5. Записки участкового. Тысяча мелочей

     Есть дела, которые стираются из памяти, как надписи на асфальте. А есть те, что въедаются, словно запах сургуча в тесной подсобке. Этот случай был из вторых.  Я тогда только перевёлся в Благовещенск, носил капитанские погоны и лёгкую усталость от службы.
     Вечерний звонок из дежурной части вырвал из дум. Директор магазина «Тысяча мелочей», что находился тогда на улице Красноармейской, срывался в трубке на крик: систематические хищения! Пришлось накинуть шинель - октябрьский ветер с Амура пробирал до костей - и отправиться на место.
     Этот магазинчик был островком советского быта: полки, уставленные чешским бисером, польскими крючками и пластмассовыми мыльницами всех оттенков заката. За прилавком дремали женщины бальзаковского возраста, но по вечерам их сменял студент Филипп - тихий паренёк с умными глазами.
     Директор, кряжистый мужик с хваткой бывшего завсклада, уже топтался у входа.
     - Товарищ капитан, хорошо, что быстро. Пройдёмте в подсобку.
     В тесной каморке, заваленной картонными коробками и пахнущей сургучом, он выложил мне суть дела.
     - Пропадать начало с месяц назад. По мелочи: то упаковка батареек «Крона», то катушка импортной лески, то набор отвёрток. Суммы смешные, поначалу списывали. Но аппетиты росли. Неделю назад недосчитались японского калькулятора «Citizen», а вчера - двух кассетных плееров «Электроника». Это уже не мелочь, это серьёзно.
     - Думаете, кто-то из своих? - спросил я, делая пометки в блокноте.
     - Уверен! - отрезал директор. - Днём тут три женщины, они друг за дружкой следят лучше любого ОБХСС. А вечером - один этот, Филипп. Студент. Приходят к нему дружки его, музыку слушают. Я вчера зашёл под закрытие, так и застал.
     И он пересказал мне свой вчерашний разговор с продавцом. Меня зацепила одна деталь.
     - Постойте. Вы сказали ему, что пропадают товары. А какие именно, уточняли?
     - Нет. Сказал в общем. Хотел на реакцию посмотреть.
     - И что он?
     - Ответил, что не ест «эту дрянь», имея в виду чипсы. Даже огрызнулся, мол, аллергия. А я ведь про них не говорил! Я про плееры думал, а он сразу про снедь. С чего бы?
     Я усмехнулся про себя. Классика. Вор кричит «держи вора». А мелкий воришка оправдывается за то, в чём его и не обвиняли.
     - И нос тёр, говорите? - уточнил я.
     - Да, нервно так. И в глаза не смотрел. Врёт он, товарищ капитан.
     Что ж, чутье у директора было верное. В нашем деле эти «сигналы», как их модно называть в книжках по психологии, - хлеб насущный. Человек, когда врёт, сам себя выдать боится. Руки в карманы прячет, к лицу тянется, будто рот себе закрыть хочет. А почёсывание носа - это почти стопроцентный признак. Кровь к капиллярам приливает от нервного напряжения, вызывает зуд. Старый трюк, известный еще следователям царской охранки.
     - Ясно. Пишите заявление, а я с вашим Филиппом и его друзьями побеседую.
     Филиппа я застал в общежитии пединститута. В комнате, заваленной книгами, сидели ещё трое его приятелей. Увидев форму, молодёжь скисла. Я не стал ходить вокруг да около.
     - Добрый вечер. Участковый Деньгуб. Жалобы на шум. Музыку громко слушаете?
     - Да нет, мы тихо...
     - А что слушаете? - я окинул взглядом комнату. На тумбочке - катушечный «Маяк». - Неужели на этом?
     Один из парней, самый бойкий, не выдержал:
     - Почему на этом? У нас «Электроника» есть! Филя вчера принёс. Второй. Теперь стерео будет!
     Он гордо кивнул на два одинаковых плеера на кровати. Рядом - пустая пачка чипсов и упаковки батареек «Крона». Филипп побледнел. Его рука непроизвольно дёрнулась к лицу.
     - Это... мы купили, - пролепетал он.
     - Оба? Вчера? В «Тысяче мелочей»? - я выдержал паузу. - А чипсы, смотрю, любите. У Филиппа, говорят, аллергия. Вы за него отдуваетесь?
     Молчание. Я понимал, что в голове у парня проносятся незавидные перспективы: отчисление, суд, срок. Ради пары плееров и ворованной газировки.
     - Собирайтесь, ребята, - сказал я уже строже. - Проедем в отделение. Там и напишете, где и при каких обстоятельствах вы приобрели это имущество. И про японский калькулятор «Citizen» заодно вспомните.
     Филипп опустил голову. Поднимаясь, он снова, уже не таясь, потёр кончик носа. Да, директор был прав. Слова - не единственный источник информации. Иногда достаточно просто внимательно смотреть. И знать, куда смотреть. В 1988 году в городе Благовещенске это работало безотказно. Думаю, и сейчас работает. Люди не меняются.
    Дело, в общем-то, было раскрыто. Можно было оформлять бумаги и передавать следователю. Но что-то меня держало. Не то чтобы жалко стало парня - закон есть закон, и отвечать за свои поступки надо. Но было в этой истории что-то… неправильное.   Слишком банально: студент тащит, чтобы впечатлить друзей. Почему он месяц таскал мелочь, а потом за неделю - калькулятор и два плеера? Словно его подтолкнули.
     Я вернулся в комнату для допросов, где сидел понурый Филипп. Его друзья, написав объяснительные, уже были отпущены под подписку.
     - Ну что, рассказывай. Только честно. Не верю, что ты сам додумался до плееров.
     Он поднял красные глаза.
     - Я.. я не хотел…
     И он рассказал. Оказалось, что дружки его не просто приходили посидеть. Они его, что называется, «взяли на слабо». Сначала подшучивали: «Филя, ты тут хозяин, а даже жвачкой угостить не можешь». Он отнекивался. Потом стали посмеиваться уже злее. Мол, слабак, маменькин сынок. И он сломался. Принёс им пачку чипсов. Потом еще. Потом батарейки для их старого приёмника. А они вошли во вкус. «А калькулятор японский можешь? А плеер? Слабо?». И ему было слабо отказать. Боялся потерять их уважение, остаться один.
     - Когда директор приходил?
     - Вчера. Спросил, не пропадало ли чего. Я испугался, думал, он про чипсы… Вот и ляпнул про аллергию.
     - А он что?
     - Сказал: «Ты, парень, поосторожнее. Своя голова на плечах должна быть». И ушёл.
     Вот оно что. Директор, старый складской волк, всё понял. Пытался наставить парня на путь истинный. Звонок в милицию был жестом отчаяния, когда понял, что тот потащил второй плеер. Он хотел не наказать, а остановить.
     На следующий день я снова зашёл к директору.
     - Владимир Иванович, я с предложением. Парень - дурак молодой. Сажать его - жизнь ломать. А что, если ущерба не будет? Родители всё возместят, а вы заберёте заявление. Скажете, ошибка в учёте.
     Директор смотрел на меня долго, изучающе. Потом крякнул, потёр подбородок.
     - Вы это… серьёзно, капитан? Не по правилам ведь.
     - Правила для людей, а не люди для правил, - ответил я. - Вы ведь и сами вчера ему шанс давали. Не сработало. Давайте я попробую. По-своему.
     Он еще помолчал, глядя в окно на суетливую Пионерскую.
     - Ладно, - наконец сказал он. - А вот отработать заставим. Пусть месяц у меня полы в магазине драит. Бесплатно. После занятий. Чтобы помнил.
     С родителями Филиппа я договорился быстро. Они были в ужасе, но благодарны. Деньги внесли в тот же день. А самого «героя» я вызвал к себе в опорный пункт.
     - Значит так, боец. Дело закрыто. Но ты и я знаем правду. Месяц работаешь у директора уборщиком. С «друзьями» прощаешься. Навсегда. Увижу рядом - посажу по всей строгости. Понял?
     - Так точно, понял! - вскинулся он. В его глазах была злая решимость.
     Больше я его не видел. Слышал только от директора, что он честно отработал свой месяц, мыл полы так, что плитка блестела. А потом перевёлся на заочное и уехал работать на север. Говорили, характер там закалять.
     Иногда я думаю, что поступил тогда неправильно, не по закону. Но потом вспоминаю его взгляд в моём кабинете и понимаю - всё я сделал как надо. Иногда человеку нужен не суд, а хороший пинок под зад в нужную сторону. И это, знаете ли, тоже часть участковой работы. По крайней мере, в Благовещенске в те годы это было именно так.