БОМЖ

Все персонажи и события произведения являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также с действительными событиями случайны.


Ибо только Я знаю намерения,какие

имею о вас,говорит

Господь,намерения во благо,а не на

зло,чтобы дать вам будущность и

надежду.

    Книга пророка Иеремии 29:11






Глава первая


Совещание у Президента шло уже около часа. Михаил Алексеевич Бравин сидел третьим от Президента и смотрел невидящим взглядом перед собой. Перед ним лежала тонкая папка с резолюцией Президента на титульном листе. Президента он не слушал, так как хорошо знал этот вопрос. И был готов в любой момент дать развернутый комментарий.— Михаил Алексеевич, — сказал Президент, — к следующей пятнице прошу подготовить проект Указа со всеми правками, которые мы обсудили.— Есть, будет исполнено, — прогремел бас в микрофон так, что окружающие невольно вздрогнули.На совещании присутствовали руководители различных ведомств, привыкших принимать решения. В том числе и непростые. От этих решений зависела жизнь миллионов людей, проживающих в этой стране. Каждый руководитель считал себя очень значимой персоной в этой структуре власти. Бравин относился к этому спокойно. Он давно понял, что власть не у того, кто громче всех говорит или требовательно кричит, власть у того, кто знает, за какие веревочки нужно подергать того или иного чиновника, чтобы добиться нужного решения. И еще он знал, кому нужно позвонить в крайнем случае, когда все другие способы исчерпаны.Президент договорил, обвел взглядом присутствующих:— Коллеги, есть вопросы!Вопросов ни у кого из них не было. Вернее, они были, но лишний раз их задавать Президенту никому не хотелось. «Все решится в рабочем порядке», — каждый из них думал.Совещание закончилось. Президент вышел из-за стола и направился к выходу. Все начали вставать, гремя тяжелыми стульями. К Бравину подошел помощник:— Михаил Алексеевич, коллеги из Блока финансов хотят через час обсудить с Вами вопрос инвестиций.— Давай перенесем! Подготовь мне все материалы к утру! — в приказном порядке сказал Бравин.Он был требовательным к себе и к другим. Прошлая его работа — в военной организации — научила его, что каждый вопрос должен быть проработан на все сто или двести процентов, чтобы исключить любую ошибку или оплошность.Из здания он вышел поздно ночью и сел в машину. Его телефон завибрировал. Он прочел SMS и улыбнулся.— Михаил Алексеевич, едем домой? — обратился к нему водитель, включая зажигание.— Нет, к ней, — предвкушая счастливое завершение этого трудного рабочего дня, — ответил он.




Глава вторая


Он открыл дверь своим электронным ключом и прошел в ее апартаменты.— Девочка моя, ты где? — раскатным эхом прокатился его бас и повис вопросом. Ответа не последовало. Он чуть напрягся, но горящий экран телевизора и приглушенный свет говорили, что она где-то здесь.Быстро спустившись вниз по лестнице, он оказался в холле большой спа-зоны. Там играла пронзительная песня, и отчетливо было слышно, как Богдана своим красивым голосом подпевала в унисон. В раздевалке он быстро, почти одним движением, снял с себя всю одежду. Накинув халат, пошел на голос. Пройдя несколько метров, он оказался в уютной зоне, где располагалась вместительная джакузи. Там, в полумраке, с бокалом шампанского в прозрачной воде, была она. Она стояла в полуобороте от него и смотрела на большой экран, на котором крутился ее клип, и трогательно, меланхолично подпевала сама себе: «Любовь твоя словно талый снег, любовь моя — как весенний цвет». «Пройдет зима, и пройдут холода». «Если ты уйдешь — не будет меня!». На экране под эти слова машина на высокой скорости, протаранив ограждения моста, с большой высоты падала в бездну. На Богдану он не мог наглядеться. Боже! Как в этом своем чувственном порыве здесь она была прекрасна. За своими делами он давно ее не видел и ужасно соскучился по ней. Она чуть повернулась и, вздрогнув от неожиданности, уронила в бурлящую воду бокал с остатками шампанского.




Глава третья


В огромной спальне он сжимал в объятиях Богдану и хотел продлить это наслаждение как можно дольше. Он был у нее первым мужчиной, и это чувство придавало ему остроты и небывалый вкус в их отношениях. Чего давно у него не было с женой. И вот, достигнув предела своего эмоционального напряжения, в самый ответственный момент он неестественно выгнулся, закатил глаза так, что были видны только белки, и в полукрике чужим голосом произнес:— …рой горестей пронзит дрожащим острием своим тебя, несчастный!Прочитав это, он отстранился от Богданы, повернулся к ней спиной и уснул. Она от ужаса оторопела и, набросив шелковый халат, весь остаток ночи провела рядом, сидя на диване. Ее колотило, она не могла успокоиться. Богдана запомнила эту строку и ввела ее в поисковик браузера. Стихотворение называлось «Часы» Шарля Бодлера, известного поэта-мистика. Когда он проснулся и услышал рассказ Богданы, он ей не поверил. Но его насторожило то, что он не мог вспомнить момента своего апогея. Он помнил эту ночь и свои ощущения от ее тела, как они занимались любовью. А дальше была темнота — при этом он совершенно вчера не пил. Такого с ним еще не было. «Стареешь, старина», — промелькнуло у него в голове. На всякий случай он записал эти странные строчки в свой телефон и поехал домой, где жили его жена и еще недавно его дочка, которая месяц назад вышла замуж за Марка, сына известного восточного банкира, и жила теперь в другом месте.




Глава четвертая


Свадьбу Маши, своей единственной двадцатилетней дочери, Бравин отметил с размахом. Это мероприятие посетил сам Президент, который поздравил молодых и вскорости уехал. Известные эстрадные артисты порадовали публику своими выступлениями и оригинальными поздравлениями.Только глубокой ночью Бравин с женой оказались дома.— А свадьба действительно удалась! — делился он впечатлением с ней.— Да, Миша, из всех свадеб, на которых мы были, наша — самая лучшая, — чуть заплетающимся языком ответила она. — Давай продолжим, — она очень эротично начала снимать платье, оставаясь в красивом новом кружевном белье. — Иди ко мне, мой котик, — поманила она его, ложась на кровать.Разгорячённые алкоголем и впечатлениями от этого вечера, они занялись любовью… Но, как он ни старался, получить разрядку не смог. Заснуть у него не получалось, и, отвернувшись от спящей жены, он долго лежал с закрытыми глазами. Его мысли сами собой возвращались к деталям этого важного в его жизни события. Торжественному вечеру предшествовало посещение храма, где знакомый батюшка венчал Марка и Машу. Семья Марка принадлежала к православной конфессии, поэтому никаких проблем с венчанием не было. И вдруг ярким образом перед ним возник старик: то ли попрошайка, то ли богомолец, стоящий на паперти в храме.Он тогда, после венчания, выходя из храма, достал пачку денег и начал раздавать всем просящим. Старик не просил, просто стоял в стороне и что-то шептал губами. Подойдя к нему, он достал пятитысячную купюру и небрежно протянул ему:— На, бери! — повелительно сказал.Старик посмотрел на него и на протянутую руку и сказал:— Мне не нужно! Оставь себе.Бравина это задело.— Слушай, старик, я не привык, когда мне отказывают. Ты даже не знаешь, кто тебе сейчас предлагает милостыню, — и бросил в сердцах купюру ему под ноги.В ответ услышал:— Ты ведь тоже не знаешь, кому предлагаешь. Лучше бы оставил себе, они тебе нужнее. Бравин развернулся и пошёл к машине, а его купюру ветром отбросило вниз, за ступеньки храма, под ноги просящей старушки, которая, её увидев, поблагодарила Бога.




Глава пятая


Его яхта «Диана» в бушующем океане казалась просто щепкой, которую огромные волны пытались заглотнуть в бездонное нутро. Но она всё время выскакивала из его глубин и оказывалась на поверхности. Был десятибалльный шторм. Ровно месяц назад единственный капитан и обитатель этого судна вышел из порта в открытый океан. За штурвалом судна была слабая копия Николая Николаевича Турбинова, известного владельца супермаркетов под названием «Гастрономъ». Он был очень богатым и влиятельным человеком. Недавняя трагедия в его жизни буквально изменила Турбинова в один миг. Из шутника, балагура, любимца публики и журналистов он превратился в человека, которому больше в жизни ничего не было нужно. Его любимая жена, дочь и сын погибли в их собственном самолёте, который упал в океан. Их тел не нашли. У него было всё: власть, деньги, слава; он мог себе позволить купить всё, но он не мог купить жизни горячо любимых и самых близких людей. Нет, он не ушёл сразу в запой, как некоторые; он был к этому равнодушен. Он не стал изобретать способов покинуть мир — он принял в себя это горе — такое, какое оно есть, — полновесным и страшным. Через три месяца после трагедии он принял решение уйти в океан. Пусть небо рассудит: либо океан его воссоединит с ними, либо он узнает ответ, как жить дальше. И он каждый день там, в океанских просторах, ждал разрешения своего вопроса.




Глава шестая


За это время, проведённое на яхте, он, казалось, вспомнил все яркие моменты своей жизни. Вот он — мальчишка, сорвиголова, пришёл домой после драки с подтёками и царапинами на лице, и мама его приобняла и сказала:— Ах ты мой Коленька, горемычный, всё воюешь, кто ж тебя так!И ничего больше не сказала. Он посмотрел на неё: яркий луч солнца освещал её, как икону — до чего же она тогда была красивая и мудрая. Ах, как сейчас ему не хватает её! Мама была единственным человеком, кто понимал его тогда, в юности и молодости, давала жизненные наставления и исподволь внушала ему мысли о необходимости всё время учиться, идти вперёд, развиваться и работать над собой. И самое, пожалуй, главное в маминых наставлениях — никогда в жизни не сдаваться, чего бы ни случилось. Благодаря её стараниям он закончил институт, пошёл по торговой линии и позже, когда появилась такая возможность, организовал свой кооператив. В это время он встречает свою Светляночку (Светлану), как он её нежно называл, и больше уже с ней не расставался. Они с ней прошли и огонь, и воду, прогорали и поднимались, пережили покушение и искушение богатством и славой. Через год, как они встретились, поженились. Свадьба была обычной и скромной. Первенец Костя не заставил себя долго ждать; после, ещё через год, появилась его любимица Диана. Он с Дианой были неразделимы и очень похожи на ментальном уровне. Эти годы пролетели как сон. Он любил свою семью больше жизни. Да, при его деньгах и положении, казалось, не могут не прийти соблазны в виде красивых молодых женщин и разгульной жизни, но ему это было не нужно. Он был однолюбом, несмотря на кажущуюся его близость ко всем благодаря своему юмору и жизнерадостности. В него влюблялись, пытались подстроить определённые обстоятельства, чтобы разбить его союз с женой, но ничего из этого не случилось. Он был щедрым меценатом и курировал детские дома и хосписы. Он жертвовал и на строительство храмов, но в бога не верил. На своё пятидесятилетие, за существенный вклад в развитие страны, он получил награду из рук предыдущего Президента… Но эта неожиданная катастрофа разорвала его сердце.




Глава седьмая


Ближе к концу ночи шторм усилился. Девятиметровые волны заливали «Диану» полностью, но она всё же, как деревянная пробка, выскакивала из под них наружу. Он был в рубке и держался из последних сил, держа штурвал в заданном направлении. «Пожалуй, это всё», — пролетело в сознании, и от этой мысли он как то успокоился. «Значит, на то воля Божия», — сказал вполголоса Турбинов. «Главное, чтобы всё прошло быстро», — прокрутилось в голове. Он глянул в заливаемое водой окно и ничего не увидел. Внимание его переключилось на монитор, на котором отражались картинки с видеокамер. Взглянув на центральную картинку, он замер от неожиданности — навстречу движению «Дианы» шёл по воде человек. По мере приближения в нём узнавались знакомые черты — это был Иисус.— Николай, почему ты в меня не веришь? — прозвучал тихий, но в то же время назидательный голос.Он поднял руку и сказал небу:— Стихия, утихни.В тот же миг поднявшиеся волны, что должны были окончательно потопить «Диану», вдруг растворились, и океан засиял тихой гладью. Занимался рассвет.— Господи!!! — только и смог произнести Николай Николаевич. Видение резко исчезло. Турбинов вышел на палубу и, встав на колени, перекрестившись, впервые в жизни по-настоящему заплакал. Он вообще никогда не плакал, считал это слабостью и ненужным. Слёзы его душили, подступали к горлу, и он не мог остановиться. Эта беда, навалившаяся на него непомерным грузом, вся его прошлая жизнь со своим счастьем и несчастьем, милость Божия — всё соединилось в один общий надрыв, который нашёл выход в этих утешительных слезах очищения.— А ведь Он всё-таки есть! — крутилось в голове. — Он есть!Из-за горизонта над океаном поднималось яркое солнце, и его первые тёплые лучи надеждой коснулись Николая Николаевича. Он уже знал, что сделает, вернувшись на землю.




Глава восьмая


Несколько лет назад, сидя в своём рабочем кабинете, Бравин включил телевизор и начал перебирать каналы. На одном второстепенном канале передавали местные новости. В коротком репортаже показали провинциальный город и никому неизвестную молоденькую девушку-исполнительницу своих песен. Там она пропела лишь куплет, от которого у него, прошедшего в жизни огонь, воду и медные трубы, пробежали мурашки по телу. Он вызвал помощника.— Саша, сейчас по местному каналу показали девочку-исполнительницу. Мне кажется, у неё талант. Выйди на Андрея, пусть даст ей шанс. А ты проконтролируй это.— Будет сделано, Михаил Алексеевич!— И ещё скажи Андрею, что об этом она ничего не должна знать.В этой девочке он услышал чудесный голос и красивые слова, и ему просто захотелось помочь ей. Никаких других мыслей насчёт неё у него не было. После того как он дал распоряжение своему помощнику об этой девочке, он забыл. Впереди его ждали другие важные государственные дела.




Глава девятая


Богдана после съёмок клипа сидела в зале на кожаном диване в своей двухуровневой квартире, отпивала из бокала сладкое шампанское. Её мысли уходили туда, в тот провинциальный городок, откуда она приехала в столицу. Где она жила с родителями и старшим братом. И где окончила музыкальную школу. Ей было уже восемнадцать, когда однажды в субботнее утро в их квартиру позвонили. Мама открыла дверь и с восхищением провела в комнату модного молодого мужчину, пахнущего дорогим парфюмом.— Богдана, привет, я Андрей, — начал сразу он. — У меня для тебя очень интересное предложение. Я хотел бы пригласить тебя в столицу и записать несколько твоих композиций. Контракт очень для тебя выгодный, и шанс, что твой альбом выстрелит в массы, очень большой.Богдана узнала Андрея — он участвовал как член жюри в различных шоу и конкурсах.Его часто показывали по телевизору. От такой неожиданности у Богданы перехватило в горле. Она смутилась, не веря своему счастью, посмотрела на маму и сказала:— Я согласна.Это был её шанс. Тем более все данные у неё для этого были. В своём городе она была звездой, и одну из её песен показали даже на местном телевидении. Несколько её песен, спетых под аккомпанемент гитары, крутились на музыкальных площадках. Но больших дивидендов это ей не принесло. Для того чтобы о ней услышала вся страна, нужна реклама и заинтересованность акул шоу-бизнеса в её творчестве. Денег на это у неё не было. И вот шанс. Она его не упустит, чего бы ей этого ни стоило.Через несколько дней она была в продюсерском музыкальном центре «Звонкая Песня» Андрея. В котором началась кропотливая работа над созданием первого сольного альбома. Через некоторое время Андрей для неё стал другом, где-то отцом, который решал все возникающие проблемы.Поглядывая на Андрея, она думала: что будет, если он начнёт подбивать к ней клинья? От него зависело — её успех и дальнейшая жизнь. Она по-мягкому отошьёт, наверное, но до конца в этом не была уверена. Ведь от него, как она думала, зависело всё. Он был симпатичный, известный, но он бабник, который не пропускал ни одной юбки. Нет, она его не хотела — её успех и дальнейшая жизнь от него зависели.— Лапуся, — красивым бархатным голосом обращался он к ней, — давай пообедаем сегодня.Для окружающих они были любовниками. Хотя Богдана ещё к себе не подпустила ни одного мужчины. Она, наверное, была старомодная, так она думала про себя, но за свою короткую жизнь ещё не встретила того человека, которому могла бы полностью довериться.




Глава десятая


Прошло всего полгода, и её песня из сольного альбома получила высшую награду на престижной музыкальной премии страны. Богдана стала знаменитостью и начала свою концертную деятельность.Через какое то время её пригласили с другими артистами на закрытую вечеринку к одному известному чиновнику — помощнику Президента. Она слышала про него, но особо не придавала этому значению. Нужно просто хорошо спеть.После концерта их пригласили поужинать. Там был Бравин — сам виновник торжества. Он поблагодарил артистов за выступление. И, подходя к каждому с бокалом шампанского, что-то каждому говорил. Артисты улыбались ему и благодарили его в ответ. Подойдя к Богдане, он сказал: — Рад видеть Вас у себя. Сегодня, слушая вас, я вспомнил, что слышал ваш завораживающий голос ещё раньше — в песне «Мама».— Михаил Алексеевич, спасибо. Это моя самая первая песня, которую я написала в глубокой юности.Сейчас, стоя с ней рядом и глядя ей в глаза, Бравин выглядел иначе, чем там, на экранах телевизора. Он показался ей умным, галантным и мужественным.— Богдана, у меня к Вам одна просьба: я как-нибудь хотел бы послушать эту и другие песни с вашим участием. Вы не останетесь в накладе. С Андреем, если что, я договорюсь. Вы как?Посмотрев в его глаза, она поняла всё. Она лишь кивнула в знак согласия.




Глава одиннадцатая


И всё-таки та жуткая история с невольным выкриком строчек стихов Бодлера во время интима оказалась для Бравина горькой правдой. Теперь об этом ему сообщила жена, изрядно перепугавшись за его рассудок. Его это известие ввергло в шок, и он решил действовать. В назначенный час он с охраной был возле офиса Маргариты — самой известной колдуньи, обладающей неординарными экстрасенсорными способностями. Про неё говорили, что она видит человека насквозь и знает про него то, что сам человек забыл напрочь. Она знала и прошлое, и будущее.Он вошёл в приёмную, оставив охрану за дверями. В приёмной молодой человек со жгучим взглядом незамедлительно провёл его внутрь, где напротив входа за большим столом сидела колдунья. Она, взглянув в его глаза, молча пригласила сесть напротив. Здесь не было атрибутики, присущей обычно таким местам: тысячи горящих свечей, карт таро, мрачной обстановки, фигурок вуду и другого антуража. Обстановка была современной, по деловому сдержанной. Здесь ничего не говорило о профессии хозяйки. Сама колдунья была молодой ухоженной женщиной с длинными вьющимися жгуче чёрными волосами, довольно симпатичной. — Миша, зачем ты пришёл ко мне? — спросила она красивым грудным оперным голосом.Он ей рассказал про стихи.Маргарита подняла голову вверх и прошептала заклинание. В один миг он оказался в большом тёмном зловонном каменном помещении, где по периметру горели факелы. Везде — плоть, рвущая на нём кусочки кожи. Он отбивался от них как мог, сбрасывал, стряхивал, хватал руками, но ничего не мог сделать. Вдруг из подземелья перед ним, разгоняя маленьких вампиров, появилась обнажённая Маргарита. Она произнесла:— Михаил, запомни, что я тебе скажу. Всё, что происходит с тобой, неслучайно. Скорбь и нищета будут преследовать тебя, пока ты не найдёшь Старика, который отверг твою милость в том храме.Как только Маргарита скрылась туда, откуда пришла, рой летучих тварей снова облепил его. Сквозь нескончаемый поток их крика он услышал шаги, которые, как гром, ступали где-то за периметром помещения. Шаги были пугающие. Они усиливались — кто то шёл в сторону этого помещения. От ужаса он начал кричать о помощи и искать путь ко спасению. Но найти выхода из этого ада он не мог. В один миг все твари пропали, и справа от него заскрипела дверь. В неё кто то входил. Увидев входящего, Бравин потерял сознание.Он очнулся в офисе у колдуньи. Маргариты нигде не было. Сеанс был окончен.




Глава двенадцатая


Он задействовал весь свой административный ресурс, чтобы найти того Старика. И через некоторое время досье на этого человека лежало на столе в его большом рабочем кабинете.— Кто же ты, мистер Икс?! — проговорил он нетерпеливо, открывая досье с фотографией. На него смотрел известный меценат и бывший долларовый миллиардер — Николай Николаевич Турбинов.Он не ожидал такого. Конечно, он про него слышал и даже видел несколько раз на всяких форумах. Но в том старике в храме он его не узнал. Это были два разных человека. В своё время про него в СМИ было много разных историй. И даже был снят художественный фильм от известного режиссёра. Дело в том, что Николай Николаевич Турбинов пропал десять лет назад при невыясненных обстоятельствах. Известно также, что перед исчезновением он раздал половину своих денег на поддержание построенного им грандиозного парка для отдыха горожан, остальные — детскому дому и хоспису. Себе он не оставил ничего. Сейчас Турбинов где-то был рядом. Но организованные Бравиным поиски этого человека не увенчались успехом. Получить ответ на зловещие предзнаменования бодлеровских стихов он не мог. Спустя какое то время он эту историю со Стариком забыл. Но строчки стихов в чужом голосе продолжали лезть из него, периодически во время интима с Богданой или женой. И ничего с этим он поделать не мог.




Глава тринадцатая


Жизнь Бравина текла в обычном русле: работа, вечеринки с друзьями, Богдана, жена, путешествия, увлечение книгами. Ничего не предвещало тех жутких событий, про которые ему в том аду напророчила колдунья. Но через три года после них в стране случился переворот, и к власти пришли оппозиционеры, чтобы разграбить и продать страну в рабство. Хоть он и ранее примерял на себе президентское кресло и ему предлагали цену за предательство — быть премьером в новом правительстве-дойти до низости он не мог. Он защищал своего президента до конца. Даже тогда, когда всё стало предельно ясным. Все близкие его не понимали, но своими принципами он не торговал.За свою твёрдую позицию он был снят с должности и, чтобы не мешался, посажен в СИЗО, якобы за оказание сопротивления сотрудникам правоохранительных органов. Через год его отпустили, пересмотрев дело, но там, на воле, он остался без средств к существованию и недвижимости. Все банковские счета были обнулены женой, которая, недолго думая, ушла к их общему другу, оказавшемуся лояльным к новой власти и получившему там большой пост. Дочка жила за океаном, и все контакты с ней были недоступны. Богдану он тоже больше не видел.Скитаясь неприкаянным по городу, на больших уличных мониторах он часто видел её красивый образ. Сейчас у новой власти она стала её рупором и собирала на свои концерты целые стадионы. Тем не менее он не винил никого в том, что с ним произошло. Поначалу там, в СИЗО, ему казалось, что это плохой сон. Вот вот сон пройдёт, и всё вернётся на свои места. И всё у него ещё будет: и власть, и богатство, и любовь. Но как бы этого ни хотелось ему — этого не происходило.В камере он находился один и совершенно не знал, что происходило там снаружи. Потом он смирился со своим новым положением, но глубоко в душе у него ещё теплилась надежда на простую человеческую жизнь рядом с женой. После освобождения он узнал про жену: её охрана не пустила его на порог их бывшего дома. Без средств к существованию, он, ещё совсем не дряхлый и крепкий мужчина, вынужден был скитаться по городу. Он ночевал на вокзалах, в парках, в подвалах многоквартирных домов, среди таких бездомных, как и он. Через пару месяцев после освобождения в заросшем, всегда голодном человеке было не узнать того бывшего высокопоставленного чиновника.




Глава четырнадцатая


С приходом первых холодов Бравин с такими же двумя бездомными, как и он, поселился в пустующем полуразрушенном аварийном доме. Этот трёхэтажный старинный дом находился в самом центре города и подлежал реставрации. Из разбитого окна второго этажа был виден очень хорошо городской сквер. На этом же этаже, если пройти дальше по коридору, перед зальным помещением в углу стоял отсыревший шкаф с книгами. Увидев его, Бравин с воодушевлением и трепетом протянул внутрь руку и достал первую попавшуюся книгу. Это была Библия. Он открыл её в произвольном месте, и в глаза сразу бросилась фраза: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим; ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко». Эта фраза Христа его потрясла. До утра он, не отрываясь, прочитал четыре Евангелия. Спустя месяц он уже знал некоторые главы наизусть.Днём, после поиска еды, он садился на лавочку в сквере, доставал Библию и читал. Прохожие, проходя мимо, невольно обращали внимание на этот контраст: бездомный читает книгу. Никто не всматривался в то, какую книгу читает этот человек — Библию или роман. Буквы слова «БИБЛИЯ» на книге от времени давно перестали быть читаемы. А он читал страницу за страницей, впитывая в себя, как губка, эти непонятные ему раньше истории и такие проникновенные слова Иисуса Христа.Кто то послал ему эту книгу жизни как раз в момент наивысшего отчаяния. Кто знает, если бы не эта книга, был бы он сейчас жив. Мысли поскорее закончить эту жизнь в последнее время всё отчётливее звучали в его голове. Найдя эту книгу, эти тяжёлые помыслы прошли. И он перестал пить. А на все предложения товарищей по несчастью «глотнуть для сугреву» отвечал отказом.Своим товарищам, когда они грелись возле импровизированного костра внутри помещения, он иногда читал выдержки из Евангелия. Сегодня он почему то прочитал:«Тогда Иисус возведён был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих.Потом берёт Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнёшься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего.Опять берёт Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему (Мф. 4:1–11)».




Глава пятнадцатая


Однажды, когда он на лавочке в сквере читал Библию, к нему подсел человек в чёрном подряснике с дорожным рюкзаком за спиной. Словом за словом выяснилось, что этот человек вернулся из далёкого монастыря, недавно открытого, где добровольно трудился несколько месяцев. — Знаешь, какая там благодать?! — с восхищением говорил он. — Я нигде такого в мирской жизни не встречал. Там другой мир. Настоятель монастыря, отец Серафим, приглашает всех потрудиться для монастыря во спасение души. Я вижу, что ты здесь один среди улиц, езжай туда — там и кров будет, и еда.Бравин смотрел на этого человека, слушая это новое для себя предложение, из которого на него повеяло каким-то другим, неведанным им миром, но к такому повороту событий он ещё не был готов.Прощаясь, тот незнакомец протянул Бравину визитку того монастыря.




Глава шестнадцатая


В тот зимний вечер двое товарищей Бравина по несчастью сидели вокруг очага, устроенного на земляном полу приютившего их дома, и грелись. Сам Бравин лежал поодаль на грязной лежанке и думал о чём то своём. Везде валялись клочки газет, крошка битого кирпича, дранка из разрушенных стен и битые стёкла, другая труха. Вырывающиеся вверх небольшие языки пламени от сгорающих деревяшек, невесть откуда собранных обитателями дома, высвечивали грубые лица сидящих людей.— Эй, начальник, будешь с нами? — разливая мутную жидкость в потрескавшиеся пластиковые стаканы, обратился к Бравину один из них и, не услышав ответа, продолжил: — Давай, Ваня, будь здоров.Они, не чокаясь, выпили.— А со мной за что так жизнь обошлась, Ваня? — причитал тот, что помоложе, продолжая свой разговор о злодейке судьбе. — Да, я не ангелом был, выпивал, может быть, часто, но работал, кусок хлеба всегда был. А она? — в сердцах воскликнул он, быстро хмелея. — Она, сука! Спуталась с ним, обставили меня, Ваня, подчистую. Квартиру отобрали — по пьяни подмахнул, и всё. Вот я и здесь. Пусть они будут прокляты! Подохну я скоро, чувствую.Сделав паузу, он разлил по стаканам мутную жидкость ещё раз. Они выпили.— А ты, Ваня, хочешь жить? — заплетающимся языком спросил он сидевшего товарища.Иван Иваныч, как его называл Бравин, был неразговорчивым и суровым человеком; в нём чувствовался какой-то внутренний надлом, который, казалось, с каждым месяцем усиливался всё больше и больше.— А что я… — его лицо заволокло тяжёлой чёрной дымкой. — А я… я сам виноват в том, что произошло. Для меня, брат, жизнь закончилась в тот день, когда я своими руками убил их.Его глаза увлажнились, он прикурил от очага, и клубок дыма растворился в пространстве. Он помнил тот день в мельчайших подробностях. Они, молодые и счастливые, ехали на своей машине к морю, предвкушая чудесный отпуск. Десятилетний сын сидел на переднем сиденье рядом с ним. Жена, цветущая и полная жизни, сидела с четырёхлетней кудрявой дочуркой на заднем сиденье. Красивые виды южного серпантина кружили им головы. До места оставалось совсем немного, и он вжал педаль газа до упора и набрал скорость. Он был …хорошим и опытным водителем, уверенным в своих действиях. Из-за поворота на высокой скорости появился грузовик, и легковушка влетела в него. Этот момент удара, как немой крик, застыл в его груди, как нож, от которого уже невозможно избавиться, пока живой. От этого горя он запил по-чёрному. С работы его уволили. Чтобы как-то жить, он продал квартиру и, живя в коммуналке у матери, спустил за месяц все деньги. Все уговоры взяться за ум на него не действовали. Вскоре из коммуналки матери исчезли все ценные вещи и даже старенький телевизор. Придя как-то домой из-за затяжного загула в несколько недель, матери он не обнаружил. Прождал несколько часов: странно, она так долго по магазинам не ходила. Постучался к бабе Паше, соседке, чтобы узнать. Она, подслеповатая, щурясь на него, сказала:— Ах ты, Ванька, довёл ты свою мать. Нету её, умерла она на прошлой неделе. Искали тебя, да где уж там… — махнула рукой и закрыла перед ним дверь.Зайдя в комнату матери и посмотрев на настенные фотографии, он заплакал навзрыд. Пить он перестал, устроился на работу. Но грянувший кризис в стране лишил его работы, и он продал коммуналку и собрался было в тёплые края в надежде там обосноваться. В поезде его обокрали, и он остался ни с чем. После этого он стал бродяжничать и уже не пытался что-то изменить в своей жизни.Допив бражку, они разлеглись по своим местам, укрывшись различным тряпьём. Но это не помогало: холод всё равно пронизывал их тела, и они не могли согреться. Спали плохо.




Глава семнадцатая


В три часа ночи они все втроём, не сговариваясь, проснулись, но вставать не хотелось, чтобы окончательно не замёрзнуть. Снаружи послышался хруст снега от чьих-то шагов. Кто-то бодрым шагом спускался к ним. Услышав это, Бравин сел на кровать, готовый действовать при надобности. В их помещение зашёл человек в дорогом модном пальто и подошёл к нему. Воздух одновременно наполнился элитным парфюмом и каким-то знакомым Бравину ощущением безысходности.— А ты, Михаил Алексеевич, неплохо устроился здесь, — с некой долей сарказма начал он; глаза незнакомца блестели. — Неужели это то, что входило в твои планы?— А ты кто? — грозно спросил его Бравин.— Ты меня уже видел у Маргариты в том подземелье, только тогда мой вид показался тебе неприглядным. — У меня для тебя есть предложение, от которого ты не должен отказываться. Я предлагаю тебе всё вернуть назад и даже больше — стать первым человеком страны. Ты отомстишь за свои обиды и накажешь противников, тех, кто причинил тебе эти страдания. Взамен от тебя я попрошу только одно: откажись от Христа! Сожги Библию. И стань моим проводником. — Он замер. Это предложение распахнуло перед ним возможность стать богом на земле и ни в чём уже не нуждаться, обрести снова Богдану и дочку. Но какова цена за это? Он должен продать свою душу на погибель.Перед его глазами в следующие доли секунды пролетела вся его жизнь, события, которые его привели сюда,  Библия, которую он нашёл, и Христос, который с ним говорил словами книги и которого он стал понимать.Взгляд Бравина просветлел и наполнился внутренней энергией. Он сделал свой выбор.Он почти неуловимо вскочил и молниеносным движением ударил незнакомца в лицо, вкладывая в этот удар всю свою мощь. Рука проскочила в пустоту. Белая дымка от незнакомца расплылась в воздухе.




Глава восемнадцатая


Он шёл по дорогам, проходя и большие города с хорошими дорогами, и бедные селения, где дороги были плохими и труднопроходимыми.Его в пути практически всегда сопровождали: голод,холод и другие искушения. Но он был непреклонен. К своей цели он добирался в основном пешком. Он шёл как древний паломник, читая молитву, которая была написана на той визитке, что дал ему тот случайный собеседник: «Господи Иисусе Христе, спаси меня, грешного». Он её повторял, словно держась за соломинку, которая его держала на плаву.Путь был нелёгкий и долгий — в несколько тысяч километров. По пути он заходил в храмы, слушал Литургию, иногда ночевал там по благословению. В одном из храмов после всенощного бдения он остался на ночлег и молился возле Креста. В храме он был один. От света зажжённых лампадок и свечей ему казалось, что он совершенно не одинок. Со всех сторон на него смотрели эти святые образы, которые, казалось, знали его, а он знал их.Уставший, он решил помолиться столько, сколько это будет возможно. Он смотрел на распятого Христа. И перед ним, один за другим, разворачивались евангельские события последних дней Господа: вот вход Его в Иерусалим, и Господа встречают как царя — с цветами и славой, не понимая Его; вот Тайная Вечеря в маленькой комнате, где Господь возлежит со своими двенадцатью учениками; взгляд Иуды, уже решившего для себя всё; Гефсиманский сад с Господним воззванием: «Отче, пронеси эту чашу мимо меня, если возможно» — и продолжением в укрепившемся духе, готового на страдания: «Да будет воля Твоя, не моя»; пленение; плач Петра, вспомнившего слова Христа: «Не пропоёт петух дважды, как трижды отречёшься от Меня»; Каифа, Ирод, Пилат; жестокие игрища стражи с истязаниями; деление Его одежды; приговор; скорбный путь до Голгофы; последний вздох Господа со словами «Свершилось»; гром и сотрясения земли; запечатанный гроб; смятение учеников, собравшихся в горнице и боявшихся участи Христовой; утро; жёны-мироносицы у гроба и новость, что Его нет там в гробе; а затем — чудесные многочисленные знамения, что Он воскрес.Он стоял в тёплом храме, и его слёзы непроизвольно текли по щекам. За окном начало светать. За время моления он несколько раз спрашивал Господа, что он может сделать для Господа, что он может Ему дать, ведь он нищий. И в последнем вопрошании он отчётливо услышал голос, исходящий от Распятия: «Дай мне сердце своё, Михаил!»




Глава девятнадцатая


Там, за спрятанными от всех высокими деревьями бесконечного леса, раскинулось несколько деревянных монастырских строений. Золотом блестели маковки куполов. Некоторые строения ещё находились в процессе сооружения. Монастырь был окружён деревянным частоколом.Бравин постучал в деревянную калитку. Калитка открылась: там стоял такой же высокий, как он, человек с большим торсом, в телогрейке и подряснике, и вопросительно, с недоверием посмотрел:— Что ты хочешь, добрый человек?— Меня сюда привёл Господь! Хочу послужить здесь во славу Божию.Послушника, открывшего калитку, звали Игнатием; он был среднего возраста.— Хорошо, нам помощь нужна, только, судя по тебе, она нужна ещё больше! — сказал он без злобы. — Пойдём. Батюшка настоятель чуть позже тебя позовёт. И тогда решит, что с тобой делать.Бравин смотрел на настоятеля и не мог поверить своим глазам. Перед ним был Турбинов Николай Николаевич, которого он уже никогда не ожидал увидеть. Седой, с благородными чертами лица. Отец Серафим (так его называли в монастыре) тоже узнал того чиновника, который совал ему деньги. Говорят, что пути Господни неисповедимы, но то, что этого человека сюда привёл Господь, отец Серафим почему-то не сомневался. Перед собой он увидел человека, чем-то напоминавшего ему его самого.Серафим ласково ему сказал:— Что, брат, не одним хлебом живёт человек. Потрудимся вместе ради Христа.




Глава двадцатая


Послушник Михаил стоял на службе в новом монастырском храме, в строительстве которого принимал самое активное участие. Сегодня — Пасха Господня, уже пятая его Пасха здесь. Из алтаря доносятся торжественные голоса. Братия, будто ангелы, запела: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небесех, и нас на земли сподоби, чистым сердцем Тебе славити». Этого момента он ждал весь пост. Он постился как никогда — по благословению батюшки Серафима. От его сильного тела не осталось практически ничего: он был словно тень. Он решил поститься, как древние, — на хлебе и воде, не считая дней, когда есть совсем было нельзя. Это был его подвиг.Он помнил те слова Господа: «Дай мне сердце своё, Михаил!» — и старался следовать им. Были злые искушения покинуть это место, уйти обратно в мир. Но по молитвам братии он остался. Без Бога он уже не мог дышать. Каждый его вздох и выдох состоял из слов: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня, грешного». И даже ночью, во время сна, эта молитва не прекращалась. Он давно уже искренне всех простил: и жену, и тех, кто его выкинул на улицу. А ему не на кого было теперь обижаться. Благодаря всем этим тяжёлым для него обстоятельствам он обрёл Господа. Он часто вспоминал того человека из Евангелия, который продал всё своё имущество, чтобы найти жемчужину — Царство Небесное.Он стоял со свечой — то ли в храме, то ли там, в далёких небесах, — и подпевал со всеми пасхальные песнопения: «Пасха красная! Радостно друг друга обнимем! Избавление от скорби!»Он произносил песнопения и одновременно молился за всех, за жену и особенно за дочку. Как только он приехал в монастырь, его поставили читать Псалтырь о здравии и об упокоении людей, указанных в записочках, подаваемых в свечную лавку. К этим именам он добавлял всех тех, кого знал, и просил Бога за них. Дочку он вспоминал часто. Он с ней тогда не смог связаться: телефон её был заблокирован. Потом он дозвонился, но чужой голос ответил, что этот номер принадлежит другому человеку. К жене он также не смог дозвониться, чтобы узнать новый номер телефона Маши: он был у неё в чёрном списке. Когда он оказался бездомным, сотовый телефон он потерял и больше ни с кем не общался. «Главное, чтобы всё у неё было хорошо, помоги, Господи», — говорил он.Людей в храме было много. Все нарядные, многие — в белых и светлых одеждах. На людей он не смотрел: не хотел через них распыляться в своих мыслях на ту жизнь. Он сосредоточенно внимал словам хора и действиям священников. Скоро для него будет особенное событие — постриг в монашество. Отец Серафим ему намекнул об этом, и он к этому подходил со всем рвением, со всеми душевными и физическими силами.«Христос воскресе из мёртвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!» — пел весь храм. «Христос Воскресе!» — басом прокричал батюшка, кадя народ и храм.«Воистину Воскресе!» — отвечал глухо он в хоре других голосов. От поста силы в голосе не было.Вдруг он задним зрением почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Он повернул голову и встретился взглядом. От неожиданности у него спёрло дыхание: на него смотрела повзрослевшая и такая же красивая дочь! Узнав его, она, находясь в толпе, начала движение к нему, он — к ней. Встретившись, они обнялись. — Папочка, папулечка! Я тебя так искала! — её глаза наполнились слезами, и она заплакала. — Я думала, что тебя не встречу! Никогда!— Доченька! Родная! — сквозь спазм в горле только и смог он произнести.И не было для них сейчас ни земли, ни неба. Ни горя, ни печали, ни разлуки на много лет. Ни смерти. Была пасхальная радость и неожиданная встреча. Всё-таки пути Господни неисповедимы.В этот момент батюшка Серафим, выходя из алтаря, утвердительно возгласил: «Христос Воскресе!!!» В ответе к небу со всех сторон необъятной земли поднималось всеобщее ликование: «Воистину Воскресе!».