Трактат о Переменах, или Как Аркадий Сергеич...

Трактат о Переменах, или Как Аркадий Сергеич вышел за Великий Предел

Всё началось, хотя в системе координат Великого Предела ничто никогда не начинается, а лишь плавно перетекает из состояния Небытия в состояние "авось пронесет", в станице Орел, затерянной в складках Орловской губернии так же надежно, как мудрость в хаосе.

 Именно там, в тени яблоневого сада и покосившегося забора, стоял деревянный домик, дореволюционной постройки прошлого века. Домик располагался в аккурат на самом окончании улицы носившей фамилию всеми нами ценимого и уважаемого Александра Сергеевича. Проживал в этой, видавшей виды  и переживший несколько судьбоносных эпох лачуге наш герой.

Аркадий Сергеич человек настолько пассивного присутствия, что комары, садясь на него, мгновенно впадали в анабиоз от скуки.
Аркадий Сергеич был мастером спорта по Недеянию. Свои мастерские навыки он обрел в усердном практиковании филигранно отточенных форм движения и статики. Данные формы носили таинственное названия.
"Туман послеобеденной дремы",
"Удар о ножку дивана мезинцем левой ноги"
"Пушечный храп поднебесной".
И еще 108 практик йоги недеяния (не делания ничего), которые знают только самые продвинутые адепты тайных знаний - аборигены городских подворотен и глухих дворов.

Он мог лежать на диване так виртуозно, что пыль оседала на него, как на предмет интерьера, не нарушая его покоя. Его участие в жизнеустроении по классификации Вселенского миропорядка проходило по графе "отсутствие присутствия".
Он был не просто ленив, он был трупно-духовен.
Если бы существовал даосский монастырь для мирян-лежебок, Аркадий Сергеич был бы его настоятелем, но даже для этого ему было бы лень вставать.
 
Однако Всемирный закон, мудро законспектированный в Поднебесной и дополненный местными даосами-мирянами под стук самогонных аппаратов, неумолим. Статья этого закона гласила: "Даже в состоянии сна искать пути к пробуждению". И механизм, именуемый ПЕРЕМЕНЫ, щелкнул своим невидимым молоточком в колокол сознания Аркадия.
 
Как то ночью, когда Аркадий спал сном праведника, объевшегося пельменей, ему приснился Сон.
Но не простой, а концептуальный. Ему приснилось, что он - это он и есть, а больше ничего. И жуткая, кристально чистая истина - "Он есть только то, что Он есть сейчас. Все остальное лишь оправдания" - накрыла его с головой.

Он проснулся в холодном поту. Липкая кожа неприятно склеивалась с бельем. В прямом и в метафизическом смысле. Это было пробуждение, сравнимое с ударом молнии в копчик, или ударом локтя о дверной косяк. Пробирало все нутро, будто молния била в темечко отдавая вибрацией до самого ядра планеты.

Аркадий Сергеич вскочил с дивана, нарушив многолетний договор о ненападении с гравитацией. Он понял! Нет, он осознал простую правду - он не просто овощ! Он - овощ, который осознал свою овощность. А это уже первый шаг к тому, чтобы стать человеком.
Главная функция которого заложена самой вселенной.
Обратить внимание на что-то и не просто отреагировать, а что то с этим сделать.

Так зародилась алхимическая суть преобразований, киноварью загустев в тигле котла нутра Аркадия. Произошло сцепление ингредиентов и энергия изменила свое качество.

На следующее утро станица Орел не узнала своего героя. Аркадий Сергеич, вопреки всем законам физики и сложившимся привычкам, совершал Движение.
Уборка дома и двора превратилась в шаманский ритуал. Он орудовал веником, как мечом, рассекающим Инь и Ян многолетней грязи. Мытье полов стало медитацией где включился основополагающий принцип проявленности - "Тело и Функция", где тело - это швабра, а функция - добыча мудрости из-под плинтуса. То бишь, "чтение между строк", действий, событий и наблюдаемых объектов в реальности. И суть стала проявляться зримо.
 
Соседка, баба Катя, наблюдавшая эту картину через щели в заборе, чуть не лишилась дара речи, который у нее был направлен исключительно на сквернословие. В котором она не знала равных в средней весовой категории жительниц близлежащих улиц.
- Аркадий, тебя что, белочка посетила? - спросила она, имея в виду не духовное животное-проводника, а вполне конкретную галлюциногенную живность.
(Тут мы подобрали фразу более культурно описывающий фразу бабы Кати, ибо смысл был что то наподобие
- Ты сильно пресильно упал ударившись? А?)

- Молчи, женщина, - изрек Аркадий голосом, в котором прорезались виолончельные ноты.
- Слушай мир. Даже через сто веков.
Ибо сказано, не говори пустого, коли не внемлешь миру.

Баба Катя замолчала. Не от мудрости, а от изумления, заполнившего ее без остатка.

Механизм Перемен набирал обороты.
 
Настал этап преодоления Нерешительности. Аркадий Сергеич решил жениться. Объектом его Сформированного Намерения стала продавщица магазина на пересечении улиц Пушкина и Гоголя. Знали бы Александр Сергеевич и Николай Васильевич, что в важной точке на улице, их именами названными, свершается великое, то были бы весьма рады этому факту.

Зинаида, женщина с формами ренессансной статуэтки и характером, способным пробить брешь в Великой Китайской стене, когда то давно замаячила в мыслях Аркадия. Но с тех пор он махнув на себя рукой, погрузился в практику секретных приемов, поз и асан. Так минуло изрядное количество сезонов. Весна сменяла зиму, уступая место лету, что бы потом пришла зима.
И Зинаида поселилась в чулане подсознании Аркадия, казалось бы наглухо закрыв за собой дверь.

Раньше он только мычал, покупая спички и сигареты, теперь же он вошел в магазин, чеканя шаг.
- Зинаида! - сказал он, и в его голосе звенел небесный металл колоколов, отлитых по самым лучшим технологиям накопленным человеческой мудростью..
- Я намерен сочетать с тобой Инь и Ян в рамках гармоничного союза, предписанного нам Вселенским миропорядком. Твоя функция продавать, давать. Моя познавать, покупать, брать.
Но вместе мы Движение и преобразование!
 
Зинаида, взвешивавшая селедку, замерла. Селдь в ее руке блеснула, как символ глубинной сути бытия.
- Чеегоо? - переспросила она.
- Я говорю, наполняя речь духовным опытом, - не сдавался Аркадий.
- Выходи за меня.
Это был не вопрос. Это была констатация факта, который еще не произошел, но уже утвержден Небесной Канцелярией.
 
Свадьба была шумной. Собрались все... граждане всех национальностей, компанейские товарищи, люди-одиночки и даже представители кружка «Кройки и шитья», символизировавшие стихийное начало масс. Собрались и взаимодействовали с окружающей средой, как видимой (самогон, горячительные напитки марочные и попроще), так и невидимой (надежды на светлое будущее). Все шло по плану, пока не прибыл Он.
 
Колян, бывший ухажер Зинаиды, воплощение сверхактивного мускулинного факта проявленности и хаоса. Здоровенный, наглый, пропитанный духом отрицания., протеста и бунта. Он представлял собой ту самую силу, что мешает прорастанию духа.
- Эй, философ хренов! - взревел Николай, вваливаясь в застолье.
- Ты чего тут про ДАО сказки рассказываешь? Какое нахрен Инь-Янь, сопли-слюни... Сила есть - ума не надо, вот главный закон!
Случилась стачка. Самая настоящая, регулируемая статьей неписанного закона жизни.
Хаос бросил вызов Порядку. Колян двинулся на Аркадия, сжимая пудовые кулачищи, похожие на две чугунные гири.
 
И тут Аркадий Сергеич достиг момента Истины. Он понял, что Знание без Движения мертво, а Движение и Покой должны слиться воедино. Он больше не боялся. Он вышел за предел Тайцзи, туда, где начинается благосклонность беспредельного ДАО.
 
Когда кулак Коляна полетел в его голову, Аркадий не стал блокировать удар. Он применил высшее Недеяние.
Он просто упал.
Но упал не трусливо, а стратегически, так, что Коля, вложивший всю свою ярость в пустоту, потерял равновесие и с грохотом врезался в стол с салатами, прямо башкой разбив салатник. Получив тяжелейший нокаут, он был быстро отволочен в сторону гостями и получил первую помощь в виде ведра холодной воды выплеснутой на него поваром заведения сего мероприятия. Это был не просто нокаут, это был акт вселенской справедливости с бодрящем пробуждением ума.
 
Тишина стояла такая, что можно было услышать, как дышит ДАО. И в этой тишине Аркадий Сергеич, поднимаясь с пола и отряхивая с пиджака крошки от оливье, громко сказал самую главную мудрость:
- Тут имеет место быть Перемены, брат. Ты проиграл не мне. Ты проиграл инструментарию мироздания.

Эхо драки и мудрых слов разнеслось далеко за пределы Орловской губернии, пробило атмосферу и достигло Поднебесной. Где-то в слоистых облаках, среди нефритовых беседок, заседал Совет бессмертных небожителей. Старый даос с лицом, похожим на печеное яблоко, оторвался от свитка и усмехнулся в седую бороду.
 
- Законспектировали-таки, черти губернские, - проскрипел он, макая кисточку в тушь, мерцающую звездной пылью. Развернул огромный свиток из золотистого пергамента и что-то в него вписал...... Заметка о последствиях...
 «Закон находится на доработке».
 А жизнь-то его дорабатывает каждый день, - хмыкнул он, ставя точку.
 
Он взглянул вниз, на землю, где Аркадий и Зина сидели на крыльце своего дома. Аркаша смотрел на звезды, мерцающие над станицей с гордым названием Орел, и в глазах его больше не было пустоты. Там было глубокое, спокойное знание.
- Я понял, Зина, - тихо сказал он, сжимая ее руку.
- ДАО - это не книга. Это когда ты свадебную драку философией выигрываешь. Это когда молчишь, а тебя понимают. Это когда ...- он начал подбирать слова
- Это когда селедка свежая, - добавила Зиночка практично и мудро, ибо в ней Инь наконец-то обрел свой Ян.
 
А Беспредельное ДАО, улыбаясь сквозь миллиарды звезд, перевернуло страницу Всемирного закона. Там, где недоставало статей, сама собой проступила новая строка, написанная живой, трепещущей вязью:
 
"В любой непонятной ситуации - лезь в драку с осознанием Перемен. И Дао улыбнется тебе. Принято и одобрено бытием".