Действие сценическое. Онтология действия

Онтология действия

После исследования инварианта, процессуального тождества, направленности, причинного права, причинного требования, передела, мигрирующего центра и причинной действенности предполагаемого возникает возможность поставить вопрос, который находится глубже всех предыдущих.

Что существует, когда существует действие?

Вопрос не о том, как определить действие.

Не о том, как актёру его осуществить.

Не о том, как режиссёру его организовать.

И даже не о том, каким образом действие можно исследовать.

Речь о другом:

какой способ существования обладает тем, что мы называем действием?

Является ли действие движением тела?

Состоянием субъекта?

Осуществлением намерения?

Последовательностью причинно связанных изменений?

Отношением к неполученному результату?

Или особой процессуальной действительностью, которая не сводится ни к одному из этих оснований?

Для действия сценического вопрос становится ещё сложнее.

Актёр существует действительно.

Его тело действительно.

Его движения действительны.

Партнёр действительно воздействует на него.

Но персонаж существует в предполагаемом мире.

Его обстоятельства могут быть вымышленными.

Результат, к которому он стремится, нередко физически не существует и не должен существовать вне художественной условности.

При этом актёр действительно действует.

Возникает фундаментальный онтологический парадокс:

Как может существовать действительное действие, направленное на результат, который существует только в предполагаемом мире?

Именно этот вопрос позволяет перейти от исследовательской модели к онтологии действия сценического.

1. Действие не является вещью

Первое различение кажется очевидным.

Действие нельзя обнаружить как самостоятельный предмет.

Можно увидеть руку.

Можно измерить движение.

Зафиксировать положение тела.

Зарегистрировать мышечную активность.

Определить момент произнесения реплики.

Но нельзя извлечь из всего этого собственно действие и поместить рядом с телом как ещё один объект.

Означает ли это, что действия не существует?

Нет.

Это означает, что действие обладает иным способом существования.

Действие существует процессуально.

Его нельзя отождествить с одним состоянием, поскольку оно проходит через изменяющиеся состояния.

Его нельзя отождествить с одной формой, поскольку форма способна изменяться при сохранении действия.

Его нельзя отождествить с одним намерением, поскольку намерение может существовать до действия, не переходя в осуществление.

И его нельзя свести к результату, поскольку результат способен возникать уже после определённой последовательности преобразований.

Следовательно:

Действие существует не как вещь, обладающая изменениями, а как процесс, существование которого осуществляется через изменения.

Это не просто изменение терминологии.

Здесь меняется онтологическое основание.

Вещь может сохраняться при изменении своих свойств.

Действие же существует постольку, поскольку осуществляется.

Его бытие не отделено от его становления.

2. Но не всякий процесс является действием

Здесь необходимо немедленно установить границу.

Если действие существует как процесс, нельзя заключать, что всякий процесс является действием.

Движется кровь.

Изменяется температура.

Работает механизм.

Происходят химические реакции.

Все эти процессы обладают причинностью.

Некоторые поддерживают собственную устойчивость.

Некоторые имеют функциональную направленность.

Но из этого ещё не следует, что они являются намеренными действиями.

В раннем определении Кретова:

«Действие — это намерение, реализующее себя в результате».

Здесь обнаруживается то, что нельзя устранить из онтологии намеренного действия: отношение осуществления к намерению.

Однако намерение не следует превращать в отдельную силу, управляющую телом.

Оно существует как определённая организация субъектного отношения к возможному результату.

Именно поэтому один и тот же физический процесс способен получать различные описания.

Человек поднимает руку.

Он может:

* приветствовать;
* просить слова;
* защищаться;
* указывать направление;
* воспроизводить заранее установленный жест.

Морфология движения может быть сходной.

Но действия различаются.

Следовательно:

Онтология действия не может быть построена исключительно на физических характеристиках движения. Она должна включать субъектную направленность и причинную организацию осуществления.

Действие не является добавлением некой нематериальной сущности к движению.

Оно представляет собой особый способ организации действительных процессов относительно намерения.

3. Намерение и действие существуют по-разному

Здесь следует уточнить важнейшую границу.

Намерение может существовать до действия.

Субъект намерен встретиться с человеком.

Но встреча ещё не осуществляется.

Он намерен открыть дверь.

Но пока не предпринимает ничего для её открытия.

Следовательно:

существование намерения ещё не означает существования осуществляемого действия.

Однако и действие нельзя понимать как простое превращение намерения в движение.

Ведь движение способно возникнуть независимо от соответствующего намерения.

Остаётся установить отношение между ними.

Намерение определяет возможность результата как значимую для субъекта.

Действие осуществляет причинную организацию, посредством которой эта возможность становится предметом действительного процесса.

Поэтому можно предложить:

Намерение существует как направленное отношение субъекта к возможному результату. Действие существует как действительное осуществление этого отношения.

Здесь особенно важно слово «осуществление».

Оно не обязательно означает успешное достижение цели.

Действие может завершиться неудачей.

Но намерение всё равно могло получить действительное осуществление в процессе, породившем определённые последствия.

Таким образом, ранняя формула Кретова позволяет поставить вопрос о сущности действия, но причинная теория требует раскрыть, каким именно образом намерение реализует себя.

Именно для этого понадобились понятия направленности, причинной генеалогии и процессуального тождества.

4. Бытие действия — это бытие продолжения

Если действие существует процессуально, его онтологическая особенность обнаруживается не в отдельном состоянии.

Она обнаруживается в отношении:

из этого — следующее.

Но всякая причинная последовательность имеет подобное отношение.

Событие A причиняет B.

B причиняет C.

Однако этого недостаточно, чтобы A, B и C принадлежали одному действию.

Поэтому вопрос должен звучать строже:

каким образом возникающее следующее состояние существует как продолжение именно этого действия?

Здесь появляется направленность.

Ранее мы определили её как способ причинённого продолжения.

Теперь можно сказать:

направленность является не дополнительным свойством уже готового действия, а одним из отношений, через которые действие вообще существует как определённый процесс.

Действие не сначала существует, а затем получает направленность.

Оно существует именно как определённое осуществление, внутри которого возможные продолжения различаются относительно неполученного результата.

Следовательно:

Бытие действия неотделимо от его направленной продолжаемости.

Но направленная продолжаемость не означает бесконечности.

Действие существует, пока осуществляется именно этот процесс.

Его завершение устанавливает границу данного способа существования.

5. Инвариант — не сущность внутри действия, а условие его онтологического тождества

Теперь необходимо обратиться к центральному понятию системы.

Инвариант.

Ранее мы пришли к выводу, что он не является неподвижным элементом действия.

Не является его причинным центром.

Не совпадает с телесной формой.

Не является постоянным состоянием субъекта.

Но если действие существует через изменения, то возникает фундаментальная проблема.

Что позволяет утверждать, что изменяющийся процесс всё ещё существует как одно действие?

Именно здесь появляется инвариант.

Однако его нельзя превращать в скрытую сущность, которая пребывает внутри действия и обеспечивает его существование.

Онтологически это было бы ошибкой.

Инвариант не действует вместо актёра.

Не причиняет переход.

Не удерживает процесс посредством самостоятельной силы.

Он выражает условие:

при каких преобразованиях сохраняется тождество одного действия?

Следовательно:

Инвариант — не отдельное сущее внутри действия, а определяемое отношение сохранения тождества через допустимые причинные преобразования.

Но здесь возникает важное ограничение.

Нельзя утверждать, что инвариант существует независимо от реально осуществляющегося процесса в том же смысле, в каком существует тело актёра.

Он является понятийным выражением определённого отношения.

А вопрос о том, насколько это отношение объективно выделяется в действии, требует самостоятельного исследования.

Именно так онтология должна сохранять связь с исследовательской моделью, не отождествляя устройство модели с устройством действительности.

6. Процессуальное тождество не является сходством состояний

Следующий вопрос:

почему действие остаётся тем же, хотя его состояния становятся различными?

Можно было бы предположить, что тождество обеспечивается сходством.

Но в сценическом действии это не работает.

Актёр убеждает партнёра.

Затем просит.

Потом угрожает.

После этого замолкает.

Формы различны.

Однако все они способны принадлежать одному продолжающемуся действию.

И наоборот.

Актёр может дважды совершить одинаковое движение, но осуществлять разные действия.

Следовательно:

морфологическое тождество не является достаточным основанием процессуального тождества.

Тогда необходима причинная генеалогия.

Новое состояние должно возникать из предшествующего внутри определённой направленности.

Но и простой причинной связи недостаточно.

Одно действие способно причинить другое.

Отказ партнёра может завершить действие убеждения и породить действие мести.

Между ними существует причинная связь.

Но это не обязательно одно действие.

Следовательно, процессуальное тождество требует соединения:

причинной преемственности и сохраняющейся принадлежности определённой направленности.

Онтологически это означает:

одно действие существует как история собственных преобразований, а не как сумма похожих состояний.

7. Действие не находится во времени — оно существует как временное осуществление

Обычно говорят:

действие происходит во времени.

Это верно.

Но для онтологии недостаточно.

Потому что время оказывается не просто внешним измерением, внутри которого расположен готовый объект.

Действие не может существовать одновременно во всей полноте своих состояний как физически осуществляемый процесс.

Его будущее ещё не осуществлено.

Прошлое уже произошло.

Настоящее причинно продолжает возникшее.

Следовательно:

временность принадлежит самому способу существования действия.

Это особенно важно для сценического.

Актёр знает будущее пьесы.

Но это знание не делает будущее сценическое осуществление уже произошедшим.

Он знает, что партнёр откажет.

Однако отказ ещё должен произойти в текущем исполнении.

Он знает, что действие завершится.

Но завершение ещё не получило действительного причинного основания в настоящем.

Отсюда возникает принципиальное различие:

драматически будущее может быть известно; сценически оно ещё должно осуществиться.

Именно здесь театр создаёт необычную временную конструкцию.

Известное будущее должно существовать как ещё не осуществлённое настоящее действие.

Поэтому:

Онтология сценического действия предполагает несовпадение знания о будущем и действительного существования будущего.

Это не психологическая хитрость актёра.

Это условие различения драматической структуры и сценического процесса.

8. Сценическое действие существует в двух разных отношениях действительности

Теперь можно перейти к специфически сценическому.

Кретов в одном из своих определений характеризует действие сценическое как намеренный синтетический конструкт, выражаемый психофизикой актёра и предназначенный к исполнению в театре.

В других формулировках он подчёркивает, что действие сценическое выключено из осуществления, но процессуально проживаемо.

На первый взгляд возникает противоречие.

Как действие может быть выключено из осуществления и при этом действительно происходить?

Чтобы разрешить его, необходимо различить два предмета осуществления.

Первый — предполагаемый результат персонажа.

Второй — действительный процесс актёрского существования в роли.

Например, персонаж пытается спасти воображаемый дом.

Физически дом не находится в тех обстоятельствах, которые существуют в пьесе.

Актёр не обязан действительно спасать реальный дом.

Но он действительно осуществляет сценическое действие относительно предполагаемой возможности его спасения.

Следовательно:

сценическое действие не осуществляет предполагаемый результат как буквальное изменение физического мира пьесы, но действительно осуществляет процесс отношения к этому результату.

Именно это различие позволяет устранить кажущееся противоречие.

Предметная действительность результата и процессуальная действительность осуществления не совпадают.

В сценическом действии первая может оставаться предполагаемой.

Вторая существует действительно.

И здесь возникает возможность сформулировать его онтологический парадокс:

Сценическое действие действительно как процесс, хотя его предмет и результат могут существовать только в предполагаемом мире.

9. Предполагаемое не становится физическим, но получает действительные последствия

Теперь необходимо особенно строго определить статус предполагаемого.

Допустим, актёр представляет, что за дверью находится опасный человек.

Физически этого человека может не быть.

Но предполагаемое обстоятельство способно изменить дальнейшее действие.

Актёр задерживается.

Перестраивает отношение к двери.

Изменяет способ обращения к партнёру.

Иначе осуществляет намерение.

Можно сказать:

предполагаемое причинило действительное.

Но здесь нельзя понимать причинность мистически.

Физически отсутствующий человек не оказывает непосредственного воздействия.

Причинно действует действительная организация представления и отношения актёра к предполагаемому обстоятельству.

Следовательно:

предполагаемое получает причинную действенность не посредством превращения в физически существующий объект, а посредством действительного осуществления субъектом отношения к нему.

Здесь особенно важно различить:

онтологический статус обстоятельства — оно предполагаемо;

онтологический статус отношения актёра — оно действительно;

онтологический статус телесных последствий — они действительны.

Поэтому формула:

«предполагаемое причиняет действительное»

должна пониматься как сокращённое выражение более сложного отношения.

Предполагаемое различие действительно участвует в причинной организации действия через действительное представление, оценку и осуществление субъектом.

В этом не требуется отрицать различие между вымыслом и физической реальностью.

Напротив, именно сохранение этого различия делает сценическое специфическим.

10. Персонаж существует не так, как актёр

Здесь появляется следующий онтологический вопрос.

Кто действует?

Актёр существует физически.

Персонаж существует в художественной конструкции.

Актёр обладает телом, памятью, восприятием и возможностью действительного осуществления.

Персонаж не существует как отдельный физический субъект рядом с ним.

Следовательно, нельзя говорить:

персонаж действительно движет телом актёра,

если под этим подразумевается самостоятельная действующая сущность.

Но нельзя сказать и:

действует только актёр, а персонаж является пустым названием.

Потому что предполагаемая субъектная позиция персонажа способна определять причинную значимость обстоятельств.

Актёр осуществляет действие относительно намерения, которое драматически принадлежит персонажу.

Поэтому следует различить:

действительного субъекта осуществления — актёра;

предполагаемого субъекта намерения — персонажа;

сценическую субъектную позицию — действительный способ осуществления актёром намерения в условиях предполагаемого мира.

Здесь не возникает двух физических субъектов.

Возникает особая организация одного действительного осуществления.

Отсюда:

Онтология сценического действия не требует существования персонажа как отдельного действительного субъекта. Она требует объяснить, каким образом предполагаемая субъектная позиция становится организующим отношением действительного действия актёра.

Именно в этом заключается одно из важнейших онтологических отличий сценического от несценического.

11. Роль — не вещь и не второй субъект, а способ организации осуществления

Теперь можно уточнить понятие роли.

Роль существует как художественная организация определённых отношений.

Она объединяет драматическое содержание, предполагаемую субъектную позицию, исполнительские возможности актёра и режиссёрский замысел.

Но сама роль не обязана быть самостоятельным действующим субъектом.

Она не обладает отдельным телом.

Не осуществляет движения вне актёра.

Не производит причинный передел сама по себе.

Однако роль способна определять, какие предполагаемые различия получают значение внутри актёрского осуществления.

Следовательно:

роль существует как организованная возможность определённого сценического осуществления, которая становится действительной в процессе исполнения.

Но здесь важно не смешивать возможность и осуществление.

Роль может существовать в партитуре.

В тексте.

В памяти актёра.

В режиссёрском замысле.

Но конкретное действие сценическое существует только в процессе действительного осуществления.

Поэтому:

роль может сохраняться между спектаклями; конкретное сценическое действие — нет.

Каждый новый спектакль производит новое осуществление.

Оно может принадлежать тому же художественному типу.

Но не является численно тем же непрерывным процессом.

12. Сценическое действие не существует только в сознании актёра

Здесь необходимо избежать противоположного упрощения.

Если предполагаемое причиняет действительное через представление актёра, можно решить, что действие сценическое существует исключительно в его сознании.

Но это неверно.

Сценическое действие действительно осуществляется телесно.

Оно пространственно.

Временно.

Связано с партнёром.

Производит последствия.

Изменяет условия дальнейшего причинения.

Способно воздействовать на зрителя.

Следовательно, его существование не ограничено внутренним переживанием.

Но и телесность нельзя понимать как внешнее выражение полностью завершившегося внутреннего процесса.

В причинной модели телесное осуществление само участвует в становлении действия.

Актёр произносит реплику.

Партнёр отвечает.

Изменяется ситуация.

Возникает новое различие.

Теперь прежнее «как» получает иное причинное значение.

Действие продолжает себя через действительное взаимодействие.

Поэтому:

сценическое действие существует не внутри сознания и не в одном только движении тела, а в причинно организованном телесном осуществлении субъектного отношения к предполагаемому результату.

Здесь сознание, представление, восприятие и телесность нельзя механически разделять на независимые части.

Но и отождествлять их нельзя.

Они участвуют в одном процессе, выполняя разные функции.

13. Состояние не является онтологическим основанием действия

Это позволяет вернуться к раннему вопросу Кретова о состоянии.

Состояние характеризует определённую конфигурацию параметров субъекта.

Но оно не тождественно действию.

Актёр может находиться в состоянии сильного возбуждения.

Может испытывать усталость.

Может быть сосредоточен.

Может переживать страх.

Однако из этого ещё не следует, что он осуществляет определённое сценическое действие.

С другой стороны, изменение состояния способно возникнуть вследствие действия.

Поэтому:

состояние относится к тому, каким субъект является в определённый момент; действие — к тому, каким образом субъект осуществляет направленный причинный процесс.

Разумеется, действие всегда протекает при определённых состояниях организма.

Но онтологически нельзя заменить процесс последовательностью описаний состояний.

Иначе исчезнет главное:

почему одно состояние возникло из другого как продолжение определённого намеренного действия?

Здесь и проходит граница между описанием состояний и онтологией действия.

14. Причинное право — не отдельная сила, а отношение принадлежности причины действию

Теперь необходимо уточнить статус понятий самой причинной архитектуры.

Что существует, когда мы говорим:

различие получило причинное право?

Нет необходимости предполагать существование особой физической силы под названием «причинное право».

Это понятие выделяет отношение между происходящим изменением и продолжающимся действием.

Например, изменение партнёра может иметь множество последствий.

Оно способно вызвать обычную ориентировочную реакцию.

Может отвлечь актёра.

Может изменить исполнительский темп.

Но может изменить именно условия осуществления предполагаемого «что».

В последнем случае мы говорим о причинном праве внутри действия.

Следовательно:

причинное право — исследовательское обозначение того отношения, в котором определённое различие действительно участвует в производстве продолжения данного действия.

Здесь необходимо различать две вещи.

Причинная зависимость может существовать объективно.

Но понятие причинного права является способом её выделения и описания.

Из того, что понятие необходимо исследовательской модели, ещё не следует, что оно существует в действительности как самостоятельная сущность.

Это особенно важно для онтологической строгости.

Система не должна превращать все свои категории в особые предметы мира.

15. Причинное требование существует как недостаточность отношения, а не как команда

Аналогично необходимо рассмотреть причинное требование.

Ранее мы определяли его как возникающее при недостаточности прежнего «как» для продолжения того же «что».

Но что именно существует в такой ситуации?

Не появляется отдельный приказ:

изменись.

Не возникает мистическая необходимость, которая заставляет актёра перестроиться.

Изменяется отношение между текущим способом осуществления, продолжающейся направленностью и возникшими условиями.

То, что раньше было достаточным, перестаёт быть достаточным.

Именно это отношение мы называем причинным требованием.

Следовательно:

причинное требование онтологически следует понимать как изменившееся отношение достаточности способа действия, а не как самостоятельную действующую силу.

Это различие существенно.

Потому что иначе теория начинает подменять объяснение метафорой.

Она говорит:

требование заставило актёра измениться.

Но на самом деле необходимо показать:

какие условия изменились;

почему прежний способ стал недостаточным;

как возникло новое осуществление.

Только тогда понятие причинного требования получает объяснительное значение.

16. Передел — реальное становление, но не обязательно видимое событие

Теперь можно определить онтологический статус передела.

Передел не является просто изменением формы.

Не является обязательной паузой.

Не является внутренним ощущением поиска.

И не является специальным сценическим эффектом.

В развиваемой модели он означает:

действительное преобразование способа продолжения одного действия вследствие недостаточности прежней организации.

Но здесь необходимо сохранить два различия.

Первое:

передел может осуществляться без значительного морфологического изменения.

Второе:

не всякое морфологическое изменение является переделом.

Следовательно, передел нельзя отождествлять с видимым переходом.

Но и нельзя объявлять его существующим только потому, что исследователь предполагает скрытую перестройку.

Если передел является действительным отношением, он должен иметь причинную определённость.

Не обязательно немедленно наблюдаемую.

Но такую, которую в принципе можно пытаться установить посредством последствий, изменений условий и анализа причинной зависимости.

Поэтому:

онтология передела требует признать его процессуальную действительность, не превращая любую предполагаемую внутреннюю перестройку в установленный факт.

Именно здесь онтологическое утверждение должно встречаться с методологической проверкой.

17. Мигрирующий причинный центр не должен превращаться в скрытого субъекта

То же относится к мигрирующему центру.

Когда говорится, что центр переместился к партнёру, к обстоятельству или к возникшей недостаточности, нельзя понимать это буквально.

В действии не обязательно существует отдельная точка, перемещающаяся между различными объектами.

Речь идёт о перераспределении причинной значимости.

В один момент преимущественное значение имеет сопротивление партнёра.

В другой — невозможность продолжать прежним способом.

В третий — последствия уже совершённого воздействия.

Следовательно:

мигрирующий центр — модель временного распределения преимущественной причинной значимости внутри продолжающегося действия.

Его онтологическое основание — действительные отношения причинной зависимости.

Но сам центр не обязательно существует как самостоятельный объект.

Это особенно важно потому, что онтология должна устранять лишние сущности, а не производить их.

Нельзя объяснять действие посредством скрытого управляющего центра, если сама теория утверждает распределённый и перестраивающийся характер его причинности.

18. Действие существует, перестраивая условия собственного существования

Теперь возникает наиболее сильное положение всей архитектуры.

Действие не просто переходит из состояния A в состояние B.

Оно производит последствия.

Эти последствия изменяют ситуацию.

Изменившаяся ситуация определяет, какие различия способны получить причинное значение.

Следовательно, действие перестраивает условия собственного продолжения.

Ранее это отношение было обозначено через структурацию и причинно-перестраивающуюся систему.

Теперь необходимо определить его онтологический смысл.

Обычная линейная причинная схема предполагает:

A причиняет B.

Но действие как процесс способно организовываться сложнее:

A причиняет B;
B изменяет условия причинения C.

Получается:

действие не только производит последующие состояния, но и преобразует условия, при которых эти состояния смогут возникнуть как его продолжение.

Это не означает, что действие буквально создаёт себя из ничего.

Оно зависит от актёра, партнёра, обстоятельств, техники, пространства и множества других условий.

Но внутри этой зависимости оно способно изменять собственную текущую причинную организацию.

Именно поэтому действие может быть определено как причинно-перестраивающийся процесс.

Онтологически это означает:

бытие действия не сводится к сохранению готовой структуры; оно осуществляется посредством непрерывного производства и преобразования причинных отношений.

Но не всякое продолжение требует заметной перестройки.

Если текущий способ остаётся достаточным, действие способно сохранять его.

Следовательно, структурация не означает обязательного непрерывного передела.

Она означает возможность изменять условия собственного продолжения через производимые последствия.

19. Жёсткая форма обнаруживает независимость онтологии действия от его морфологии

Теперь следует вернуться к предыдущему исследованию жёсткой формы.

Если форма полностью закреплена, что существует как действие?

Актёр многократно повторяет одну последовательность.

Морфология почти неизменна.

Однако причинное основание её осуществления может различаться.

В одном случае актёр воспроизводит готовую партитуру.

В другом — осуществляет определённую направленность внутри предполагаемых обстоятельств, сохраняя художественную точность.

Но важно не делать слишком сильного вывода.

Нельзя утверждать, что любое точное исполнение обязательно является действием сценическим в причинном смысле.

Необходимо установить, участвуют ли предполагаемые различия и изменения партнёра в организации текущего процесса.

Следовательно:

онтологическая действительность сценического действия не определяется степенью морфологической изменчивости.

Но она не может быть объявлена существующей независимо от любых причинных отношений.

Именно поэтому жёсткая форма представляет собой предельное испытание теории.

Она заставляет различить:

существование художественной формы

и

существование причинно осуществляемого сценического действия внутри этой формы.

Первое может сохраняться благодаря исполнительской точности.

Второе требует действительного причинного осуществления.

Их совпадение возможно.

Но не обязательно.

20. Действие существует только пока осуществляется

Теперь можно поставить вопрос о завершении.

Если действие существует процессуально, что происходит, когда оно заканчивается?

Исчезает ли оно?

В одном смысле — да.

Завершившееся действие больше не существует как продолжающийся процесс.

Но его последствия могут сохраняться.

Они способны изменять партнёра.

Определять дальнейшие обстоятельства.

Становиться причинами других действий.

Сохраняться в памяти и художественной структуре.

Следовательно, необходимо различать:

существование действия как осуществляемого процесса

и

существование последствий завершившегося действия.

Это не одно и то же.

Допустим, персонаж добился признания.

Действие, направленное на получение признания, завершилось.

Но признание становится новым обстоятельством.

Оно способно причинить другое действие.

Следовательно:

действие заканчивается как процесс, не обязательно прекращая причинное существование своих последствий.

Отсюда возникает важное онтологическое определение завершения:

завершение действия — прекращение осуществления данного причинно направленного процесса при возможном сохранении его последствий в дальнейшей причинной истории.

Это позволяет отличить завершение от физического исчезновения.

Действие не обязано оставлять после себя пустоту.

Оно может завершиться именно потому, что произвело результат, который теперь организует другое действие.

21. Спектакль не является одним непрерывным действием

Теперь необходимо уточнить масштаб.

Сценическое действие существует внутри спектакля.

Но спектакль нельзя автоматически отождествить с одним действием.

В нём существуют:

действия актёров;

предполагаемые действия персонажей;

режиссёрски организованные отношения;

драматическая структура;

исполнительские задачи;

зрительское восприятие.

Эти процессы связаны.

Но не обязаны обладать одним субъектом и одной направленностью.

Следовательно:

театральное целое не является простым увеличением одного сценического действия.

Оно представляет собой особую организацию разных мерностей.

Это согласуется с различением Кретова между действием драматическим, сценическим и театральным.

Драматическое действие существует как художественно организованная структура предполагаемых событий и намерений.

Сценическое действие — как действительное актёрское осуществление в роли.

Театральное действие — как более широкое художественное событие, включающее адресацию и восприятие смысла.

Эти уровни нельзя отождествлять.

Но нельзя и полностью разрывать.

Именно в их сопряжении возникает театр.

Следовательно:

онтология театра не сводится к онтологии сценического действия, хотя сценическое действие может быть одним из её центральных оснований.

22. Сценическое действие существует не только для актёра

Здесь возникает вопрос о зрителе.

Актёр осуществляет действие.

Но его художественное существование связано с возможностью быть воспринятым.

Зритель различает отношения.

Усматривает смысл.

Воспринимает происходящее как событие.

Однако зритель не обязан знать действительную причинную генеалогию каждого движения.

Он может признать абсолютно убедительной заранее подготовленную форму.

И наоборот, причинно действительный переход может оказаться для него мало выразительным.

Следовательно:

зрительская убедительность не является непосредственным доказательством причинной подлинности сценического действия.

Но из этого не следует, что зритель не имеет онтологического значения для театра.

Его восприятие участвует в существовании театрального события как художественного предъявления.

И здесь обнаруживается ещё одно различие:

сценическое действие существует как актёрское осуществление;

театральное событие существует как художественное отношение осуществляемого и воспринимаемого.

Актёрское действие может исследоваться на репетиции, до присутствия зрителя.

Но его включение в спектакль придаёт ему дополнительную функцию — быть частью художественной адресации.

Именно поэтому сценическое и театральное нельзя считать тождественными.

23. Онтология действия не должна превращаться в онтологию исследовательской модели

Теперь необходимо сделать принципиальную остановку.

За время исследования были введены многочисленные понятия:

инвариант;

процессуальное тождество;

причинное право;

причинное требование;

передел;

мигрирующий центр;

направленность;

структурация.

Вместе они образуют причинную архитектуру.

Но здесь возникает опасность.

Исследователь способен построить настолько связную систему, что начинает принимать её внутреннюю необходимость за доказательство устройства предмета.

Однако это разные вещи.

Логическая необходимость понятия внутри модели ещё не доказывает существования соответствующего самостоятельного механизма в реальности.

Например, понятие причинного права помогает различать причины изменения тела и причины продолжения определённого действия.

Но из этого не следует, что внутри действия существует физически отдельный механизм выдачи причинных прав.

Понятие мигрирующего центра помогает описывать перераспределение причинной значимости.

Но не доказывает существования единственной перемещающейся точки управления.

Инвариант позволяет исследовать тождество.

Но не является скрытой субстанцией, удерживающей действие.

Следовательно:

онтология действия должна устанавливать, какие отношения необходимо предположить существующими в самом предмете, а какие принадлежат только способу его исследования.

Это один из важнейших критериев зрелости всей системы Кретова.

24. Что существует независимо от нашего описания?

Теперь возникает вопрос, который невозможно обойти.

Если убрать из языка исследования все специальные термины, что останется?

Останется действующий актёр.

Останется его телесное осуществление.

Останется партнёр.

Останутся действительные изменения ситуации.

Останется намеренность.

Останутся предполагаемые обстоятельства как содержание действительного представления.

Останутся причинные зависимости между изменениями.

Останется последовательность осуществления.

И останется возможность различать, какие продолжения принадлежат одному действию, а какие уже образуют другое.

Но как именно организована эта принадлежность — уже предмет теоретического объяснения.

Следовательно, причинная система может претендовать на онтологическую значимость постольку, поскольку её понятия позволяют выявлять действительные отношения, а не только упорядочивать наше описание.

Именно поэтому будущая исследовательская программа должна проверять:

существуют ли различия причинных генеалогий при одинаковой морфологии;

можно ли независимо устанавливать недостаточность прежнего способа;

действительно ли изменения предполагаемого способны перестраивать дальнейшее действие;

можно ли отличать причинный передел от заранее подготовленного перехода;

существуют ли проверяемые границы процессуального тождества.

Эти вопросы не заменяют онтологию экспериментом.

Но позволяют отделить онтологическое утверждение от произвольного приписывания свойств предмету.

25. Онтологическая основа сценического действия — действительность отношения к предполагаемому

Теперь можно попытаться собрать центральное положение.

Что отличает сценическое действие от действия вообще?

Недостаточно ответить:

оно происходит на сцене.

Обычное действие может происходить на сцене.

Недостаточно:

актёр играет роль.

Роль может воспроизводиться как готовая форма.

Недостаточно:

существует зритель.

Зритель может наблюдать и несценическое действие.

Недостаточно:

присутствует воображение.

Воображение участвует в повседневном действии.

Следовательно, специфическое различие необходимо искать глубже.

В ранних текстах Кретова оно связано с воображаемым подобием, намеренностью, мнимостью результата и особым отношением представления и восприятия.

В развиваемой причинной модели это позволяет предложить следующее положение:

Действие сценическое существует как действительный намеренный процесс, в котором предполагаемая субъектная позиция и различия предполагаемого мира получают возможность причинно организовывать реальное телесное осуществление, не превращаясь при этом в физически действительные обстоятельства представляемого мира.

Здесь важно каждое отношение.

Действительный процесс — потому что актёр действительно действует.

Намеренный — потому что действие не сводится к случайной последовательности движений.

Предполагаемая субъектная позиция — потому что актёр осуществляет намерение в положении персонажа.

Причинная организация — потому что предполагаемое должно не просто присутствовать в сознании, а участвовать в продолжении действия.

Телесное осуществление — потому что сценическое действие не существует только как воображаемое содержание.

Сохранение предполагаемости — потому что художественная условность не должна исчезать ради физической истинности.

Именно соединение этих условий образует сильного кандидата на онтологическое основание сценического действия.

Но его статус пока следует понимать как теоретически выработанное положение, а не окончательно доказанный универсальный закон театра.

26. Полная онтологическая архитектура

Теперь всю конструкцию можно представить не как линейную последовательность, а как несколько взаимосвязанных оснований существования.

Субъектное основание

Действие осуществляется определённым субъектом.

В сценическом действии действительным субъектом осуществления является актёр, действующий в предполагаемой субъектной позиции персонажа.

Интенциональное основание

Существует отношение к ещё не полученному результату.

Именно оно определяет возможность направленного осуществления.

Причинное основание

Возникающие различия способны участвовать в организации дальнейшего процесса.

Но не каждое изменение становится причиной продолжения именно этого действия.

Процессуальное основание

Действие существует посредством смены состояний, сохраняющих причинную принадлежность одному процессу.

Инвариантное основание

Существует определяемый критерий, позволяющий отличать преобразование того же действия от возникновения другого.

Телесное основание

Причинная организация осуществляется в действительных психофизических процессах актёра.

Сценическое основание

Предполагаемое получает действительную причинную действенность через осуществляемое субъектом отношение к нему.

Театральное основание

Сценическое действие входит в художественную организацию, где его осуществление становится частью события, адресованного восприятию и усмотрению смысла.

Все эти основания относятся к разным вопросам.

Но ни одно нельзя просто заменить другим.

Направленность не заменяет субъектность.

Телесность не заменяет намерение.

Причинная генеалогия не заменяет процессуальное тождество.

Инвариант не заменяет действительную причинность.

А предполагаемое не заменяет физическую действительность актёра.

Следовательно:

Онтология сценического действия возникает не из одного универсального понятия, а из особого способа сопряжения различных отношений существования.

Именно поэтому система не должна превращаться в простую причинную цепь.

Она представляет собой архитектуру взаимно необходимых различений.

27. Самый глубокий парадокс: действие существует, но не существует как готовое

Теперь можно обратиться к самому основанию.

Мы привыкли говорить:

действие существует.

Но если действие существует процессуально, это выражение требует уточнения.

Действие не существует как полностью готовая совокупность своих будущих состояний.

Оно существует осуществляясь.

В каждый момент уже произошло нечто, что определяет нынешние условия.

Но дальнейшее ещё должно получить действительное причинное основание.

Именно поэтому действие не может быть полностью сведено к своей партитуре.

Партитура может существовать до исполнения.

Драматическое будущее может быть известно.

Морфология может быть закреплена.

Но конкретное сценическое действие ещё не существует как завершённый действительный процесс.

Оно должно осуществиться.

Следовательно:

Сценическое действие существует не потому, что его будущее известно, а потому, что его настоящее действительно причиняет продолжение внутри художественно определённого будущего.

Это положение особенно важно для репертуарного театра.

Оно позволяет объяснить, как одно и то же произведение многократно осуществляется, не превращая все исполнения в одно продолжающееся действие.

Каждое исполнение имеет собственную причинную историю.

При этом художественная структура может сохраняться.

Значит:

повторяется произведение и его организация; действие каждый раз осуществляется как новый процесс.

28. Действие не только существует — оно осуществляет собственную определённость

Теперь появляется возможность вернуться к субъекту.

Ранее было установлено, что предполагаемая субъектная позиция персонажа способна не только определять направленность действия, но и изменяться вследствие самого осуществления.

Это позволяет сформулировать более глубокий вопрос.

Существует ли действие как заранее определённое отношение, которое актёр только реализует?

Или в процессе осуществления уточняется само содержание того действия, которое происходит?

Предположим, персонаж пытается добиться признания.

Возникают новые обстоятельства.

Изменяется отношение к партнёру.

Происходят события.

Прежнее «что» приобретает новое содержание.

В определённый момент становится ясно, что субъект добивается уже не признания, а восстановления собственной значимости.

Это может означать возникновение другого действия.

Но может обнаружить и то, что первоначально определённое «что» было лишь неполным описанием более сложной направленности.

Следовательно, действие не всегда полностью определимо до своего осуществления.

Его причинная история способна уточнять собственную субъектную и смысловую определённость.

Но это не означает, что любое изменение можно объявить продолжением того же действия.

Инвариант должен сохранять возможность установить границу.

Иначе понятие процессуального тождества потеряет определённость.

Поэтому:

Действие способно уточнять собственную определённость в процессе осуществления, но не всякое последующее уточнение сохраняет тождество первоначального действия.

Здесь онтология и исследовательская модель вновь встречаются.

29. Возможно, действие — это не сущее, а особый способ существования субъекта

Теперь можно поставить наиболее радикальный вопрос.

До сих пор мы спрашивали:

что существует, когда существует действие?

Но, возможно, сама эта постановка сохраняет скрытое предположение.

Будто действие является особым объектом, существующим рядом с субъектом.

Однако действие можно понимать иначе.

Не как вещь.

Не как самостоятельную сущность.

А как способ существования субъекта в направленном причинном осуществлении.

Это позволяет соединить несколько отношений.

Субъект существует физически.

Он обладает способностью намереваться.

Он вступает во взаимодействие.

Его отношение к неполученному результату организует осуществление.

Возникающие последствия перестраивают дальнейшие условия.

Сам субъект изменяется.

Но действие не существует отдельно от всего этого.

Оно является особой процессуальной организацией субъектного существования.

Следовательно:

Действие — не то, что субъект имеет, а то, каким образом субъект существует, осуществляя намерение.

Для действия сценического это положение получает особое продолжение:

действие сценическое — способ действительного существования актёра в причинно осуществляемом отношении к предполагаемой субъектности и предполагаемому результату.

Но здесь необходимо уточнить.

Не всё существование актёра внутри спектакля является одним действием.

И не всякое его физическое или психологическое состояние принадлежит действию сценическому.

Поэтому речь идёт об определённой процессуальной организации, а не о тождестве всей жизни субъекта действию.

Именно это ограничение сохраняет понятие действия от чрезмерного расширения.

30. Онтология действия должна иметь границу

Теперь остаётся последний принципиальный вопрос.

Если действие представляет собой особый способ существования субъекта, где заканчивается этот способ?

Ранее мы пришли к определению завершения:

действие завершается, когда перестаёт причинять собственное продолжение как того же действия.

Теперь можно раскрыть онтологический смысл этого положения.

Субъект продолжает существовать.

Тело продолжает двигаться.

Партнёр продолжает действовать.

Спектакль может продолжаться.

Но определённое действие уже прекратило существовать как процесс.

Следовательно:

онтологическая граница действия не совпадает с границей физического существования его носителя.

Это особенно важно.

Иначе пришлось бы считать всю непрерывную деятельность актёра одним действием.

Но действие определяется не только носителем.

Оно определяется конкретной причинно направленной организацией.

Когда эта организация прекращает собственное продолжение, данное действие завершается.

Его последствия способны существовать дальше.

Но уже в другом статусе.

Они принадлежат причинной истории, а не продолжающемуся осуществлению прежнего действия.

Следовательно:

бытие действия конечно относительно собственного процессуального тождества, даже если причинность его последствий продолжается.

Это позволяет замкнуть онтологическую архитектуру.

Действие возникает.

Продолжается.

Перестраивается.

Сохраняет тождество.

И завершается.

Но ни один из этих моментов нельзя полностью определить через внешнюю форму.

Заключение. Действие существует как причинно осуществляемое становление

Теперь можно вернуться к исходному вопросу.

Что существует, когда существует действие?

Не отдельная вещь.

Не только движение.

Не только намерение.

Не только состояние.

Не только представление.

Не только причинная последовательность.

И не только результат.

Существует субъектно определённый, направленный, причинно осуществляемый процесс, состояния которого сохраняют принадлежность одному действию при допустимых преобразованиях.

Но это определение действия вообще ещё не устанавливает специфики сценического.

Для сценического необходимо дополнительное отношение.

Актёр действительно осуществляет процесс.

Но предполагаемый субъект и предполагаемые обстоятельства способны определять его направленность и причинную организацию.

При этом предполагаемое не становится физически истинным.

Именно здесь возникает особый способ существования.

Можно поэтому предложить итоговое онтологическое определение:

Действие сценическое — действительный процесс намеренного телесного осуществления актёром направленности, организованной относительно предполагаемой субъектной позиции и предполагаемого результата, в котором причинно значимые различия способны перестраивать способы продолжения при сохранении процессуального тождества действия.

Но это определение нуждается в уточнении.

Предполагаемые различия не всегда вызывают передел.

Они могут подтверждать достаточность прежнего способа.

Само действие не обязательно непрерывно меняет морфологию.

И его причинное осуществление может происходить внутри жёсткой художественной формы.

Следовательно, более глубоким основанием становится не обязательная изменчивость формы, а действительная причинная принадлежность осуществляемого процесса.

Отсюда возникает наиболее сжатая формула:

Действие сценическое существует как действительное причинное осуществление предполагаемой направленности.

Но здесь необходимо развести три отношения.

Предполагаемое «что» не является физически получаемым результатом в буквальном смысле.

Действительное «как» осуществляется актёром в реальном времени и пространстве.

Причинная связь между ними существует как действительная организация его сценического действия.

Именно поэтому действие сценическое не является ни чистым вымыслом, ни обычным действием, которое просто происходит на сцене.

Оно существует в особой сопряжённости действительного и предполагаемого.

И эта сопряжённость не отменяет различия между ними.

Она делает его причинно действенным.

Теперь можно собрать всю онтологическую конструкцию вокруг инварианта.

Намерение — отношение субъекта к возможному результату.

Направленность — способ причинённого продолжения осуществляемого намерения.

Различие — то, что способно приобрести причинное значение внутри процесса.

Причинное право — отношение, позволяющее выделить причинную принадлежность различия данному действию.

Причинное требование — недостаточность прежнего способа относительно изменившихся условий продолжения.

Передел — осуществляемое преобразование способа продолжения.

Телесность — действительная организация осуществления.

Мигрирующий центр — возможное перераспределение преимущественной причинной значимости.

Структурация — изменение условий дальнейшего причинения посредством последствий самого действия.

Процессуальное тождество — принадлежность изменяющихся состояний одному продолжающемуся процессу.

Инвариант — критерий сохранения этого тождества через преобразование.

Завершение — граница, после которой процесс больше не причиняет собственное продолжение как то же действие.

А сценическое добавляет к этой архитектуре принципиальное отношение:

предполагаемая субъектность и предполагаемые обстоятельства способны участвовать в организации действительного действия актёра, не становясь самостоятельной физической реальностью изображаемого мира.

Именно здесь онтология действия сценического приобретает свою наиболее определённую форму.

Но нельзя забывать о границе между онтологией и исследовательской моделью.

Связность предложенной архитектуры ещё не доказывает объективную необходимость каждого её понятия.

Необходимо установить, какие отношения действительно необходимы для существования предмета, а какие лишь удобны для его описания.

Именно поэтому онтологическое исследование не завершает научную программу Кретова.

Оно устанавливает её наиболее глубокий вопрос:

Без каких отношений действие сценическое перестаёт существовать именно как действие сценическое?

Возможно, ответ потребует пересмотра части введённых понятий.

Некоторые окажутся производными.

Некоторые — избыточными.

Некоторые — недостаточно определёнными.

Но если в результате удастся выделить необходимое основание, система получит гораздо более строгий статус.

Тогда можно будет утверждать не просто:

так мы предлагаем описывать действие сценическое.

А:

без этих отношений невозможно объяснить сам способ его существования.

И здесь возникает окончательная формула.

Действие не существует сначала, чтобы затем осуществляться.

Оно существует в самом осуществлении.

Но сценическое действие добавляет к этому парадокс:

осуществляется действительно то, чей предполагаемый результат может никогда не стать физически действительным.

Поэтому:

Действие сценическое — не осуществление вымысла как физического факта, а действительное осуществление причинно организованного отношения к вымыслу.

И именно это отношение позволяет актёру действовать, а не только изображать действие.

Позволяет предполагаемому получать причинную значимость.

Позволяет сохранять процессуальное тождество при изменении формы.

Позволяет одной и той же форме иметь различные причинные генеалогии.

Позволяет драматически известному будущему ещё не быть осуществлённым сценически.

И позволяет театру создавать действительное художественное событие посредством предполагаемого мира.

В таком понимании онтология действия сценического не является онтологией иллюзии.

Она является онтологией действительного процесса, организованного в отношении предполагаемого.

И если выразить всё сказанное предельно кратко:

Предполагаемое существует как содержание сценического мира.

Действие существует как реальное причинное осуществление отношения к нему.

Театр существует как художественная событийность этого осуществления.

Но наиболее глубокая формула, возможно, ещё короче:

Действие сценическое существует не потому, что предполагаемое становится действительным.

Оно существует потому, что отношение к предполагаемому действительно причиняет действие.

И наконец:

Действие не имеет бытия вне своего осуществления.

Действие сценическое имеет действительное бытие в осуществлении предполагаемого отношения.

Именно здесь вопрос «что есть действие сценическое?» перестаёт быть только вопросом определения.

Он становится онтологическим:

Каким образом действительное способно существовать как осуществление того, что остаётся предполагаемым?

Возможно, именно в исследовании этого отношения и находится фундаментальное основание всей системы действия сценического Кретова.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации