Куда нас ведёт будущее?

Боевые роботы: что уже происходит на войне и куда нас ведёт будущее?



Когда мы слышим слова «боевой робот», воображение рисует металлического солдата с оружием в руках. Он выходит из-за угла, самостоятельно выбирает противника и действует как человек из фантастического фильма.

Но настоящие боевые роботы чаще выглядят иначе. Это небольшая платформа на колёсах или гусеницах. Это беспилотник в небе. Это катер без экипажа. Иногда машина несёт оружие. Иногда доставляет воду и боеприпасы. А иногда вывозит раненого там, где отправить за ним людей слишком опасно.

Война России и Украины, которую российские власти называют специальной военной операцией, стала местом стремительного развития беспилотных систем. И с обеих сторон всё чаще говорят о роботах, искусственном интеллекте и будущем, в котором машины будут выполнять всё больше военных задач.

Но между рекламным роликом, заявлением разработчика и реальным применением на поле боя существует разница. Я хочу разобраться: что уже известно, какие машины действительно используются и какие вопросы они ставят перед человеком.

**Что такое боевой робот?**

Для начала нужно понять, о чём мы говорим. Слово «робот» сегодня используют очень широко.

Есть машина, которой человек управляет на расстоянии. Оператор видит изображение с камеры, отдаёт команды и контролирует её действия. Такой аппарат беспилотный, но это ещё не означает, что он самостоятельно принимает все решения.

Есть системы, которые могут выполнять отдельные действия автоматически: двигаться по маршруту, удерживать курс, возвращаться к месту старта или помогать оператору сопровождать выбранный объект.

И есть более сложный и опасный вопрос: может ли система сама выбрать цель и применить силу без выбора конкретной цели человеком?

Это не одно и то же. Самостоятельное движение по дороге не означает самостоятельного решения об атаке. А наличие искусственного интеллекта в названии устройства ещё не объясняет, какую именно задачу он выполняет.

[Международный комитет Красного отдельно обращает внимание на это различие. Поэтому, читая об очередной «армии роботов», я бы сначала спросил: кто управляет машиной и кто принимает решение о применении оружия?

**Наземные машины: война на колёсах и гусеницах**

На поле боя уже применяются наземные беспилотные платформы. Они могут быть небольшими, двигаться на колёсах или гусеницах и выполнять разные задачи.

Одни предназначены для перевозки грузов. Другие помогают эвакуировать раненых. Третьи используются для обследования местности и разминирования. Есть и вооружённые варианты, на которых размещают различные боевые средства.

Это не обязательно большие машины, похожие на танк. Напротив, нередко речь идёт о сравнительно небольших платформах, которые управляются оператором и работают вместе с обычными подразделениями.

Я думаю, именно здесь важно отказаться от киношного представления. Современная роботизированная война часто выглядит не как поход железных великанов, а как работа небольших машин, камер, каналов связи и людей, находящихся на расстоянии.

**Украинские наземные роботы: что видели журналисты**

В сентябре 2026 года журналисты посетили украинское подразделение NC13. В репортаже описывается, как операторы дистанционно управляли наземной машиной с установленным пулемётом. Журналисты наблюдали стрельбу по направлению к лесополосе.

Участники подразделения рассказывали и о других задачах, включая совместное применение наземных и воздушных аппаратов. Здесь важно различать то, что журналисты наблюдали непосредственно, и то, о чём им рассказали военные.

Более ранний пример относится к декабрю 2024 года. Как писал [Reuters в январе 2025 украинская бригада «Хартия» опубликовала материалы об операции в Харьковской области, в которой применялись наземные беспилотные машины и воздушные дроны. Представители бригады называли её задокументированным примером атаки с использованием машин без находившихся внутри людей.

Но и здесь слово «беспилотный» не означает отсутствие человека. За аппаратами стояли операторы, расчёты и командиры. А заявление о применении техники не позволяет автоматически оценить результат всей операции.

**Российские платформы: «Курьер» и другие машины**

Россия также применяет и разрабатывает наземные беспилотные системы. Одна из известных платформ называется «Курьер».

Издание анализировало материалы, опубликованные российским министерством обороны в марте 2026 года. На них показано использование «Курьера» для снабжения подразделений. Также публиковались изображения и видео вариантов платформы с разным оборудованием, в том числе вооружённых.

Но здесь необходимо сохранять осторожность. Кадры с установленным вооружением подтверждают, что такой вариант показан публике. Сами по себе они не доказывают, насколько широко он применяется и какой результат приносит на поле боя.

Ещё в марте 2024 года аналитики описывали видеоматериалы с российскими наземными беспилотными машинами в районах боевых действий. Но точное название отдельных аппаратов и заявления об эффективности не во всех случаях можно было независимо установить.

Поэтому честнее сказать так: российские наземные роботы существуют и появляются в зоне войны. Но громкие утверждения о масштабах их применения и результатах требуют отдельной проверки.

**Робот, который привозит воду**

Когда говорят о военных технологиях, внимание обычно приковано к оружию. Но одна из самых важных задач наземного робота может выглядеть совсем не зрелищно: доехать, доставить груз и вернуться.

На опасных участках даже перевозка воды, продовольствия, оборудования или медикаментов может стоить человеческой жизни. Поэтому дистанционно управляемая машина, способная выполнить такую работу, потенциально уменьшает риск для людей.

6 ноября 2026 года [министерство обороны сообщило, что в октябре было зарегистрировано 31 398 задач наземных беспилотных платформ, связанных со снабжением и эвакуацией. Для сравнения ведомство привело 7 511 таких задач в январе.

Это официальные украинские данные, которые, по утверждению министерства, проверялись внутри соответствующей системы. Независимого аудита этой цифры у меня нет. Кроме того, речь идёт именно о количестве выполненных задач, а не о количестве самих роботов и не о числе боевых атак.

Независимые репортажи также описывали применение таких машин. Например, [Associated в 2025 году рассказывало об украинских наземных платформах, доставлявших грузы вблизи Константиновки.

Но у таких систем есть ограничения. Машина может застрять, выйти из строя или быть поражена. А эвакуация раненого — это не только перевозка груза: человеку может понадобиться помощь по дороге, и не всякий раненый способен самостоятельно воспользоваться платформой.

Тем не менее в машине, которая доставляет медикаменты или помогает вывезти пострадавшего, я вижу особенно важное направление развития. Если техника может убрать человека из-под удара, это уже серьёзный результат.

**Разминирование: машина против невидимой угрозы**

Отдельная категория — роботизированные системы для разминирования. Их задача не сводится к бою с противником. Они помогают работать там, где земля может оставаться опасной ещё долго после окончания сражений.

В Украине используются различные дистанционно управляемые машины, включая платформы MV-4 и MV-10. Об одном из применений MV-4 в Николаевской области весной 2025 года сообщал
Россия также сообщала о применении комплекса «Уран-6» для расчистки территории. Но при обсуждении таких сообщений нужно указывать, кто именно их распространил и что удалось подтвердить независимо.

Смешивать машины для разминирования с автономным оружием было бы неправильно. Это разные задачи, хотя в обоих случаях техника может работать на расстоянии от оператора.

**Небо: беспилотники изменили войну**

Воздушные беспилотники стали одной из самых заметных особенностей этой войны. Они ведут наблюдение, передают изображения, помогают доставлять грузы, применяются для ударов и для перехвата других аппаратов.

Но за общим словом «дрон» скрываются очень разные машины. Небольшой аппарат, которым управляет оператор поблизости, и дальнобойный беспилотник с заранее заданными функциями — это не одно и то же.

Есть и системы, которые помогают человеку сопровождать уже выбранную цель. [Репортаж в октябре 2026 года описывал демонстрацию украинского аппарата Lupynis: цель выбирал человек, а программное обеспечение помогало на последнем участке движения. Это пример автоматизации определённого этапа, а не доказательство того, что машина самостоятельно решала, кого атаковать.

Одновременно исследователи обсуждают и более высокий уровень автономности. В [анализе высказывается оценка, что Россия, вероятно, применяла варианты аппаратов с более самостоятельными функциями. Но это именно оценка исследователей, основанная в том числе на изучении доступных материалов. Её нельзя превращать в утверждение, что все подобные аппараты действуют одинаково.

Поэтому, когда мы слышим выражение «искусственный интеллект воюет», стоит уточнять: он помогает двигаться? Распознаёт изображение? Сопровождает цель, выбранную человеком? Или сам определяет, по кому применять силу? Ответы на эти вопросы имеют огромное значение.

**Провод вместо радиосвязи**

Одна из заметных особенностей войны — использование беспилотников, управление которыми связано с тонким оптоволоконным кабелем. Такая связь отличается от радиоканала и не подавляется радиопомехами таким же способом.

Но и здесь не стоит делать из техники чудо-оружие. Кабель может повредиться или зацепиться. Защита одного канала связи не делает аппарат неуязвимым.

А главное: оптоволокно само по себе не означает искусственный интеллект. Это способ связи, а не доказательство того, что машина самостоятельно выбирает цель.

 вместе с исследователями проверял видеоматериалы о применении российских оптоволоконных беспилотников против украинской энергетической инфраструктуры. Этот пример показывает и развитие технологии, и то, как последствия ударов затрагивают повседневную жизнь людей далеко за пределами самого фронта.

**Роботы на море**

Беспилотная техника действует не только в воздухе и на земле. Морские аппараты без экипажа стали заметным фактором войны в Чёрном море.

В феврале 2024 года Украина сообщила о потоплении российского большого десантного корабля «Цезарь Куников». сообщал об этой операции и анализировал опубликованные материалы. Как и в других случаях, наличие видео не означает, что каждая деталь заявления одной из сторон независимо подтверждена.

Позднее Украина заявляла и о применении морского беспилотника против воздушной цели. Такие заявления показывают, какие задачи предлагается выполнять морским платформам, но их результаты нужно оценивать по имеющимся подтверждениям, а не только по громким сообщениям.

Всё это меняет представление о морской войне. Аппарат без экипажа может выполнять задачи, для которых раньше требовались корабль и находящиеся на борту люди. Но это также поднимает вопросы о безопасности гражданского судоходства и последствиях войны для стран, не являющихся её сторонами.

**Может ли робот заменить солдата?**

Я бы не торопился с таким выводом.

Роботы уже выполняют часть задач, которые раньше приходилось поручать людям. Они могут наблюдать, доставлять грузы, обследовать опасную территорию, помогать эвакуировать раненых и применять оружие под управлением операторов.

Но война — это не только перемещение машины и наличие камеры. Это меняющаяся обстановка, сложные решения, взаимодействие подразделений, работа связи, снабжение, защита гражданских людей и ответственность за последствия.

У техники есть ограничения. Теряется связь, ломаются детали, меняется обстановка, а информация на экране не всегда даёт полную картину происходящего. Даже самая совершенная система зависит от людей, которые её создали, обслуживают, применяют и принимают решения.

Робот может уменьшить риск для одного солдата. Но это не означает, что опасность для людей исчезла. Она может перейти в другое место: к тем, кто оказался рядом с целью, к мирным жителям, к тем, кто пользуется дорогой или живёт возле объекта удара.

**Что происходит с ответственностью?**

Вот вопрос, который кажется мне важнее споров о том, чья машина быстрее или современнее.

Если оружие действует всё более самостоятельно, кто отвечает за ошибку? Оператор? Командир, разрешивший применение? Разработчик? Государство, поставившее систему на вооружение?

Международное гуманитарное право действует и при использовании новых технологий. Требования различать военные цели и гражданских лиц, учитывать соразмерность и принимать меры предосторожности не исчезают только потому, что решение поддерживает программа.

[Международный комитет Красного Креста и генеральный секретарь призывали государства принять дополнительные обязательные правила для автономных систем вооружений. Это призыв к новым ограничениям, а не сообщение о том, что все такие системы уже запрещены.

Человек может ошибиться. Машина тоже может неправильно распознать обстановку. Но машина не испытывает сострадания и не несёт моральную ответственность так, как её несёт человек.

Меня тревожит мысль, что расстояние между тем, кто принимает решение, и тем, кто испытывает его последствия, становится всё больше. Сначала между ними появляется экран. Потом программа, которая предлагает вариант. А затем может возникнуть искушение сказать: «Это решила система».

Но за созданием и применением системы всё равно стоят люди.

**Что мы уже знаем о гражданских жертвах**

Разговор о будущих ошибках искусственного интеллекта не должен заслонять вред, который уже причиняется обычными беспилотниками.

По данным [Мониторинговой миссии ООН по правам человека в в сентябре 2026 года от применения беспилотников малого радиуса действия были подтверждены гибель 87 гражданских лиц и ранения 475 человек.

За каждой цифрой — чья-то семья и чья-то жизнь. Поэтому меня не устраивает разговор, в котором человек исчезает за словами «эффективность», «показатель» и «поражение цели».

Я поддерживаю Россию и не скрываю своей позиции. Но поддержка страны не требует от меня равнодушия к гибели мирных жителей. Если мы хотим разговаривать честно, мы должны замечать человеческую боль, даже когда она не укладывается в удобную для нас картину.

**Какие перспективы?**

На мой взгляд, в ближайшие годы машины будут выполнять всё больше отдельных задач. Можно ожидать дальнейшего развития средств наблюдения, доставки, разминирования, эвакуации и защиты от беспилотников. Вероятно, одному оператору станут чаще поручать наблюдение за несколькими аппаратами, а отдельные функции будут автоматизироваться.

Например, [министерство обороны Украины 6 ноября 2026 сообщило о применении системы управления несколькими воздушными аппаратами для снабжения. По утверждению ведомства, оператор наблюдает за работой системы и берёт управление на себя на заключительном этапе. Это сообщение одной из сторон войны, и его количественные оценки нужно воспринимать с соответствующей осторожностью.

Одновременно будут развиваться средства обнаружения и противодействия. Появление новой машины не означает, что другая сторона останется без ответа. Поэтому я не стал бы обещать ни скорой победы «армии роботов», ни исчезновения обычных солдат с поля боя.

Слова «рой» и «искусственный интеллект» тоже требуют проверки. Несколько аппаратов, одновременно поднятых в воздух, ещё не обязательно образуют самостоятельно координирующуюся систему. А показанный на выставке образец не равен массово применяемой технике.

Перспективы здесь зависят не только от инженеров. Они зависят от законов, решений государств и того, какую степень человеческого контроля общество сочтёт необходимой.

**Моё заключение**

Когда-то человек создал оружие, чтобы увеличить силу своей руки. Потом научился поражать цель на расстоянии, которое не мог преодолеть сам. Теперь он создаёт машины, способные двигаться и выполнять всё больше действий без непосредственного участия человека.

В этом есть возможности, которые могут спасать жизни. Робот-сапёр способен работать там, где человек рискует погибнуть. Машина может доставить воду или помочь вывезти раненого. Эти направления заслуживают внимания.

Но есть и другая сторона. Чем проще становится применить силу на расстоянии, тем важнее не забывать о тех, кто находится на другом конце этого расстояния.

Меня интересует не только то, насколько умными станут машины. Меня интересует, станет ли мудрее человек, который ими управляет.

Робот может выполнить команду. Но понять цену этой команды, задать вопрос о её необходимости и ответить за последствия должен человек.

Техника меняется быстро. Человеческая жизнь по-прежнему остаётся единственной и неповторимой. И никакой прогресс не должен превращать её в цифру на экране.