Приметы времени

1. Баллада о птицах

Это в детстве, когда-то,
видимо, очень давно,
когда были другими
запахи, звуки и краски,
когда оком в мир
было мое окно-
перед сном я любил
слушать волшебные сказки.

Эти сказки выдумывал
сказочно сильный отец
и рассказывал их набело,
без репетиций.
Я любил, чтоб у сказки
был счастливый конец,
и чтоб были в ней
добрые, сильные птицы.

А с утра хотелось
подолгу лежать в траве
и разглядывать птиц -
в бездонном, прозрачном небе.
Я и вырос так: 
с лицом, обращенным вверх,
и всю жизнь с трудом различаю-
где быль, где небыль.

Но закончились сказки -
когда-то, в один из дней,
когда я внезапно стал
сильнее и выше.
Я смотрю в окно и при свете
тусклых огней
вижу только лишь
мокрые, грязные крыши.

И все чаще думаю: а был ли я молодым?
Не ложусь в траву -
она стала грязной и мокрой.
Я смотрю на небо, но вижу один лишь дым,
и окно мое давно перестало быть оком.

Ностальгия по детству проходит. Уже прошла
и тоска по детской,
с хорошим концом, небылице.
Только все сильней
тоска по взмаху крыла.
Черт возьми, куда они подевались,
птицы?..


2. Don Juan (театральный этюд)

Шорох кулис и потертости кресел.
Луч от прожектора пал на чело.
Ты не печалься, что грим твой не весел.
Поздно менять - все уже началось.
В зале тепло и местами плешиво.
Где-то в партере мелькает платок.
Лаура славно поет, не фальшивит.
Хлопать не надо, а выпьем потом.
Стоит ли гибнуть за эти рулады?
Рано ли?
Ранили?!
А, нипочем!
Страх перед смертью сильнее бравады.
«Вынеси труп и накрой епанчой»
Сыграно?
Кончено!
Шляпу,
перчатки,
шпагу -
под лавку!
И сор – в коридор.
С гримом смывается роль. Не печалься:
ночью к тебе не придет Командор.


3. Sookey - Blues

Мой друг, мне все надоело вдруг.
Такая, мой друг, фигня.
Вокруг возня и грызня, мой друг.
Такая вокруг фигня.
И я не пилю под собою сук,
Но суки пилят меня.

Мой дом стоит в лесу на горе,
на склоне горы крутом.
Я много лет живу в конуре,
и её называю – дом.
Но мне не скрыться в моей норе -
они окружили дом.

А под горою блестит река
Среди могучих камней.
Бежит река, весела и легка,
И сук не видно на ней.
Течет река мимо городка,
В котором ты хочешь к ней.

Река вливается в океан,
в сверкающий водоем.
Вот там бы я мог поднимать стакан
с тобою, мой друг, вдвоем.
Но ты, мой друг, в одиночку пьян,
а не со мною вдвоем.

Ты в каменном доме - на чердаке.
Твой дом окружает двор,
И если ты хочешь выйти к реке,
ты должен пройти через двор.
Но суки только на поводке
выпустят за забор.

У нас - у каждого - свой обман
или свой интерес.
Поэтому ты в одиночку пьян
и на чердак залез,
А я, мой друг, и вовсе не пьян,
И не покидаю лес.


4. Ночные забавы

Ноябрьский дождь косил весь вечер,
плевал в окно, что было сил.
Ночь ворвалась, задула свечи,
хоть я об этом не просил.
К столу присела и молчала,
была почти что не видна.
И, чтобы гостья не скучала,
я ей налил чуть-чуть вина.
Ночь, опьянев, ругалась скверно,
и - если б утро не пришло -
осталась бы со мной, наверно,
еще бы на ночь- мне назло.

... вставала, падала, скакала
и зубы скалила в углу.
И тень граненого стакана
гремя, каталась по столу.

5. Баллада о камнях

И неохота, да и не надо
искать добра от добра.
Пора отлета и листопада,
и сбора камней пора.
Мы от удачи не брали сдачи,
оставив тем, кто бедней.
Ни цели не было, ни задачи
в пору разброса камней.
Теперь копить и платить медяками,
идти, не зная пути.
Мы так свои разбросали камни,
что их уже не найти.
Отныне будем бродить повсюду,
устав и дожив до седин.
Не надо всех, и не надо груду -
найти хотя бы один.
Когда окончится путь плачевный,
иль просто прервется путь -
найдется камень - один, ничейный -
и ляжет тебе на грудь.


6. John- Silver- Boogie

я по привычке встаю только с левой ноги
я говорю ноге: эге!-  не спеши, не беги,

еще так рано вставать, еще блестит луна,
лишь ты покинешь кровать - и будет дел до хрена

настанет день, и из- за денег начнется возня
и станут разные бездельники тревожить меня...

но моя левая нога уже встает на порог
и ей нет дела до того, что не завязан шнурок

а этот день уже сготовил всевозможную хрень
и все обычно и привычно: просто день, как день

с  одним вопросом в голове: быть или стать?
или идти ловить «лавэ» или книги листать?

но я вопрос такой решаю левою ногой.
а встать, конечно, лучше с левой, чем с никакой.

и лучше встать с кровати, чем с бодуна.
к тому же выбора нет: нога всего лишь одна.


7. Блюз вокзального буфета               

…и побежали тараканы,
и закусили удила.
я выпиваю полстакана
и забываю про дела.
не убежден, что так и надо,
но так бесспорно веселей
смотреть на то, как эти гады...
ведь правда?
- и себе налей -
...как эта рыжая лавина
бежит, топча друг друга в грязь.
пускай погибла половина,
зато другая добралась.
вперед, вперед, к желанной цели!
не уступайте колеи!
когда они займут все щели,
и я пойду- без толчеи.


8. Если бы

Снова ночь,
и в бетонном колодце двора
одинокое дерево ждет топора,
и летает над ним
одинокая черная птица,
и на ветви его
не садится
 
на газоне растет одиноко
трава,
по проспекту ползет одинокий
трамвай,
невпопад загораются лампочки
в окнах
одиноких квартир, где живут
одиноко.
 
Но настанет рассвет, и изменится мир:
Растворяются окна печальных квартир,
И- устав от полета всю ночь напролет-
В кроне дерева белая птица поет.
 
Я хочу, чтобы так было всем и всегда.
Чтобы общими стали и хлеб, и вода.
Чтобы общими стали и слезы, и смех
если горе- для всех, то и счастье- для всех


9. Магдалина

В звездном небе, в глубоком море,
В Гефсиманском сухом саду-
Всюду горе. Одно лишь горе.
Как по углям- ногами голыми-
Я из города в город иду.

Всюду- ложь, лицемерные фразы,
Похотливые морды скопцов.
У разбитых иконостасов
Подлецы развращают глупцов.

Я- продажная девка. Такую
Не поставишь на пьедестал.
Я скитаюсь, а значит- тоскую
По еще не распятым Христам.

В закутке я напьюсь потихоньку....
За горой затихает гроза.
А архангел платочек комкает
И стыдливо отводит глаза.


10.  Rainman

Это город, так похожий
на другие города.
Дождь идет. Идет прохожий,
а вокруг: вода, вода.
Мостовая, лужи, лужи…
Без поклажи, налегке,
человек спешит на ужин,
в темно- сером пиджаке.
И мокра его рубаха,
и мокры его штаны,
и душа мокра от страха
за судьбу родной страны.
Поднял ворот, галстук туже
затянул он под лицом.
Он себя, спеша на ужин,
ощущает подлецом.
Но, однако: где-то, что-то,
как-то (Бог его прости!)
он сегодня отработал
с девяти и до шести.
И улыбочку снаружи
он цепляет кое- как.
А навстречу: все по лужам,
в темно- серых пиджаках.


11.  Just For The Money.

Привет, брат. Не спрашивай о делах. 
Дела идут, брат, но как-то всё больше - нах,
а это значит, что нет новостей на планете.
Ведь не скользит она
на
влажных китах,
и не висит она
на
ржавых болтах,
а стоит она, 
на
старой, потертой монете.

И всё, что было с ней,
и что будет с ней,
и всё, что с нами всеми будет - всего верней -
я готов рассказать тебе, брат,
лёжа на старом диване:
что все болезни, страданья, труды и бои
происходят вовсе не от любви, 
а поверь мне, брат, что
just for the money.

Не говорю, брат, что мир жесток или плох.
Но ты пойми, брат, что мы ему просто- пох,
и тем больше ты лох,
чем меньше в твоем кармане.
а значит: глупо надеяться и незачем ждать,
что этот мир захочет нам что-то дать.
И что он даст нам, брат, когда
всё
just  for the money?
 

Не унывай, брат, гляди веселей вперед!
И не зевай, брат: везет тому, кто везет.
Мы не имеем права жизнь провести в тумане
и наблюдать за борьбою добра и зла,
коль наблюдать надо лишь за движеньем бабла-
в этой старой лавочке, брат -
«Just For The Money»


12.  Музыка эпохи барокко

В версте от Тамбовской заставы,
где луг и болото ничьё,
жил барин - поручик в отставке-
Иван Севастьяныч Ручьёв.
Наследной владел деревенькой,
худой -в два десятка дворов-
и жил себе: лесом и пЕнькой.
Изволь: не богат, да здоров!
Семейство, хозяйство, охота,
заботы. И всё - делово.
Ан нет, не хватало чего-то…
Он сам и не ведал, чего.
И вспомнил он как-то спросонок,
как в Липцих возил он пакет-
Бывал при дворе он саксонском
Изрядно тому уже лет.
Бродил, ожидая ответа,
испробовал кофий и чай.
За рыночной площадью где-то
он в кирху вошел невзначай.
А там- заиграло!.. Он слушал,
чего отродясь не слыхал.
«Что это?» - спросил он у служки,
а служка ответил: «Хорал!»

К зиме, подкопивши обильно
с продажи своих древесин,
доехал поручик до Вильно.
Купил себе там клавесин,
и к лету играл- на те, Боже! -
с улыбкой на пухлых губах.
Не то он играл, не похоже,
не зная и имени - Bach.
Струился парок над опарой.
Он в сени ступил, за порог.
Стоял на крыльце русский барин,
Не знавший и слова – «Baroque“.
«А вот, сочиню про берёзки!», -
подумал- счастливый!- впотьмах.
Был счастьем обязан он тёзке,
что в Leipzig-е  помер на днях.



13. Песня о трудоспособности душ

Когда откроются ворота,
деля с земным надземный путь,
то выйдет бородатый кто-то:
архангел? ангел? кто-нибудь

Он скажет: мне какое дело,
что за душою ни гроша?
пусть там лежать осталось тело,
а здесь потpудится душа!

Мечтали воспарить, как птицы?
а вот и дудки! вот и нет!
"Душа обязана трудиться",
как ваш один писал поэт.

У нас работы тут до чёрта,
и каждый пашет, рад - не рад.
кто? "бизнесмэн"? Да ну, о чём ты? -
бери-ка грабли, двигай в сад.

У нас ни рая нет, ни ада:
всё, как и в жизни, лишь в другой.
Чиновник?- нам таких не надо -
возьми лопату, дорогой.

Учёный? Стоп. Не делай стойку.
Вот видишь: гвозди, молоток. 
Возьми-ка и иди на стройку.
Судья?- иди и ты, браток.

А ты, солдат, снимай -ка ленты
и орденами не звени.
Ступай-ка в поле. Нет, зачем ты?
Мы не воюем, извини.

И так присудит всем, навечно:
кому- тяни, кому-толкай.
А ты?
Хирург?
Оно, конечно,
хотя..,
да ладно,
отдыхай.


14. Издалека

…уже и забыли, какими мы были.

старинные буквы отроешь из пыли
и выложишь строчку, еще не литую,
не зная- где точку, куда - запятую.

и снова услышишь то кварту, то квинту
и вновь побредёшь к своему лабиринту
и станешь гулять по своим сериалам-
вразброс, не всерьёз: за деталью, за малым.

там с шелестом сыплется снег порошковый,
и ноги тебя приведут к пирожковой,
где с рыбой по семь или с мясом по десять,
где могут тебе и налить, и навесить.

И- в призрак любви. И - к беспечному детству.
Босятство в крови. А печаль-по наследству.


15. Герой нашего времени.

Мой герой- поблекший обыватель,
стоптанных ботинок обуватель,
одеватель куртки всесезонной,
обитатель дачи за промзоной,
мещанин, филистер, конформист.

Потребитель пива и консервов.
Всем цветам предпочитая серый,
не умея ни мечтать, ни злиться,
он хотел бы с общим фоном слиться,
как кленовый прошлогодний лист.

Как тоскливо жить ему, герою,
некому сказать ему порою.
Говорить с собой привык он сам.
И кому нужна его бодяга?
Разве что на станции -дворнягам,
беспородным серым близнецам.

Обиватель вытертых порогов,
обладатель вычурных пороков,
он бежит из города в предместье,
но и здесь он тоже не на месте,
и на службу в город он - чуть свет.

Вот он поезд ждет, считает сдачу.
А вот если этих псов- на дачу?
Смастерить им по отдельной будке,
или на двоих одну. По булке
хлеба в день, картошки... Впрочем - нет.


16. Часы

А мир снаружи вроде и не плох,
Но суетен и тем несовершенен.
Лишь только оперблок- он вне эпох.
Он может обойтись без украшений

И здесь, не заслоняя пустоты,
Как  в чистом и бесстрастном храме Рока,
Висят не гобелены, не холсты -
Часы висят на стенах оперблока.

Что нам часы? Нам незачем спешить.
Куда спешить нам, выходцам с востока?
Нам нужно это тело уложить,
Разрезать, сшить: без страха и восторга.

Круг разомкнем мы омовеньем рук,
Завещанным хирургам и евреям.
И вдруг увидим, что часы вокруг
Нам разное показывают время.