Правдивый вымысел из жизни Императрицы Екатерины 2

Пролог
Изучая историю России XVIII века, в частности биографию Императрицы Екатерины Великой, я невольно стал замечать, что ее внешний образ и черты характера, неоднократно описанные ее современниками, явственно и живо встают перед моими глазами. Долго обдумывая я, наконец, решился вообразить, и изложить на бумаге вымышленную мною историю из ее жизни. Итак, с позволения моего читателя я перейду к своему повествованию.
Глава 1.
Лето 1750 года выдалось невыносимо жарким. Молодой офицер Лейб-Гвардии Семеновского полка Александр Рудов, как всегда утром, заступал на караульную службу при дворе императрицы Елизаветы Петровны. Красивый, хорошо сложенный, двадцати лет от роду гвардеец, неспешно обходя внутреннюю территорию Царскосельского дворца, очень часто наблюдал, как одинокая молодая особа читала книгу в тени одной из беседок. Она почти всегда была без парика, как будто не хотела прятать свои густые, длинные, каштанового цвета волосы. Фигура девушки была стройна, но не худа. Красивая грудь подчеркивала крепкую, статную фигуру с благородной осанкой. Через некоторое время ей всегда приносили кофе, она неспешно выпивала маленькую чашечку и, поддерживая пышный подол платья, удалялась во дворец.
Рудов знал кто это — Ее Высочество, Великая княгиня Екатерина Алексеевна, супруга наследника престола Российского Петра Федоровича. По уставу нельзя было вступать в разговоры с царствующими особами и поэтому молодой офицер старался проходить мимо беседки, как можно ближе, пытаясь рассмотреть лицо девушки. Поправив парик и шляпу, положив руку на эфес шпаги и, выбрав самую ближнюю тропинку от беседки, Рудов неспешно пошагал, украдкой смотря в сторону ее Высочества. Беседка с девушкой то и дело пропадала за аккуратно подстриженными кустами барбариса.
  Она не была ослепительной красавицей. Лицо Екатерины было слегка вытянутым. На чистой, как молочный фарфор коже, был легкий, здоровый румянец, очень украшавший двадцатиоднолетнюю девушку. Темные, правильной формы брови, подчеркивали красоту ее голубых глаз, а островатый подбородок и небольшая, аккуратная горбинка на носу, напоминали силуэты греческих богинь. Ее маленькие, тонкие губы были похожи на нежный алый цветок. Теплый ветерок, подобно невидимому великану обдувал лицо Княгини, а ее раскошные волосы, то и дело, мешали ей читать сочинения Вольтера. Неспешным, изящным движением руки она убирала их, и перелистывала страницы книги.
 Рудов вдруг очнулся и понял, что он уже несколько минут стоит на одном месте, и смотрит на жену наследника престола Российского. Придя в себя, оглянувшись, он пошагал по аллее, с некоторой грустью осознавая, что она все больше и больше занимает его мысли.   Следующее дежурство Рудова выдалось на хмурую, невзрачную погоду: моросил мелкий дождь. Пустая беседка, без своей очаровательной гостьи, выглядела уныло и одиноко.
  В самом дворце стояла суета. «Молодой двор» отъезжал в Ораниенбаум. Гвардейский караул, под командой нашего офицера, выстроился на крыльце дворца. Перед парадной лестницей скопились десятки карет, дворня спешно грузила скарб и чемоданы.           Эскадрон сопровождения конной гвардии терпеливо ожидал окончания сборов. Сырая погода выматывала солдат.               
Петр Федорович, не дожидаясь свою супругу и окончания сборов, отбыл в Ораниенбаум чуть раньше, что бы с головой окунуться в свою страсть — охоту.
Неожиданно парадные двери дворца распахнулись и навстречу Александру, возглавлявшему шеренгу караула, шла Екатерина в окружении своих фрейлин. Сердце молодого офицера бешено забилось. Великая княгиня неспешно спускалась по лестнице. Темно-серый походный костюм покрывала епанча с накинутым капюшоном.  Выбеленное лицо с яркой мушкой, приковывали взгляд. Как только она поравнялась с Рудовым, неожиданно из ее руки выпала перчатка. Александр поднял ее и, склонив голову в поклоне, протянул Екатерине.
- Ваше Высочество, простите, но вы обронили, — не громко произнес гвардеец.
Она взглянула на него, их глаза на несколько секунд встретились. Тёплая рука Великой княгини едва коснулась ладони Александра.
- Благодарю вас, вы очень внимательны офицер, – отчетливо и громко сказала она. -Будьте любезны, распорядитесь пригнать карету сюда, я не хотела бы промокнуть, — путь не ближний.
Он впервые слышал ее приятный голос, сильный немецкий акцент придавал ему интригующую загадочность.
Рудов поклонился.
- Воля Ваша, будет исполнено.
Александр успел отойти на пару шагов, как тот же самый голос, заставил его остановиться.
- Постойте, - она подошла к нему и уже совсем тихо, чуть в стороне от всех сказала, смотря прямо в глаза молодому человеку.
- Вы должны понимать, что ваша излишняя внимательность в парке, недалеко от беседки, может негативно сказаться как на вас, так и на мне. Вам понятно? - на этот раз голос Великой княгини был не так нежен, а взгляд был недобрым и холодным.
Рудов чуть заметно поклонился и быстро зашагал в сторону скопившихся карет и экипажей.
- Карету, карету ее Высочеству! - четко скомандовал Александр, поставленным офицерским голосом.
Одна из фрейлин отделилась от других и неслышными кошачьими шагами подкралась к Екатерине. Внутренний голос ей подсказывал, что е госпожа, хочет у нее что-то спросить.
- Лиза душенька, ты знаешь его? - спросила Екатерина, смотря в след Александру.
- Рудов, кажется его фамилия, Ваше Высочество, ой, а имя забыла, как же…Алексей вроде…или Саша…правда не помню.
- Славный гвардеец, ты не находишь? - перебила ее Княгиня, с едва заметной улыбкой.
- Он такой хорошенький, а как сложен!!! И как он смотрит на вас, как смотрит!!!
Екатерина вдруг опять стала серьезной, легонько щелкнула фрейлину свернутым веером по носу.
- Помолчала бы ты. Много говоришь!  Die Narrin - добавила уже по-немецки.
Поздно вечером того же дня, «молодой двор» благополучно прибыл в Ораниенбаум -резиденцию наследника престола Петра Федоровича.
А тем временем в Петербурге, каждый день нашего героя был как один. Служба, маленькая съемная квартирка, кабаки, карты, попойки, вновь служба. Мысли о Екатерине не выходили из головы молодого человека, но чем больше проходило времени, тем все более Рудов осознавал, что все это пустое. Фрейлины и девки из дворцовой прислуги, улыбались и подмигивали ему, а порой висли на его крепкой шеи, страстно одаривая его сладкими поцелуями, душными летними ночами.
Совершенно неожиданно для себя, в начале сентября, Александр был определен в эскадрон конной гвардии, который должен был проследовать в Ораниенбаум. «Молодой двор», проведя все лето в резиденции наследника, собирался обратно в Петербург. Отряд, в который был определен Рудов, должен был сопровождать Петра Федоровича и Великую Княгиню на обратном пути. Участился разбой на лесных дорогах, ведущих  в столицу. Узнав эту новость, у гвардейца заколотилось сердце от мысли, что он вновь увидит ее.
Первая половина сентября 1750 года выдалась теплой и солнечной. Кристально чистый воздух приятно наполнял легкие, а окружающие красоты осеннего пейзажа пьянили воображение. После скучной дворцовой службы, Ораниенбаум показался Рудову настоящим раем. В многочисленных прудах неспешно плавали лебеди, Дамы с кавалерами катались на лодках. То там, то здесь слышны были нетрезвые голоса. Переливное пение птиц смешивалось со звонким женским смехом. Молодые дамы и дамы постарше, которым наскучили за все лето одни и те же лица и люди, охотно кокетничали со статными красавцами гвардии. Было ясно, что сборы двора в обратный путь займут еще не один день. Гвардейцы были предоставлены сами себе.
Ближе к вечеру, оставив своих товарищей за игрой в карты и с хорошим настроением после выигрыша, Рудов решил прогуляться. Начистив мундир, гладко выбрившись до синевы и напудрив белоснежный парик, наш герой отправился изучать окрестности великолепного дворца. Неспешно проходя по одной из аллей, ему повстречалась слегка располневшая, уже не молодая дама, с пышной грудью и огромным париком. На груди и на лице ее красовались кокетливые мушки.
- Ах, молодой человек, - обратилась дама к Рудову. - Здесь только что пробежали две огромных борзых и ужасно напугали меня. Эти любители охоты совсем не следят за своими псами!
- Странно, - с улыбкой сказал Александр. - Я не видел здесь собак, но если вы не будете возражать, я с удовольствием провожу вас. Позвольте представиться — поручик лейб-гвардии Семеновского полка Александр Рудов, к вашим услугам, сударыня.
- Графиня Елена Донская, Аха- ха- ха, - звонко засмеялась женщина. – теперь вы мой спаситель, офицер Александр Рудов!
- Обопритесь на мою руку графиня и ничего не бойтесь, - важно произнес молодой человек.
Они неспешно пошли по аллее, дама тут же забыла о выдуманных собаках, и нисколько не скрывая интереса к красавцу гвардейцу, шутила и флиртовала со своим попутчиком.
 - Графиня, я здесь второй день, но так и не видел наших венценосных царственных особ - Петра Федоровича и Екатерину Алексеевну, где же они? Будьте любезны, расскажите мне.
 - Великой Княгине вчера нездоровилось, а Петр Федорович утром уезжает на охоту и прибывает поздно ночью. Но сегодня Екатерина Алексеевна изъявляла желание покататься на лодке в большом пруду, если вы будете там, возможно вы ее сможете увидеть. Перед отъездом будет костюмированный бал-маскарад, Саша вы знаете об этом? - быстро протараторила дама.
- Нет, вовсе нет!
- Вы тоже можете прийти, но имейте в виду, молодой человек, вам нужен костюм и маска - все будут в масках, вы понимаете? К слову, я буду в костюме Римской богини. И скажу вам по секрету, Великий Князь, будет одет в костюм венецианского гондольера, в черной маске, а Великая Княгиня будет в мужском костюме пажа. На ней будет бархатный берет, плащ лилового цвета и ярко-красная маска.
- А как я вас узнаю, мой храбрый спаситель? - томным голосом спросила графиня, повернувшись лицом к Рудову, ожидая поцелуя. Вместо поцелуя, Александр склонился к ее уху, прошептав: - Я обязательно дам вам знак, будьте уверены, вы меня узнаете.
Выведав всё, что было нужно, наш герой поцеловал руку своей попутчицы, быстро распрощался и поспешил к большому пруду.
Вечер был теплым и безветренным. Пение птиц стихало, а им на смену то там, то здесь, монотонно запели свои песни сверчки. Солнце садилось за горизонтом, окрашивая небо причудливыми оттенками от нежно-розового до пурпурно-огненного. Только темно-зеленая полоса леса вдалеке не менялась.
У большого пруда раскинулся шатер, внутри которого был накрыт большой стол со всевозможными  яствами, бутылками вина и шампанского. Рядом с шатром находились мастеровые. Фейерверкеры готовили иллюминацию, вокруг зажигали осветительные факелы. По воде туда-сюда проплывали лодки с нарядными дамами и кавалерами.
Не подходя слишком близко к пруду, помня о предупреждении Екатерины, Рудов увидел неспешно приближающуюся группу людей. Он сразу ее узнал. Екатерина шла чуть впереди всех, одетая в коричневое платье и бардовую накидку без излишних украшений. Ее темные, густые волосы, украшала шляпка в виде маленькой женской треуголки.
Уже смеркалось, процессия прошла прямо в шатер, оттуда послышались звон бокалов, женский смех и громкие мужские голоса. Большая, украшенная яркими лентами лодка с гребцами, ожидала Великую Княгиню. Рудову вдруг стало тяжело и тоскливо от всего происходящего. Александр подождал около четверти часа, дожидаясь выхода Екатерины, но время шло и ничего не происходило.
Отчетливо почувствовав свое присутствие здесь лишним и нелепым, он повернулся и, сделав несколько шагов, вдруг услышал оглушительный хлопок, затем второй, третий… — все вокруг осветилось хаотично летящими вверх и в стороны снопами искр и языков пламени. Два мастеровых, что готовили фейерверки, лежали на земле, корчась и держась за лица руками. Все, кто были рядом, разбегались врассыпную, роняя на землю осветительные факелы. В ту же секунду петарды, словно огромные огненные стрелы, начали бить в сам шатер, мгновенно загорелась крыша и из него в ужасе, толкаясь, и сбивая друг друга с ног, повалили люди. Веревки, держащие левую часть, перегорели. Шатер, весь дымясь, обмяк и завалился на одну сторону. Рудов не мешкая, кинулся туда, набегу пытаясь разглядеть Екатерину, среди зловеще сверкающих огненных петард, и мечущихся фигур. Так ничего и не разобрав в этом хаосе Александр ринулся в шатер. Едкий дым жег глаза. Он едва разглядел, одинокую женскую фигуру, лежащею на земле. Кашляя и закрывая одной рукой лицо, она пыталась подняться. В дыму, Рудов наткнулся на перевернутый стол, абсолютно не почувствовав его вес, он откинул его и ловко подхватил девушку на руки. Она крепко обвила руками шею своего спасителя и, уткнувшись ему в грудь, спасалась от едкого дыма. В тот момент, когда Александр выскочил на свежий воздух с Екатериной на руках, все стало затихать. Пройдя несколько шагов, он остановился. Она все так же крепко держала его за шею.
- Слава Богу, вы живы, Ваше Высочество!
Услышав этот голос, она осторожно открыла испуганные глаза. Слезы покатились по ее чумазым от гари щекам. Рудов бережно отпустил ее на землю. Екатерина с растрепанными волосами, перепачканным и заплаканным лицом, пристально взглянула на него.
- Ру…Рудов это ты?- трясущимся голосом произнесла она. - Но как ты…
- Берегите себя, Ваше Высочество, мне нужно идти, - перебил ее Александр.
В ту же секунду набежала толпа воющих и скулящих дам, мужчины, потупив взгляд, не решались подойти, чувствуя стыд от проявленной трусости и паники.
Рудов весь чумазый, в испачканном сажей мундире, отошел чуть поодаль. Обернувшись он увидел, как Екатерина, потеряв самообладание от пережитого ужаса, истерично отбивалась от тянувшихся к ней со всех сторон женских рук, наконец, выбившись из сил и закрыв грязными ладонями лицо, расплакалась навзрыд, выкрикивая то по-русски, то по-немецки:
- Вы меня бросили, бросили, там!!! Ihr  habt  mich  alle  verlassen  ihr  schurken!!!
В расположение эскадрона, Александр вернулся уже в полной темноте. Он сделал несколько больших глотков крепкого вина из горла бутылки, отцепил шпагу, скинул мундир, и, не снимая ботфортов, рухнул на походную кушетку, намереваясь обдумать произошедшее, но тотчас же заснул.
Утром весь Ораниенбаум жужжал, как улей, о вчерашнем происшествии. Вернувшись с охоты, Петр Федорович узнав о случившемся, раздраженно высказался:
- Отчего столько разговоров? Ну нашелся же спаситель! Господа, вы разве забыли? Сегодня бал-маскарад!
К полудню все стало затихать. Ходили только пересуды, кто же вынес Великую Княгиню из горящего шатра? Кто-то говорил, что это был какой-то гвардеец, кто-то, что спасителем был и во все лакей. Ближе к вечеру, даже  это уже стало никому не интересно. Екатерина Алексеевна не пострадала и к утру была свежа, но как заметили все фрейлины и придворные дамы, задумчива, и крайне не разговорчива. Ораниенбаум и его обитатели готовились к костюмированному балу.
Выспавшись и открыв глаза, Рудову на секунду показалось, что все это было сном. Умывшись от сажи и позавтракав, Александр вспомнил о предстоящем костюмированном торжестве. Не мешкая ни минуты, он выяснил, что приезжие торговцы уже распродали почти все маскарадные наряды. Ему достался костюм пирата с треуголкой, богато украшенной страусиными перьями. Черная полумаска скрывала верхнюю часть лица.
Возвращаясь в расположение эскадрона его неожиданно догнала миловидная, совсем молоденькая девица, в перламутровой накидке с капюшоном. Она одернула его за руку и вложила в ладонь небольшую, аккуратно свернутую записку. Это была та самая Лиза, фрейлина Екатерины, которая получила от своей госпожи по носу веером, за излишнюю болтовню. Она привстала на носочки, чтобы дотянуться губами до уха высокого гвардейца и тихонько прошептала:
- Это вам от ее Высочества.
От произнесенных ею слов, Рудов почувствовал, как взмокла от холодного пота спина. Он развернул маленькую записку. Некрасивым, размашистым почерком было написано:
 "Вчера, возможно, вы спасли мне жизнь. Будьте сегодня ровно в полночь в нижнем с аду у скульптуры осени."
Девицы уже не было. Она также внезапно пропала, как и появилась. Александр аккуратно свернул приятно пахнувшую духами записку, спрятал ее в карман и с роем приятных и будоражащих воображение мыслей, пошагал в расположение своего эскадрона.
Незаметно пролетел остаток дня. Вечерело. Со стороны дворца стала доноситься музыка оркестра. Офицеры, сумевшие приобрести костюмы, направились во дворец, бурно обсуждая дам и предстоящее празднество. Рудов, сославшись на некую занятость, пообещал товарищам, что будет во дворце чуть позже.
Дождавшись, когда совсем стемнеет, Александр прибыл к парадному подъезду Ораниенбаумского дворца. Все вокруг было ярко освещено факелами. По парадной лестнице то вниз, то вверх ходили дамы и кавалеры в самых причудливых костюмах и масках. Лакеи в парадных ливреях, то и дело мелькали перед глазами с опустошенными подносами. Отовсюду доносилось веселье, смех, разговоры. Громкий шум оркестра был слышен за большими дверями дворца.
Как только Рудов поднялся по парадной лестнице, вся это шумная, нарядная толпа ринулась к парадному входу. Молодой человек невольно оказался в гуще этого потока. Распорядитель бала объявлял начало танцев.
Ярко освещенный, сотнями и сотнями свечей, танцевальный зал был прекрасен. В отражении многочисленных зеркал, все сверкало и переливалось, словно огромный калейдоскоп. Дамы и кавалеры уже выстроились в две шеренги. Важный и напыщенный, показавшейся смешным Рудову, распорядитель, взмахнул платком, и тут же заиграли музыкальные инструменты. Танцующие поплыли в медленном менуэте. Александр не переставая, озирался по сторонам, тщетно пытаясь разглядеть костюм пажа, в лиловом плаще и красной маске.
За одним танцем последовал другой, а тем временем, до полуночи оставалось чуть меньше часа. Выйдя из танцевального зала, поправив маску и надвинув на глаза черную треуголку, он неспешно пошел к назначенному месту встречи.
В Нижнем саду горело только несколько факелов. Огромная, полная луна, серебряным светом освещала белоснежную скульптуру осени. Рудов оглянулся вокруг и, убедившись в том, что он здесь один, отошел чуть в сторону, слившись с аккуратно подстриженными деревьями.
Ожидание оказалось невыносимо долгим. Обилие всевозможных мыслей, мучило разум молодого офицера. Надоедливый писк комаров не давал покоя. Александр, сняв треуголку, начал отмахиваться от назойливых насекомых.
- Чертовы комары. - шепотом выругался Рудов.
Как вдруг, он услышал приближающиеся шаги. Обернувшись, Александр увидел быстро идущую к нему явно женскую фигуру в костюме французского мушкетера и широкополой, богато украшенной перьями шляпе. Маска полностью скрывала ее лицо. Рейтузы плотно облегали красивые, стройные ноги. На мгновение Рудов растерялся, ожидая увидеть пажа в берете, но чем ближе она приближалась, тем отчетливее Александр понимал, что это была она — Екатерина.
Подойдя  на расстоянии вытянутой руки, она молча взглянула ему в глаза. На молодого офицера, сквозь безликую маску, пытливо смотрел холодный, неподвижный взгляд будущей Российской Императрицы. Протянув руку к его лицу, она стянула с него маску. Убедившись, что это он, Великая Княгиня сняла свою широкополую, мушкетерскую шляпу. На ее плечи упали темные, густые, шелковистые волосы. Наконец, открыв свое лицо, она негромко произнесла:
- А ты очень храбрый, гвардеец Рудов. Я ценю в мужчинах смелость и преданность. В знак моей благодарности прими это, - она вложила ему в руку изумительный по красоте перстень.
- Это все, чем я могу отблагодарить тебя на сегодняшний день.
- Ваше Высочество, я не могу принять от вас столь дорогой подарок. Я всего лишь…
- Не спорь со мной, и прими его, он от чистого сердца, а значит, принесет тебе удачу.
Рудов не стал спорить и опустил перстень в карман.
Как вдруг ее лицо преобразилось, взгляд стал добрым, милая улыбка украсила ее тонкие губы.
- А ты всегда так серьезен, Рудов? Насколько я знаю - это совсем не свойственно молодым гвардейцам. Пойдем, проводишь меня вооон до той беседки. Но помни, как только мы до нее дойдем, мы должны вновь надеть маски, тебе понятно?
- Что ж тут непонятного, Ваше Высочество, уж не дурак. - заулыбался Александр.
Нахлобучив пиратскую треуголку ему на голову, и не пряча волос, надев свою шляпу, она взяла его под руку и они неспешно пошагали по узкой аллейке, освещенной лишь огромной белой луной.
- А знаешь что? Сегодня я буду называть тебя просто Саша. Надеюсь, ты не будешь возражать? - улыбаясь, проговорила Великая княгиня. - Но для тебя, - продолжая смеяться и ткнув пальцем ему в грудь.- Я по-прежнему Ваше Высочество!!!
На лице нашего героя непроизвольно растянулась широкая улыбка. С этой улыбкой, суровый гвардеец показался ей смешным и милым юношей.
- Друг мой, хочу тебе сказать, - произнесла она, запинаясь от смеха и едва сумев договорить задуманное. - Летом, там, в парке, где я читала книгу за чашкой кофе, ты наблюдал за мной настолько откровенно, что все мои фрейлины хихикали над тобой!
- Наверно, это выглядело глупо, Ваше Высочество, - засмеялся, в свою очередь, Рудов.
Ночи были уже прохладными. Она сильнее прижалась к нему. Идти до беседки оставалось совсем немного.
- Мы пришли, - грустно сказал Александр. Они зашли под крышу. Он, как и обещал, скрыл свое лицо. Екатерина, держа в руках свою маску, задумчиво смотрела на нее. Внезапно выронив ее из рук, и в каком-то неудержимом для себя порыве, поцеловала Рудова. Поцелуй был настолько страстным и долгим, что Александру показалось, будто время остановилось, а кроме них, никого и ничего более не существовало. Наш герой осторожно обнял ее, а она, положив свою голову на его широкую грудь, тихонько сказала:
- Господи, ну почему я не могу быть просто счастливой женщиной, коих тысячи вокруг, разве я так многого прошу?
Он не знал, что ей ответить, да это было и не нужно. Екатерина освободилась от его сильных объятий, подняла маску и то же скрыла свое лицо. На Александра вновь смотрел безликий образ с ледяным взглядом.
- Саша, пойдем во дворец, - вдруг снова весело произнесла Екатерина.
- Но не навредит ли…
- Нет! - перебила она его. - В этом костюме меня никто не узнает.

Великая Княгиня потянула его за руку, они побежали к центральному входу дворца. На них никто не обращал никакого внимания. Все были изрядно пьяны, веселье было в полном разгаре, дамы и кавалеры кружились в пляске под веселую музыку оркестра. Наши герои то же весь остаток ночи, протанцевали в этом хмельном круговороте.
Забрезжил рассвет. Оркестр утих, гости стали расходиться.
- Саша, мне нужно идти. Еще раз благодарю тебя, - ее рука выскользнула из его ладони.
- Когда я смогу уви...
- Пожалуйста, не ищи со мной встреч. Это очень опасно, помни об этом! - перебила его Екатерина. Через несколько секунд она исчезла в одной из многочисленных дверей танцевального зала.
Когда Рудов прибыл к своему эскадрону, было совсем светло. Он скинул свой наряд и как только добрался до походной кушетки, почувствовал, что безумно устал. Моментально уснув и проспав до обеда, его разбудили громкие, людские голоса, топот и ржание десятков лошадей. Завтра поутру, молодой двор покидал Ораниенбаум. Конногвардейцы мыли своих рослых лошадей, чистили мундиры и проверяли оружие. Александр не хотя, но понимая всю необходимость этого мероприятия, занялся тем же самым. За этим и прошел весь день.
Туманным утром следующего дня процессия из множества карет медленно двинулась в столицу.
Рудов в составе конногвардейского арьергарда замыкал эту длинную колонну. Выпросив у майора позволения, перейти в отряд авангарда, гвардеец, пришпорив своего рослого, черного скакуна, поскакал вдоль медленно двигающихся экипажей. Прекрасно помня ту самую карету, на которой Екатерина отбывала из Петербурга, он быстро нашел ее. Осадив жеребца и поравнявшись с ее каретой, Александр увидел сидящую в ней Великую княгиню. Она повернулась к нему, одарила его очаровательной улыбкой и чуть заметно кивнула головой. В ту же секунду бравый гвардеец, абсолютно счастливый, будучи доволен собою, и всем тем, что с ним произошло, пришпорив своего коня, галопом умчался к авангарду колонны.
Глава 2.
По прибытии в столицу, Государыня Елизавета Петровна радушно встретила молодую венценосную чету. Петр Федорович, крепко напившись в тот же день, всю ночь провел в компании приближенных ему голштинцев. Тем временем Екатерина, стараясь уснуть, убеждала себя, что произошедшее между ней и молодым офицером — это мимолетный порыв и ничего более.
    Очень скоро Рудов вновь заступил на службу в составе роты дворцового караула. Все это время, несмотря на все предостережения, его мучили мысли о том, как связаться с Великой княгиней, но так, чтобы не навредить ей. Единственным, надежным связующим звеном, могла быть фрейлина Лиза, но огромный Екатерининский дворец был наводнен десятками фрейлин — отыскать именно ее было весьма нелегким делом.
В тот день, когда Александр вышел на службу, Екатерина провела в постели немного дольше обычного. К слову сказать, отношения между ней и Петром Федоровичем были таковыми, что ночь они проводили раздельно. Наследник престола не скрывал своих связей с придворными дамами, а порой даже мог похвастаться этим своей жене. Их отношения из просто холодных, неуклонно превращались в неприязненные. Грубость и публичное неуважение к своей супруге было для него обычным делом.
Выпив свой утренний кофе, Екатерина с тоской посмотрела в окно. Стояла хмурая, сентябрьская погода. Свинцовые тучи нависали над Петербургом. Кружащие стаи каркающего воронья, дополняли эту невзрачную картину. Все казалось унылым и скучным.
 На парадном плацу происходила смена гвардейского караула. Красивые, богато украшенные мундиры, ярко контрастировали с окружающим серым фоном. Одна из рот, выстроившись в колонну, двинулась к золоченой решетке парадных ворот, другая пошла к центральному входу. В высоком, широкоплечем офицере, который шел впереди всех, Великая княгиня сразу узнала Рудова.
Ее лицо оживилось. По губам скользнула улыбка. Она взяла в руки колокольчик и на его звон, тут же, чуть слышно, вбежала ее преданная фрейлина Лиза.
- Я здесь Ваше Высо….
- Лиза принеси-ка мне бумагу и чернила. Да поживее, - не оборачиваясь, перебила ее Екатерина, продолжая смотреть в окно.
Через несколько минут, небольшая записка  для Александра, была написана.
- Лизонька, передашь лично в руки ему, ты поняла меня?
 - Будьте спокойны, Ваше Высочество, все исполню, как вы говорите. - спрятав письмо, она исчезла за дверью.
 Найти молодого офицера для проворной и всезнающей фрейлины не составило труда. Рудов, обходя караульные посты, проходил мимо застекленной оранжереи, густо усеянной всевозможными цветами. Как неожиданно, со стороны приоткрытой двери, он услышал знакомый, женский голосок.
- Господин офицер, господин офицер, подите сюда!
Александр обернулся и узнал ту саму молоденькую девицу, передавшую ему записку в Ораниенбауме.
- Это ты! Господи, какая удача, я только сегодня думал как….
Не дождавшись окончания его фразы, Лиза схватила его за руку, и затащила в оранжерею. Достав из рукава небольшую записку, она протянула ее Рудову.
- Ее Высочество, поручили передать вам лично в руки, - улыбаясь, шепотом  проговорила девица.
 Александр тут же развернул письмо, и, узнав тот самый почерк, жадно прочел.
  "Друг мой, я просила не искать со мной встреч, и не ошиблась в тебе. Ты не только храбрый, но и надежный человек. Мы должны кое-что обсудить с тобой. Сразу после полуночи, жду тебя в портретной галерее, что в северном флигеле."
Рудов, невольно расплывшись в улыбке и растерявшись от неожиданного поворота событий, придя в себя, обратился к девушке:
 - А звать вас как, милая сударыня?
 - Лизавета меня зовут, - слегка поклонившись, тихонечко сказала фрейлина.
- Вот что Лизавета. Скажешь ее Высочеству, что я все понял.
Он сорвал с куста две больших розы. Одну из них отдал ей в руки.
– Эту передашь Великой Княгине. Сломав стебель у второй розы, он украсил ею волосы девушки. – А это тебе от меня.
Благодарю вас, - смущенно сказала девушка и покраснев, почти, как подаренный ей цветок, исчезла за дверью оранжереи.
 Уже через несколько минут Лиза передала предназначенную для Екатерины розу, заранее сняв свою, и известила свою госпожу, что письмо было доставлено и прочитано Рудовым. Екатерина улыбнувшись и, взяв в руки цветок, сказала по-немецки:
- Wie s;; ist das!
Тем временем, до ночи было еще много времени. Бесконечный вихрь догадок и мыслей терзали Александра, но будучи весьма опытным человеком в делах амурных, он понимал, что разговор точно пойдет не о живописи.
В северном флигеле дворца, где была назначена встреча, располагалась дворцовая Воскресенская церковь. Днем там было весьма людно, шли молебны и службы, а ночью это был самый малообитаемый уголок. Там же, в северном флигеле, находилась и небольшая портретная галерея. Великая Княгиня, как известно, была большой поклонницей живописи. Ключ хранился только у нее.
Ближе к вечеру начал накрапывать дождь, перешедший к ночи в ливень. Рудов сославшись на то, что необходимо проверить караульные посты, накинул просторный, достающий до пят плащ, и отправился к северному флигелю, сторонясь и обходя тусклые керосиновые фонари.
Но пока, оставим ненадолго нашего героя, и перенесемся в покои Великой Княгини.
Петр Федорович уже с вечера отмечал прибытие из своей родной Голштинии группу приближенных ему земляков. Из них, в будущем, он сформирует корпус, который так и будет называться - Голштинским.
Зная, что попойки супруга длятся порой всю ночь, Екатерина позвала к себе свою преданную Лизу.
- Помоги платье застегнуть и волосы мне наверх прибери, да поживее! Да не тяни ты так сильно! - раздраженно прикрикнула она на свою фрейлину. - Кто спрашивать будет, скажешь, что мне нездоровится, мучают мигрени; просила ни при каком предлоге не беспокоить. Лиза ты поняла?
- Я все поняла, Ваше Высочество. Все исполню, будьте спокойны, - кротко пролепетала она, зная, что когда госпожа раздражена недалеко и до затрещины.
Закончив со сборами, Екатерина поцеловала девушку в лоб. - Как вернусь, я тебя извещу.
        - И не вздумай уснуть мне! - строго добавила она, подойдя к часам, стоящим на комоде.
Надев накидку с капюшоном, Великая Княгиня направилась к месту встречи, зная все закоулки дворца, где можно было ночью пройти незамеченной. Коридоры северного флигеля были не освещены. Заранее взяв канделябр с горящими свечами, она благополучно добралась до портретной галереи. Осторожно отомкнув дверь, Екатерина юркнула внутрь.
Стены небольшого зала были увешаны портретами. Возле камина стоял массивный круглый стол с четырьмя стульями. К галереи примыкала небольшая комнатка, где хранились рамы и холсты, которые еще не были развешены. Поставив на стол канделябр, и оглянувшись вокруг, ей вдруг показалось, что лица с портретов смотрят на нее, словно живые, а десятки глаз показались ей недобрыми и злыми. За окном была черная ночь. Шум ливня, доносившийся с улицы, почему-то тревожил ее сознание.
Все, что произошло дальше, можно назвать как угодно: роковой случайностью, судьбой, совпадением, но в этот самый момент Петр Федорович со своей пьяной компанией, вывалив на улицу и громко разговаривая по-немецки, направился к винному погребу. Как вдруг, взгляд наследника зацепил едва заметный, тусклый свет в окне портретной галереи. Зная, что ключ есть только у его супруги, он схватил за рукав одного из своих приближенных.
- Крамер, друг мой, а проводите-ка меня к северному флигелю.
Из-за шума дождя, Екатерина не могла слышать, как два человека вошли и поднимались по лестнице. Топот ботфортов и немецкую речь, она услышала только тогда, когда они уже приближались к двери. Дверь распахнулась, перед Екатериной стоял ее супруг, держа канделябр. Позади него стоял голштинец, в руке у него была открытая бутылка вина. Петр Федорович, молча обведя взглядом зал галереи, подошел к своей жене.
- Ну, мадам, я сейчас же жду от вас объяснений, что вы здесь делаете в столь поздний час?
Екатерина, оцепенев от неожиданности, но взяв себя в руки, уверенно произнесла:
- Я здесь, чтобы забрать один из подаренных мне портретов в свои покои. Что в этом подозрительного?
- Не врите мне! Вы кого-то ждете! - выкрикнул, скорее взвизгнул ее супруг.
Мысль о том, что Рудов еще не явился, а если и вскоре придет, то услышав голоса, непременно скроется, ободрила Княгиню.
- Отчего вы так плохо думаете обо мне, Ваше Высочество?
- Не пытайся одурачить меня! - истерично закричал Петр. – Ты скрытная и лживая женщина!
Как раз в этот момент Александр зашел во флигель. Внезапно, услышав отдаленные голоса, он в замешательстве остановился, но не в силах уйти, не узнав, кто там еще, и все ли в порядке с Екатериной, Рудов бесшумно стал подниматься по лестнице.
- Довольно! Я устала терпеть и слушать ваши оскорбления! - вспылила Екатерина и сделала шаг вперед.
Петр схватил ее за руку. – Раз так, я научу тебя, как уважать мужа!!!
- Что вы сделаете? Ударите меня? Может, сошлете в Сибирь или монастырь, что, что?
- Да, да, да! Сибирь, монастырь! Там тебе и место! - брызжа слюной, заорал пьяный наследник.
- im Kloster! Га-га-га!- повторив по-немецки, загоготал голштинец, стоящий у открытой двери.
Екатерина с силой одернула руку, пытаясь высвободиться. – Пустите же меня, мне больно!
Петр Федорович с яростью оттолкнул свою жену, она, не видя стоящего сзади себя стула, споткнулась об него и упала на спину, сильно ударившись головой о паркет.
Сквозь мрак длинного коридора, через открытую дверь, именно этот эпизод предстал перед глазами нашего героя. Зря думала Екатерина, что Рудов уйдет или убежит в этой ситуации. Единственная мысль, промелькнувшая у него в голове - это постараться не быть узнанным.
Александр скинул с головы треуголку, натянул на голову большой, полностью скрывающий лицо капюшон, быстро зашагал в сторону галереи. Петр Федорович и его попутчик синхронно обернулись, услышав громкие, тяжелые шаги. На них, из глубины темного коридора, быстрыми шагами, весь в черном, надвигался высокий, широкоплечий силуэт. Голштинец, держа в одной руке бутылку, а другой, схватившись за эфес шпаги, в страхе попятился назад. Еще шаг, и удар в челюсть сокрушительной силы сшиб его с ног. Немец с грохотом, как подкошенный, рухнул на пол без сознания. В то же мгновение, Петр Федорович с выпученными от ужаса глазами, даже не думая защищаться, попытался спастись бегством. Он ринулся бежать в сторону двери, как тут же был схвачен за воротник кафтана крепкой рукой. Александр, увидев дверь, ведущую в подсобное помещение, поволок туда наследника престола. Пинком ноги, Рудов открыл дверь, швырнул туда, словно нашкодившего щенка Петра Федоровича, и с грохотом захлопнул ее.
Наш герой поднял на ноги Екатерину. Она едва стояла, держась одной рукой за гудевший от боли затылок. Александр скинул с себя капюшон, взял на руки Великую Княгиню и понес ее по темному коридору. Спускаясь по лестнице, он услышал ее тихий плач.
- Саша, ну почему, почему ты не ушел?!
- Как я мог бросить вас там, Ваше Высочество?
- Отпусти меня, я могу идти.
Александр бережно поставил Екатерину на ноги.
- Ты не понимаешь, что теперь с тобой будет! Беги, исчезни! Заливаясь слезами, говорила она. – Все опомнятся только утром, у тебя есть время!
- Они пьяны, никто меня не видел. Да и куда ж мне бежать-то? - тихо и спокойно проговорил Александр, понимая, что побег офицера лейб-гвардии с поста караульной службы Государыни – это позор и точно трибунал.
- Все уходи, уходи, прошу тебя! Иди через улицу! - Екатерина, не прекращая плакать, расцеловала лицо гвардейца, и вытолкнула его за дверь флигеля.
Рудов оказавшись за дверью, с влажным от ее слез лицом, никуда не спеша, пошагал туда, где располагалась его рота. По дороге он зашвырнул свой плащ куда-то в кусты, и, проверив посты своих подчиненных, стал ждать утра.
Великая княгиня, идя в свои покои через закоулки дворца, уже обдумывала, что ей говорить завтра.
Как только Екатерина и Александр расстались, наследник престола Российского, преодолев страх, вышел из подсобного помещения. Голштинец только очнувшись, пытался подняться. Петр Федорович, не обращая на него никакого внимания, схватив со стола канделябр, ринулся бежать прочь из галереи. Пробегая через темный коридор и споткнувшись обо что-то, посветив свечами, он увидел лежащую на полу офицерскую треуголку.
Едва забрезжил рассвет, как во дворце, начался какой-то несвойственный для столь раннего утра шум и суета. Рудов, проходя мимо одного из зеркал, вдруг увидел свое отражение, на его голове не было шляпы, она осталась там, в северном флигеле. Тут же, намереваясь пойти и забрать ее, он увидел приближающегося к нему старшего офицера караула, с двумя гвардейцами. В руках он держал его треуголку.
- Поручик Рудов — это твое? - сурово спросил офицер, протягивая ему шляпу.
Александр, вытянувшись по стойке смирно, взглянув сначала на офицера, потом на треуголку, четко проговорил: - Не могу знать, господин капитан!
- Ты арестован. Твою шпагу!
Наш гвардеец поняв, что отпираться в этой ситуации было бесполезно, спокойно отцепил шпагу и передал ее капитану.
- В тайную канцелярию его! - громко и четко скомандовал капитан.
Выйдя под конвоем из дворца, у позолоченных въездных ворот, их уже ждала черная повозка, с маленькими зарешеченными оконцами.
Тем временем, как и предполагала Великая Княгиня, рано утром, она была вызвана к Императрице. Мысленно прикинув ситуацию, она понимала, что никаких, прямых доказательств против нее не было. – «Ну была ночью в галерее… за портретом приходила, кто ж спорит, а кто такой этот сумасшедший в черном, так понятия не имею, сама еле ноги унесла.» - придумывала на ходу Екатерина, что отвечать.
Елизавета Петровна была разбужена ранним утром настойчивыми требованиями своего племянника Петра Федоровича найти и наказать какого- то государственного преступника. Она была очень зла и раздражена. Ничего толком не понимая, Императрица, наконец, выслушала доклад старшего офицера караула. Убедившись, что негодяй, осмелившийся поднять руку на наследника престола, схвачен, и уже конвоирован в застенки тайной канцелярии, тот час и немедля приказала Екатерине явиться к ней.
Государыня приняла ее прямо в своих покоях. Тучная, сорока восьмилетняя женщина, в белой ночной сорочке, с неприбранными, темными с проседью волосами, сидела за столом, и что-то писала.
- Явилась! - громко и не оборачиваясь, произнесла Императрица
- Ваше Величество желали видеть меня? - тихим, но уверенным голосом осведомилась Екатерина Алексеевна, сделав глубокий и почтительный реверанс.
Государыня, сидя на большом, бархатном пуфе, медленно и грузно повернулась. В этот момент она напоминала обычную, русскую деревенскую бабу.
- Ночью в портретной галерее, что делала? - спросила она, взглянув на Екатерину тяжелым, и каким-то уставшим взглядом.
- Желала забрать в свои покои подаренный мне портрет… - почтительным, спокойным и уверенным тоном отвечала Великая княгиня.
- Можешь не врать мне, я уже все знаю. – Как и почему этот поручик там оказался, что аж треуголку свою на ходу потерял?
- Я не ведаю, Ваше Императорское Величество, кто сей сумасшедший и откуда он взял….
- Хватит врать мне!!! - вдруг закричала Государыня. – Экая соплячка-интригантка нашлась!!! Вся в мать свою!!!
Екатерина поняв, что в этой ситуации, лучше не говорить вообще ничего, продолжала стоять молча.
Тяжело поднявшись с пуфа, неуклюжим движением сняв тапок с отекшей ноги, и потрясая им перед лицом Великой княгини, Императрица неистово закричала:
- Ты видно забыла, для чего я тебя из твоей немецкой дыры в Россию привезла??? Забыла??? Так я тебе напомню!!! Быть доброй и верной женой наследника престола Российского, и детей рожать, продолжая династию Романовых!!!
Уже подорванное здоровье Государыни, давало о себе знать. Она, тяжело дыша, грузно села обратно на пуф и уже безразлично сказала:
- Поди вон с глаз моих. Я с тобой позже поговорю. Нет сил у меня, интрижки твои разбирать.
 Проводя злым взглядом Княгиню, Елизавета Петровна, вызвав колокольчиком дежурного камердинера, приказала:
- Бестужева ко мне!
Всемогущий канцлер застал Императрицу уже прибранную. Две фрейлины кружились вокруг нее, как бабочки. Одна пудрила ей лицо, другая копошилась со складками гигантского подола платья.
Пятидесяти семилетний канцлер поклонился.
- Вызывала, Матушка-Государыня?
- Алексей Петрович, к полудню поедешь со мной в тайную канцелярию, понимаешь за чем?
- Как не понимать, Ваше Величество. Наслышан, наслышан…, а чего цацкаться с этим щенком, сгноить в крепости, да и шут с ним.
- Тебе бы все гноить и гноить. - строго взглянув на канцлера и повысив голос, проговорила Императрица. - А ты не забыл, как меня, девять лет тому назад, такие же мальчишки гвардейцы на руках на престол Российский внесли?!
- Как забыть Государыня! Но этот-то, каков наглец! Руку поднял на наследника престола Российского! Это заговором попахивает!
- Заговор, заговор… все тебе заговоры мерещатся. Амуры Катька крутила с Рудовым этим, вот и весь твой заговор, ты будто молодым не был. А гвардеец этот, знааатно Петрушу проучил, – улыбнулась Елизавета Петровна. - Будет знать, как на жену руку подымать. Катька хоть и змеюка хитрющая, но далеко не дура!
- Но помилуй, Матушка-Заступница, - развел руками Бестужев. - Ежели каждый гвардеец, вот так, наследника за шкирку, как котенка, таскать будет?
- А вот пиво с винищем меньше глотать будет, да делами государственными займется, так и не будет никто таскать!!! А голштинец-то тот, голштинец, со свернутой челюстью, едва говорить может, но все на допросе рассказал! Чуть порты там не обделал! - расхохоталась до слез Императрица.
- Ладно, пошли Алексей Петрович. Сама взглянуть хочу на этого поручика Рудова.
А тем временем Екатерина, придя в свои покои, позвав к себе Лизу и закрывшись в своей спальне, попыталась выяснить, что либо об Александре, прекрасно зная по своему опыту, что ее фрейлина всегда знает больше, чем она сама.
Лиза, ревя и размазывая по лицу слезы, причитала:
- Ваше Высочество, что ж будет теперь? Шляпу то его нашли, там во флигеле, а ранним утром в тайную канцелярию увезли, а говорят, людишки-то оттуда, уже не возвращаются!
- Да не реви ты! - закричала Екатерина, швыряя ей в лицо платок. Вытрись! Обо мне бы подумала лучше!
Господи, ка бы знала, как всё обернётся, не писала бы, сей злосчастной записки. Ведь всем нам плохо будет, ежели он, пыток не снесёт да заговорит.
- Как не заговорить там ему? - продолжала реветь фрейлина. - Там же руки на дыбе выламывают, огнем пытают!
- Перестань причитать, Лизавета! Без тебя тошно, что и мочи нет! - строго сказала Екатерина. – Думаешь, у меня душа не болит?! Ему я, сама того не желая, видит Бог, жизнь сломала!
Выйдя из себя, и, зарычав словно львица, Княгиня в ярости, смахнула рукой со столика, остывший, утренний кофе.
В это самое время Александр, закованный в кандалы, уже сидел в застенках тайной канцелярии. О пытках старался не думать, но дальнейшие мысли о своей судьбе, явно окрашивались мрачными тонами:
-  "Казнить не казнят, но дворянского титула лишат точно. В Сибирь сошлют, батрачить на рудниках всю жизнь буду. Может гребцом на галеры? Так это получше будет, свежий морской воздух… так даже и послужить отечеству можно."
Был уже полдень. К массивной решетке подошел тюремщик с двумя караульными солдатами. Отперев замок, он хриплым голосом произнес:
- Чего уставился? Пошли на допрос.
Рудова повели по сырым, темным и узким коридорам. Наконец, они вошли в просторное, без единого окна, освещенное десятками свечей помещение. У стены стоял большой стол. За ним сидели немолодой мужчина, в богато расшитом серебряным позументом кафтане, и тучная женщина с круглым, румяным лицом, в красной накидке с меховым воротником. На ее голове был большой белый парик, украшенный жемчужными бусами. Справа располагался стол писаря, заваленный бумагами и папками, но сам писарь отсутствовал. Слева стояла дыба, предназначенная для несговорчивых подследственных. Александр, служивший при дворе, сразу узнал Императрицу Елизавету Петровну и всесильного канцлера Бестужева.
Рудов, предстал перед ними в кандалах и белой нательной рубахе. Гвардейский кафтан и офицерские атрибуты отняли у него еще в арестантской кибитке.
Бестужев множество раз, лично присутствующий на допросах в тайной канцелярии, ожидал, что молодой человек тут же кинется на колени с мольбой помиловать и сохранить ему жизнь, но к удивлению канцлера, арестант только молча оглядел помещение, низко поклонился, и выпрямившись, смотрел прямо на них.
- Кто таков? - начал допрос канцлер.
- Рудов Александр Данилович, двадцати лет от роду. Поручик Лейб-Гвардии Семено…
- Уже бывший поручик! - резко перебил его Бестужев. - Был вчера в северном флигеле? Признавайся поскудник!!!
- Не был, Ваша Светлость.
- Врешь!!! Треуголку тогда почему твою там, наследник престола, собственноручно подобрал?
- Да и не моя она вовсе, - спокойно отвечал Александр.
- А твоя тогда где??? - заорал, покраснев от гнева канцлер.
- Довольно Алексей Петрович!!! - вдруг выкрикнула Государыня. – Мне и без твоего допроса тут все ясно! Ты мне скажи лучше! - закричала Елизавета на Рудова, с искаженным от гнева лицом. - Как ты осмелился руку свою, на наследника престола Российского поднять?! - Императрица в ярости ударила кулаком по столу, что аж чернильницы подпрыгнули.
Осознав всю бессмысленность, дальнейшего отрицания обвинений перед Государыней, Александр, опустив глаза, тихо проговорил:
- Женщину защищал, Ваше Величество.
- Сознался-таки, щенок! - довольно произнес Бестужев и откинулся на спинку стула. –Даже на дыбе ломать не пришлось!
- Да уймись ты уже, Алексей Петрович! - монотонно и отрешенно произнесла Государыня.
 Этой женщине, дочери Петра Великого, было совершенно четко и ясно, что за человек стоит перед ней. Смотря на него исподлобья, она думала.
– «То, в чем сейчас признался, этот, по сути еще мальчишка, ставит крест на его жизни. Но каков храбрец, заступился ведь за нее и не испугался мне признаться! Неееет, такие люди мне еще пригодятся. Спрячу-ка я его пока подальше, а там время покажет…»
Императрица, взяв перо, начала подписывать какие-то бумаги и не поднимая глаз, сказала:
- За то, что за женщину вступился, и не побоялся признаться мне — хвалю.
Она передвинула подписанные бумаги канцлеру и тяжело встала из-за стола. Подойдя к Рудову вплотную и поднеся кулак прямо к его лицу, громко произнесла:
- Узнаю, что в столице появишься, в крепости сгною!
Государыня вышла. Бестужев собрал в стопку бумаги, вышел из-за стола и, вручив их Александру, с ухмылкой произнес:
 - На, прочти. Повезло же тебе, ой повезло! И что б завтра духу твоего в Петербурге не было!!! - Снимите кандалы с него! – обратился к двум караульным солдатам канцлер, – Да пинка под зад хорошего поддайте, когда за ворота выведете, что б совсем жизнь ему медом не казалась!
Не понимая толком, что ему вручили за бумаги, и почему ему завтра утром, куда-то надо отъезжать, наш герой все же на всякий случай крепко прижал их к груди, пока его вели к выходу.
Оказавшись за воротами Тайной Канцелярии, он, наконец, с жадностью начал ознакамливаться с содержимым этих самых бумаг. В одной, был приказ об увольнении из гвардии. В другой, документ о переводе его в гарнизонный полк города Оренбурга, в том же чине поручика. Еще одна бумага была подорожной грамотой, с завтрашней датой отбытия.
Екатерина, в свою очередь, на несколько дней затворилась в своих покоях, не показываясь никому на глаза. Понимая, что касаемо нее, ничего не происходит, то все не так уж и плохо. Будучи в добрых, даже дружеских отношениях с Бестужевым, Великая княгиня выведала у него, что Рудова уволили из гвардии и перевели подальше от столицы, в какой-то из гарнизонов. Екатерина искренне порадовалась, что Александр на свободе и жизнь его вне опасности.
Петр Федорович, какое-то время продолжал требовать у своей тетушки Императрицы тщательного расследования, и наказания таинственного преступника в черном. Но по понятным нам причинам, так ничего и не добившись, вскоре, вовсе позабыл об этом происшествии.
Рудов благополучно добрался до своего нового места службы. Какое-то время его тяготила скучная жизнь в провинциальном городе, но понимая, что в Петербург, по крайней мере, в ближайшее время, ему никак нельзя, постепенно смирился с этим.
С того самого сентябрьского дня 1750 года, когда наш герой с врученными ему бумагами, отправился на сборы в дальнюю дорогу, жизненные пути Александра и Екатерины разошлись на целых восемь лет.


Глава3
         С годами наш герой благополучно обжился и дослужился до чина капитана. Скопив небольшое состояние, молодой офицер, собирался, уже было, устраивать и личную жизнь, но в 1756 году в Европе грянула Семилетняя война. России предстояло вступить в войну с Пруссией и сражаться с отменно вышколенной армией короля Фридриха II.
По этой причине полки отдаленных гарнизонов стягивались к столице, не обошел приказ собираться на войну и Рудова. В июле 1758 года гарнизон Оренбурга выдвинулся в направлении Санкт - Петербурга. Чем ближе Александр, со своим полком приближался к столице, тем чаще перстень на его руке напоминал ему о ней, и о давно минувших событиях. Рудов гнал подальше мысли о том, чтобы попытаться каким-то образом встретиться вновь с Великой Княгиней. Он дал клятву самому себе: не ввязываться больше ни в какие передряги.
В августе, Оренбургский пехотный полк прибыл к Санкт-Петербургу и, встал лагерем, недалеко от города. Так, спустя восемь лет, наш герой вновь оказался в столице.
Тем временем у Екатерины, за те самые восемь лет, произошло немало событий, о которых совсем кратко стоит упомянуть. В 1754 году она родила долгожданного наследника, будущего Императора Павла I Петровича. Затем в декабре 1757 года появилась на свет дочь Анна, к сожалению, умершая во младенчестве.
Влекомая, естественным женским желанием любить и быть любимой она обзаводилась любовниками, что было вполне естественно для придворного образа жизни тех времен. Амурные интриги, сменялись интригами политическими, одна из которых, чуть было не погубила нашу героиню.
Дело в том, что здоровье императрицы стало ухудшаться, и в 1757 году тяжёлая болезнь надолго приковала Императрицу к постели. Всем казалось, что дни Государыни Елизаветы сочтены.
 Расчетливый канцлер Бестужев задумал государственный переворот, с целью отстранения Петра от престола в пользу малолетнего  Павла и его жены Екатерины.
 Наследник престола Пётр Фёдорович, горячий поклонник прусского короля Фридриха, люто ненавидел Бестужева, и тот платил ему той же монетой. Впрочем, дело было не только в личной неприязни.  Бестужев был уверен, что пристрастия наследника приведут к изменениям внешнеполитического курса, которые будут губительными для России.
Для этого он начал переписку с генералом-фельдмаршалом Степаном Апраксиным с требованием вернуть в Россию армию, действующую против пруссаков. На эти войска, Бестужев намеревался опереться в своих замыслах. Старый полководец, послушав канцлера, стал отступать к границам России.
Но внезапно, императрица Елизавета Петровна пошла на поправку. О замыслах Бестужева стало известно. В 1757 году  генерал-фельдмаршал Апраксин был снят с должности главнокомандующего, и отозван в Петербург. При въезде в Россию, в городе Нарва, Апраксина задержали и отобрали всю переписку. Некоторые письма, были лично написаны ему Екатериной, в которых четко указывалась, что она одобряет планы Бестужева и готова стать регентшей при малолетнем сыне Павле. Перед самым арестом, Апраксин успел перепрятать эти самые письма в тайник. В феврале 1758 года был арестован и сам Бестужев.
Тем временем следствие набирало обороты. Апраксин на допросах держался стойко. Недруги Екатерины докладывали Государыне, что если заговор планировал Бестужев, то и без Великой Княгини не обошлось, тем не менее, у Елизаветы и ее окружения, были только не подкрепленные фактами подозрения. Императрица приказала надавить на фельдмаршала и пригрозить страшными пытками. Перед самой смертью, старик не выдержал и дал показания о том, что есть и другие бумаги, спрятанные в Нарвской крепости, где указано непосредственное согласие Екатерины на участие в заговоре. В августе, сердце престарелого фельдмаршала не выдержало, и он скончался прямо во время допроса. Судьба Великой Княгини повисла на волоске. В случае, если эта часть переписки, ляжет на стол Императрицы, для нашей героини это значило либо заточение в крепости, либо уход в монастырь.
В тот же день, когда Апраксин показал следствию о спрятанных бумагах, компрометирующих Великую княгиню, взбешенная Императрица вызвала ее на допрос. Та, по прежнему все отрицала, на что Елизавета гневно заявила:
- А вот через неделю, другую и узнаем. Ежели, Апраксин оговорил тебя, сама прощения у тебя попрошу, ежели бумаги найдут, пощады не будет тебе!!!
Екатерина, расплакавшись и упав на колени перед этой суровой женщиной, слезно умоляла:
- Ваше Величество, если нет доверия ко мне и ваши обвинения столь серьезны, отпустите меня на родину!!! Это невыносимо жить вот так!!!
- Встать!!! – прокричала Государыня.- Не забывай, у тебя сын, домой она собралась! Как агенты из Нарвы прибудут, там и решу, что с тобой делать, а до этого, даже на глаза мне не попадайся!
Княгиня, покинув покои Императрицы и собравшись с мыслями, сказала сама себе: - «Ничего, еще есть время. Думай, думай, что же делать…господи я совершенно одна. Бестужев под арестом. Нужен надежный человек, да где ж его взять, кругом одни враги да шпионы!»
Как раз в этот августовский день, Капитан Рудов и его полк, расположились полевым лагерем, вблизи северной столицы.
Тем временем, Бестужев содержался под домашним арестом в своем шикарном особняке. По причине того, что узник, находился под стражей уже 8 месяцев, и не делал попыток бежать, стража из гвардейцев, постепенно потеряла бдительность. Воспользовавшись этим, Бестужев через верных ему людей, наладил связь с внешним миром. Преданный человек из прислуги, каждый раз уходя из дома за продуктами, приносил письма от надежных осведомителей при дворе, в том числе от Екатерины.
Узнав о том, что перед смертью Апраксин все же дал показания против Великой Княгини, он начал перебирать варианты, как можно помочь своей сообщнице по заговору. Мудрый и расчетливый канцлер понимал, что Елизавета, с ее слабым здоровьем не вечна, а Петр Федорович, долго не продержится у власти. Будущее, именно за этой умной и хитрой немкой, и чем раньше она придет к власти, тем лучше для него самого. Нужно продумывать комбинации на несколько шагов вперед, и действовать необходимо быстро, каждый день промедления смертелен для нее.
В очередном письме, которое передал слуга, было написано о том, что агенты тайной канцелярии, через два дня отправляются в Нарву за письмами, спрятанными в тайнике. И еще, скорее всего, уже машинально по привычке, осведомитель указал о положение дел на фронтах, и ряд гарнизонных полков, прибывших к столице для переформирования и отправки на войну. Среди них числился Оренбургский пехотный полк.
Обладая феноменальной памятью, канцлер тут же вспомнил о Рудове, и том нашумевшем инциденте, который был связан с ним.
 - Вот он мне и нужен! – вслух сказал он самому себе.
С надеждой, что Александр жив, здоров и в составе полка прибыл к столице, Бестужев тут же набросал письмо и отправил своего человека в расположения войск. Сказав при этом посыльному:
- Будет упираться, скажешь, что сие дело касается судьбы Княгини Екатерины! Ступай с Богом.
Найти нашего героя в огромном полевом лагере, оказалось делом совсем не простым, но преданному слуге опального канцлера, удача все же улыбнулась. Почти потеряв надежду отыскать офицера Рудова, проходя мимо бесконечных коридоров из палаток Оренбургского полка, он спросил у сидящих у костра солдат:
- Братцы, совсем из сил выбился! Где мне горемыке, офицера Рудова отыскать и есть ли таков?
Нехотя обернувшись, старый служивый, лениво указал взглядом:
- Дак эвон он, вишь сидит - это и есть капитан наш, а с ним и ординарец его.
С горящими глазами, тот подошел к Александру. На походной, армейской фуре перед ним сидел высокий, молодой мужчина с загорелым и обнаженным мускулистым торсом. Он что-то насвистывал и чистил свои пистолеты. Его ординарец - небритый, невысокого роста мужичок, старательно и аккуратно, точил его шпагу.
- Прошу прощения, не вы ли будете капитан Рудов?
- Я и есть, а ты кто таков? – прищурившись, спросил, в свою очередь, Александр.
- Отойдемте в сторонку, дело важное, прошу вас, - негромко проговорил посыльный.
- Чего там еще?! Только делом займешься! – раздраженно, спрыгивая с фуры, произнес Александр. – Погоди… сейчас, - он сделал глоток воды из узкого носика походного, медного чайника, - Пошли в палатку.
Как только они уединились, посыльный на ухо прошептал Рудову: - Я к вам от самого Бестужева…
- От кого??? – громко переспросил ошарашенный Александр.
- Умоляю вас, господин офицер не кричите, и выслушайте меня! Дело государственной важности! – он вытащил из потайного кармана письмо и протянул его Рудову.
Наш герой, помня о клятве, которую дал сам себе, никуда и ни во что не ввязываться, раздраженно прошипел:
– Шёл бы ты со своим Бестужевым и этим письмом, знаешь куда!!! – и, схватив того за рукав, потащил из палатки.
- Подождите же!!! – упираясь, взмолился слуга. - Канцлер просил на словах передать, что это касается судьбы Великой Княгини!!!
Рудов остановился, молча взял письмо. Как только оно оказалась в его руках, посыльный пулей выскочил из палатки и тут же исчез.
Выйдя на свет и снова присев на фуру, он развернул конверт.
"Если по-прежнему, судьба Великой Княгини Екатерины Алексеевны не безразлична тебе, жду тебя в полночь в своем доме. Помни, дом под охраной, а я сам, под домашним арестом, тебя встретит тот же человек, что и передал сие письмо. Он будет ждать тебя у соседнего дома с красной черепичной крышей."

Прочтя написанное, Александр, что-то буркнул себе под нос и скомкал письмо, но вновь развернув, прочел снова.
Ординарец, искоса поглядывая на своего хозяина, желая узнать, что же такое произошло, подойдя к нему, и передавая начищенную до блеска шпагу, произнес:
 - Александр Данилыч, клинок я вам поправил и начистил, гляньте, как блестит!
Не обращая внимания на шпагу, наш герой, как будто очнувшись, резко и четко сказал: - Прохор, лошадей к ночи готовь и пистолеты проверь еще раз.

***
Как-то, три года тому назад, по пути в штаб гарнизона, Рудов, проходя мимо одного из помещичьих дворов, увидел, как секут плетью мужика. Дюжий детина, хлестал полуживого человека, привязанного к столбу. Рядом, стоял хозяин поместья, с удовлетворением приговаривая:
- Ну-ка Яшка, поддай еще ему, иначе самого выпорю!!!
Александр остановился, сунув руку в карман, прикидывая, сколько там осталось рубликов, после вчерашней офицерской гулянки.
- Чего встал служивый?! Иди куда шел! – окрикнул его помещик.
- Сколько хочешь за крепостного своего?
- А сколь дашь? – заинтересовался хозяин.
- Десять рублев есть, больше не дам.
- А забирай, один шут толку нет с него, засеку ведь!
 Довольный от сделки, хозяин скомандовал:
- Яшка прекращай! Развяжи его, а то не ровен час помрет. Не будет ни денег, ни мужика.
Крепостной, отвязанный от столба, мешком опустился на землю. Рудов, подойдя к нему, подал валявшуюся рядом крестьянскую рубаху.
- Одевайся бедолага, со мной пойдешь.
Едва поднявшись и натянув на окровавленную спину рубаху, мужик с искаженным от боли лицом проговорил: - Премного благодарствую барин, отчего ж мне, милость такая?
- С сего дня, мне теперь служить будешь. Звать как тебя?
- Прохором величать. Служить так служить, хуже уж точно поди не будет.
Вскоре, спина у мужика зажила, и с тех пор он стал преданным слугой своему новому хозяину, а на военной службе ординарцем при капитане.
***
Выпросив у полковника увольнительную, по выдуманному случаю, раздать в столице старые долги, Александр, в сопровождении Прохора, отправился к дому канцлера.
Покидая расположение своего полка, Рудов подумал:
- «Какой черт меня опять, куда-то несет? Может это ловушка? Нет, Бестужев не тот человек, что бы таким заниматься…видимо здесь, что-то серьезное», - успокаивал сам себя наш герой.
Стояла необычайно теплая, августовская ночь. На черном, звездном небе, ярко, словно фонарь, светила луна. В окрестных болотах, то и дело тревожно стонала выпь.
- Барин, а зачем нам в город-то? – поинтересовался Прохор.
- Ты главное, когда я уйду, коней стереги, остальное не твоего ума дело.
Понимая о том, что узнать от Александра хоть что-то - это дело пустое, ординарец просто следовал за своим хозяином, осторожно озираясь в ночном мраке по сторонам.
Въехав в город, Рудов, по памяти и без труда, нашел особняк опального канцлера, и остановился у соседнего дома с красной черепичной крышей, как и было указано в письме. Его ожидал тот же посыльный. Спешившись и засунув за пояс заряженный пистолет, Александр обратился к Прохору:
- Жди меня здесь.
- Александр Данилыч, а если…
- Жди и спрячься вон в той аллее, - перебил его Рудов.
- Пойдемте же, Алексей Петрович ожидает – тихо проговорил посыльный.
Огромный особняк опального канцлера охраняли солдаты одного из гвардейских полков. Яркие факелы у входа и по периметру, освещали подходы к дому. У парадной лестнице, дежурили два гренадера с примкнутыми штыками.
- Сюда, господин офицер, - прошептал слуга и они, через кованую изгородь, проникли в палисад. Спустившись вниз по узкой лестнице и приоткрыв маленькую дверь, в которую, чтобы войти, нужно было нагнуться в полроста, оба юркнули в винный погреб бестужевского дома.
Заранее, опальный канцлер, напоил гвардейцев из внутренней стражи дома. Сверху, доносились их пьяные песни и несвязная речь. Сквозь коридор, из стеллажей винных бутылок они прошли в крохотную комнатку. За небольшим столом сидел Бестужев в домашнем халате. На столе стоял канделябр с пятью свечами, бутылка вина, и совсем недавно, еще горячее, приготовленное мясо на двух изящных тарелках.
- Я знал, что ты придешь. Садись. - спокойно и без эмоций сказал Бестужев.
Рудов, ничего не ответив, сел напротив него.
- Давно не виделись, не правда ли? А пистолет тебе зачем? – вопросительно усмехнулся канцлер.
- Времена нынче совсем неспокойные, Ваша светлость, - с иронией ответил Александр.
- Выпей, отличное испанское вино, - Бестужев указал взглядом на бутылку.
- Не хочу, – смотря прямо тому в глаза, сказал Александр.
- Ну, поешь тогда.
В ответ снова молчание.
- Ты помнишь, как я тебя от смерти спас? А Петр Федорович, к слову сказать, очень настаивал найти тебя, расстрелять хотел, как государственного преступника, - с ухмылкой сказал Бестужев и сделал глоток вина.
Он намеренно врал Рудову, как мы помним, именно Елизавета Петровна решила удалить нашего героя в дальний гарнизон.
- Может перейдем к делу, Ваша Светлость?
- Вообщем так. Уже завтра, трое из тайной канцелярии отправляются в Нарву, там, покойный Апраксин, спрятал переписку с Екатериной Алексеевной, содержание коей, тебе знать не нужно. Тайник им известен. Сия переписка, грозит ей либо монастырем, либо Сибирью, а может и смертью. Что скажешь?
- Скажу только одно, что вы от меня хотите?
- Молодой человек, Россия с ее чехардой престолонаследия, страна непредсказуемая, сегодня мы поможем Великой Княгине, а завтра, возможно, нам с тобой поможет Императрица Екатерина, ты понимаешь, о чем я?
Александр, выпив залпом бокал вина и, пристально посмотрев на канцлера, сказал:
- Я понимаю, но ведь те, что из тайной канцелярии, завтра уже будут в пути.
- Из Нарвы в Петербург только одна дорога, на обратном пути ты перехватишь карету. Устрой это, как простой разбой. Найдешь у них бумаги с перепиской, и ты, я уверен, снова будешь в гвардии. Возможно даже, уже в звании майора. Как тебе план? – наливая вино в пустой бокал Рудова, с улыбкой спросил Бестужев.
- Я на службе, мой полк стоит близ столицы и….
- Об этом не думай. Увольнительная будет, и все, что необходимо тебе для поездки, – перебил Александра канцлер. - И передаст все это тебе сама Княгиня. Старый и хитрый канцлер не упустил, как вспыхнул взгляд у его собеседника.
- Как это возможно, Ваша светлость?
- Я имею связь с Екатериной Алексеевной. Сегодня утром я извещу ее, что ты согласен, и она устроит конную прогулку близ расположения твоего полка, под предлогом, осмотреть войска, отправляющиеся на войну. Встретитесь у опушки соснового бора, что у деревни Стрельна.
- А как вы нашли меня, ведь восемь лет прошло?
- Молодой человек я хоть и в опале, но канцлер, не забывай об этом! Заодно, повидаешься с Великой Княгиней. Ты ведь хочешь этого, я прав? – ехидно усмехнулся Бестужев.
Александр молча сделал глоток вина.
- И помни, сейчас очень многое зависит от тебя. Оплошаешь — Екатерине конец. А там и к тебе ниточки потянуться, и я здесь, взаперти, помочь не смогу, так что, все в твоих руках капитан Рудов!
- Ординарца своего могу взять с собой? Человек надежный.
- Только не болтай при нем лишнего, а то знаешь, в тайной канцелярии всем языки развязывают. И еще…если придется не иначе, как убить тех троих, то убей. Времени мало, завтра в два часа, пополудни, будь на опушке бора. Она на конные прогулки, обычно, надевает мужской мундир Измайловского полка. Ты ее узнаешь.
Рудов встал из-за стола, надел треуголку. – а увольнительная как же?
- Она тебе все передаст, - Бестужев вложил ему в руку увесистый кошелек с золотыми рублями. – Это тебе пригодится. На постоялых дворах лучше не ночевать, вас запомнят. Ночи еще теплые, не озябните. Все ступай, удачи тебе, братец. Мы теперь с тобой в одной лодке!
Рудов незаметно вышел тем же путем. Прохор ждал его у аллеи, держа под уздцы лошадей.
- Обратно в полк. Нужно выспаться!– Четко скомандовал наш герой, и они галопом помчались к лагерю.
Ближе к полудню следующего дня, Александр, взяв с собой четырех солдат, верхом отправились к деревушке Стрельна под предлогом, купить провианта у местных крестьян. По пути нашего героя опять мучили мысли:
- «Зачем все это? Ведь, я рискую жизнью, но никогда не буду с ней, только врагов себе наживаю»…
Его размышления прервал голос:
- Господин капитан, а вот и деревенька. Эвон, девки какие, по воду идут. – Расплывшись в улыбке и гарцуя на жеребце, сказал молодой солдат.
- Лошадей у реки напоите, узнаю от местных, что девок деревенских обижали, морды набью! – строго пригрозил Рудов. - Я вон к той опушке, посмотрю, может грибы есть.
Он пришпорил своего коня и через несколько минут оказался в том самом бору, что на опушке, о котором говорил Бестужев.
С одной стороны возвышенности открывался вид на огромный полевой лагерь. Трам-та-ра-там, бум-бу-ру-бум – доносился оттуда барабанный бой. Сотни армейских палаток, бесконечными рядами простирались до горизонта, а внутри, тысячи людей, суетились, словно муравьи. Вереницы армейских фур и телег, медленно тянулись к лагерю. Артиллеристы перевозили куда-то свои пушки, запряженные в шестерки лошадей. Все было в постоянном, на первый взгляд, совершенно хаотичном движении.
С другой стороны опушки, перед ним открылись бесконечные поля, где-то далеко мужики косили траву, бабы собирали стога, всюду щебетали певчие птицы и стрекотали кузнечики. Совсем рядом, натужно жужжа, кружился мохнатый шмель. Чуть поодаль, небольшие группы из дам и кавалеров, скакали по лесной тропинке. Справа от себя он увидел, как два всадника, неспешно приближаются к нему. Слепящее солнце не давало ничего толком разглядеть. Один из них спешился и уверенно пошел в направлении Александра. Рудов ловко спрыгнул с коня, привязал поводья к дереву и пошел навстречу.
И Екатерина, и наш герой, сразу узнали друг друга. Княгиня, была в мужском гвардейском мундире и треуголке. Оправившись после родов, она расцвела так, как об этом только может мечтать женщина. Наделенная от природы, статью и красотой, ее изящные изгибы фигуры не смог скрыть даже мужской костюм. Восхитительная белизна кожи, очень длинные, черные ресницы, и губы, зовущие к поцелую, вновь свели с ума нашего героя. Она сняла с головы шляпу и ее изумительной красоты волосы, заструились, ниспадая вниз по спине.
- Узнал меня, Саша? – с улыбкой спросила она, все с тем же немецким акцентом.
- Как не узнать вас, Ваше Высочество, - он припал губами к ее руке.
Екатерина, будучи очень наблюдательным человеком, узнала тот самый перстень, который был подарен ею в Ораниенбауме.
- А колечко то я смотрю, ты сохранил, – кокетливо и игриво, указывая взглядом на руку Александра, сказала она. - Так возмужал и не мальчик совсем, что тот... Восемь лет прошло, не таишь злобу на меня?
- За что таить-то, что сам же свою шляпу потерял? Рассмеялся Рудов. – Да и хорошо у меня все: как никак капитан, пусть и не в гвардии.
- Все же прости меня, я это злосчастное свидание в галерее затеяла, а тебе в итоге, больше всех досталось. Ты не подумай плохого, я о тебе помнила…
- Дело прошлого. Я вчера был у Бестужева, - перебил Княгиню Александр.
- Раз ты здесь, значит, он все рассказал тебе. Беда у меня, Сашка, не сегодня, завтра, в Сибирь сошлют или монастырь, бес попутал меня в интриги эти соваться!
- Ваше Высочество, отойдем за деревья, там никто нас не увидит.
Как только они скрылись в гуще соснового бора, Княгиня, обняв его, расплакалась:
- Не могу так больше, все против меня, может и к лучшему все это, постригусь в монашки или в Сибирь уйду!
Он осторожно обнял ее.
– Я завтра же выезжаю в направлении Нарвы. Все образуется, устрою засаду, бумаги будут у меня, или сожгу их.
Она посмотрела ему в глаза. – Господь мне тебя послал, Саша, если все изменится, сама вскоре царствовать буду! – вытирая слезы, проговорила Екатерина. На секунду, взгляд ее стал холодный и надменный.
Рудов, не придав ее словам, какое-либо значение, спросил: - А увольнительная, как мне полк покинуть?
- Все у Васи, сейчас.., -  она подбежала к тропинке и замахала рукой второму всаднику, который ее сопровождал. Тот, пришпорил коня и спрыгнув на ходу, держал в руке какой-то тюк. Это был ее преданный камердинер — Василий Шкурин.
- Здесь гражданский кафтан, чтобы не привлекать внимание, и увольнительная на неделю, подписанная генерал-губернатором Петербурга. Сашка, судьба моя в твоих руках! Времени совсем нет, те что из тайной канцелярии, уже в пути! Карета черная, с вензелями, ты ее узнаешь. И помни, придет время – и я в долгу не останусь!
- Ваше Высочество, поутру завтра выезжаю, Бог даст, все будет по-нашему!
- А теперь, слушай меня внимательно! Через день, муж охоту затеял. Я останусь в охотничьей усадьбе, буду там дня два, может три, как раз, ты будешь следовать обратно. У деревни Разбегаево, спросишь о той усадьбе, тебе всяк скажет. Охране представишься французом из дипломатического посольства, заблудился на охоте. Если все у нас получится, то там и свидимся. Все запомнил?
- Конечно запомнил, - сказал Александр. - но глаза его, говорили совсем не о том.
- Ваше Высочество, придворные волнуются уже! – послышался тревожный голос Шкурина.
- Все, мне пора, Господь с тобой. Удачи тебе Саша, себя береги!
Наш герой, забыв обо всем, страстно поцеловал Екатерину, на что она, совсем не сопротивляясь, ответила ему тем же. Собрав волосы под треуголку, она ловко вскочила в седло и, махнув рукой, прокричала: - Деревня Разбегаево, я буду ждать тебя!!!
Два всадника, оставив после себя, только клубы пыли, умчались галопом по лесной дороге. Приблизившись к общей конной группе, они замедлили ход. Шкурин тихонько спросил княгиню:
 - Екатерина Алексеевна, а можно ли, столь доверять этому Рудову?
- Этот человек, Васенька, жизнь мне однажды спас, да и нет у меня никого, кому бы я могла так довериться. Все молчи, ни слова о нем, кругом уши.
Александр тем временем, обдумывая предстоящее дело, неспешно спустился к реке, что бы напоить коня. Вокруг его четырех подчиненных, кружились босые деревенские мальчишки, пытаясь рассмотреть и украдкой потрогать солдатские мушкеты и сабли. Местные девки поили бравых служивых парным молоком.
Красивая девица, чуть постарше всех, с рыжими, заплетенными в толстую косу волосами, подойдя к Рудову, протянула ему глиняный кувшин:
- И вы молочка отведайте, Господин офицер.
Наш герой, с удовольствием напившись и оставив на губах белые следы, с довольным видом обратился к ней:
- Спасибо тебе голубушка, спасла от жажды. Не обижали ли вас, солдатики мои?
- Нет, что вы, и водицы помогли в ведра набрать.
- Хорошо, если так. Ну, прощай красавица, пора нам. Тронулись! Будет уже молочком угощаться, — строго скомандовал Рудов своему отряду.
Весь оставшийся день, ушел на сборы. Прохор, устав от рутины и каждодневного однообразия жизни в полевом лагере, узнав о предстоящем путешествии, бойко и суетливо собирался в дорогу.
- Александр Данилыч, куды едем-то хоть, далече поди? – не унимался ординарец.
- Перед сном все скажу тебе, некогда сейчас, к полковнику мне надо.
Рудов, зайдя в штабную палатку, предоставил своему командиру увольнительную на неделю.
- Это-ж, откуда у тебя бумага такая, самим губернатором подписанная, капитан?
- Сия забота, знакомых моих, господин полковник. Как-никак я в гвардии раньше служил.
- Куда направляешься?
- Родню повидать надо, известное дело — на войну вот-вот отправимся.
- Через неделю, что бы в полк без опозданий вернулся! В срок не явишься, под трибунал отдам! Дней через десять выступать будем. Все — иди.
Уже смеркалось. Лагерь, как один гигантский организм постепенно затихал, то там, то тут зажигались костры. Солдаты плотными кружками присаживались к огню, многие уже укладывались спать.
У офицерской палатки горел яркий костер. Прохор что-то помешивал в котелке. Рудов, накинув на плечи мундир, присел рядом.
- Завтра в сторону Нарвы едем, слышал про город такой?
- Ординарец оживился и посмотрел с прищуром на Александра. – Как же барин не слышал, слыхивал. Батюшка мой покойный, в гренадерах при Петре Великом служил, он мне и сказывал, сам городишко сей штурмом брал.
- Дело опасное нас ждет, по дороге, ограбить нам кое-кого придется.
- Господь с вами, Александр Данилыч! – Выпучив глаза, трижды перекрестился Прохор.
- Да не то, чтобы ограбить, вообщем, забрать надо, бумаги кое-какие. Засаду устроим на дороге, заберем что надо, и вернемся. По пути я подробнее тебе расскажу, здесь — не место.
- Ну, это дело не хитрое барин, отымем бумажки ваши, да домой.
- Не испугаешься? Тем троим, с кем мы дело иметь будем, то же палец в рот не клади, всякое может случиться!
- А мне, Александр Данилыч, то чего я с тем упырем пережил, уже ничего не боязно, - серьезно и тихо, смотря на костер произнес Прохор. Рудов заметил, как мужик, украдкой утер скупую слезу. - С вами теперь, я, как у Христа за пазухой.
- Ну все, спать, завтра на заре выезжаем.
- Вы ложитесь почивать барин, ложитесь. Я вот кашку доварю нам на утро и тоже лягу.
Проснувшись туманным утром, позавтракав, и еще раз осмотрев, все ли собрано, они вышли на дорогу, ведущую к Нарве. До этого городка, который еще 54 года назад был шведским, было около ста пятидесяти верст. Александр рассчитывал сделать дневной переход и к вечеру следующего дня, в удобном для засады месте, ждать агентов из тайной канцелярии.
Туман вскоре рассеялся, все вокруг залилось ярким солнечным светом. На голубом небе клубились белоснежные облака.
 По дороге, густые, тенистые леса, сменялись изумрудно-зелеными, бескрайними полями. Редкий раз им встречались крестьянские телеги, запряженные усталыми лошаденками. Еще реже проезжали почтовые экипажи, на каждой почтовой станции им меняли свежих лошадей, такая же схема работала и с агентами канцелярии.
Уже вечером, на одной из таких станций, Рудов подозвал одного из конюхов:
- Любезный, а нельзя ли у вас лошадь купить? Моя захромала, а путь — не ближний.
- Никак нельзя, барин, вчерась из самой тайной канцелярии господа были, так четверку лошадей им сменили, а послезавтра ждем на обратном пути. А еще почтовые экипажи туда-сюда шныряют. Уж не серчайте.
Так он узнавал, когда проезжали те, кто был им нужен.
 Рудов мыслил: - «Значит, глубокой ночью они будут в Нарве, следующим днем, поедут обратно, к вечеру завтрашнего дня, мы должны с ними пересечься.»
- Все, темнеет уже, устраиваемся на ночлег, - скомандовал Александр. - Отойдем подальше с дороги, чтобы костра видно не было.
Прохор суетливо разжег огонь, наломал пышных еловых веток, постелив их на сырую землю. Взял котелок и, отлучившись совсем ненадолго, вернулся с водой.
- Я и родничок уже нашел, барин, с водичкой свежей, не желаете испить?
- Давай, в горле пересохло.
- Сейчас и кашку с сухарями сварим, я вам, Александр Данилыч, травку целебную заварю, усталость как рукой снимет.
Сытно поужинав, сидя у костра, каждый из них думал о своем. Неожиданно Прохор спросил:
- Барин, мы уж четвертый годик с вами вместе, а ведь вы не с Оренбурга? Городок-то малеханькай, я хоть и крепостной был, но всех тамошних офицериков в лицо знал.
- Да с Московских дворян я, Прохор, там родился. Отец похлопотал, чтобы меня еще ребенком в гвардию зачислили. Как семнадцать годиков исполнилось, так в Петербург и прибыл, к двадцати годам, уже поручиком Лейб-Гвардии Семеновского полка стал.
- Эвон как! А пашто вас в нашу дыру захолустную-то занесло?
- Вышло так. Из-за женщины Прохор, прекрасной женщины… Вот и сослали меня к вам! – грустно улыбнулся Рудов. - Да и неважно это уже, не о чем не жалею.
- Дааа барин, ну это дело такое! Нутром чую, и сейчас без нее не обошлось,– в ответ, заулыбался беззубой улыбкой мужик.
– Хватит об этом. Ты лучше скажи, - за что тебя секли тогда? Я ведь так и не спросил.
- А за что, мужика помещик на Руси выпороть может? Да хоть за что… захворал я, на барщину на один день не вышел, вот и...
- Прохор, не все такие, как этот изверг твой.
- Не все да не все, Александр Данилыч, а коли у такого в крепостных окажешься, так такого насмотришься и натерпишься, что жить тошно потом. Девку или бабу дворовую снасильничать, да мужика до смерти забить – это дело обычное.
Александру стало неловко от этих слов, он однозначно решил сменить тему.
- Завтра, когда устроим засаду, мы должны все сделать так, чтобы это выглядело, как ограбление. Свяжем их, всю сбрую лошадиную ножами перережем, кони разбегутся. Ценности и деньжата, что сыщешь у них, себе оставишь.
- Ну, коли дело такое, барин, можно и оставить.
- Не хочу я, Прохор, людей из-за бумажек убивать. Через месяц уже на войне окажемся, там пруссаков убивать будем, а может и нас убьют.
- Попейте вот, травку заваренную, Александр Данилыч, эвон душистая какая. Не печальтесь, Бог даст, отымим мы ваши бумажки, да и с войны живеньки-здоровеньки вернемся.
- Если все получится, на обратном пути свернем к деревушки Разбегаево, там спросим про охотничью усадьбу. Нас там будут ждать.
Выпив ароматный отвар из целебных трав, собранных Прохором, наш герой крепко уснул.
Выспавшись и будучи полон сил, Рудов со своим верным ординарцем, двинулись дальше.
- Смотри, Прохор, а вот и то самое Разбегаево. Когда будем возвращаться — здесь и повернем.
 Постепенно погода хмурилась, стал накрапывать дождь. Добравшись до очередной почтовой станции и напоив лошадей, Александр разговорился с одним из служащих. Под глазом у него был свежий синяк, а верхняя губа была неестественно припухшая.
- Разбойнички - то поди, пошаливают у вас, места смотрю глухие?
- Ежели только разбойники, - проворчал в ответ собеседник.
- Так кто, кроме них, государственных служащих обижать-то будет? – недоуменно спросил Рудов.
- Были вчера, трое из тайной канцелярии, пьяные все!
- И что ж?
- А эвон что! – он указал пальцем на синяк, а затем продемонстрировал два выбитых зуба.
- Даа, - покачал головой наш герой, - А за что это они тебя?
- Не понравилось сим господам, что лошадей долго меняем. Гришка, так вообще весь в синяках, ажно подняться не может. К ночи должны обратно ехать с Нарвы, не искалечили бы окаянные! – смотритель станции перекрестился.
Получив нужную информацию, наши путники отправились дальше. Ближе к вечеру нужно было подыскивать удобное место для засады. Дождь усиливался. Где-то очень-очень далеко слышались раскаты грома. На душе у обоих становилось тревожно.
Как человек военный, Александр прекрасно понимал, что сырая погода, а тем более усиливающийся дождь, во много раз увеличивает шанс осечки у кремневого пистолета. Хоть он и не хотел пускать в ход огнестрельное оружие, все же это очень его тревожило.
- Прохор, пистолеты зарядим, когда будем уже в засаде. В такую погоду, раньше их заряжать, смысла нет. Спрячемся под большим деревом, что бы посуше было.
- А ежели, что не так пойдет, Александр Данилыч, мне-то стрелять?
- Стреляй. От этих бумаг, много чего зависит, очень много, Прохор.
- Как скажете, барин, стрелять так стрелять.
- Свалим дерево на дорогу и будем ждать. Я экипажи тайной канцелярии знаю, их ни с какими другими не спутаешь.
- А коли, не они по первости поедут, чего делать будем?
- Ничего не будем, уберут они дерево и поедут дальше, а мы его снова на дорогу положим. Не думаю, что ночью в этой глуши, много кто ездить будет.
- Места гиблые здесь, барин, да и дождь вон расходится.
- Вообщем так, когда они появятся, и выйдут дерево убирать, мы выскочим из засады. Я буду держать их на мушке, ты обыщешь сначала карету, затем их всех. Не вздумай спрашивать ни про какие бумаги и называть мое имя! Я сам буду говорить. Забирай все ценное у них, кольца то же снимай, но ты должен найти бумаги! Скорее всего, они будут у кого-то из них. Ты слушаешь меня - Прохор?
- Слухаю, слухаю, Александр Данилыч. Вы не думайте, ежели я из крестьян безродных, то дурак какой.
- Все что ценное и бумаги будешь складывать в твою походную сумку. Потом режь упряжь, свяжем их и оттащим подальше от дороги. Все, план таков! Я отвлекаться на поиски бумаг не смогу, секунду проморгаю, беда будет. Люди они лихие, не из робкого десятка.
- Да и вы, барин, человек военный, не школяр какой. Все уяснил, с божьей помощью, выручим мы прелестницу вашу, - улыбнулся мужик, наполовину беззубым ртом.
- Поговори мне еще, пора б тебе язык подкоротить. Ох, дождешься ты у меня, верну тебя упырю обратно! – Захохотал Александр.
- Это ж за что немилость такая, Александр Данилыч? – в ответ рассмеялся Прохор.
 Проехав еще несколько часов под дождем, наши путники остановились на небольшой возвышенности, с высоты которой, можно было наблюдать дорогу. Засаду решили устроить здесь.
Начинало смеркаться и с сумерками, к дождю, добавилась гроза с молнией. Срубив березу, Прохор, выволок ее на дорогу. Чуть в глубине леса они укрылись под огромной елью. Александр заряжал пистолеты, а его ординарец внимательно всматривался в сторону дороги, откуда должна была следовать карета. Время от времени, зловеще перекатывались по небу раскаты грома, а яркая молния, на мгновение, освещала белым светом все вокруг.
- Как увидишь, если едет кто, повяжешь это на лице, - Рудов подал Прохору кусок черной материи. – На пистолет, спрячь его за поясом, под кафтаном.
- Едут барин, карета!!! - взволнованно проговорил ординарец, натягивая тряпку и пряча пистолет.
 Александр быстро скрыл свое лицо, взяв в обе руки по пистолету, имея под одеждой один в запасе. Жестом головы он скомандовал Прохору следовать за ним. Укрывшись, немного не доходя до дороги за широкими стволами деревьев, они дождались, когда карета упрется в поваленную березу.
Это был почтовый экипаж. С ними было четыре конных драгуна. Рудов отрицательно помотал головой своему ординарцу. Двое, выйдя и с опаской озираясь вокруг, ругаясь, оттащили березу с дороги. Сквозь шум дождя, Александр отчетливо услышал, как сопровождающие карету всадники взвели курки мушкетов. Один из них спешился и направился прямо в сторону деревьев, где скрылись наши герои. Им обоим показалось, что их сейчас заметят.
Тем временем, дерево было убрано и промокшие служащие юркнули в карету.
- Иван, что ты там? – закричал кучер.- Ехать надо!
Драгун постоял еще несколько секунд, всматриваясь в темноту.
- Да так, поди показалось.
Он вскочил на коня, и карета с кавалеристами умчалась в темноту.
Прохор вновь перетащил березу на середину дороги. А у Александра, вернувшегося в засаду под ель, промчался рой мыслей:
- «А если, они тоже будут ехать с сопровождением солдат, или, отправятся в паре, с какой-нибудь другой каретой? Тогда все пропало». Оглушительно прогремевший гром и за нею сверкнувшая молния, оторвала Рудова от этих мыслей.
- Ну что там, никого?
- Пока нет, барин, не видать.
Прошло примерно полчаса, как Прохор опять тревожно произнес:
- Опять едут, Александр Данилыч!
Скрыв лица и вновь спрятавшись за деревьями, они дождались, как черный экипаж с вензелями тайной канцелярии, запряженный четверкой лошадей, остановился у поваленного дерева. Сопровождения не было, карета была одна. На этот раз, Рудов утвердительно кивнул Прохору головой.
Ливень шел сплошной стеной. Двое, в черных епанчах вышли из кареты. У одного из них в руке был пистолет. Несмотря на шум дождя, отчетливо слышались их голоса:
- Откуда оно здесь? Щукин, достань мушкеты и смотри по сторонам!
Тот, у которого был пистолет, видимо был главным. Щукин, достав из экипажа два мушкета, перебросил один из них своему начальнику. Он ловко поймал ружье одной рукой, спрятав за пояс пистолет.
- Захар, чего сидишь? – обратился главный к кучеру. - Слезай, оттаскивай березу!
Он нехотя спустился в грязь и начал тянуть дерево на обочину дороги.
Именно в этот момент наши герои вышли из-за деревьев. Рудов, держа в обеих руках пистолеты, громко проговорил:
- Приехали господа! Мушкеты на землю! Одно лишнее движение и я угощу вас свинцом!
Прохор устрашающе держал в руке кинжал.
Никто из троих, не пошевелился. Александр сделал еще несколько шагов к ним.
- Бросайте мушкеты, готовьте драгоценности и кошельки! А после, можете ехать дальше!
- Я тебе вот что скажу, - ответил главный. – Если вы уберетесь сейчас же, то я забуду, что видел вас!
Прохор понимая, что нужно в этот момент что-то сделать, направился в сторону того, кто тащил березу. Он, обойдя его сзади и ухватив рукой за шею, приставил огромный кинжал к его горлу.
- Не гневи его, ему глотку человеку перерезать, что клопа раздавить! – обратился Рудов к их начальнику.
В этот момент прогремел гром и при свете молнии главный из тайной канцелярии увидел неподвижный и решительный взгляд Александра.
- Василий Петрович, может, отдадим им цацки да деньжата? — жалобно запричитал кучер, обращаясь к своему начальнику, стоя на коленях с приставленным к шее острым клинком.
Наш герой молча взвел оба курка.
- Бросай мушкет!- сказал начальник Щукину, швырнув свое ружье в грязь.
- Так-то лучше господа. Несколько минут, и все мы разойдемся своими путями. Отойдите к дереву, живо! Отпусти его! – скомандовал Рудов Прохору. - И забери у того пистолет, - указал взглядом на их главного, Александр.
- Посмотри, что в карете! - скомандовал наш герой ординарцу.
- Там нет ничего, что бы вас интересовало! – выкрикнул тот, кто был по фамилии Щукин.
- Помолчи! – направив к его голове пистолет, закричал Рудов.
Прохор залез в экипаж. Через открытую дверцу полетели какие-то вещи, затем бутылки, последним был походный саквояж, но там, ничего кроме башмаков не оказалось…
- Обыщи их! – Раздраженно прокричал Александр.
Сняв с себя походную сумку, ординарец начал с кучера. Тот молча снял с себя перстень, высыпал несколько рублей. Держа у его горла кинжал, прощупав камзол и не найдя больше ничего, Прохор перешел к Щукину. Быстро обыскав его кафтан и найдя только кошелек, он приставил нож к его шее.
- Перстни снимай то же!
Щукин нехотя стянул два кольца и бросил их в сумку.
Александр начал нервничать, бумаг не было, остался только один.
- Этого как следует обыщи!
Как только, Прохор начал обыскивать последнего, которого назвали Василием Петровичем, оглушительно прогремел гром, а через секунду ослепительно сверкнула молния. Воспользовавшись этим и рассчитывая, что пистолеты у Рудова не выстрелят, Щукин молниеносным броском кинулся в ноги ординарца, резко дернув их на себя. Тот, как подкошенный плюхнулся в грязь. В ту самую секунду Александр машинально нажал на курок. Вместо выстрела, прозвучал только лишь металлический звук осечки.
- Василий Петрович, я держу этого!!! Порох отсырел, у него пистолеты не выстрелят!!! – истошно завопил Щукин.
В тот же момент, главный, вытащив из голенища ботфорта нож, бросился на Рудова. Быстрый, как хищник, он успел нанести удар клинком в район груди нашему герою, но Александр успев среагировать, разрядил второй пистолет, на этот раз осечки не было. Пуля попала тому в плечо. Он со звериным стоном рухнул в лужу, выронив из руки нож. Швырнув на землю оба пистолета, Александр быстро достал третий, который был спрятан за поясом. Приставив его к затылку Щукина, закричал:
- Клянусь Богом, я пристрелю тебя, отпусти его!!!
Высвободившись, Прохор вскочил на ноги и, не зная, что делать, на мгновение застыл, как вкопанный.
- Чего встал? Забирай все, что есть у раненого, и уходим!
Рудов, направив пистолет на Щукина и на оцепеневшего от страха кучера, в ярости проговорил:
- Одно движение и я стреляю!!! – и, вытащив шпагу из ножен, добавил, – Кто останется жив, заколю!!!
 Почувствовав боль в груди только сейчас, наш герой ощутил, как, что-то липкое и теплое полилось от груди, вниз к животу.
Прохор, в это время, обыскивая раненого, нащупал что-то в камзоле, похожее на бумаги. Он вытащил опечатанный пакет. Больше, у того ничего ценного не было. Увидев то, что им было нужно, Александр скомандовал, - Вяжи этих двоих, быстрее!
Ординарец проворно связав их по рукам и ногам, не дожидаясь команды Рудова, обрезал упряжь, соединяющею лошадей с экипажем. Громко свистнув, он звонко шлепнул ладонью по крупу одной из лошадей. Четверка сорвалась с места и умчалась по дороге в ночной мрак.
- Все, коней наших веди, убираемся!
Ординарец, перекинув сумку через плечо, скрылся в лесу.
- Пакет отдай, тебе он не нужен! – послышался хриплый голос раненого.
Александр, молча, подошел к нему, вытащил платок из кармана и вложил его ему в руку.
- Зажми рану, кровью изойдешь иначе.
В ту же минуту, Прохор, ведя лошадей под уздцы, вышел на дорогу. Рудов, держась одной рукой за грудь, тяжело взобрался в седло. Пришпорив коней, они галопом скрылись за стеной ночного ливня.
Проскакав около часа, Александр решил остановиться и осмотреть рану.
- Надо перевязать, посмотри тряпку, какую-нибудь, – прокричал он сквозь шум дождя.
Они оба спешились, отойдя с дороги и укрывшись под деревом. Рудов скинул насквозь промокший кафтан, расстегнул камзол. Вся левая часть белой нательной рубахи была красная от крови. К счастью, рана оказалась неглубокой.
- Ах, барин, барин!!! Как же это…– запричитал чуть не плача ординарец.
- Ерунда, просто нужно к ране что-то приложить, где повязка твоя, которой лицо скрывал?
- Вот она, вот! Сейчааас, подорожник туда же, никакая зараза не прицепится! - Прохор бережно обработал рану, приложил траву с куском ткани и, сняв с себя тряпичный пояс, наложил повязку на грудь Александру.
- Дай-ка бумаги посмотрю.
Прохор торопливо достал из сумки пакет. Рудов повертел его в руках. Никаких надписей на нем не было. Но то, что это была переписка Великой Княгини – он не сомневался.
- Всё, кафтан помоги одеть, теперь до Разбегаево, оттуда свернем на охотничью усадьбу.
Еще по темноте они миновали почтовую станцию, в которой служащие, ожидали ночью прибытие троих из тайной канцелярии. Дождь начинал стихать. Проскакав еще около часа, они увидели, несколько тусклых огоньков из крестьянских оконцев. Забрезжил рассвет. От села в лес вели несколько тропинок.
- Дьявол, какая из них? – выругался Рудов.
 Неожиданно, у самой крайней избы, показался старый дед с седой бородой. Наши путники, надвинув шляпы на глаза, направили лошадей в его сторону, тот опираясь на клюку, хотел было скрыться за убогим завалившимся забором.
- Дед, постой! – окликнул старика Александр. - Не бойся, на охоте мы заблудились, где- то недалеко усадьба охотничья есть, знаешь где?
- Знаю, господа хорошие, вот по той тропочке ступайте и к полудню прибудете.
Рудов молча, посмотрел на тропинку, ведущую в гущу леса. – Точно она?
- Как не она, окромя ее, усадеб тут и нет, барин.
- Коней напоишь — рубль дам, – обратился он к старику.
- Дак вон колодец, пожалуйте, православные.
- Прохор, набери воды, живее только.
Лошади жадно пили из ведер ледяную колодезную воду.
- Дай рубль ему, - приказал Александр своему ординарцу.
Тот, нырнув рукой в сумку, достал оттуда монету и вложил ее в руку старика.
- Благодарствую господа, Бог вам в помощь, волков стерегитесь, множество нынче их шастает.
Тропа, как тонкая нить, вела в гущу леса. Скрывшись в чаще и почувствовав себя в безопасности, наши путники, не спеша, проехав еще около трех часов, решили сделать привал.
- Теперь торопится некуда, Прохор. В усадьбе появимся, только когда стемнеет. Кони голодные, пусть траву пощипят, да и нам отдохнуть надо.
Укрывшись в лесу, осмотрев рану и убедившись, что кровь остановлена, Рудов кинул на землю кафтан и прислонился спиной к дереву. Несмотря на мокрую одежду, он задремал. Сквозь дремоту услышал, как рядом затрещал костер, повеяло дымом и приятным теплом. Усталость и бессонная ночь взяла свое — Александр уснул.
Тем временем, верный ординарец нашел поляну с сочной травой для лошадей. Приготовил вкусную похлебку, заварил ароматные травы. Неподалеку от привала, Прохор обнаружил небольшое озерцо. Один берег которого весь порос камышом, а другой был песчаным.
- Здесь и искупаемся, - сам себе сказал он.
Вернувшись к костру и не в силах бороться со сном, он тоже уснул возле догорающего огня.
Проснувшись, Рудов резко вскочил, и начал трепать ординарца за плечо.
- Прохор, проснись, лошади где?!
- Да на полянке они, Александр Данилыч, пасутся, привязал я их, – недовольно проворчал он.
Успокоившись и убедившись, что кони при них, а пакет на месте, наш герой почувствовал, что он ужасно голоден.
- Давай поедим, что ты там наварил?
- Кушайте, барин, похлебку, я поел уже, да пойдемте искупаемся, и рану вашу промоем.
Рудов жадно выхлебал полкотелка и выпил бодрящий отвар.
- А купаться-то ты где собрался?
- Озерцо недалече совсем, и водичка чистая, барин.
Было душно. Земля, пропитанная ночным ливнем, испаряла влагу. Выйдя к воде, Александру открылся великолепный вид. Озеро окружала высокая, сочная, зеленая трава. На противоположном берегу чернели камыши и плавали кувшинки. Над неподвижной, зеркальной гладью воды большие стрекозы то замирали на месте, то стремительно улетали прочь. Вся это красота сопровождалась мелодичным пением птиц.
Наши путники окунулись в прохладу чистой воды. Рудову на некоторое время показалось, что ночной ливень, грязь размытой дороги, раненый им агент – все это, что-то далекое и уже ушедшее прошлое. Но резкая боль, при взмахе руки, вернула его в реальность, рана вновь начала кровоточить.
Прохор вновь наложил Александру повязку с подорожником, и выстирал нательную рубаху.
- Сейчас все мигом высохнет барин, и чистенькое наденете.
Вернувшись к костру и сев у дерева, наш герой представлял себе встречу с Екатериной, проговаривая про себя слова и фразы, которые хотелось ему ей сказать. Ординарец тем временем седлал лошадей.
Солнце начинало садиться. Надев еще влажную одежду, путники отправились к охотничьей усадьбе.
- А вроде как все вышло у нас, Александр Данилыч?
- Вроде да, но теперь передать сии бумаги нужно, в руки тому самому человеку.
- Передадите, уж недолго осталось.
- Искать нас будут, важные документы мы похитили, да еще человека из тайной канцелярии ранили. Хотя не сегодня, завтра уже на войне будем, да еще и в Пруссии, кто нас там сыщет, и Бог знает, сколько она продлится, война эта.
- Верно говорите барин, получается так, что нам только на войне и спасение! – засмеялся Прохор.
- Получается так, - задумчиво произнес Александр. – И вот что, перстни те, что ты с них снял, нигде и никому не показывай, пока мы дома. Россию покинем, продашь немцам, так будет безопасно.
Уже смеркалось, где-то далеко впереди, послышался лай собак.
- А вот, похоже и усадьба. Подойдем поближе и осмотримся, там решим, что делать.
В окружении огромных и стройных сосен, располагался большой, двухэтажный, деревянный сруб с подсобными строениями. Построен он был в конце правления императрицы Анны Иоанновны. В нем останавливались на ночлег царственные особы, которых застигла ночь во время охоты.
К дому примыкал пристрой для прислуги, и солдат сопровождения. Левее, от самой усадьбы находилась конюшня. Чуть в стороне — добротная баня. Посередине двора, замерла распряженная карета Великой Княгини. Из небольших окон усадьбы с резным окладом заманчиво лился свет от зажженных свечей.
У ворот горел факел. Александр по форме разглядел двух егерей. Вокруг них, игриво, кружилась небольшая собачонка.
Спешившись и взяв лошадей под уздцы, наши путники медленно, пошли в сторону солдат. Александр, тихо проговорил своему ординарцу:
 - Я француз. Мы отбились от всех и заблудились в лесу.
Прохор молча, утвердительно кивнул головой.
Увидев приближающиеся два силуэта, солдаты похватали мушкеты, стоящие у забора.
- Стой, кто такие?!
- Не стреляйте, прошу вас! – изобразив французский акцент, громко ответил егерям Рудов.
Тут же, многоголосый лай собак раздался за забором усадьбы. Александр заметил, как на втором этаже распахнулось окно, и из него выглянула женщина с распущенными, длинными волосами. В тот же момент скрипнула дверь, и во двор вышел, высокий, крепкий мужик с длинной окладистой бородой.
- Кто там, Федор!? – послышался из окна звонкий женский голос с немецким акцентом.
- Сию минуту Ваше Высочество, выясню, – засеменил к воротам бородач.
- Кто еще тут по ночам шастает? – строго спросил он, взглянув сначала на путников, потом на егерей.
- Я француз, дипломат – это мой слуга. Заблудились на охоте в ваших лесах!
- Федор, я еще раз спрашиваю, кто там!? – раздраженно закричала женщина из окна.
- Хранцузик какой-то со слугой, Ваше Высочество, говорят, заблудились! – громким басом в ответ прокричал мужик.
- Зови в дом его живо! Я сама спущусь!
- Погодь, собак в сарай закрою, - пробурчал смотритель, обращаясь к незваным гостям.
Войдя во двор усадьбы, Рудов увидел на крыльце Екатерину. Она была в простом домашнем платье с накинутой на плечи шалью.
- Федор, слугу накорми и уложи спать. Марфе передай, чтобы принесла ужин на второй этаж и бутылку вина, — приказала хозяйка.
Тут же показалась Марфа – супруга смотрителя. Пышная женщина, примерно пятидесяти лет.
- Ой, и сколько же вы плутали, бедные? – с жалостью запричитала она, взглянув на небритое лицо Александра. – И как вас волки с медведями не съели только!
- Не докучай иностранному гостю. Господин француз отужинает со мной в гостиной. Живее накрой на стол. А ты, Федор, камин подтопи! – строго и бойко распорядилась Княгиня.
- Слушаюсь, Ваше высочество! Сейчас, сейчас… сию минуту все будет.
Как только слуги исчезли в доме. Екатерина, подойдя к Александру и с горящими глазами, шепотом спросила. – Ну, они у тебя, письма?!
Рудов утвердительно кивнул головой и хлопнул рукой по карману испачканного кафтана.
- Ее лицо озарилось счастливой улыбкой. – Я знала, Сашка, знала!
В ту же секунду, скрыв эмоции, она громко произнесла:
- Прошу вас, проходите наверх.
Поднявшись в гостиную, они оказались в большой, теплой, уютной комнате. На бревенчатых стенах висели чучела оленьих, кабаньих и волчьих голов. На полу раскинулись мохнатые медвежьи шкуры. Над большим мягким диваном со вкусом были развешены сабли, шпаги, мушкеты и пистолеты. Посередине стоял большой резной стол с шестью удобными, мягкими стульями. На нем стояли два подсвечника и хрустальная чаша с яблоками и виноградом. У массивного камина копошился Федор с кочергой, подкладывая свежие дрова.
- Достаточно, можешь идти, благодарю тебя, - обращаясь к слуге, произнесла Княгиня.
Как только мужик ушел, и за ним захлопнулась дверь, Екатерина бросилась на шею нашего героя.
- Саша, я думала, что пропала, завтра рано утром, меня бы здесь не было!
- Успел значит, Ваше Высочество, - улыбнувшись прошептал на ухо ей Александр.
- Покажи мне их! Я хочу убедиться!
Рудов достал пакет. Она буквально выхватила его у него из рук, подошла к камину и быстро начала перебирать письма.
- Да это они, точно они, все до единого… покойный старик Апраксин их все спрятал.
Оторвавшись от бумаг, она посмотрела на Александра, скромно стоявшего в глубине комнаты.
- Ну что же ты стоишь там? Иди сюда к огню, садись.
Он молча подошел, пододвинул стул ближе к камину и подставив обе руки к приятному теплу, смотрел на горящие поленья.
- Надо их все сжечь. Прямо сейчас! Как я позволила этому старому лису Бестужеву, втянуть меня в это?!
Она быстро, пробегая глазами каждое из писем, комкала и швыряла их в огонь. Пламя ярко вспыхивало, превращая в прах доказательства ее участия в готовящемся заговоре.
- Столичный губернатор, мой хороший знакомый, похлопочу, чтобы тебя обратно в Оренбург отправили, пока война, а потом…
- Ваше Высочество, не стоит, я вчера одного из тайной канцелярии ранил, а возможно он уже и мертв сейчас, - перебил ее наш герой. - Меня искать будут, мне только на войну, подальше от России сейчас и нужно.
- Господи, Сашка, но если в Оренбург, то…
- Не нужно все это. А ежели, каждый офицер, во время войны, по гарнизонам прятаться будет, то кому с Фридрихом воевать?
Внезапный и громкий стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть.
- Екатерина Алексеевна! Ужин принесла, дозвольте накрыть на стол? – послышался мелодичный говор женщины.
- Войди! – бросая оставшиеся несколько листов в камин, прокричала Великая Княгиня.
Марфа несла на подносе жареную телятину, за ней шел ее муж, держа в одной руке продолговатую тарелку с запеченной щукой, а в другой — бутылку вина.
Расставляя на столе подносы, чашки и бокалы, круглолицая смотрительница усадьбы с улыбкой спросила. - А величать гостя нашего как?
- Цыть, баба! - Прикрикнул на нее муж. – Ежели чего, зовите Ваше Высочество, - кланяясь и выходя, проговорил Федор.
Как только слуги удалились, Александр с жадностью накинулся на еду. Екатерина с улыбкой смотрела на него, отпивая вино небольшими глотками и неторопливо съедая одну виноградинку за другой.
- Видит Бог, стрелять я не хотел! - едва разборчиво с полным ртом, пробубнил Александр.
- Ты ешь, ешь, потом расскажешь, – смеясь, ответила ему она.
Рудов налив себе и Княгине еще по бокалу вина, начал уплетать запеченную щуку.
- Ну и забавный ты сейчас! – не выдержав, захохотала Екатерина.
- Еще бы, одну кашу с сухарями ели!
- Женился небось, в Оренбурге, признайся?
- Да нет пока, ну кабы не война, то женился бы. Красавиц много, только и выбирай!
- Не сомневаюсь, на эдакого офицера, девки-то провинциальные, только глаз и кладут наверно?
- А в провинции не так и плохо, Ваше Высочество. Та же жизнь, интриг меньше и люди добрее.
- Наверно, ты прав, - грустно проговорила Княгиня, скомкав салфетку в кулаке.
Наконец наевшись, он откинулся на мягкую спинку стула. От уюта гостиной комнаты, тепла камина и выпитого вина, плохие мысли улетучились, как дым. В разговоре возникла пауза. Приглушенный свет от мерцающих свечей, делал сидящую перед ним, двадцати девятилетнюю женщину еще красивее, чем она казалась ему полчаса назад.
Поймав его взгляд и прочитав в нем все, о чем думал Александр, она, взяв в руки бокал, подсела к камину.
- Саша, посиди со мной – негромко обратилась к нему Княгиня.
Он сел рядом. Она положила голову на его плечо.
- Не знаю, что дальше со мной будет. Елизавета Петровна, хоть и поправилась, но очень плоха. А муженек мой, как напьется, то одно твердит – арест меня ждет. А потом жениться говорит, на любовнице своей – этой страшилище - Воронцовой.
- Бог даст, Государыня наша долго еще проживет, - задумчиво произнес Александр.
- Сильно тебе тогда, из-за меня, в тайной канцелярии досталось, не пытали хоть?
- Только допросили. Её Величество пригрозила в столице не появляться. Документы о переводе она сама и подписала, а утром был уже в пути.
- Так она сама на допросе была!? – удивленно спросила Екатерина. - Я и не знала! Бестужев только сказал, что тебя из гвардии погнали куда-то в гарнизон…
- А та фрейлина, Лиза, при вас? – решив сменить тему, перебил ее Рудов.
- Нет ее давно. Оспа проклятая не пощадила. Бедная девочка, – грустно проговорила Княгиня.
Он, ничего не ответив, только тяжело вздохнул.
- Нет, Саша, у меня никого. Государыня хоть и добра ко мне, но грозила жестокой расправой, если узнает, что я в заговоре. Представить страшно, если эти письма к ней на стол бы легли.
- Теперь не лягут. Малоли разбойников на дорогах бесчинствует…
- Вася Шкурин, хоть и верен мне, нот от вида таракана на стене в обморок падает. Только ты один, опять спас меня. А я тебе не жена, не любовница, не сестра…
- Да будет вам, Ваше Высочество - спас, спас…
- А ты знаешь? Сон мне недавно привиделся - будто я Самодержица Всероссийская!
- А наследник Петр Федорович, где ж тогда? – с ухмылкой спросил Александр.
Она резко встала. - Спать, Сашка, пора. Завтра, тебе с рассветом отправляться, а я позже поеду часа на два.
 Великая Княгиня, приоткрыв массивную деревянную дверь, громко прокричала:
- Марфа, поди сюда!
- Здесь я, здесь! Что желаете, барыня? – спросила женщина.
- Господину французу постелешь здесь. А я спать, - обратилась она к Рудову. - Спокойной вам ночи. Надеюсь, вы выспитесь до утра.
Ничего более не сказав, накинув шаль, Екатерина молча ушла.
Наш герой, допивая вино, сидел у камина.
Через минуту, Марфа несла в руках огромный тюк с постельным бельем.
- Пожалуйте спать, - закончив расстилать, обратилась она к Александру. – Госпожа все эти дни сама не своя, кричит, ругается, никогда ее раньше такой не видела. Что это с ней?
- Мерси, мадам, - вместо ответа, проговорил захмелевший Рудов, подходя к дивану.
- Ну, спите, спите…. И мы почевать пойдем, время позднее уже! - женщина задула свечи и тихо ушла.
Раздевшись, он лег. Из приоткрытого окна, едва доносился говор караульных егерей, где-то в чаще леса выли волки. Верхушки величавых сосен, монотонно покачивались от ветра, шумя, словно перешептываясь друг с другом.
– «Может, что-то не то спросил»? – подумал он про себя. – «Сама вроде про сон рассказала»…
Ему никак не спалось, как вдруг, он услышал скрип открывающийся двери. Сквозь ночной мрак он разглядел Екатерину. На ней была только длинная, до пят, ночная сорочка. Босая, она на цыпочках подошла к дивану.
- Не могу я спать, когда ты рядом! – Прошептала она ему на ухо, ложась рядом к нему в постель…
С первыми петухами, Княгиня, стараясь не будить нашего героя, хотела уйти в свою комнату, но увидев, что он открыл глаза, тихонько сказала:
- Ты поспи еще немного, мне нужно к себе, позже позавтракаем вместе.
Кивнув и улыбнувшись, он взял ее за руку.
- Все, я пошла.
Бесшумно, Екатерина скрылась, за тяжелой, деревянной дверью.
Повалявшись в постели еще около двух часов, Рудов поднявшись, открыл обе створки окна. Душистый и бодрящий, утренний воздух ворвался в гостиную. День обещал быть теплым и солнечным. Во дворе уже стояла суета. Слуги готовили карету Великой Княгини в дорогу. Прохор, седлая лошадей, о чем-то оживленно беседовал с солдатами из охраны усадьбы.
Как только он умылся и накинул на себя кафтан, в дверь постучалась Марфа:
- Господин француз, вы проснулись? Я вам кофею сварила.
Он с довольным видом открыл дверь, жестом приглашая войти женщину.
Налив кофе на две персоны, она через две минуты принесла поднос со свежеиспеченными булками и яйцами, сваренными всмятку.
- А вот и завтрак, пожалуйте к столу.
Александр, усевшись за стол, услышал за спиной голос Екатерины.
– Благодарю, Марфа, можешь идти. И приготовь нашему гостю еду в дорогу.
- Как прикажете, Ваше Высочество.
Улыбнувшись ему, она села напротив него. – Когда твой полк отбывает в Пруссию?
- Совсем скоро. Я никогда не был за пределами России. Печально, что повод для этого - война.
- Да, ты прав, но я не понимаю, почему ты пренебрегаешь моей помощью? Ты сам сказал, что все выглядело, как разбой! Кто тебя будет искать?
- Я благодарен вам, Екатерина Алексеевна, но решения своего не изменю.
- Буду с тобой откровенна. Эта война не имеет смысла. Как только мой муж взойдет на престол, он сразу заключит мир со своим кумиром королем Фридрихом! Пролитая кровь русских солдат, будет напрасна, пойми это!
Он ничего не ответил, только молча отодвинул пустую кофейную чашечку.
- Что ж, если так, я не буду тебя более отговаривать! Хочешь на войну – иди! – она встала из-за стола и подошла к окну.
- Александр, подойдя к ней и обняв за плечи, тихонько сказал:
 - Мне пора. Я подожду тебя у ворот. Проводишь?
Она молча кивнула головой.
Спустившись во двор, он увидел Прохора, который закончив седлать лошадей, начищал новые сапоги.
- Доброго утречка, барин! Сапожки вот, новые, купил у хозяина! – со счастливой улыбкой обратился он к Рудову.
- Все готово в дорогу?
- Все, Александр Данилыч, еще и еды нам хозяйка собрала, роту вашу накормить хватит.
У ворот стоял Федор со своей пышной супругой. Надев треуголку, Александр бодро вскочил на коня, за ним Прохор.
- Мерси, сударь, мерси, мадам, — поблагодарил их наш герой.
- Доброй вам дороги, уж не плутайте боле, – сказал на прощание смотритель усадьбы.
- Господь с вами! - перекрестила путников Марфа.
Александр посмотрел в сторону открытого окна гостиной, но там никого не было.
Ворота закрылись. Отъехав совсем немного, он услышал за высоким забором голос Екатерины:
- Федор, не запирай! Я забыла кое-что передать господину французу!
Рудов спешился, отдав поводья своей лошади Прохору:
- Езжай, остановишься вооон там, у той большой березы, видишь?
- Как скажете, барин!
Ворота скрипнули. К нему шла Великая Княгиня, рядом с ней, у огромного подола, бежал белый пудель.
- Отойдем немного, здесь все слышно, – негромко сказала она, взяв его под руку.
- Через курьеров, что будут следовать с донесениями, можешь передать мне письмо. Здесь указан столичный адрес моего камердинера, - она передала ему свернутый клочок бумаги. – Ничего лишнего не пиши, сообщи о себе и ничего более. Курьерскую почту вскрывают, помни об этом.
- Не думаю, что сия война долго продлится, одолеем Фридриха и к весне дома уже будем.
- Эта война надолго Саша, вся Европа на дыбах стоит… Дальше я не пойду, будем прощаться.
Дунул порыв ветра и ее темные, распущенные волосы припали к ее лицу. Она собрала их в руку. У Александра мелькнула мысль, что он хочет ее запомнить, именно такой, какая она стояла перед ним сейчас.
- Возьми вот это, - она сняла с шеи небольшой круглый медальон. – Внутри мой портрет. Я подумала, что после подаренного тебе кольца в Ораниенбауме, мы встретились, то будет так же, если ты примешь и этот подарок.
Он молча взял украшение и зажал в кулаке..
Поцеловавшись, они крепко обняли друг друга.
- Всё, Сашка, береги себя, - вытирая слезы, прошептала она.
- И ты в интриги не лезь, кто ж тебя выручать будет? – пятясь назад и улыбаясь, проговорил наш герой. - Бог даст, свидимся Екатерина Алексеевна!
Он резко обернулся и быстрым шагом пошагал к Прохору. Вскочив на коня, он посмотрел в ее сторону, но там никого уже не было.
Обратная дорога в расположении полка прошла быстро и без происшествий. Александр был крайне не разговорчив со своим ординарцем. Прохор, все прекрасно понимая, всю дорогу крутил мысли в голове, сколько он может выручить денег у немцев, за те самые драгоценности, отнятые у агентов тайной канцелярии.
Прибыв поздно ночью в лагерь, они оба рухнули спать. Выспавшись, ближе к обеду, надев офицерский мундир, Рудов показался полковнику.
В большой штабной палатке их разделял длинный стол, заваленный картами и бумагами.
- Явился без опозданий. Отчего, раньше срока, позволь спросить? – сидя на стуле в белой сорочке, обратился к нему командир.
- Повидался с родней и будет, господин полковник.
- Ладно, роту свою в порядок приведи, распустились они без тебя! В среду выступаем. Свободен, капитан!
Через три дня, полк Рудова и, вся остальная армия, собранная у столицы, тронулась в западном направлении. Хоть война уже и шла два года и была победа у Гросс-Егерсдорфа и закончившееся вничью сражение при Цорндофе, но конца ей так и не было, война требовала все больше и больше солдат, лошадей, пушек и провианта. Переход за переходом, привал за привалом, так к осени, полк Александра оказался в Пруссии. Никаких активных действий, вплоть до самого лета 1759 года русская армия не предпринимала. Вокруг только толпы беженцев, грязь, смерть, палатки и человеческая скорбь. Одним словом – война! Лишь иногда, при свете бивуачных костров он открывал медальон и задумчиво смотрел на ее портрет.
Тем временем, следствие по делу бывшего канцлера Бестужева завершилось. Суд приговорил его к смерти, но Государыня, заменила приговор на ссылку. Он отбыл в село Горетово, Можайского уезда, но прожил там, не полных три года. Сама же Екатерина, хоть и уничтожив доказательства своего участия в заговоре, выкрутилась с огромным трудом. Несколько месяцев она балансировала на грани ареста. Но спустя время, все постепенно улеглось.
В августе 1759 года русско-австрийская армия, сошлась в решительном сражении летней кампании, с армией Фридриха, у немецкой деревушки Кунерсдорф. Пруссаки потерпели сокрушительное поражение, но наш герой получил тяжелое пулевое ранение в бедро. Прохор во время битвы был прикреплен к санитарной команде при полевом лагере.
Александра нашли едва живого только на следующее утро. Он лежал среди сотен трупов на захваченной прусской артиллерийской батарее. При подсчете полковых потерь, капитан Рудов, оказался в списках пропавших без вести. В неразберихе среди тысяч имен погибших и раненых никто ничего в документах не исправил. Ранним, туманным утром, Прохор увидел на носилках едва живого, раненого Александра. Своей заботой и уходом он буквально спас его от смерти. Но командовать ротой капитан Рудов уже не мог. Всю дорогу, что следовал обоз с ранеными офицерами обратно в Россию, его верный ординарец не отходил от Александра ни на шаг.
Записку с адресом камердинера, что написала на бумажке ему Екатерина, он потерял, поэтому, что-то сообщить о себе ей он не мог. Согласно прежнему месту службы, поздней осенью того же года, наш герой и его ординарец, вновь оказались в Оренбурге.
Оправившись от ранения, он продолжил гарнизонную службу. Совсем скоро, через год, наш герой, искренне влюбившись, женился на дочери местного помещика. Его супруга, Наталья Рудова, родила ему девочек- двойняшек – Елену и Екатерину.
Будучи еще в Пруссии, Прохор выручил неплохие барыши у немцев, за те самые перстни, что ему достались той ночью. Александр в благодарность за все, даровал своему ординарцу «вольную», что давало право крепостному человеку, быть лично свободным. На деньги, привезенные с войны, он купил небольшой дом. Чуть позже, благополучно женился на местной, солдатской вдове, с двумя ребятишками.
Шло время. В декабре 1761 года умерла Государыня Елизавета Петровна. Как и предполагала Екатерина, ее муж, взойдя на престол, тут же заключил мир с Фридрихом, перечеркнув тем самым, все плоды русских побед!
Старый лис Бестужев оказался прав. Уже летом 1762 года грянул дворцовый переворот. Император Петр III Федорович был свергнут с престола группой заговорщиков во главе его же супруги, а вскоре был убит, при загадочных обстоятельствах. Вступив на престол, Екатерина II не замедлила вернуть в Петербург опального канцлера. Уже в середине июля, Бестужев находился при дворе. Императрица приняла старика, заметно одряхлевшего, самым дружеским образом. Прежнего влияния он уже не имел, но все же, был реабилитирован. Бестужеву были возвращены прежние чины и ордена, а также назначен пенсион по 20 000 рублей в год. Екатерина переименовала бывшего канцлера в генерал - фельдмаршалы, хотя он никогда не воевал.
Как только утихли события дворцового переворота, молодая Государыня поручила Бестужеву навести справки об Александре. Ознакомившись с полковыми бумагами, о потерях в Оренбургском полку, он доложил Екатерине, что капитан Рудов пропал без вести в сражении при Кунерсдорфе и ничего более.
Проплакав полночи, она была убеждена, что наш герой пал на этой войне и его давно нет в живых.
Узнав о произошедшем перевороте в Петербурге, Александр тут же написал письмо, теперь уже Императрице Екатерине II. Но в неразберихе недавно произошедших событий в столице, письмо из провинции, естественным образом, где-то затерялось, а может и не дошло до Петербурга вовсе. Так произошло и со следующим посланием. Наш герой, совершенно уверенный в том, что письма доходили до адресата, но теперь он просто был уже ей не нужен, перестал больше писать. Первое время он все же порывался ехать в столицу, добиться с ней встречи, потребовать восстановления в гвардии. Но спустя годы, неся спокойную и размеренную гарнизонную службу, он так прирос к своему тихому поместью, и будучи совершенно счастливым в кругу своей семьи, уже не хотел никуда ехать, и тем более, что-то менять. В 1765 году, после кончины отца супруги Натальи, семья нашего героя унаследовала крупное помещичье хозяйство.
А тем временем ветер истории, неумолимо перелистывал страницы жизни Императрицы Екатерины II. Блеск ее двора, фавориты, войны, блестящие победы армии и флота, реформы — весь этот бесконечный вихрь исторических событий, неумолимо приближал наших героев к их неожиданной встрече.
В 1773 году грянуло восстание под предводительством Емельяна Пугачева. Волей судеб, именно Оренбург в 1773 году, оказался в центре этого страшного события. Успев отправить жену и дочерей к родственникам в Москву, до прихода восставших, уже в звании майора, Рудов оказался в осажденной крепости. Прохор, наотрез отказавшись участвовать в бунте, укрылся с семьей в городе. Гарнизон мужественно отразил все штурмы восставших, и в апреле 1774 года Пугачев, так и не сумев взять Оренбург, снял осаду. Спустя год, потерпев окончательное поражение, бунтовщик был пленен.

Глава 4
Прекрасным, летним, солнечным утром 1774 года в своем рабочем кабинете, Государыня Екатерина II за чашкой крепкого кофе перелистывала наградные грамоты. В них были указаны имена офицеров, которые особо отличились при подавлении пугачевского бунта. Мельком пробегая глазами и подписывая  каждый лист, Императрица вдруг резко остановилась, вернувшись к уже подписанной бумаге. Взяв ее в руки, она ещё раз быстро, но уже внимательно прочла содержимое.
        " За оказанные  заслуги  перед  Отечеством  и  храбрость проявленную  при  обороне  Оренбурга. Монаршею  волей повелеваю. Повысить  майора  гарнизонного  Оренбургского полка  Рудова  Александра  Даниловича, до  ранга полковника."
        Она резко встала. – Но этого быть не может! Покойный Бестужев мне тогда доложил, что он погиб на той войне! – сама себе сказала Государыня. – Видимо это кто-то другой,  он бы дал о себе знать!
Брякнув колокольчиком, она громко скомандовала:
-Зовите вице-канцлера ко мне!
   Отложив наградной лист в сторону и подписав оставшиеся бумаги, Екатерина, задумавшись, подошла к окну. Её мысли прервал громкий мужской голос:
- Я к вашим услугам, Ваше Величество.
Подойдя к столу, Императрица взяла бумагу и протянула ее в руки вице-канцлера Остермана.
       - Иван Андреевич, голубчик, окажи-ка мне услугу. Наведи справки в архивах, вот по этому майору, не из гвардии ли Семеновского полка, сей Рудов, уволен был, и переведен в Оренбург лет так двадцать пять тому назад.
- Государыня, покопаться придется, как ни как, четверть века минуло…
- А ты постарайся Иван Андреевич!- резко и раздраженно оборвала она его. К вечеру жду тебя в своем кабинете. Ступай!
Поздно вечером, вице - канцлер явился к Екатерине, держа в руках папку.
- Все как вы сказали Ваше Величество. Пришлось глубже копать, в бумагах тайной канцелярии отыскали.  Уволен он был в сентябре, одна тысяча семьсот пятидесятого года из Лейб - Гвардии Семеновского полка с переводом...
Остерман, оторвавшись от чтения, увидел, как Екатерина с влажными от слез глазами, неподвижно смотрела в одну точку.
- Господи, значит это он, он жив… она закрыла ладонями лицо. - Ты присаживайся, Иван Андреевич. Я очень признательна тебе за твое усердие.
        - Странно только, - развел руками вице-канцлер. - За что  уволен был из гвардии, не указано! - Ваше Величество, не сочтите за  наглость, дозвольте узнать, отчего столько внимания к этому майору?
        - Увидеть мне его нужно. Да и долг мне ему вернуть надо, за прежние заслуги. А я, как ты знаешь, в долгах быть не люблю.
        Императрица, откинувшись на спинку кресла, задумчиво и без эмоций произнесла:
        - Распорядись-ка ты голубчик мой, Иван Андреевич, что бы офицер этот, прибыл ко мне к тому дню, когда я во дворце  отличившихся  генералов принимать буду, по случаю победы над злодеем- самозванцем.
        - Но помилуйте, Ваше Величество! Прием назначен чинам, не ниже генеральского!
        - Так зачем же дело тогда встало? Вот и перепиши  наградной лист, с повышением до генеральского чина! - распорядилась Государыня.
        - Но позвольте... - попытался возразить Остерман.
        - Иван Андреевич, сделай пожалуйста, как я сказала, покуда у меня настроение вовсе не испортилось. – громко выкрикнула Екатерина.
        - Как прикажете Ваше Величество. Утвердительно кивнул головой вице-канцлер.
А тем временем, наш герой переживал не самые лучшие времена. Поместье семьи Рудовых было разграблено бунтовщиками. Крепостные в этом хаосе разбежались кто куда. С семьей, уже как два года не было связи. Почтовая служба, после восстания, еще не была налажена, а по лесным дорогам, то и дело, шныряли недобитые банды разбойников. Работала только правительственная почта, курьеров и экипажи которой, сопровождали эскадроны драгун.
Именно с правительственной почтой и прибыл, опечатанный государственными вензелями пакет, адресованный майору Рудову.
Было уже темно. За окном послышались цоканье копыт. Громкий стук в дверь заставил нашего героя оторваться от скромного ужина.
- Открыто! – раздраженно выкрикнул Александр.
В слабо освещенную комнату вошел молодой штабной адъютант.
- Сегодня доставлено правительственной почтой, господин майор.  Велено передать лично в руки. – Прошу прощения за поздний визит, подумал, что-то важное.
Рудов молча и неспешно встал из-за стола. Подойдя к офицеру, он взял пакет и с некоторым недоумением повертел его в руках.
- Благодарю братец за заботу. Если голоден, прошу к столу.
- Мне в штаб еще Александр Данилович, в другой раз, – улыбчиво ответил адъютант.
- Ну ступай если так, ступай…
Сломав печать и пододвинув поближе подсвечник, он развернул пакет. Кроме наградного листа там оказалось письмо, скрепленное личной печатью Екатерины II. Рудов сразу узнал ее почерк, совсем не изменившейся за эти годы.
"Дорогой друг, теперь уже генерал Александр Данилович Рудов. До сего дня я была убеждена в твоей гибели на той войне, но жизнь распорядилась так, что суждено нам вновь увидеться, чему я бесконечна рада! Жду тебя в столице, дата и время указана в наградной грамоте. Прости, что не нашла тебя раньше, но видит Бог, я про тебя не забыла, и поступки благородные твои помню."
Екатерина.
Александр молча откинулся на спинку стула и выпил рюмку водки.
– Вот так поворот! Сама Императрица Всероссийская генеральский чин жалует и лично в столицу приглашает! – ошарашенный от прочитанного воскликнул он. - А что ж не поехать, поеду! – бодро, сам себе сказал наш герой.
До отъезда оставалась ровно неделя. По подсчетам в Петербурге он будет за день до приема. О пошиве нового генеральского мундира не было и речи, все было в разрухе и в упадке. Собравшись в дорогу, Александр взглянул на себя в зеркало. Вычищенный, но изрядно поношенный майорский мундир сидел ладно. Осанка и фигура все такая же ровная и статная. Волосы поредели, и уже были подернуты сединой, лицо прорезали морщины. На щеке заживал шрам от казацкой сабли. С хорошим настроением от воспоминаний молодости, наш герой, будто помолодев, лет на двадцать пять, вскочил на лошадь и с эскадроном драгун, сопровождающим почтовый экипаж, выехал в столицу.
После долгой и утомительной дороги, въехав в Санкт – Петербург, Рудов поразился, как изменилась за семнадцать лет столица России. Выросли новые усадьбы и дворцы, кругом ровно засаженные аллеи деревьев. По вымощенным камнем дорогам, туда-сюда сновали, как золоченые кареты, так и захудалые кибитки. По Неве ходило множество больших и малых шхун, военных и торговых кораблей. Каменные набережные могучей реки были полны людей, самых разных сословий и национальностей.
Принимать генералов Императрица решила в одном из парадных залов Зимнего дворца. Увидев это  архитектурное  произведения искусства, построенное в его отсутствие, Александр поразился блеску и величию Екатерининского двора. Оказавшись среди генералов в сияющих, блистательных мундирах, Рудов нисколько не смутился. Дворец другой, слегка изменился покрой и элементы униформы караульных гвардейцев, а по сути, все то же самое, что и было во времена его молодости.
   В парадном зале выстроилось порядка двух десятков генералов, представляющие разные рода войск. Все с нетерпением ожидали выхода Императрицы.
Александр, держа шляпу в руках и одернув мундир, буркнул себе под нос:
 - Узнала бы хоть.
Как вдруг, громким,  раскатистым эхом прозвучало:
- Ее Императорское Величество, Самодержица Всероссийская, Государыня Екатерина Вторая!
Большие, позолоченные  двери распахнулись, и в зал вошла женщина в небесно-голубом платье с серебряным шитьем, ее пышную грудь украшала лента Андрея Первозванного. На плечи была накинута огромная, императорская мантия с черными гербами, подбитая белым мехом горностая. Голову украшал белоснежный парик с ниспадающими закрученными буклями. Государыню сопровождал высокий, богатырского телосложения мужчина. Он был в сверкающим золотом, темно-зеленом мундире, безупречно на нем сидевшем. Его лицо пересекала черная лента, скрывающая один глаз. Это был всесильный фаворит Императрицы, выдающийся государственный и военный деятель – Григорий Александрович Потемкин, позже прозванный Таврическим.
 Екатерина, выдержав паузу, громко произнесла:
- Благодарю за службу, господа генералы! Самозванец совершенно разбит и пленен! Хочу взглянуть на вас, верных сынов Отечества!
Императрица медленно поплыла перед строем офицеров. Вровень с ней, громыхая каблуками туфлей о паркет, шёл Светлейший Князь Потемкин. За ними медленно и молча,  двинулась группа высокопоставленных вельмож и военных. По мере прохождения шеренги, генералы склонялись в поклоне. Государыня, в свою очередь, отвечала им кивком головы, пристально всматриваясь в каждое лицо.
Александр, находясь почти в самом конце строя и дожидаясь, когда Императрица подойдёт к нему, поймал себя на мысли, что ее фигура  значительно округлилась, а немецкий акцент, стал значительно мягче.
Екатерина  узнала его,  до того, как подошла к нему. Наконец, поравнявшись с ним и встав прямо напротив, они несколько секунд смотрели друг на друга. Рудов не выдержав этой неловкой паузы, расплылся все в той же, широкой и непроизвольной улыбке, которая делала его суровое выражение лица, смешным и добрым. Императрица прикрыла  лицо веером, что бы скрыть от всех, нахлынувшие женские эмоции.
С намерением сгладить затянувшуюся сцену, Государыня с милейшей улыбкой обратилась к Александру:
-  От чего же, наш славный генерал Рудов в мундире не по рангу?
- Некогда было пошить новый,  Ваше Величество. Вчера в столицу только прибыл. – улыбаясь сказал Александр.
- Григорий Александрович, - обратилась она к Потемкину.- Вы же не откажите храброму защитнику Оренбурга, воспользоваться услугами вашего личного  портного?
Потемкин подошел к Александру, хлопнув его по плечу своей тяжёлой рукой, и прогромыхал на весь зал своим  басом:
- Это ничего, братец, что мундир не по рангу, сие недоразумение быстро исправим! Я людей по их поступкам ценю, а не по одежке.
- Рад служить Отечеству и Государыне нашей! - отчеканил Рудов.
  Императрица и Светлейший, пошли дальше, в самый конец шеренги. Закончив эту официальную часть, они удалились из парадного зала. Провожая ее взглядом, Александр заметил, как Екатерина, подойдя к одному из вельмож, что-то сказала ему на ухо. Через несколько минут к нашему герою подошёл тот самый человек и негромко сказал:
- Её Императорское Величество, ровно в восемь  вечера,  будет ожидать вас в своём кабинете. От себя, советую вам не опаздывать. Государыня очень не любит ждать.
Рудов утвердительным движением головы дал понять, что он все понял.
В 6 часов вечера, всех награжденных генералов  ждал праздничный ужин. Военные, что бы скоротать время,  начали разбредаться. Кто-то, сбившись в кучки, шумно обсуждали ратные подвиги, кто-то, просто гулял по паркам Зимнего дворца.
Наш герой решил, что ужин он пропустит. Ему хотелось просто погулять по Санкт – Петербургу. Он неспешно прошелся по набережным, жадно вдыхая этот свежий речной воздух Невы,  воздух,  который буквально возвращал его на 25 лет назад. Побывал возле дома, где он снимал крохотную квартирку, ему показалось, что сам дом, вовсе не изменился, а вот деревья окружающие его, значительно выросли.
Подумав о том, что к Императрице нужно явиться, все же в более приглядном виде, чем он был на официальной церемонии, Александр посетил лавку модной мужской одежды. Хозяином  оказался  француз.  Поняв, что покупатель решил приодеться и у него имеются деньги, он выбрал для него сначала кафтан из бархата светло-серого цвета. Убедил, что парик у Александра совсем уже не модный, а подойдет именно тот,  который продает он. Посмотрев на ботфорты, хозяин лавки  покачал головой, и что-то говоря по-французски, выложил на прилавок белоснежные чулки, и новенькие туфли со сверкающей пряжкой.
 Скинув свой старый мундир,  и полностью облачившись в модное гражданское одеяние, Рудов с удовлетворением взглянул на себя в зеркало. Тут же француз, откуда-то принес новенькую, черную треуголку, которая завершила образ столичного модника, второй половины XVIII века.
- Magnifique мonsieur!!! (великолепно месье!!!). -  совершенно искренне и без тени лести, восхитился француз.
Вернувшись во дворец, чуть раньше назначенного времени, Рудов ожидал приглашения в приемной кабинета Императрицы. Наконец, двери распахнулись, и камердинер важно и не спешно проговорил:
- Генерал Александр Данилович Рудов, Её Величество ожидает вас.
Войдя в кабинет с треуголкой в руках, он остановился. Екатерина стояла перед ним в совершенно простом выходном платье и без парика. Время изменило ее внешний облик. Императрица обрела пышные формы, но при  этом ее покруглевшее лицо, по-прежнему светилось свежестью кожи. Не один волос на ее голове не был тронут сединой: они по- прежнему были густы и красивы. На фоне появившегося второго подбородка, ее маленькие, тонкие губы, стали казаться еще меньше. В свои 46 лет, она вобрала в себя всю красоту и очарование, присущие женщине этого возраста.  Александру показалось, что все изменения, коснувшиеся ее внешности, только украсили ее.
- Ну, здравствуй, Саша.  Как я рада видеть тебя живым-здоровым! – совершенно искренне и без тени наигранности произнесла Екатерина, - она подошла  к нему  и  троекратно, по-русски, расцеловала его в щеки. – Дай полюбоваться на тебя, друг мой. Она смотрела на его лицо. – Господи, сколько лет прошло, а ты ведь не изменился совсем. – она провела теплой ладонью  по его израненной щеке. – Все тот же отважный храбрец.
- Служить вам – это честь для меня Ваше Величество. – сказал Рудов прильнув губами к ее руке.
- Но почему же, в полковых документах, ты числился пропавшим без вести? Почему не написал о себе ничего?!
- Нашли меня раненого, только следующим утром, после сражения, а потери считали ночью, так и причислили к пропавшим.
- Саша, а не написал почему? Шестнадцать годиков минуло!
- Писал поначалу, а потом…  потом перестал.
- Как же вышло то так, отчего письма не доходили?  Простишь ли ты меня,  друг мой?
- Кто я таков, что бы прощать Государыню мою! – улыбнувшись, ответил Рудов.
- Вечер долгий, и поговорить нам есть о чем, - Екатерина взяв его за руку, усадила за кофейный столик.
По звонку колокольчика им принесли кофе.
-  Про меня, Саша, ты все знаешь, о себе расскажи,  - Императрица откинулась на спинку массивного стула и всем своим видом показала, что готова слушать своего собеседника.
Их разговор протекал совершенно непринужденно. Наш герой рассказал о войне, Кунерсдорфской победе как был ранен, затем о семье, обороне города. О разоренном поместье не проронил ни слова. Потом они вспоминали молодость и  смеялись. Им обоим казалось, как же это было давно, а может, и не было всего этого вовсе.
Далее, разговор перетек о славе Русского оружия, победах над турками, событиях минувшего восстания, о внутренней и внешней политике. Потом возникла  пауза в разговоре, за ней другая…и наши собеседники, как это часто бывает у людей, которые очень долго не виделись, отчетливо стали понимать, что все уже сказано и остались только воспоминания их молодости.
- Саша, где ты остановился в городе?
- Да у трактирщика комнату снял, что недалеко от Адмиралтейства.
Екатерина молча встала и подойдя к рабочему столу,  впервые за вечер, обратилась к нему по имени отчеству.
- Александр Данилович, я знаю точно, что поместье Рудовых разорено разбойниками совершенно.
Он встал из-за кофейного столика. – Ну в генеральском чине, да с божьей помощью…
- Вот что, – серьезным голосом перебила его Государыня. – Мне не только генералы нужны, но и помещики, кто земли разоренные поднимать будут, - она взяла со стола стопку бумаг.  – Это купчая  и патент на владение, кое-каким поместьем с деревеньками,  те, что на оренбурщине  не тронуты разбойниками были. Владей и не спорь со мной.
- Ваше Величество! Не настолько мои заслуги и велики, чтобы такими щедротами меня осыпать! – тоже серьезно сказал Рудов.
- А вот это, Александр Данилович, мне решать. Прошу, не перечь мне. За твои ратные подвиги - ты генерал теперь, а за преданность мне, в трудные времена– вот, держи!– она вложила ему в руки документы.
Снова возникла пауза.
– А теперь Саша, будем прощаться. Завтра в полдень, жди портного от Светлейшего, он мерки снимет, а мундир твой позже прибудет. Карету до трактира, спросишь у камердинера, время позднее уже. Отъезжаешь в Оренбург когда?
- Послезавтра, поутру, сначала до Москвы. Жену с дочерьми два года как не видел, а там все вместе и домой.
- Ну что ж, ступай, Александр Данилович. Ежели будешь в столице, дай знать, всегда рада тебе. – стараясь скрыть  эмоции, быстро проговорила Императрица.
- Коли  воевать будем, зови.  Как ни как, по воле твоей, генерал теперь. А нужно будет, так  жизнь за тебя отдам.
Зная этого человека, его поступки и искренность его слов, она все же не смогла сдержать слез.
В едином порыве они  крепко обняли друг друга.
- Ступай, Саша, Господь с тобой. Ступай, голубчик, – с заплаканными глазами проговорила Екатерина.
Наш герой, понимая, что уйти нужно именно сейчас, поклонился  и, молча вышел за дверь кабинета. Это был последний раз,  когда они виделись. Больше их жизненные пути никогда не пересекутся.
Александр благополучно добрался до Москвы.  Встретившись, после долгой разлуки со своей семьей, Рудовы отбыли в Оренбург. Новое поместье оказалось значительно больше прежнего. Позже, уволившись с военной службы, наш отставной генерал восстановил и разоренное имение.
Надолго пережив и Екатерину и свою жену, Александр Данилович скончался в 1813 году, в возрасте 83 лет. Годом ранее, когда грянула Отечественная война 1812 года, престарелый помещик Рудов, на собственные средства, обмундировал и вооружил отряд ополчения, который храбро сражался, а затем гнал французов  за пределы России.
Заканчивая свое повествование, я поймал себя на мысли, что мне грустно расставаться со своими героями, но похоже,  все, о чем мне хотелось рассказать своему читателю, я уже рассказал.

                Эпилог.
        Чем больше я интересуюсь историей своего Отечества, тем больше удивляюсь тому, как много зависит от личности правителя России. Хрупкая, пятнадцатилетняя немецкая девочка, прибыв в Россию, не будучи православной веры, не зная даже русского языка, через 18 лет смогла взойти на Российский престол, править 34 года и стать Величайшей правительницей огромной Империи, вписав немало славных страниц в ее историю. И как легко и безвольно, монарх Российской Империи в 1917 году и президент Советского союза в 1991 году, отрекались от власти, погружая свою державу в пучину войн, хаоса и потрясений.