все было не то. Заказчика совсем не это интересовало. И к нам в команду пришли два биофизика, молекулярный генетик и один очень талантливый структурный нейробиолог. И вот концепция полностью поменялась. Три года мы находились в серьезной и ежедневной работе. В основе идеи – развитие технологии редактирования генома человека. Но только нас не интересует уже имеющаяся технология частичной замены, позволяющая целенаправленно вносить изменения в последовательность нуклеотидов — «букв» ДНК. Тут другое. Мы выяснили, что в каждой клетке человека одни и те же хромосомы, но сами клетки выглядят и действуют в ядре по-разному, а, значит, есть для этого специальные клетки-упаковки ДНК, отвечающие за управление хромосомами. Мы сосредоточились на них. Разобрались. А потом эти исследования перенесли на клетки мозга человека: нейроны и обеспечивающие глиальные клетки. Дальше мы выяснили, что взаимодействия хромосом под управлением упаковки ДНК возникают только в нейронах. На само взаимодействие влияют белки семейства Polycomb. Таким образом, говоря простым языком, сама личность человека формируется в результате движения и связей хромосом в нейронах мозга, при этом сами хромосомы у всех абсолютно одинаковые. То есть оболочки людей в мозгу, как и внутренние органы в теле, фактически внутри одинаковые, разные движения и связи нейронов. Если при помощи компьютерного моделирования считать определенные закономерности механизма управления этими хромосомами ДНК-упаковками, а это происходит под действием белков, то при компьютерном моделировании можно получить модель личности человека. Дальше мы создаем искусственный базовый нейрон, мы его называем шаблон или донорный, с аналогичной упаковкой. Дальше берем мозг другого человека, и нам только остается на короткое время выключить (нокаутировать) имеющиеся в его мозге нейроны и внедрить к ним наш искусственный эталонный, но при этом рабочий и не нокаутированный шаблон, заставив старые возвращающиеся к жизни нейроны и хромосомы в них восстанавливать свою работу под образец шаблона. Ну, как бы работать уже в новом режиме, то есть запустить мутацию мозга под другую личность и все.
- Нобелевская премия в области медицины.
- Спасибо.
- Из этого всего я не понял только трех моментов. Во-первых, как вы получаете модель нейрона? Ковыряетесь в мозгу человека?
- Ну, зачем же так. Уже давно используются сверхчувствительные и точные компьютерные томографы головного мозга. Например, вот здесь наш «PHILIPS INCISIVE CT PLUS NEURO III PRO».
- Допустим. А как можно отключить мозг? Это же приведет к его поражению и разрушению когнитивных способностей.
- Вы хорошо эрудированный для полицейского. Приятно иметь дело с умным человеком. Действительно это очень опасно. Отключение мозга возможно на срок не более одной минуты. Для этого применяют бензодиазепиновые транквилизаторы, замедляющие работу мозга, конечно в допустимых пределах, а потом электрошок.
- А, как и почему вдруг старые клетки мозга примут новые алгоритмы работы?
- Вы абсолютно правы. Это самый сложный в наших исследованиях вопрос. Здесь мы и бьемся по сей день. Конечно, мы используем ионизирующее облучение, но этого оказалось недостаточно. Нашим нейробиологом был создан уникальный очень сложный пептидный препарат на основе лекарств, восстанавливающих работу мозга после инсульта. Он назвал его «Крэйзиган». Это нейропротекторный комплекс совершенно нового поколения на основе экстракта черники, четырех видов грибов (Lion’s Mane, Hericium coralloides, Claviceps purpurea, Psilocybe semilanceata), уридина, готы колы, резистентного крахмала, кофеина, грибных ;-глюканатов, гуперзина А и еще нескольких наименований. Вся сложность в концентрации. Если переборщить, то истончаются нейронные окончания, что приводит к необратимому изменению психики, потере памяти и невозможности воспринимать и запоминать происходящее. Если применить слабую дозу, то через некоторое время может запуститься обратный процесс работы хромосом в нейронах, и пациенты вновь окажутся в своих родных телах.
- Так и знал, что тут есть запрещенка.
- Ну, что вы. Все в рамках законодательства.
- Не уверен. Грибы точно списочные. Где «Крэйзиган»?
- Вот здесь у меня в сейфе специальная металлическая банка.
- Давайте сюда, и инструкции к нему с описанием состава. Я сейчас черкану протокол и вам отдам второй экземпляр. Я все изымаю и отправляю на экспертизу.
- Вы понимаете, насколько это важный и единственный в своем роде препарат?
- Для уголовной ответственности да. Можно получить лет десять общего режима.
- Дело в том, что эти уникальные опыты наш нейробиолог проводил на себе, прежде чем его получить.
- Кайфовал на благо науки?
- Он сейчас никого не узнает и каждое утро воспринимает все, как будто только что родился. Редкий феномен. Известные психиатры не могут нам его вернуть.
- Тем более. Такие вещи в ваших условиях крайне опасны и сильно наказуемы.
- Извините, я не знал про махинации с телами, я всего лишь ученый.
- Разберемся. По крайней мере, без порошка вы тут больше никаких «превращений» не произведете. А что вы там про руководство проекта говорили?
- Его никто не знает, это очень опасный человек. Только он с клиентами работает. Сам приводит, сам отводит. Полная анонимность. Мои коллеги много вопросов задавали, где они теперь, я не знаю.
- Неужели никто и никогда не интересовался вашим проектом?
- Были тут разные люди, но в эти моменты все клиенты и подопытные вместе с Гроссмейстером всегда благополучно исчезали. Вот сейчас говорю, а сам жутко боюсь, как бы Гроссмейстер или его люди неожиданно не вышли из этого шкафа и не расправились бы со мной.
- Я вас понял. Тогда будем считать, что нашего разговора не было…
***
Ермолаев вышел на улицу, сел на лавку, задумался над услышанным.
Неужели все это правда, а не розыгрыш? Кто клиенты этого проекта? Как это все работает? Очень напрягала кличка Гроссмейстер. Если он из правоохранительных органов, то почему у него кличка? Как его поймать, если он так неуловим? И главное, как доказать преступную деятельность, ведь они не каждый день тут бывают, а засаду тут не сделать? Сложно все…
Неожиданная мысль пришла в голову, решил вернуться в музей. Потом задержался в гардеробе.
- Зинаида Павловна, вы не сильно расстроились из-за нашего визита?
- Напугали, мальчики немного.
- Извините, работа у нас такая.
- Я понимаю. Ответственная.
- Как и у вас. Мы с вами почти коллеги.
- Ну, уж прям, где там.
- Нет, нет. Так и есть. Не скромничайте. Вы здесь на страже. Случись чего, вы адекватно отреагируете и спасете музей и всю ситуацию. И я почему-то полностью уверен, что кроме вас тут и положиться не на кого.
- Это точно.
- Тогда я позволю себе попросить вас об одном важном и чрезвычайно ответственном деле.
- Я вас слушаю.
- Зинаида Павловна, я из полиции, майор Ермолаев. Только тихо и очень секретно. Дело и само поручение государственной важности и касается национальной безопасности. Этого никто не должен знать, даже ваши родственники и особенно коллеги.
- Я все поняла…
***
Кондиционер они не включали, хватало утреннего свежего прохладного воздуха из настежь открытого окна. Вдобавок там звучала жизнь: пели птицы, изредка проезжала машина или слышались шаги прохожего.
Никита вернулся в Тепломорск поздней ночью. Спать ужасно хотелось, но надо вставать. Вчера план дальнейших действий сам собой нарисовался, но требовалась еще много чего доработать и придумать.
Он открыл глаза, потянулся и невольно залюбовался тихим посапыванием рядом лежащей женщины, такой уже близкой, такой родной.
Он сходил на кухню, сварил в тюрке кофе и принес на подносе вместе с двумя небольшими белыми чашками и двумя металлическими розетками с белым сливочным мороженым, посыпанным сверху тертым шоколадом.
Запах свежезаваренного кофе проник во все уголки комнаты.
У женщины зашевелились темные реснички, потом приоткрылся один зеленый глаз, потом второй. Взгляд сфокусировался на подносе, и на лице появилась улыбка.
- Как мило, Никита.
- Угощайся.
Маша поднялась. Стало заметно, что отдых пошел ей на пользу - силы начали к ней возвращаться. Она отхлебнула из чашки, отломила ложкой кусочек мороженого.
- Как твоя вчерашняя поездка?
- Удалась.
- Ты вышел на след моих похитителей?
- Примерно так.
- И есть шанс вернуть мое настоящее тело?
- Теперь шанс есть.
- Спасибо, Никита. Какой ты молодец! Иди ко мне!
Она отставила поднос и потянула Ермолаева к себе в постель.
Он не сопротивлялся.
Влюбленная пара обнялась, пальцы мягко заскользили по рукам, спине, плечам, шее, волосам. Губы встретились с губами.
Диван чуть заскрипел, потом сильнее.
Пальцы дальше продолжали, нежно касаясь лодыжек, колен, бедер, ягодиц.
Диван издал еще несколько звуков. Ему в ответ, откуда то снизу стукнули по батарее отопления.
Маша засмеялась.
- Пошли они.
- Завидуют.
- А пусть, я очень соскучилась!
И пара слилась в единое целое.
Потом они еще несколько раз менялись местами.
- Никита, я устала, давай вернемся к классике.
- Конечно…
Теперь она лежала на спине, смотрела своими добрыми глазами в его глаза. Ритмичные движения заставляли диван скрипеть дальше.
Маша застонала, закрыла глаза.
Ермолаев не останавливался.
Вдруг глаза женщины открылись, замерли, не моргая, и медленно расширились, в них уже не было той искорки и доброты. Наоборот, взгляд несколько секунд фокусировался на происходящем, словно отправлял в мозг совершенно новую и непонятную ему информацию, потом в нем появились жесткие нотки, потом они стали совсем злыми.
Рука Маши потянулась в сторону, нащупала деревянную ручку турки. Неожиданно со всего размаха медная пол-литровая турка с горячим кофе впечаталась в голову Ермолаеву. За ней туда же полетели чашки и розетки с мороженым.
- Скотина драная! Мразь! Плесень подвальная!
Коленкой ноги она сильно засадила ему в живот, потом пяткой ударила в челюсть.
Он упал на пол.
- Маша, я не понял…
- Молчи, гнус! Морозота! Нищебродный свисток! Да как ты посмел вообще засунуть в меня свой вонючий обмылок, кусок дерьма?
Женщина вскочила на ноги и продолжала колотить ногами Ермолаева, попеременно запуская в него тем, что попадалось под руку.
- Да что с тобой, Маша?
- Запомни, отморозь, я Элеонора Витальевна! Ты будешь жрать песок с моих дорожек в саду!
- Успокойся.
- Будешь пить то, что вытекает из твоего грязного вонючего свистка!
Женщина, обернувшись простыней, подскочила к окну:
- Я здесь, на втором этаже! Сюда!
В подъезде зашумели люди. В дверь настойчиво позвонили.
- Конец тебе, урод!
Женщина открыла входную дверь, и квартира быстро наполнилась суровыми людьми. Двое крепких мужчин подняли Никиту, а третий всадил тяжёлый удар в живот.
- Это тебе, садовник, за лопатку!
***
На полу внутри знакомого черного микроавтобуса Ермолаев пролежал не очень долго. Часа четыре или пять. Судя по хорошей скорости, небольшому количеству поворотов, отсутствию спусков и подъемов на дороге, это должен был быть Ставрополь или Ростов-на-Дону.
Ситуация оказалась на редкость скверная. Отпуск прямо переставал быть скучным. Но больше всего интересовало, что все-таки произошло? Из всех возможных вариантов выходило только одно: это загадочное превращение или иначе перемещение сознания человека из одного тела в другое произошло у него на глазах, да еще и в самый неподходящий момент. Элеонора Витальевна вернулась в свое законное от рождения тело. Но тогда кто в теле Маши? Она сама? Выходит, что ее желание само собой сбылось? Или здесь еще есть какое-то загадки и сложности? Где она сейчас, например? И вообще понять бы этот процесс, почему и как это все работает. Ну, а как они нас нашли – это вполне объяснимо, только, однако быстро.
Радовала одна мысль: если не убили сразу, значит, он им нужен, а если он им нужен, значит, придуманный в Москве план начал сам собою осуществляться, хотя и не совсем по нужному сценарию.
Повязку с глаз сняли, развязали ноги, руки.
Никита с трудом встал, потер и чуть размял затёкшие конечности.
Комната напоминала допросную в голливудских фильмах. Окон нет, но есть стеклянная стена, за которой невидимые изнутри люди, внимательно следящие не только за словами, но и всеми реакциями допрашиваемого. Посредине стол, два стула. Два человека: следователь и преступник напротив друг друга.
- Никита Андреевич, здравствуйте.
На Ермолаева смотрел мужчина с короткими русыми волосами ежиком, среднего роста, средней комплектности, среднего возраста без каких-либо особенностей на лице, способных выделить этого человека и запомнить. Темные брюки и белая контрастная рубашка дополняли образ.
- Привет. Мы знакомы?
- Зовите меня просто – «Гроссмейстер».
- Это звание, должность, позывной или кличка?
- Для вас, Никита Андреевич, это неважно.
- Допустим.
- Я знаю, что вы неплохой человек и даже хороший оперативный сотрудник.
- Если бы был хороший, вы бы меня не нашли.
- А мне показалось, что вы наоборот хотели, чтобы мы вас нашли. Протокол составили, ученому отдали. Или вы крючкотвор? Да и охранники мои вас в саду хорошо запомнили. Опять же билеты на самолет до Краснодара куплены на ваше имя.
- Торопился. А сейчас по классике вы мне скажите, что лучше с вами сотрудничать?
- Допустим.
- И, наверное, даже дружить и переходить на темную сторону силы.
- Нет. В классических шахматах белые за черных не играют.
- Я не играю в шахматы.
- Напрасно, а я играю. Наиболее совершенная игра и очень близкая к жизни. Вы вот раз и слона сейчас потеряли, потом вам шах, да и дальше угроза мата.
- О чем будем говорить?
- Никита Андреевич, нас интересует, как глубоко вы погрузились в проект “Новый сезон”?
- А есть такой проект?
- Я понимаю, что вы будете все отрицать. Только давайте взвесим имеющиеся факты.
- Сделайте одолжение. Взвесьте.
- Вы хитростью проникли на частную территорию, в дом семьи Ведеркиных. Избили завхоза, охранника. Потом украли женщину, находящуюся на лечении под процедурами. Скрылись с ней, надругались. Но этого показалось вам мало, и вы нашли наш основной нейробиологический научно-исследовательский комплекс проекта. Хитростью проникли и туда, сильно напугали великого ученого. Мало?
- Никого не убил?
- Нет.
- Значит, не так все плохо.
- Но вы взяли очень важное лекарство.
- Лекарства продаются в аптеке.
- Ну, хорошо. Пусть это будет фармацевтический продукт.
- Допустим.
- Зачем?
- А мне скучно. Представляете? Наступило время отпуска, а заняться нечем. А тут такое вкусное медицинское счастье.
- И вы один решили так со скукой бороться?
- Нет. Нас много. Всех не переловите!
- Язвите. А ведь вы же по характеру любите геройствовать, я поднимал на вас информацию. Ну, там детей, женщин, город, страну, да и весь Мир спасать – это ваш основной подход, такая в целом идея или, если можно так выразиться, концепция.
- Допустим.
- А кого и от кого спасть то собираетесь? Вот девушка эта ваша знакомая Маша, она же сама контракт подписала с Ведеркиной, добровольно. Нет, ну не бесплатно, конечно. Денег ей отстегнули немало. По контракту она полгода должна была быть под наблюдением, потому что эксперимент не завершён. А тут вы такой, героический спасатель или нет, доблестный спаситель на белом коне, нет, белой Шкоде появились.
- Ее похитили.
- Это же она вам сама сказала.
- Когда уезжают, то с мамой нормально общаются, объясняют, целуются, обнимаются.
- А она не родная ей мать, вам не говорили? Приемная. Звонарева роддомная отказница. Родная то, как раз Ведеркина. Ей тогда в тридцать пять лет дети совсем не нужны были, мешали карьерным и любовным планам. Вы во внешности схожести не заметили? И рост одинаковый у них и цвет глаз. Потому ее и выбрала Ведеркина. А вы не догадались.
- Люди Ведеркиной хотели меня утопить.
- Попугать, Никита Андреевич. Согласитесь, если к их клиентке пристают, следят с неизвестными планами, чтобы вы на их месте делали? Пугали, конечно, реально. Вы же опытный волк, не поверили бы. А если бы реально хотели, то вы бы обязательно утонули.
- Ведеркина сама хотела меня убить.
- Не смешите. Старая больная женщина разве способна справиться с опытным сильным мужчиной? И потом чем? Туркой? Чашкой? Ничего случайно не оторвала, не откусила? А агрессия была вызвана вашим же неадекватным сексуальным поведением.
- Почему?
- Да потому что проект на то и проект, что до конца исследования не закончены. Вам не рассказали? Еще год назад обмен телами завершался возвращением на исходные позиции через час, два, потом через сутки. Дальше ученым удалось закрепиться на десяти днях, потом на пятидесяти. Это все наш фармпрепарат «Крэйзиган». В декабре настал прорыв - вышли на сто восемьдесят дней. Но для полного обмена телами ученым еще нужно много поработать.
- Я вам не верю.
- Вы меня извините, Никита Андреевич, но это идиотизм. Вот контракт со Звонаревой, вот справка из банка о перечислении ей ста пятидесяти тысяч долларов США.
- Подделка.
- Хорошо. Тогда вот смартфон и здесь есть видео с ее признанием. Тоже скажите подделка?
- Почему бы и нет? Современные технологии позволяют все.
- А если я вам скажу, что она согласилась для вас. Решила, что вы ее полюбите, если она будет близка к вам по возрасту. Сейчас опять не верите?
- Не знаю.
- Нам нет смысла вам врать. Отдайте препарат с инструкциями и скажите на кого или с кем вы работаете!
- Израильская разведка Моссад! Дельфины из Москвы-реки сказали, что препарат зачетный, просили приносить еще.
- Зря прикалываетесь. Препарат вы не могли уничтожить, надеялись тело Звонаревой обратно поменять с Ведеркиной. Спрятали. Неужели для вас нужны кровавые нетрадиционные методы? Говорят, что дерзят обычно те, у кого есть запасная челюсть или вторая клонированная жизнь. Жаль, а могло ведь все хорошо закончиться.
- Как?
- Вы бы отправились домой в Краснодар. Звонарева в Домодедово. Вашим кураторам мы бы направили благодарственное письмо об успешном взаимодействии.
- Какие гарантии?
- Я служу в Службе экономической безопасности ФСБ России. Полковник ФСБ. Моего слова будет достаточно?
- Обычно да.
- Тогда я даю вам своё слово.
- Хорошо, но еще мне нужен будет звонок от Машиной матери Натали Ивановны, что дочка находится дома.
- Вполне можно сделать.
- Тогда давайте попробуем. Куратора у меня нет, я сам по себе и вообще в отпуске. Тайник находится в Москве.
- Договорились. Тогда сразу и поедем туда, пока вы опять скучать не начали…
***
С двумя небольшими остановками поздним вечером они расположились в гостиничном комплексе “Ржавый рыцарь” кого-то из клиентов проекта «Новый сезон», в районе “Очаково-Матвеевское”.
Все тот же человек с позывным “Гроссмейстер” предложил часа два передохнуть и сразу же выдвинуться на место.
- Кстати, Никита Андреевич, а куда вы нас направите? Москва большая. Камера хранения Казанского вокзала? Под пятой березой слева от входа в парк Сокольники? Чердак особняка купца Саввы Морозова? Сорок пятая ячейка в десятом стеллаже семнадцатого зала библиотеки имени Ленина? Дупло дуба в парке Коломенское, где гулял маленький Петр Первый? Киоск с очками в переходе станции метро Китай-город?
- Возможно.
- Неужели это тридцать второй кирпич вверх от фундамента в стене Боровицкой башни Московского Кремля? Вы же способные на такие маневры?
- Способен.
- И так, я повторю свой вопрос.
- Поклонная гора.
- Хорошее место. От лабораторного комплекса не далеко. Тайник в земле? У какого-нибудь памятника? Под немецким танком? В блиндаже? Лопату брать?
- Нет. Все намного проще, чем вы думаете.
- Я весь во внимании.
- Я тоже.
- А-а-а, это вы ждете от меня звонок от мамы Звонаревой - Натали Ивановны?
- Было бы неплохо.
- Я свое слово сдержу. Я же офицер.
- Я тоже.
- Ну, хорошо, давайте поедем на место, а пока мы едем, Машу отвезут домой в Домодедово и попросят ее маму отзвониться.
- Сделайте одолжение.
Микроавтобус выехал в сторону Кутузовского проспекта.
***
Знакомое круглое серое с черным здание с памятником Михаилу Илларионовичу Кутузову на коне перед фасадом и триумфальной аркой, построенной в честь победы над Наполеоном и перегораживающей проспект, своей помпезностью и величием, особых эмоций не вызывало.
Печальный, словно проиграл в казино квартиру, Ермолаев осматривал возле входа окрестности.
Гроссмейстер бодро с легкой улыбкой кому-то звонил.
- Вы уже там? Она дома? Хорошо. К трубке ее позовите… Але. Да. Здравствуйте, Наталья Ивановна. Это полковник ФСБ Егоров. Мои коллеги вам объяснили ситуацию?... Да… Ваша дочь сейчас с вами? Отлично… Отлично… Она здорова? У нее ничего не болит?... Отлично. Отлично... Дайте ее к трубке.
Он дал телефон Ермолаеву.
- Разговаривайте, Никита Андреевич. Все для вас.
Ермолаев взял трубку.
- Але. Наталья Ивановна? Это вы?
- Да.
- Вы в порядке?
- Да.
- А Маша дома?
- Да.
- У нее все в порядке?
- Да. Все хорошо.
Ермолаев безэмоционально отдал Гроссмейстер трубку.
- Вам понадобится ключ.
- О, все в вашем стиле, Никита Андреевич. Чтобы получить этот ключ, наверное, надо отгадать слово, как в «Форде Баярд»?
- Примерно.
- Загадка будет на время?
- Нет. Мне надо сходить за ним.
- Никита Андреевич, ну что за шутки? Мы же взрослые люди. Как я вас могу отпустить, пока препарат не у меня?
- Хорошо. Тогда вы сами зайдите внутрь музея, спуститесь в раздевалку. Там найдите женщину – Зинаиду Павловну. Скажите ей пароль.
- Какой пароль?
- Пароль «Доцент».
- Так просто? И что дальше?
- Она вам даст ключ.
- От какой двери или сейфа? От чего?
- Ну, мы же с вами не шутим, правда? Я вам скажу от чего, когда вы меня отпустите.
- Хорошо, сейчас я схожу за ключиком, и отпустим.
Через несколько минут довольный Гроссмейстер вернулся, в руке он держал небольшой ключ.
- Ну, что же пока все ровно, вы Ермолаев свою часть выполняете, хотя я нутром чую, что где-то здесь подвох. Ведь так, Никита Андреевич?
- Все, как договорились.
- Ладно, ваш ход. Что за ларец открывает этот маленький, но совсем не золотой ключ?
- Нет, не так, ход ваш, Гроссмейстер. Я пошел?
- Идите, Ермолаев. Вот вам даже десять тысяч на самолет.
- Спасибо. Там в музее на первом этаже есть большая картина “Переправа французских войск через Березину”, справа от нее в углу висит бежевый металлический шкаф с двумя красными буквами “ПК”, этот ключ от него.
- Банка с порошком там?
- Машу вам на прощанье рукой, Гроссмейстер.
***
Никита Андреевич ехал в вагоне метро и думал.
Никакого “хвоста” за ним не было. В метро это несложно проверить. Неужели его оппоненты честные и порядочные люди? Это шло не по плану.
Да нет. Он давно жил на свете, и на это все еще откладывал отпечаток профессиональной деятельности. Так не бывает. Здесь есть определенная хитрость. Если сейчас он отправится в аэропорт Шереметьево, то может благополучно долететь до дома. Еще больше шансов в случае перемещения на междугороднем автобусе, а на попутном транспорте - вообще на сто процентов. Только как он потом будет дальше жить? И это его оппонентам хорошо известно.
Домодедово. Вот куда ему надо. Но только там-то его, скорее всего уже ждут.
И Ермолаев пересел на электричку на Павелецком вокзале, купив билет до города Домодедово.
***
Знакомая улица, знакомый дом, знакомая дверь квартиры.
Маша в своем настоящем обличье, в простом спортивном костюме застыла на пороге квартиры, молодая, стройная и печальная.
- Привет, Никита.
- Привет, Машуня. Ты сейчас это ты?
- Я.
- Это точно?
- Заправку на трассе в Новгородской области помнишь, Ермолаев?
- Весомый аргумент. Я бы дорого дал, чтобы повторить.
- Я тоже… Понимаешь, мне надо много чего тебе рассказать…
- Я понимаю. Про контракт, про эксперимент. Про мнимое похищение. Честно говоря, я вот вроде взрослый, а как себя сейчас с тобой вести, абсолютно не знаю и не понимаю. И поцеловать вроде хочу, и обнять, и в то же время совсем не могу… Как будто ты совсем чужая… Впустишь?
- Да, да… Сложно все… Непонятно… Тебе лучше…
И шёпотом она добавила:
- Беги, Никита. Беги.
Ермолаев подобных сюрпризов не боялся и даже не исключал их возможность. Он не спеша потянул к себе Машу в подъезд, прижал к себе на секунду, поцеловал, а потом с силой захлопнул за ней квартирную дверь.
- Погнали!
- Нас вдвоем поймают, Никита. Не выйдет.
Но уверенный в себе мужчина уже тянул ее за собой наверх по ступеням лестницы подъезда.
А снизу уже хлопнула подъездная дверь, зашумели чьи-то быстрые и твердые шаги.
Из Машиной квартиры тоже кто-то вышел и пустился в погоню вверх.
Чердаки на радость Ермолаева и Звонаревой в Домодедово не закрывали, и они быстро выбрались на крышу.
Вид на город с высоты девятиэтажного дома в этой ситуации особой радости не приносил.
Какие варианты? Да никаких. Это только в кино или в фантастических книгах герои легко перепрыгивают с крыши на крышу, перебираются по канатам или бельевым веревкам или даже сигают вниз, отделавшись несколькими синяками и царапинами. Но в реальности это было самоубийством.
Можно было еще попробовать пробежать по крыше весь дом, залезть обратно на чердак и спуститься вниз по лестнице крайнего подъезда. Стоило попробовать.
Никита озвучил, и они побежали.
На пятом этаже заскочили в лифт, немного отдышались при спуске до первого этажа. И опять дальше, теперь на улицу.
Какой-то человек неожиданно выскочил сбоку от входной подъездной двери, крепко схватил за руку, пытаясь вывернуть.
Никита резко присел, потянув за собой незнакомца, подсек его ногу, развернулся и два раза ударил свободной рукой в корпус и челюсть нападавшего.
Тот упал.
С другой стороны дома к ним бежали люди, сзади в подъезде по лестнице тоже.
- Никита, куда дальше?
- На улицу выбежим, там такси поймаем.
Пробежав квартал, они поймали белый с жёлтыми полосами Хендай Солярис и плюхнулись на заднее сиденье.
Маша, несмотря на отдышку после бега, притянула к себе Никиту и жадно стала везде целовать.
- Прости… Прости, Никита… Я знала… Я ни на секунду не сомневалась… Я знала, что со мной не может ничего плохого случиться… Просто не может… Я знала это, потому что ты снова придешь… Ты опять… Опять… Опять спасешь меня…
Немного иностранный водитель из ближнего зарубежья, посмотрев в заднее зеркало, хмуро спросил:
- Кэду едэм?
- В Москву.
- Э, я же это, тут… Это, робот… Нэт… Нэ робот… Я же нэт робот… Жизн… Нэт… Жизн есть… Тут жизн… Нэльзэ так это... Мащ-щ-щина здес… Нэльзя это здес… Мащ-щ-щина. Вот.
- Ой, извините. Мы больше не будем.
- Адрэс довай… Новигатар забьем... Ехать будэм.
Внезапно сзади их начал догонять черный микроавтобус. Он мигал фарами и сигналил.
- Нам до любого метро, только как можно быстрее. Пожалуйста!
- Э, шайтан гюрза! Нэт… Так нэподот. Тут я нэт… Нэт гонщ-щ-щик… Нэт проблема… Нэт моя проблема… Мне еще работа дэлать, жена кормить, дэти кормить… Я нэт повез… Едэщ-щ-щ нэт… Я не едэщ-щ-щ… Нэт…
Солярис остановился.
- Шайтан гюрза…Пи**эц!
Не раздумывая, Ермолаев выскочил на улицу, увлекая за собой Машу.
- Опять бежать?
- Нет времени рассуждать. Быстрее!
Они вновь побежали.
На углу ближайшего дома мужчина в тёмной футболке и тёмных брюках догнал и схватил Машу.
- А-а-а!
Никита быстро вернулся и ударил обидчика в район печени, потом в шею, подсек ногой и толкнул падающего на асфальт.
К ним приближались еще двое.
- Бежим!
И кросс по городу продолжился.
Они забегали во дворы, перескакивали детские площадки, проносились через автомобильные парковки и скверы.
Еще один квартал позади. Сильно запыхались, устали.
Ермолаев затянул Машу в ближайшее кафе “Ешь тут”. Они пробежали обеденный зал, потом заскочили на кухню. Столкнулись с невысокой взрослой женщиной очень крупного размера с бейджиком на груди «Управляющий”, перегородившей проход.
- Сюда нельзя, молодые люди!
Маша скреативила на ходу:
- Вам привет от Ведеркиной.
- От кого?
- От Элеоноры Витальевны.
Женщина удивленно подняла брови, но проход уступила, и они выбежали на улицу с заднего входа в кафе.
- Оторвались?
- Похоже на то.
Вновь выбежали на проезжую улицу. Опять поймали такси на это раз с более местным водителем.
- Куда едем?
- Давай в аэропорт, шеф.
- Шереметьево, Внуково?
- Домодедово.
- Так мы же тут рядом совсем, на самокате можно за пять минут доехать.
- Вот рядом и довези.
***
Аэропорт встретил пару длинной очередью на досмотр, шумом, суетой многочисленных людей с чемоданами, сумками, коробками, рюкзаками и тележками.
Сегодняшних опасных оппонентов Ермолаев пока не заметил, да и здесь, среди множества камер, сотрудников службы безопасности аэропорта и полиции можно было чувствовать себя вполне безопасно.
- Никита, какой у тебя план?
- Вообще хотелось бы махнуть до Краснодара, но вот денег нам даже на Победу не хватит.
- Надо одолжить у кого-то.
- Надо, но даже телефона нет, позвонить.
- Я попрошу у кого-нибудь, Катьке позвоню.
- Ага. А переводить она тебе куда будет? Кстати у тебя и паспорта нет, не посадят без паспорта в самолет.
- Что же делать?
- Мы сейчас в местный отдел транспортной полиции пойдём, там и телефон найдется, и люди адекватные с паспортом помогут, да и карту попросим билеты купить.
Через полчаса в сопровождении двух сержантов полиции они стояли на стойке регистрации авиакомпании Победа.
Симпатичная молодая девушка в строгой сине-голубой форме оформляла посадочные талоны.
- Вы без багажа?
- Без.
- Поняла. Паспорта давайте.
- Так, Ермолаев… Вижу… А вы?
- С собой нет сейчас случайно, там это…
- Мне сказали. Это вы без паспорта? Звонарева Мария Александровна? На вас оформляем?
- Да.
- Только еще звонили нам совсем недавно, оставили номер, сказали, что это очень важно для вас. Вам надо перезвонить, Мария, вот по этому номеру.
- А кто? Зачем?
- Вы, пожалуйста, позвоните, а там объяснят. Вот возьмите телефон.
Маша взяла аппарат.
- Але… Да… Я… Звонарева… Что? Что?... Контракт? Мама?… Вы не посмеете! Нет! Нет! Вы не…
И Маша заревела.
- Маша, Маша, что случилось? Кто это?
- Я не… Я не… Не лечу я! Лети один… Я возвращаюсь домой… А-а-а!
- Но почему? Что случилось?
- Если я… Если не приеду… Если я не… Не приеду к ним… Они… Они отправят в лабораторию маму! А-а-а!
- Хорошо, вернемся.
- Нет, я одна. Ты улетай, улетай, Никита.
- Вместе едем! Звоночек только один в Московский МЧС сделаю…
***
И вновь знакомая дверь все той же квартиры в городе Домодедово. Сколько здесь всего произошло.
Наталья Ивановна открыла дверь.
Маша бросилась к ней в объятия.
- Дочка, зачем ты вернулась?
- Мама, мама, с тобой все хорошо? Ты здорова? С тобой ничего не произошло? Это ты?
- Нет, нет. Все в порядке, дочка.
Из комнаты вышел все тот же мужчина с ёжиком. Улыбнулся.
- Я безумно рад вашему возвращению, Мария Александровна. Понимаю, что причиной явилось желание выполнить условия контракта и ваша врожденная порядочность, конечно. Гены. В маму, безусловно. Ну, а вас то, Никита Андреевич, вероятно, заставил вернуться ваш сложный героически-рыцарский характер? Ну и любовь, наверное. Я не ошибаюсь?
- Вы тонкий психолог.
- Я стратег, Никита Андреевич. Стратег. Это в шахматах обязательное условие. А партия еще же не сыграна.
- А как же ваше офицерское слово?
- А я, во-первых, вас отпустил, значит, свою часть договора выполнил. А сейчас вы же сами вернулись, да? Ну, а на счет офицера я немного слукавил, хотя отношение очень прямое к этому имею. Какое? Вам это знать не обязательно.
- Что дальше, Гроссмейстер?
- Дальше мы поедем в Москву на Кутузовский проспект, посетим хорошо известный всем нам музей, но только экспозицию смотреть не будем. Уже хватило нам картин и пожарных ящиков.
- Жаль.
- Конечно, жаль. Но тут нет ничего личного, Никита Андреевич, просто бизнес. На карту поставлены очень большие деньги. Вы такие даже в кино не видели. Процесс запущен, клиенты ждут перевоплощений. Очень состоятельные клиенты. Есть и представители мирового бизнеса, есть и большие политики.
- Где столько молодых и здоровых тел возьмете?
- Резонный вопрос. Но это мы давно решили, несколько лет назад. Еще на стадии запуска проекта. Одна из наших площадок – это элитный детский дом для очень здоровых и красивых детей. Содержим, как принцев и принцесс, богато. За здоровьем следим, спортивные тренировки и фитнес развиваем. А заодно пока подбираем под них состоятельных клиентов. Кстати, есть у нас и заказные детки.
- Это как это?
- А рожали специально под проект. Через суррогатное материнство. Ведь тут и сходство родителя с ребенком сохраняется. Хорошая инвестиция в будущее. Продление жизни.
- А после обмена, куда детей в старом теле потом девать?
- Иногда клиенты к себе забирают, мало ли какая ситуация, документы там, недвижимость, как в случае с Ведеркиной… Мария Александровна, вы же хотите обратно в загородный дворец в Стрельне? По молчаливому взгляду вижу, что безумно хотите. Для остальных случаев мы как раз достроили дом инвалидов престарелых, ну или престарелых инвалидов. Заканчиваем с документацией. Тоже комфортный комплекс, полное обеспечение. Так что для детишек ничего, в сущности, не поменяется. Перейдут из одного дома в другой. Мы же не звери и законы соблюдаем. А государство такие социально значимые акции очень любит и всячески поощряет, в том числе и финансово.
- Только дом престарелых видимо с вышками и колючей проволокой?
- Нет, конечно. Но охранять такие места от террористов и экстремистов или героев-энтузиастов, как, например, некий Ермолаев из Краснодара, про которого мы все очень скоро благополучно забудем, конечно, надо.
- Хотелось бы на этом месте поподробнее.
- Для вас, Никита Андреевич, всегда, пожалуйста. С вами как в шахматах порою интересно, приходится думать и строить планы на несколько ходов вперед. Но есть слишком большой риск, чтобы вас так оставлять. Непредсказуемы и неуправляемы, даже в чем то фанатичны. С такими людьми и договариваться бесполезно. Правда?
- Наверняка.
- Вот и я о том. Уж поверьте моему опыту. Вы же хорошо понимаете, что при всем моем уважении я вас такого на свободе оставить не могу?
- Есть такие подозрения.
- Ну, так вот. Мы отправим вас как раз тестировать наши комфортные условия в доме инвалидов. Там и вышки и колючую проволоку протестируете. Подкопы покапаете под забором, если сможете. Или катапульты или воздушные шары мастерить начнете. Только мы вас в теле одного инвалида отправим. Он немного не ходит, почти не говорит. Вам понравится.
- Может, проще было бы сразу убить?
- Оно-то вроде бы так и есть. Согласен. Проще. Но сохраняется непредсказуемость возможных проблем. Вдруг вас коллеги искать начнут или еще кто-то, про кого мы пока не знаем. Куратор ваш, которого вроде нет. Рискованно. А это не наш случай. В шахматах ведь нужно все шаги другого игрока видеть и даже предвидеть.
- Боитесь?
- Может быть. Да, еще забыл совсем, саму операцию ведь для вас еще и оплачивают. Дорого оплачивают. Не догадываетесь кто?
- Уважаемая Ведеркина Элеонора Витальевна.
***
Фельдмаршал Кутузов в мундире, но без треугольной шляпы на могучем коне гордо и величественно шел вперед. Снизу на постаменте приготовились к бою его верные войска: солдаты, офицеры, генералы.
На парковке расположились несколько машин, включая белую «Бентли», джип «Гомичелло» и черный микроавтобус «Вито».
А чуть поодаль, с черного хода, в большое, круглое, серое с черным здание заходила группа людей.
Некоторые из них, наиболее сдержанные и серьезные останавливались и оглядывались по сторонам, чуть подталкивая, как бы ускоряя движения других, печальных и немного равнодушных к происходящему. Среди них был мужчина средних лет и молодая девушка. На их запястьях красовались белые пластиковые хомуты-наручники.
За ними в музей гордо и важно входил среднего роста мужчина с коротким ежиком волос на голове. В одной руке он держал небольшой серебристый пистолет, возможно для предания своему образу роли великого, но при этом современного полководца, не менее значимого, чем сам Кутузов.
- Никита Андреевич, будем считать, что ваша тяжелая и опасная работа закончилась и это ваш заслуженный отпуск. Немного, правда, скучноватый, но зато не надо думать об оплате, все уже включено. И я уверяю вас, что в нашем специальном пансионате о вас будут достойно заботиться. У нас даже можно будет отведать мороженое. Иногда, раз в месяц или в два. Памперсы тоже у нас регулярно меняют, обычно по утрам. Если не забудут. Это же волонтеры, они бесплатно социальную помощь оказывают, их мы судить за лень и забывчивость не будем. Ведь, правда, Никита Андреевич? Да вы много не пейте, и жить тогда будет значительно комфортнее. Что еще? Ваше новое тело будет после инсульта, уж извините. Старый хозяин заработал. Так, что говорить вы не сможете. Руки у вас будут слушаться плохо, писать вряд ли сможете, если только кто-то догадается вам алфавит подсунуть, а вы будете на нужные клеточки пальцем нажимать, а он записывать по буквам. Но есть и хорошая новость, вас будут кормить с ложки. Каталку мы вам дадим совсем новую, современную, с мотором. Правда, там аккумулятор заряжать нельзя, розеток нет в целях безопасности. Но можно в ручном режиме катить и даже, если вдвоем, то по лестнице спустить для прогулки по улице. Да, совсем забыл. Вы же сможете музыку слушать, а там часто включают ее для постояльцев. Вы, по-моему, Виктора Цоя уважаете? Будем “Черный альбом” вам включать по кругу. Как там у него:
Где же ты теперь, воля вольная?
С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь?
Ответь.
Хорошо с тобой, да плохо без тебя,
Голову да плечи терпеливые под плеть, под плеть.
Солнце мое, взгляни на меня -
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох - дай огня.
Вот так...
- Красивые строки, правда? Да, вот еще. Старое ваше тело, конечно, уже с новым хозяином, вряд ли сможет вернуться на работу в полицию. Ведь ученые не будут вживлять в него его рабочие нейроны, хватит и повреждённых после инсульта. Да он ведь все равно ничего не понимает, да и не знает ничего про вашу супер сложную полицейскую работу. Но есть и хорошая новость: пенсия выйдет большая по состоянию здоровья и еще можно оформить инвалидность. Но это уже совсем не наша, да и не ваша забота. А через год предлагаю праздник вам сделать. Как на счет праздника, Ермолаев, а? Заманчиво? Я привезу к вам на свидание Звонареву. Круто? Да. Феерично. Ну, если она живая еще к тому времени будет со своими болячками. Еще забыл, Ведеркина сказала, что будет вас навещать, какие-то у нее там свои планы, она не посвящала, сказала только, что сексуальность ваша повышенная ее чрезвычайно беспокоит, будет это как-то исправлять. Но я счел своим долгом вас заранее посвятить. Еще…
- Вопрос можно, Гроссмейстер?
- Вам, конечно можно.
- А не жалко детей из детского дома?
- Нет. У них нет будущего, вряд ли чего то достигнут без поддержки и соответствующего образования. Максимум, это сетевые администраторы, блогеры, криптовалютчики, продвигатели дешевых сайтов, спекулянты на маркет-плейсах и другой интернет-планктон, не знающий ничего без подсказки из Интернета и не расстающийся со своими смартфонами даже в туалете. Или это будут продавцы во всевозможных дворовых магазинах: Магнит-Ларингит, Тёлочка-Пятерочка, Дикси-Трикси, Чижик-Пыжик, Булка- Турка, Командор-Амбассадор. А минимум – это наркоманы или алкаши, которые кайфуют по жизни, а все остальное работающее общество их кормит. Балласт планеты. Так, что взрослых жалеть надо. Пожилых, опытных, грамотных, умных. Тех, которые своим тяжелым трудом, долгими годами смогли заслужить всего, достигнуть высоты в жизни. В бизнесе, политике, науке, культуре и искусстве. Вот скажите мне, Никита Андреевич, если бы эта технология была при Петре Первом, например, и он смог бы прожить больше пятидесяти двух лет, кому была бы польза? Не России ли? Про Сталина говорить не буду, тут мнения могут разделиться, хотя многие сейчас говорят, что только при нем СССР была великой мировой державой, и как потом без него все постепенно разрушалось. Или если бы можно было продлить годы жизни Ильи Репина, то, сколько еще мировых шедевров он бы написал для потомков? А Лев Толстой сколько бы еще сочинил великих романов? А как продвинулось бы лечение больных, если бы мы могли дать вторую жизнь докторам Павлову, Бурденко, Бакулеву или Пирогову? В бизнесе вообще другие вопросы: сколько эти люди могут или могли бы принести богатств для своего города, района, региона, округа, страны, Правительства, да и всего населения?
- И особенно для одного отдельно взятого члена этого населения. Видимо чрезвычайно скромного и незаслуженно забытого человека, очень ловко и чутко спродюсировавшего эту сложно-научную идею.
- А я приму эту информацию как личную, вполне достойную похвалу, Никита Андреевич. Спасибо.
- Пожалуйста. И, конечно, это не государственная программа. О продлении жизни наших государственных лидеров и политиков вы точно не думаете.
- Вот тут не соглашусь. При наличии соответствующего финансирования и высокого покровительства проект “Второй сезон” будет полностью открыт и для всех доступен. Вот обратись к нам, например, пожилой лидер ультра социальной недемократической партии «Проблемы страны», разве мы ему откажем? Поможем охотно! Только вот если проект станет государственным, помимо сразу же возникших коррупции и чрезмерной бюрократии, многим достойным людям путь сюда будет закрыт полностью.
- Видимо это касается не очень честных и не совсем чтящих и любящих закон товарищей?
- Заговорился я что-то с вами, Ермолаев. Мне ваша полемика и скучные комментарии проигравшего и расстроенного игрока что-то совсем разонравились. Хватит слов, пора к делу. Поздоровайтесь и заодно попрощайтесь в гардеробе с вашей знакомой - хранительницей волшебного ключа и давайте ка спускаться на объект. Вам шах, и скоро будет мат, Ермолаев!
***
Элеонора Витальевна Ведеркина с широкой улыбкой встречала вошедшую в медицинскую лабораторию делегацию.
- Доченька, Машенька, ты вернулась ко мне? Выглядишь скучно. Нигде не поранилась? Сыпи нет? Не заболела?
- А ты хорошо выглядишь, мамочка, для своих ста лет, конечно. А вот мое тело в порядке, ноготок только сломался, да еще парочку похабных наколок на ягодицах и пирсинг сосков сделала, чтобы тебя хоть немного порадовать.
- Врешь, мерзавка! Ты бы не успела.
- Тогда на твоём теле успею.
- Ну, это вряд ли. Хотя делай, что хочешь, тебе в нем жить, мне оно дорого разве лишь как память.
В разговор вмешался Ермолаев:
- Элеонора Витальевна, а если снова обратно в него вернетесь?
Профессор Шнайдер парировал:
- Не, не. Исследования завершены еще неделю назад, возврата не будет. Если какой-то форс-мажор, компания выплатит неустойку, вы это знаете.
Ведеркина продолжила:
- А это никак наш маньячный герой? Ландшафтный партизан. Тоже к нам вернулся. Совесть заела? Не убежал? Повезло тебе, что я уже не беременею.
- А может наоборот, Элеонора Витальевна, не повезло. На свет появился бы новый человек, замечательный продолжатель великого рода Ведеркиных, ваш сын или дочь.
- Мне не нужны никакие продолжатели, урождатели, зарождатели, переждатели, содержатели или все другие ждатели. Меня одной здесь хватает! А ты, чудо-садовник, демагог-любитель, педофил-развратник через пару, тройку часов будешь здорово жалеть, что вообще тогда в Геленджике посмотрел в мою строну.
- Мне дорого ваше внимание к моей скромной персоне, Элеонора Витальевна.
Нетерпеливый Гроссмейстер вмешался в диалог:
- Позвольте вас прервать, друзья мои, давайте уже начнем. Проходите по одному в кабинет компьютерной томографии мозга. Процедурка совсем простая, будет не больно. Потом вот в эти предоперационные палаты. Вам все покажут. Там тоже не очень больно. Никита Андреевич, надеюсь, вы хорошо понимаете, что сопротивление или попытка побега только усугубят ситуацию?
- Конечно.
***
В большой и ярко освещенной комнате женщина и мужчина лежали на больничных каталках. Одежды на них не было. Тела привязаны.
В дверях двое охранников, еще двое санитаров суетились рядом.
Все тот же мужчина с ёжиком и пистолетом в руках, видимо все же боясь какого-либо возможного подвоха, лично контролировал процесс.
- Сейчас вам введут тормозящий препарат, вам станет значительно комфортнее, по ощущениям даже приятно. Потом вы уйдете в крепкий сон, поэтому все болезненные ощущения от наших дальнейших манипуляций уже не почувствуете. А проснетесь уже в новых ощущениях, в новом обличии. Расписочку вот только не беру, как в больницах обычно делают. А в остальном, по-моему, все очень гуманно.
- Если гуманно, можно последнее желание?
- Ну, это же не казнь, Ермолаев. Небольшая медицинская процедурка. На благо общества. Хотя ладно. Я буду сегодня великодушным победителем.
- Я бы хотел попрощаться с Машей.
- Прощайтесь.
- Без веревок и свидетелей.
- Никита Андреевич, я же вас хорошо знаю. Опять какой-то коварный план спасения. Какие-то хитрые ходы, чтобы сбежать, чтобы уйти от честного и заслуженного мата. Ну, зачем все это надо? Не надоело? Смиритесь.
- Всего пять минут. Окон тут нет, а вы за дверью рядом постоите со своей дружиной.
- Давайте так, Ермолаев. Мы вам введем препарат, отвяжем. Он как раз минут через пять подействует. Выйдем, но будем внимательно следить. Устроит так?
- Пожалуй.
***
Они стояли посреди комнаты. Крепкие, жаркие объятия, ощущения близкого, теплого, родного человека рядом. Это было неоценимо, это было дорого. Это было даже сказочно или волшебно.
Никита старался вдоволь насладиться и навсегда запомнить эти драгоценные минуты. Он гладил ее волосы, щеки, шею, плечи.
Маша пыталась запомнить его, такого сейчас близкого и родного, доброго и ласкового, сильного и смелого, понимая, что очень скоро они совсем расстанутся, и он будет так далеко, словно безвозвратно улетевший в экспедицию на другую планету или даже навсегда ушедший в холодную могилу.
Она заплакала.
- Ну, что ты, Машенька, не надо.
- Ты… Ты… Ты говорил, что мы справимся со всем этим… Что спасешь… Что мы спасемся…
- Все хорошо будет, Машенька, все будет хорошо.
- Ты говорил, ты обещал… Никита… Как же теперь? Как? Мы больше…
- Запомни, Машенька. Ты и я еще будем вместе. Верь мне. Обязательно будем.
- Мы не сможем… Я умру… Ты умрешь…
- Да нет же. Нет.
- Нет… Нет… Не вышло ничего… Это конец, Никита…
- Маша, будет выход. Будет.
- Нет его, Никита… Нет… Почему все так? Ну, почему?
Маша стала плакать слабее, закрыла глаза, ее тело в руках оперуполномоченного начало терять ориентацию и бессильно падать. Маша засыпала.
- Маша… Машенька…
- Я ухожу, Никита… Прощай… Поцелуй меня… Поцелуй…
Он нежно целовал ее в теплые губы, но тело ее совсем обмякло. Он аккуратно положил Машу на пол и еще раз поцеловал.
И тут картинка перед глазами поплыла, сверху и снизу словно появились темные глухие ставни, не пропускающие в комнату свет. Эти ставни начали увеличиваться, все больше сужая полоску света в центре.
Ермолаев качнулся, пропадало равновесие. Понимая, что вот вот упадет, он присел рядом с девушкой и прислонился к стене. Мысли путались. Взгляд сфокусировался на двери, в которую сейчас заходили люди. Ставни на глазах зловеще надвигались. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался и смог выдавить из себя лишь негромкий короткий звук:
- М-м-м…
Потом предательские ставни совсем захлопнулись, пряча от Ермолаева окружающий мир и ввергая его в темноту. Последнее, что он услышал, прежде чем совсем провалиться в сон, были слова пожилого профессора Шнайдера:
- Наконец-то голубки отрубились!
***
Что это такое белое? Молоко? Творог? Снег? Да, это снег. Через него сложно идти, ноги тонут, проваливаются, застревают. Но он тут повсюду. А идти надо. Зачем? Но там впереди стоит поезд и на него надо сесть. Успеть сесть. Надо ускориться, надо быстрее идти.
Эх, были бы тут лыжи, было бы проще. Или собачья упряжка. Или сани с лошадьми. Да откуда тут.
А это кто позади тоже спешит на поезд? Девушка? Женщина? Кажется это Элеонора Витальевна Ведеркина. На улице зима, а она в летнем платье и туфлях.
- Элеонора Витальевна, вы не замерзнете?
- Тепло сегодня.
- Опаздываете?
- Да. Куда-то все такси пропали. А тут все замело.
Поезд сделал предупредительный гудок, словно первый звонок перед спектаклем в театре.
Опаздывающие еще ускорились, но снег мешал движению, и расстояние не сокращалось.
- Видимо мы не успеем.
- Мне нельзя. Я должна обязательно успеть на этот гребаный поезд. Я должна!
Неожиданно Никита заметил чуть в стороне какой-то предмет, похожий на мотоцикл. Он изменил направление и добрался до него. Так и есть, это снегоход. Ермолаев дернул за рукоятку пускового шнура. Повезло, снегоход завелся и затарахтел.
Поезд сделал второй гудок.
Ермолаев двинулся на снегоходе. Теперь можно успеть. Но он повернул в сторону за увязшей в сугробе Ведеркиной.
- Вам помочь, Элеонора Витальевна?
- Сама справлюсь.
- Без помощи вам не успеть.
- От кого угодно, но только не от тебя, Ермолаев!
Поезд дал третий гудок и медленно тронулся.
Ермолаев сильной рукой потянул на себя Ведеркину, втягивая на сиденье сзади.
- Садитесь быстрее! Успеем!
И снегоход, рыкнув и выдавив струйку серого дыма, понесся, быстро набирая скорость.
Боясь упасть, Ведеркина прижалась и обняла Ермолаева сзади.
- А вы не такой уж плохой человек, Ермолаев.
- Вам это показалось.
Поезд постепенно разгонялся, но и снегоход уже его почти догнал. Вот уже совсем рядом подножка последнего вагона.
- Элеонора Витальевна, я подъеду совсем близко, а вы прыгайте на подножку.
- Хорошо. Я постараюсь.
Когда снегоход поравнялся с вагоном, Ведеркина прыгнула на подножку, но в этот самый момент из двери вагона показалась молодая женская фигура в форме проводницы.
- Маша? Ты?
Девушка ногой ударила отставшую пассажирку, и та, не удержавшись, сорвалась с подножки и улетела в сугроб.
- Я не Маша, я Элеонора!
Из сугроба сзади послышалось:
- Никита, помоги. Я здесь.
Ермолаев вернулся назад и подобрал упавшую женщину.
- Ты Маша?
- Конечно, Никита. Как ты этого до сих пор не понял?
Она взобралась на снегоход, и они опять догнали поезд.
- Маша, прыгай еще раз.
- Я не смогу, я боюсь.
- Прыгай!
Женщина прыгнула еще, но внимательная проводница снова ударила ее, скинув под откос железной дороги.
Ермолаев вернулся за ней и помог взобраться на снегоход.
Теперь скорость поезда еще больше увеличилась, но снегоход на максимальных оборотах все же сумел догнать его.
Из двери показалась все та же фигура девушки-проводницы:
- Никита, зачем ты помогаешь Ведеркиной?
- Она не Ведеркина!
- Да нет, же Никита. Разве ты не видишь, она и есть Ведеркина, а я твоя Маша. Твоя любимая Маша! Или разлюбил уже? Вот и шрам на ноге, посмотри.
- Не разлюбил.
- Тогда давай руку, я помогу.
Никита отпустил ручку снегохода и взялся за Машину руку.
Снегоход продолжал нестись вместе с поездом.
Маша потянула его к себе в поезд.
Но сзади женщина с внешностью Элеоноры Витальевны вдруг заявила:
- Они забрали мое тело, Никита. Ты же помнишь. Это я настоящая Маша. Она не настоящая, она подделка.
И она потянула Ермолаева обратно на снегоход.
Маша продолжала тянуть руку Никиты к себе в поезд со словами:
- Никита, я все поняла. Тебе стала нравиться Ведеркина. Она ближе к тебе по возрасту, по интеллекту, по жизненному опыту. А еще она богата.
- Да все не так. Ты не о том подумала.
- Я все поняла, Ермолаев. Ты меня больше не любишь!
С этими словами она с силой ударила ногой по снегоходу.
Тот, потеряв управление, на большой скорости полетел в сторону. Потом, зацепившись за невидимое в снегу препятствие, перевернулся, резко скидывая с себя пассажиров.
Поезд помчался дальше, а Никита, пролетев по инерции несколько метров, упал головой в сугроб.
Сзади грохнуло от взорвавшегося в баке бензина снегохода.
В глазах все белое, вокруг все белое. Это снег…
Яркий свет. Свет на белом. Это солнце отражается от снега…
Сильно болит голова. Наверно я ударился при падении. Надо протереть глаза, надо дотянуться до снега, надо выбраться…
Эх, не дотянуться. Далеко… И руки плохо слушаются. Сломал? Но в руках снега нет и на глазах снега нет. А белое там впереди есть. И свет там есть. Тогда это не снег, это не солнце. А что?
Надо прищуриться, надо приглядеться… Это… Это… Это белый потолок. А это… Это - белая лампа дневного света на потолке…
Я понял. Я не в заснеженном поле позади умчавшегося поезда. Я все там же в плену. Я подопытный кролик в операционной палате дурацкого научного проекта «Второй сезон» в городе Москве.
***
Она открыла глаза, посмотрела на руки. Они оказались женские, но чужие, вдобавок это были те самые взрослые руки с ярким чудаковатым маникюром.
Значит, у них все получилось. Я опять старая, я больше не Маша, я больше не Звонарева.
Болела голова. Шатаясь, она встала с кушетки.
Человек в белом халате подбежал и попытался уложить обратно:
- Э нет, вам еще рано вставать. Отходнячек от препарата. Надо часок полежать, понаблюдаться.
Она посмотрела перед собой. Там в другой части комнаты в кресле сидел Никита. Он смотрел перед собой отрешенным и каким-то пустым взглядом. Из полуоткрытого рта вниз стекала слюна. В другой части комнаты в кресле-каталке какой-то старик смотрел взглядом, наполненным жизни, в них даже зажигались какие-то искорки. Правый глаз его даже пару раз подмигнул ей, а рот слегка улыбнулся.
Это Никита? Теперь он такой?
Она подумала, что даже таким она не перестанет его любить.
В этот момент в комнату вошла… Да… Словно зрелище отразилось в зеркале.
В комнату гордой и важной походкой вошла она сама – Мария Звонарева. Только теперь на ней было элегантное приталенное черное платье без рукавов с сильно укороченной юбкой, позволяющей красиво выделить длину и стройность ног в тонких лайкровых колготках и туфлях на тонком и высоком каблуке.
- Доченька, как ты?
- Обживаюсь, мама. Хотелось бы зубки почистить, а то от твоих электронных сигареток очень пакостно во рту.
- А ничего, что в твоем теле, дочка, большая диарея образовалась? Как-то не приятненько и неожиданенько получилось.
- Все для тебя, мамочка. У меня еще в теле небольшой сифилис обустроился и в одном интересном месте лобковые вши. Ничего ведь страшного?
- Ах ты дрянь! Опять врешь!
Профессор Шнайдер внимательно осматривал пациентов. Подтер платком слюну мужчине, потом подошел к старику и погладил его по голове.
- Вот и славно все получилось. Всем хорошо. Уж очень много лишнего вы тут, уважаемый полицейский, наковыряли и услышали. А я ведь предупреждал вас, говорил. Теперь все будет тихо и спокойно, без ваших никому ненужных стрессовых ситуаций.
В дверях появился руководитель проекта:
- Неужели, все получилось, профессор?
- Все успешно, как раньше.
- Ну, вот, Ермолаев и долгожданный мат тебе. А знаешь почему? Да… Забыл, ты ведь теперь у нас не говорящий. Отвечу за тебя. Потому, что я Гроссмейстер. Нет еще того игрока и той партии, в которую я бы не выиграл!
Внезапно в коридоре послышался какой-то шум, и голос в громкоговоритель уверенно и тревожно продекларировал:
- Внимание, внимание! Всему персоналу проекта “Второй сезон”! Всему персоналу! Объявлен красный уровень опасности, объявлен красный уровень опасности! На объекте работает специальный отряд Войск национальной гвардии “Терминатор”. Всем оставаться на своих местах и улики не трогать!
Ведеркина в теле Маши заорала:
- Не-е-ет!
По коридору в панике пробежала какая-то пожилая женщина, похожая на известную советскую киноактрису.
Профессор ринулся в дверь, но в эту же секунду ударом приклада был возвращен обратно.
- Всем лечь на пол! Руки на шею!
Два санитара в белых халатах послушно выполнили команду.
СОБР отрабатывал задержание и через несколько минут после многочисленных докладов “Чисто”, в помещениях стихло. Всех задержанных начали выводить в коридор.
Серьезного вида правоохранитель в костюме с папкой в руках подошел к Маше в теле Ведеркиной:
- Элеонора Витальевна Ведеркина, старший следователь по особо важным делам Главного следственного управления по городу Москве Следственного комитета России Воронов. Вы задержаны в подозрении на похищение человека.
- Так я не Ведеркина.
- Тогда я не Воронов, а Трамп.
- Вы не понимаете, это меня похитили, я Звонарева. Маша Звонарева.
Поняв суть препирательств, в диалог вступила настоящая Ведеркина в теле Маши Звонаревой:
- Да, да. Это она. Она меня похитила со своими охранниками! Это та самая - старая Сучильда. Думала, что с большими деньгами ей можно все! А нет, не вышло! Наелась? Это все она! Посадите ее! В одиночную камеру! Навсегда!
- Давайте подробнее. Мы снимаем на камеру.
- У них тут целая банда орудует. Подпольный бизнес. Они опыты ставят на живых людях. Вот он - это учёный, который все изобрёл профессор Шнайдер. А это – руководитель проекта, у него кличка Гроссмейстер, а зовут его…
В руке Гроссмейстера мелькнул пистолет. Прозвучал короткий, но громкий выстрел.
Ведеркина ойкнула, не успев договорить, тяжело с хрипом задышала и осела на пол, на ее одежде в районе груди начало расплываться красное пятно.
Второй выстрел прозвучал в сторону двери, попав в бронежилет одного из спецназовцев. Под его кинетической энергией он отлетел в коридор.
Остальные сотрудники Собра не сразу поняли, что случилось. Но вот они уже окружили и наставили короткие автоматы на стрелявшего.
Только тот на секунду был раньше, одной рукой он схватил кресло-тележку с сидящим в нем больным старичком в теле Ермолаева, а другой - приставил к его голове пистолет.
- Мне терять нечего, я выстрелю! Если вам дорог ваш коллега, дайте пройти!
Спецназ не расступился, но и ответный огонь в нерешительности пока не открывал.
- Я убью его! Освободите проход! Быстро!
Следователь понял, что в этой непростой ситуации команду надо брать на себя:
- Пусть идет, пропустите его. С тележкой ему одному все равно не подняться из подвала по лестнице.
Спецназ расступился, но фигуру с инвалидным креслом с прицела не снял, провожая стволами автоматов.
Но только Гроссмейстер в сторону лестницы не направился. Он закатил тележку в небольшую подсобную комнату с реактивами и закрыл за собой дверь.
- Если попытаетесь войти, вашего коллеги не будет! А при штурме еще пару человек с собой на тот свет заберу!
- Это глупо, отсюда не выйти. Гроссмейстер, или как вас там еще называют, не стреляйте, не усугубляйте ситуацию, сдавайтесь!
- Вертолет и миллион долларов сюда, тогда я выйду!
- Подождите, какой вертолет? Какой миллион? Откуда тут все это? Что за нелепая фантазия? Мы же в центре Москвы. Вы же взрослый человек, зачем такие сложности?
- Я все сказал, мне терять нечего!
- Вы разумный человек, давайте поговорим.
- И ведро водки!
- Зачем? Давайте найдем верное решение из этой ситуации.
- Тогда ведро самогона или вискаря!
- Послушайте. Давайте…
Но Гроссмейстер слушать дальше не стал, он раскидал реактивы и колбы с одного из стеллажей, скинул книги, что-то открыл, потом куда-то нажал. В стене из голубой плитки открылась дверь. В образовавшуюся за дверью нишу он вкатил коляску, зашел сам, нажал на кнопку на стене. Ниша оказалась кабиной лифта. Дверь закрылась, и он начал спускаться вниз.
Когда дверь снова открылась, рядом никого не было, лишь где-то сбоку за стеной громыхал тяжёлый поезд.
Гроссмейстер убрал пистолет, прошел по узкому техническому коридору и вышел в большой просторный зал вестибюля станции метро, затем огляделся в поисках нужного и наиболее безопасного направления поездки.
В этот момент сзади его руку в районе кисти вдруг схватила другая рука.
Он рванулся, пытаясь освободиться и развернуться, но та рука сильно нажала тренированными пальцами и резко крутанула запястье.
Сильная боль пронзила руку.
Но Гроссмейстер не сдавался. Он ударил ногой назад, в сторону предполагаемого противника, но тот видимо ожидал этого, и удар прошелся вскользь.
Тогда он попытался локтем свободной руки зацепить нападавшего и освободиться из захвата, но снова не попал.
А человек сзади, не отпуская кисть, ударил в ногу, заваливая тело Гроссмейстера на холодный гранит пола.
Его рука при этом перекрутилась и завернулась за спину. В ней что-то немного хрустнуло, стало еще больнее.
Гроссмейстер упал, левая рука оказалась в захвате за спиной. Но правой свободной рукой он все же достал пистолет и даже выстрелил два раза, не целясь за спину, пытаясь поразить невидимого обидчика. Пули зазвенели рикошетом по гранитным стенам, и ушли куда-то в даль.
Ботинок сзади больно ударил по этой руке, и пистолет отлетел в сторону.
- Гроссмейстер, ну, ты прям не спокойный то какой. Огрызаешься все, милитарист.
- Никак Ермолаев?
- Куда же без меня?
- Мой друг, да вы превзошли все мои понимания. Вы снова в своем теле?
- Так и должно быть. Справедливость и правда должны переигрывать корысть и обман. Кстати, я оценил ваш вариант безбилетного проезда на метро. Собянин знает?
- Никита Андреевич, да вы все же оказались затейливым игроком, хорошим шахматистом. Удивлён. Где я прокололся?
- Вы к правоохранительным органам отношения не имеете, обычный бандитский бизнес, потому что звания у ФСБ как у военнослужащих, а вы сказали «полковник ФСБ».
- Другие не выкупали. Тогда уж не поделитесь ли хитростями вашего многоходового гамбита?
- Пожалуй, могу. Только не подумайте, что я освобожу хватку.
- Куда уж тут, чувствуется старая милицейская школа, хватка как при СССР. Вы мне руку сломали. А буду рыпаться, еще и ногу сломаете.
- Если попросите, можно и это устроить, по блату. Ничего личного, просто работа такая, уважаемый Гроссмейстер. А возвращаясь к гамбиту, то все тут просто вышло. Вы же неуловимый, приходите из ниоткуда, уходите в никуда, людей также приводите, значит, надо изнутри посмотреть ваши секретные ходы. А как? Только если стать вашим подопытным кроликом. Тем более вы сами вместе с Ведеркиной захотели бы этого.
- И вы бегали от меня, заранее понимая, что все равно поймаем?
- Примерно так и запланировал. Да и жить в постоянном страхе, что вычислите, тоже не вариант. Я изначально понимал, что вы нас со Звонаревой не отпустите. Или отпустите меня, а ее нет, и тогда я буду вынужден к вам вернуться.
- Зачем такие сложности тогда? Лишние погони?
- А чтобы вы поверили, что мы реально пытаемся убежать. Если бы мы сразу сдались, разве вы бы поверили? Почувствовали бы подвох где-то, начали бы излишне интересоваться, копать, проверять.
- Почувствовал. А я его все время чувствовал, но не так глубоко, как надо было.
- Вот. После разговора с вашим лабораторным гением Шнайдером план созрел сам собой. Я понял, что все упирается в фармпрепарат «Крэйзиган», который очень сложен по составу. Его я и прихватил тогда вместе с подробным описанием. Знал, что вы меня будете очень тщательно искать. Прямо о себе я, конечно, не мог вам сказать – были бы подозрения, но я профессору официальный протокол оставил со своими данными. Вы это отметили как-то. Опять же, я же не знал того, с кем имею дело, с государством или бандитами. Да и оставлять запрещенные вещества в свободном обороте не в моих профессиональных правилах. Ну а препарат еще был моей страховкой от полной ликвидации.
- И создал нам большую головную боль.
- Да. Банку с ним я рассыпал на две части. В первую по описанию добавил нейтральный заменитель, разбавил в пропорции к первоначальному состоянию, то есть для превращения на один час. Положил в пожарный ящик возле картины “Переправа через Березину”, а вторую банку с настоящим, не разбавленным составом, отдал для экспертизы ребятам в МЧС. Ну, а ключик у теперь уже хорошо известной вам женщины оставил. Сказал ей, что отдать только тому, кто назовет пароль. Его я вам тоже не сразу сказал, поломался для убедительности. По итогу вы взяли нужную мне банку, часовую. А с сотрудниками МЧС я заранее договорился, еще, когда в первый раз на объект приходил. Ребята понятливые. Когда экспертизу провели и поняли, что там, то они и Следственный комитет подключили и Национальную гвардию. У них было время подготовиться. Наблюдали, ждали. Как только вы нас со Звонаревой привезете сюда, через два часа им надо заходить на штурм. Так, что мое тело только часик побыло в чужих руках. А за это время я и подземный ход вычислю и хорошие доказательства соберу от первого лица.
- Ловко придумано. Неожиданно. Но много рискованных моментов. А вдруг мы бы не сразу вас отправили на операцию? А вдруг препарат действовал бы дольше? А вдруг твои друзья ошиблись бы со временем?
- Риск был, конечно. Но ведь сработало?
- Только ты, Ермолаев, забыл об одной мелочи. Обратный обмен телами же не только с одним тобой произошел. Маша то твоя через часик тоже должна назад махнуться с через чур болтливой Ведеркиной. Так ты план ведь построил? И обнадежил ее, что все хорошо будет. Да только вот правильно ли? Так, что в этой партии еще неизвестно, кто и кому шах и мат поставил!
***
Когда Ермолаев и плененный Гроссмейстер вернулись к музею, у его заднего входа уже стояла белая машина “Скорой помощи”. Люди в белых халат выносили на улицу носилки. Маша лежала с закрытыми глазами и чуть слышно, еле-еле дышала. Ведеркина в своем родном природном теле, но в наручниках на руках, со слезами шла рядом и тянула к ней руки.
- Доченька, доченька. Ты спасла меня… Ты спасла… Спасибо… Спасибо… Спасибо…
Внутри помещения скрупулезно и тщательно работала следственно-оперативная группа.
Бойцы СОБРа выводили задержанных в подземной лаборатории участников проекта “Второй сезон”, сразу же помещали в специальную грузовую машину.
Возле машины медиков стоял растерянный и взволнованный Ермолаев. Он подошел к врачу.
- Скажите, пожалуйста, какие наши шансы? Шансы девушки… Ее шансы…
- Я не знаю, кто вы ей, но обещаю, что мы сделаем все возможное. Сейчас нас ждут в институте Склифосовского.
- А конкретнее, пожалуйста.
- Организм, конечно, молодой, и медицина сейчас далеко ушла.
- Конкретнее, доктор.
- Специалисты в Москве хорошие. Оборудование современное.
- Доктор.
- Что вы меня пытаете, словно в НКВД на допросе!
- Честно скажите.
- Честно? Нет шансов у нее. Чудом, что еще жива, но до института мы точно не доедем. Ранение, не совместимое с жизнью. Но мы попытаемся, мы будем…
В этот момент Машины глаза открылись, она осознанно посмотрела на склонившихся над ней людей.
- Я снова в своем теле? Да? А почему я здесь?
- Она очнулась!
- Что случилось? Мне больно...
- Машенька, Машенька, я здесь, я с тобой.
- Никита, это ты? Мой любимый, мой Никита. Я помню. Ты обещал. Ты сказал, что все будет хорошо. Я тебе верю. У тебя все получилось. Твой план сработал! Только очень больно…
Ермолаев взял ее за руку.
- Да, да. Я здесь, Машенька. Я с тобой. Я здесь.
- Поцелуй меня, Никита…
Он наклонился и прижался губами к губам умирающей девушки. Она слабо вздохнула и бессильно закрыла глаза. Больше она не дышала.
Врач оттолкнул Ермолаева.
- Мы ее теряем! Срочная реанимация! Все сюда! Адреналин, дефибриллятор…
***
Двое бойцов СОБР тщательно обыскивали одежду Гроссмейстера. Тот пренебрежительно и гордо повиновался.
- Полегче. Не пулемет после боя разбираешь, боец.
Мужчина, лет около пятидесяти, с широким полным лицом и брюшком под рубашкой и пиджаком в должности следователя оформлял протокол.
- Так. Паспорт на имя Газелькина Святослава Загаровича… Газелькин - это вы?
- Не знаю.
- Но паспорт ваш?
- Паспорт Газелькина.
- Фото в паспорте ваше, Святослав Загарович.
- Значит мой.
- Так. А это у нас смартфон Айфон. Неплохо. Ваш телефон, Загарович?
- Газелькина.
- Ну да, ну да. Контактики перепишем, неплохо… О, криптовалютка в смартфончике имеется. Современно.
- По старинке только ваши прокуроры работают.
- А тут еще кошелечек. Евро, доллары, рубли. О, тут и юани есть. Как много то. Неплохо. Богатый ты человек, Святослав Газелькин.
- Работаю много.
- Ну да, ну да. А мы-то все больше отдыхаем. Что еще? Ага. У нас тут карточки банковские: Отмылгрязьбанк, Трамвайопоздалбанк, Забралтвоибабкибанк, Банк-рот-банк, Банк крыши и отката и, конечно, золотая карта Нецентробанка. Славный набор, богатый.
- Все вернете.
- Ну, это теперь вряд ли, Загарович. Конфискация имущества, добытого преступным путем. Это только начало. Яхты, самолеты, вертолеты, беспилотные летательные аппараты, квартиры, дачи, гаражи, участки, машины, мотоциклы, мопеды, скутеры, велосипеды, самокаты есть в наличии?
- Вы забыли квантобаты.
- Да? Любопытно. А у вас есть?
- Из-за вас не успел приобрести.
- Как печально. Ну, тогда прошу еще домашних роботов-андроидов добровольно выдать. Все равно найдем.
- Я требую адвоката.
СОБРовец усмехнулся, второй отвесил Гроссмейстеру щелбан. А следователь продолжил:
- Будет, будет… Потом… Или не будет.
- Беспредел.
- Да, да. Он самый. Можно даже пожаловаться, если смелый…
- В Европейский суд по правам человека?
- Ну да. Или в Американский суд. Еще в Австралийский тоже можно… А это что у нас? Это у нас часики. Золотые?
- Платина.
- Неплохо. Изымаем. Так, цепочка… Тяжёлая. Опять платина?
- Золото.
- Еще раз неплохо. Так и запишем, цепочка желтого металла. Чего осталось? А, вот еще колечко с камушком, снимаем, снимаем, бандит Газелькин, и кладем тоже сюда. Тебе это очень долго не понадобится.
- Сколько?
- Даю правовую консультацию. Пока в порядке акции, бесплатно. За создание преступного сообщества с целью совершения особо тяжких преступлений по Уголовному кодексу Российский Федерации предусматривается штраф пять миллионов рублей…
- Куда платить?
- Шустрый ты парень, как я погляжу. Это только ягодка на торте, там еще снизу в пристежку от двенадцати до двадцати лет лишения свободы. Статья двести десять, Газелькин. Моя любимая, ну и твоя теперь тоже. Так, что двенадцать – это самая минималка, если ты, например, несовершеннолетний, ранее не судимый, признал вину, раскаялся, загладил ущерб, способствовал раскрытию преступления, дети несовершеннолетние есть, болезнь неизлечимая. Есть у тебя такие бонусы, мафиози Газелькин?
- Как вы меня все достали! Начиная с вашего нудного краснодарского опера. Но ничего, ничего. Передай, следак, Ермолаеву, что это хороший шах, но еще не мат, хоть и фигур на нашей доске мало осталось. Партия еще не окончена. А только следующий теперь ход за мной.
- Ты бы еще про нарды или подкидного дурака чего-нибудь ляпнул, злодей-шахматист. Ладно. Передам. Так и быть…
***
Никита долго смотрел вслед давно уехавшей машине “Скорой помощи”. Стоял и смотрел.
Ничего в Москве не изменилось. Все также москвичи и гости столицы бежали по своим делам, по проспекту с включенными фарами неслись машины, под землей ходило метро. Менялись изображения на больших экранах рекламы, светились витрины магазинов. Люди радовались жизни в кафе и ресторанах. Клумбы с цветами восхищали взгляды прохожих. На редких деревьях и кустах колыхалась листва. По веткам, проводам и асфальту прыгали и перелетали птицы.
Все в большом городе было по-прежнему. Не было в нем только одной маленькой девушки Маши. Скромной
школьной учительницы. Не было ее и уже никогда не будет.
Чуть поодаль, ближе к музею собралась толпа зевак, огороженная от происходящих важных следственных действий рыжей с белыми полосами лентой оцепления.
Социальные сети быстро разлили информацию про инцидент на Кутузовском проспекте, и теперь в погоне за сенсациями здесь все больше появлялось представителей “четвертой” власти. Появились и камеры репортеров центральных телеканалов.
Мрачная Элеонора Витальевна Ведеркина, гордо подняв голову, прятала в рукава черный металл наручников.
Но вот один из репортеров вырвался за ленту и подбежал с микрофоном к женщине.
- Элеонора Витальевна, говорят, что в вас сегодня стреляли, как вам удалось выжить?
- Мне повезло.
- Расскажите нашим дорогим телезрителям об опытах. Вы пытались вернуть былую красоту и молодость?
- Возможно и так.
- Почему вам это не удалось?
- Помешали, сволочи!
- Расскажите, в чем вас обвиняют?
- Я невиновна!
- Как отразится ваш арест на ценах на бензин на ваших заправках “Ведро-оил”?
- У меня лучший бензин в стране! На моих заправках вкуснейший кофе и коньяк! Всегда без очередей и недолива.
- Как ваш арест отразится на ассортименте и качестве фаст-фуда в ресторанах “Не ешь тут”? Появятся новые блюда, связанные с традиционным рационом в местах лишения свободы?
- Капец... Какая дичь…
Ведеркина дальше уже не отвечала на вопросы, она заметила мрачно-понурого Ермолаева и подошла.
- Я все знаю. Я все поняла. Тебе, садовник, я обязана своей жизнью. Понимаю, что это не оценивается деньгами. И я не люблю быть в долгу. Я оставлю тебе небольшой, но ценный подарок. Вот.
Она протянула небольшую алюминиевую коробку.
- Это сегодняшний результат глубокого томографического сканирования головного мозга Маши на флеш-карте и образец ее базового искусственного нейрона для вживления. Внизу вся техника осталась, небольшое количество препарата у тебя найдётся. Отыщи для моей дочери подходящее тело и воскреси ее, садовник. Я знаю, что с твоими способностями у тебя все получится. Ты можешь!
Ермолаев смотрел на коробку в ее ладони и не решался.
- Ну же!
- Я не буду совершать преступление.
- Пофигу! Ведь ты любишь ее! Давай!
Никита взял коробку и спрятал в карман.
***
Время работы тянется долго, а вот время отпуска, по непонятной причине, пролетает быстро, а порою даже незаметно. Вот ты совсем недавно ждал, ждал его, мечтал о чем то, представлял, фантазировал. А вот он уже и прошел. Закончился, словно его и не было совсем. Только все та же работа осталась. Вчера, сегодня, завтра. Год назад, сейчас и год вперед также будет.
За приоткрытым окном кипела жизнь.
Из коридора слышно было, как начальник напевает вирусный слоган из известной теле-рекламы.
Вернём рублями,
вернём рублями,
вернём рублями —
десять процентов. ВТБ.
Вернём на карту,
вернём рублями,
на твою карту —
десять процентов. ВТБ.
Со стены смотрели серьёзный Президент страны, словно следил, хорошо ли работает чиновник, и со старой групповой фотографии на десятилетие службы веселые лица коллег.
В хрустальном стакане и мельхиоровом подстаканнике прошлого века на столе остывал чай. Из органайзера торчала пара обгрызенных карандашей и пара ручек. А на самом видном месте, сразу под монитором служебного компьютера лежала та самая алюминиевая коробка.
- Ну, здравствуй, Маша. Эх, вторая неделя пошла уже без тебя.
Никита Андреевич Ермолаев вздохнул и стал листать дело оперативного учета. Что-то надо подшить, внести в опись, а что-то предстояло еще напечатать, направить, получить ответ и только потом внести и подшить. Сколько лет существует эта немецкая бюрократия? Лет сто, не меньше, а ничего не меняется. Бумаги, бумажки…
Преступники злорадно и ехидно ухмыляются, представляя сколько их пишут полицейские, чтобы соблюсти закон и отправить на нары очередного злодея. Хотя для опера лишняя бумажка это как маленький шажок к будущей большой победе.
Телефон на столе звякнул, отрывая от мыслей.
- Да, да… Это Ермолаев.
- Это следователь Воронов. Привет.
- Привет.
- Никита Андреевич, ты у нас спец по части всякой хрени околонаучной. Всякие нелогичные загадки любишь отгадывать.
- Что такое?
- Да понимаешь, друг тут твой очень странным стал.
- Какой друг?
- Да великий наш обвиняемый мафиозо Газелькин.
- Гроссмейстер?
- Он самый.
- В чем странность?
- Играть стал уж очень правдоподобно, похоже, профессионально, словно это не он.
- Не Газелькин?
- Да нет. Не в том дело. Это он как раз хорошо понимает и не оспаривает, что он Святослав Газелькин. Внешне-то все как обычно. Но внутренне он вдруг как-то весь поменялся, съёжился, скис, как будто он и не гангстер, а скорее наоборот.
- Это как это?
- Да говорит, что в ФСБ служит. Полковник. Служба экономической безопасности. Спросил дату. Говорит, что полгода назад лег в больницу на операцию по исправлению искривления носовой перегородки. Очнулся в палате, весь перебинтованный и на глазах повязка. Сказали, что серьезные осложнения, оттеки, индивидуальная непереносимость там чего-то из лекарств. Уколы, капельница, перевязки. Почти все время в забытьи.
- А как он по его версии в следственном изоляторе оказался?
- Вообще не понимает. И самое главное ничего как будто не помнит. Не понимает, в чем его обвиняют, и говорит, что вообще не был при всех обстоятельствах уголовного дела. Что ничего не совершал. Даже не помнит момент задержания. Я решил, что играет, издевается. Меры тут кое-какие принял. А не помогло. Я другие меры применил, не очень популярные, но зато самые эффективные. Опять впустую. Как будто раздвоение личности, и это действительно не он.
- Так и есть. И вот его отношение к правоохранительным органам открылось. Ты проверял про ФСБ версию?
- Ну, так, на всякий случай. Хотя сказки мне эти не нравятся сильно. Там подтвердили, что их коллега полковник Газелькин давно болеет. Я ничего не понимаю. Объясни, Ермолаев.
- Это действительно не он, не Гроссмейстер, а настоящий офицер ФСБ. Сработал процесс в обратную сторону. Сбежал Гроссмейстер.
- Какой процесс? Что сработало? Как сбежал? Куда? Он же здесь. Из лучшего изолятора в стране нельзя сбежать. Никому. Опять ничего не понимаю.
- Да я пытался объяснить, никто же не поверил. Это результат крайне сложных научных опытов на головном мозге. Инновации.
- Да, да. Припоминаю. Сканирование, искусственные нейроны, электрошок, излучение, транквилизаторы. Крайне бредовая фигня. Ты мне лучше скажи: если там его подлечить, психиатра вызвать, лекарства прокапать, обратно мы его не вернем?
- Теперь нет. И самое главное, что теперь мы и внешности настоящего Гроссмейстера не знаем.
- Какой внешности? Что ты там несешь, Ермолаев? Как же теперь с уголовным делом? Прекращать по невменяемости или подождать пока?
- Прекращать дело. Офицера ФСБ отпускать. Настоящий преступник на свободе.
- Настоящий? А наш не настоящий? Совсем я запутался с тобой. Как отпускать? Куда? Да я у него легализованного имущества, добытого преступным путем, на два миллиарда изъял. Одних только биткоинов сто двадцать пять, шесть машинок дорогих, квадроцикл, апартаменты в Москва-Сити, домик на Рублевке. Там кстати два андроида женского пола очень интересные были, современные, реалистичные, от компании Tesla. Представляешь, чтобы их не отключали и не отправляли на склад вещдоков, секс услуги нашим сотрудникам предлагали, причем со всякими там причудами. Еще банка монет золотых, коллекция часов, ювелирка всякая. Не, ну откуда все это у обычного полковника? Скажешь тоже, отпускать.
- Так, это же все не его, а Гроссмейстера.
- Его, не его. По протоколу его… Да, вот еще, как раз ты мне напомнил, забыл тебе сразу сказать одну вещь. Он еще до этого раздвоения личности передавал тебе что-то про шашки… Или нет, про шахматы.
- Что?
- Это шах, а не мат, говорил.
- И все?
- Нет. Сказал еще, что партия какая-то там еще не окончена.
- Все?
- Следующий ход за ним...
Июль 2026. Москва
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Шахматы
© Copyright: Андрей Морозов 11, 2026
Свидетельство о публикации №226110702178
Свидетельство о публикации №226110702178
Рецензии