Клубничный Павлин. Птица Феникс. Глава 2а

Из цикла "Сага о потомственных атомщиках".

...И только тут я поняла, что такое настоящая Птица Феникс. Причём Птица Феникс в её терминальной стадии. Это то, во что превратились мои розовые китайские павлины на дне таза… с бывшей (уже) клубникой. Черные угольки экс-клубники весело потрескивали на дне таза. Это Серёжина мама ему с Урала на свадьбу заветный павлиний таз привезла. Дорогой её сердцу подарок! Было, конечно, и много других подарков, но таз — семейная реликвия, символ дачного счастья и уютного благополучия. Мама их два покупала, один себе, второй — Серёженьке на свадьбу берегла.

И вот такой пердимонокль!

Всё! Больше я не плакала. Я смеялась... Я хохотала. Нервы мои не выдержали такого шквала эмоций... Как летним дождём унесло всё лишнее. Голова была ясная, а на душе было легко и прозрачно.

Я быстро сшила на нашей машинке почтовый мешок из белой простыни (благо образец с был перед глазами, со всеми его хитрыми двойными швами).  Серёжины родители без конца посылали нам в таких мешках своё знаментое уральское варенье из облепихи с дачи, из Озёрска.

Быстро зашила вещи в мешок и галопом ринулась на почту, забыв выпить свой остывший с утра кофе. (Деньги достала из НЗ-заначки. Нет, заначка, конечно, была не на круиз, как у моей бывшей начальницы Эллы Вениаминовны из Внешней Дозиметрии.  Это были наши кровные, неприкосновенные сбережения на переезд в Крым. Но ничего, выкрутимся.)

*  *  *

....Аллюром быстроногой серны прибежала я на почту и сразу же отправила эту первую посылку в Обнинск [Подольск]. Девушка приняла мой мешок без всяких вопросов. Машина с посылками как раз уходила — мы успели! Быстро перешла к окошечку денежных переводов, заполнила бланк телеграфного перевода с уведомлением о вручении. Сто рублей на имя Лины Золотце. И... О, давно не виделись! За конторкой важно восседал уже знакомый мне связист. Узнал.
— Чего тебе, мать, деньги некуда девать? — ворчал по привычке опытный почтовик. — Уж больно ты востропырая, гражданочка Таня. Заначку мужнюю, небось, разорила? Признавайся! А ну как мужик с Алёновки придёт, бить будет?

— Да не будет, он у меня смирный и ласковый.
— Не знай, не знай, — бормотал он. — Та-ак, а где отчество гражданки Золотце? И что это вообще за Золотце? Это что, кликуха такая?
— Это фамилия такая.
— Она что, нерусская?
— Русская. На сто процентов русская.
— Не знай, не знай, — повторил свою присказку почтовик.
— Да она вообще натуральная блондинка с голубыми глазами, — пыталась я надавить на эстетическую жилку пожилого мужчины.
— Да по мне — хоть Царевна Лебедь! — с достоинством изрёк он. — Где отчество?
Я смастерила жалостную улыбку.
— Вот отчества не знаю, честно. Уж простите великодушно!
(...Никогда Таня не была так близка к провалу!)

— Ты чего, девка, клубники объелась? — вдруг вскинулся оператор. — Феррапонт — это брат мой родной, с Обнинска в аккурат. Комендантом он там.
(Опа! Вот он, абсолютный переводческий слух. Не зря же я ещё утром узнала в нём родственный голос брата Феррапонтушки...)
— А я-то сам — Иннокентий. Зиновьевич. Тебе можно: дядя Кеша. А ты его откудово знаешь-то? — продолжал заинтригованный связист.
— Звонил он нам, — уверенно доложила я, — там в камере хранения в общаге какие-то вещи моего отыскались. Велел приехать забрать. Или почтой за свой счёт заказать. Вот так и познакомились.
— Ты вот, мать, прям ко всем бочкам затычка. Не знай, не знай. И запомни: правильно говорить «общежитие». Общага — это некультурно. Усекла?
— Усекла, дядя Кеша.
— Учить вас, неучей... Так что с отчеством попишем?
— Пишите: Ивановна.

— Да щщщас! — оживился Зиновьевич. — А деньги потом куда вернутся? Вы-то вон лыжи навострили, на юга решили податься... Весь посёлок вон жужжит. — Глазки Зиновьевича задорно заблестели. — Вот и считай. Получите деньги назад через полгода — если вообще получите. А там — минус комиссия и почтовый сбор. Оно тебе надо? Перевод-то дорогой, телеграфный, да ещё и с уведомлением. Ты б ещё с телефонным прозвоном заказала!
Щёлк! У меня в голове что-то соединилось.
— А так можно было? — спросила я вкрадчиво.
— У нас всё можно, если осторожно, — гордо ответствовал дядя Кеша. — А то ишь, на брудершафт коньяки с мужиками распивает...
Я молчала. Я лихорадочно соображала.
— Ты, Таня, знай, отчество узнавай. А то будут деньги сюда-туда по стране мотыляться. Нет уж, голубушка. Не пори горячку. Позвони узнай. И давай не копайся, у меня скоро пересменка. Твой-то поди знает. Евоная она ж барышня, клубничная? Лина ваша, Золотце. — Ты, Таня, знай, отчество уточняй. Вызванивай! А то будут деньги сюда-туда по стране мотыляться. Нет уж, голубушка. Не пори горячку. Позвони узнай. И давай не копайся, у меня скоро пересменка... (СТАВЛЮ ОБА - ОБА К МЕСТУ и хороши, и проф.жаргон.
(Не клубничная она, дядя Кеша, — мысленно ответила я ему. — Горе у девчонки. И положение безвыходное).

Как по волшебству «мой» вошёл в здание душной поселковой почты. Все головы бабушек и дедушек, сидящих в ожидании, дружно повернулись в сторону уральского богатыря. А он степенно шагал к окошечку, в эпицентр нашей с Иннокентием разборки.
— Серёж, как Лины отчество? — как ни в чём не бывало спросила я самым елейным голоском, с самой очаровательной миной при плохой игре...
— Отчество? Валентиновна, — без запинки отчеканил Серж. Ни единой секунды промедления. Ни один мускул не дрогнул! Ай да Серж!
— Во! — восхитился дядя Кеша, веско шлёпнув ладонью по конторке. — Всегда надо слушать мужиков. А то вы, бабы, вечно всё переврёте, а нам потом за вами почту разносить. Короче, пишу, Валентиновна?
— Именно так.
— А то ишь, Ивановна. А может, всё ж перезвоните?
— Зачем?
— А если перепутал? Такие деньжищи-то посылаете.
— Не перепутал. Я ещё запомнил: её сестра — Валентина Валентиновна. Лина рассказывала. Только я думал, Валентина взрослая девушка. Не знал, что дошкольница. Мама её так записала, как и Лину, и на ту же фамилию. Так что пишите, не сомневайтесь.

— Слышь, ребят! А может, всё ж перезвоните?
— Да некуда.
— Как некуда? Адрес же знаете. Я вам и телефончик подскажу, если что. Это ж первое общежитие МИФИ. Я ж его наизусть помню.
— А это мысль, — невозмутимо согласился Серж. — Так и я его наизусть помню. Давайте, заказ срочный на переговоры оформляйте.
— Что, прям щщас?
— Прям щас, — подтвердил Серж.
— А тариф по срочному будет, — ехидно заметил дядя Кеша. — Деньги-то где, а, молодые-интересные?
— Деньги на месте, — отрезал Серж.
— Ну, дык, приходите после обеда, у меня пересменка! — Зиновьевич с треском захлопнул окошко, предварительно выставив картонку «Тех. перерыв».
Посетители почтового отделения, терпеливо ожидавшие в очереди, дружно взвыли...

Продолжение следует.
16 октября 2026 г. Киев.