Действие сценическое. Генеалогия действия

Генеалогия действия

После исследования онтологии, морфологии, направленности, инварианта и процессуального тождества действия сценического возникает вопрос, без которого причинная теория Кретова рискует остаться системой описания, не получив достаточного основания для объяснения самого действия.

Откуда возникает каждое следующее «как»?

На первый взгляд ответ очевиден: из предыдущего состояния действия.

Но здесь сразу обнаруживается затруднение.

Предыдущее состояние может причинять следующее, не обеспечивая принадлежности обоих одному действию.

Движение способно вызвать другое движение.

Реплика партнёра — ответную реплику.

Жест — изменение положения тела.

Однако причинная связанность событий ещё не означает, что они образуют единый направленный процесс.

Более того, следующее «как» актёра может иметь несколько различных источников.

Оно может возникнуть из действия партнёра.

Из предполагаемого обстоятельства.

Из режиссёрской партитуры.

Из исполнительской памяти.

Из телесной привычки.

Из случайного воздействия.

Или из причинной перестройки самого продолжающегося действия.

Все эти источники способны производить действительные последствия.

Но не всякое последствие принадлежит осуществляемому сценическому действию.

Следовательно, вопрос необходимо поставить строже.

Не просто откуда возникло следующее состояние актёра, а откуда оно возникло именно как продолжение данного действия?

Именно здесь появляется понятие генеалогии.

Генеалогия действия — исследование происхождения и причинной принадлежности его состояний, посредством которых действие возникает, продолжает себя, преобразуется и завершается как определённый процесс.

Но это определение лишь открывает проблему.

Потому что генеалогию нельзя отождествить ни с историей персонажа, ни с последовательностью событий пьесы, ни с репетиционным происхождением формы, ни с общей причинностью человеческого поведения.

Её предмет значительно точнее:

каким образом одно осуществление получает право причинно продолжаться в другом, сохраняя принадлежность тому же действию?

1. Генеалогия — не предыстория действия

Слово «генеалогия» обычно связывают с происхождением.

Откуда нечто возникло?

Каковы его предшественники?

Какие обстоятельства привели к появлению?

Но для действия сценического одного поиска начала недостаточно.

Предположим, персонаж стремится получить признание.

Можно установить его биографию.

Предшествующий конфликт.

Обстоятельства, породившие потребность в признании.

Авторскую историю возникновения намерения.

Всё это объясняет, почему действие могло начаться.

Но ещё не объясняет, почему оно продолжается именно так.

Например, актёр начинает убеждать партнёра.

Партнёр сопротивляется.

Актёр меняет способ воздействия.

Возникает пауза.

Затем действие получает другое морфологическое осуществление.

Откуда возникла именно эта последовательность?

Ответ уже не может ограничиваться предысторией.

Необходимо исследовать происхождение каждого существенного продолжения.

Следовательно:

Генеалогия действия — не только история его возникновения, но и история причинного производства его собственных последующих состояний.

Это принципиальное различие.

Предыстория объясняет, как возникли первоначальные условия.

Генеалогия должна объяснить, каким образом эти условия преобразуются в действительное продолжение.

Поэтому действие обладает не только началом.

Оно обладает генеалогией становления.

2. Причинная последовательность ещё не является генеалогией одного действия

Теперь необходимо установить фундаментальную границу.

Предположим:

Актёр произнёс реплику.

Партнёр ответил.

Актёр замолчал.

Затем изменил положение тела.

Возникла новая реплика.

Все состояния причинно связаны.

Но достаточно ли этого, чтобы утверждать, что перед нами одно действие?

Нет.

Партнёр мог ответить так, что первоначальное действие завершилось.

Молчание могло относиться уже к другому намерению.

Изменение положения тела могло быть техническим выполнением мизансцены.

Следующая реплика могла запускаться по исполнительскому сигналу.

Причинная цепь существует.

Но её принадлежность одному действию ещё не установлена.

Следовательно, необходимы два различных вопроса.

Первый:

Что причинило данное состояние?

Второй:

Почему данное состояние является продолжением именно этого действия?

Первый вопрос относится к причинности вообще.

Второй — к генеалогии определённого действия.

Это различие становится центральным.

Не всякая причинная связь образует генеалогическую связь внутри одного действия.

Причина может быть действительной.

Последствие — действительным.

Но между ними может проходить граница двух различных действий.

Следовательно, генеалогия не сводится к последовательному перечислению причин.

Она требует установления процессуальной принадлежности.

3. Генеалогия предполагает определённость исследуемого «что»

Здесь возникает первая методологическая трудность.

Чтобы исследовать генеалогию действия, необходимо установить, какое именно действие рассматривается.

Например:

добиться согласия;

удержать партнёра;

получить признание;

скрыть намерение;

выяснить причину отказа.

Если «что» не определено, мы не можем установить, какие изменения принадлежат его продолжению.

Но само «что» не обязательно существует как неизменная формула.

Оно может уточняться.

Приобретать новое содержание.

Проходить через события.

И в определённых пределах преобразовываться, сохраняя процессуальное тождество.

Следовательно, возникает сложное отношение.

С одной стороны, генеалогия требует некоторой определённости направленности.

С другой — именно причинная история действия может уточнять эту направленность.

Поэтому нельзя просто сказать:

сначала есть полностью готовое «что», затем возникает цепь «как».

Это было бы слишком линейным объяснением.

Точнее:

Генеалогия действия разворачивается относительно определённой направленности, которая сама способна получать новую определённость в процессе собственного осуществления.

Но здесь необходим инвариант.

Иначе любое последующее изменение можно будет произвольно объявить развитием прежнего действия.

Следовательно, генеалогическое исследование должно устанавливать не только преемственность, но и границы допустимого преобразования «что».

4. Начало действия не тождественно первому движению

Теперь возникает вопрос о происхождении.

Когда начинается действие?

В момент первого видимого движения?

В момент принятия намерения?

В момент возникновения потребности?

В момент появления причинно значимого различия?

В ранних размышлениях Кретова особое место занимала проблема состояния, предшествующего действию, и напряжения, из которого оно способно возникать.

Эта проблема сохраняет значение.

Но причинная теория требует развести несколько отношений.

Предпосылка действия — обстоятельство, создающее возможность его возникновения.

Намерение — субъектное отношение к возможному результату.

Начало осуществления — момент, когда это отношение начинает организовывать действительный процесс.

Эти моменты не обязаны совпадать.

Например, актёр знает намерение персонажа ещё до выхода на сцену.

Но само знание не означает, что конкретное сценическое действие уже осуществляется.

Он может войти в пространство, занять положение, произнести первую реплику.

Однако и это ещё не гарантирует возникновения именно предполагаемого действия персонажа.

Возможно, актёр пока преимущественно выполняет исполнительскую партитуру.

Следовательно:

Генеалогическое начало действия нельзя определять только по первому движению или первой реплике.

Оно должно устанавливаться относительно момента, когда определённая направленность действительно начинает организовывать осуществление.

Но и здесь нельзя предполагать, что такой момент всегда можно установить с точностью до мгновения.

Некоторые действия могут возникать постепенно, через перестройку предшествующей причинной организации.

Именно поэтому генеалогия должна допускать как относительно отчётливое, так и переходное начало.

5. Намерение — условие происхождения, но не готовая генеалогия

Здесь необходимо вернуться к определению Кретова:

«Действие — это намерение, реализующее себя в результате».

В этой формуле содержится фундаментальное отношение.

Действие не является случайным движением.

Оно связано с осуществлением намерения.

Но если ограничиться намерением, генеалогия останется нераскрытой.

Предположим, актёр намерен добиться согласия.

Что определяет следующий способ?

Само намерение ещё не отвечает.

Оно не сообщает, следует ли приблизиться, отступить, замолчать или изменить голос.

Конкретное «как» возникает в отношении к текущим условиям осуществления.

Следовательно:

намерение определяет возможность направленного действия, но не содержит заранее всей причинной генеалогии его способов.

Именно поэтому действие способно становиться иным, оставаясь тем же.

Если бы вся последовательность «как» была полностью причинно заключена в первоначальном намерении, настоящее взаимодействие перестало бы играть самостоятельную роль.

Партнёр превратился бы в подтверждение заранее известной последовательности.

Но причинная теория Кретова предполагает другое.

Намерение осуществляется в условиях, которые способны изменяться.

И каждое изменение может перестраивать возможности продолжения.

Поэтому:

Генеалогия действия возникает не из намерения самого по себе, а из действительного осуществления намерения в изменяющейся причинной ситуации.

6. Различие входит в генеалогию не автоматически

Теперь необходимо установить отношение между генеалогией и причинным правом.

В процессе действия возникает множество различий.

Партнёр меняет положение.

Изменяется освещение.

Актёр замечает зрителя.

Возникает предполагаемое обстоятельство.

Меняется дистанция.

Происходит случайный звук.

Каждое из этих изменений способно вызвать определённую реакцию.

Но не каждое входит в генеалогию данного действия.

Следовательно, необходимо различать:

различие как произошедший факт;

и

различие как участник причинного продолжения.

Именно здесь возникает причинное право.

Не как самостоятельная сила.

Не как особое разрешение, выдаваемое действию.

А как исследовательское обозначение отношения, при котором различие действительно участвует в организации следующего «как».

Следовательно:

Генеалогия действия включает не все различия, произошедшие с актёром, а те причинные отношения, посредством которых определённые различия участвуют в продолжении данного действия.

Но важно не превращать эту формулу в простое правило исключения.

Различие может не вызвать заметного изменения формы, но изменить условия дальнейшего осуществления.

Оно может подтвердить достаточность прежнего способа.

Может приобрести причинное значение позднее.

Поэтому генеалогия не обязательно обнаруживается как последовательность немедленных реакций.

Она может включать отсроченные и распределённые причинные отношения.

7. Генеалогия не обязана быть линейной

Это одно из наиболее существенных уточнений.

Когда мы говорим о причинной истории, легко представить цепь:

A ; B ; C ; D.

Но действие сценическое не обязательно организовано таким образом.

Допустим, актёр осуществляет действие относительно неполученного результата.

В определённый момент одновременно имеют значение:

сопротивление партнёра;

возникшее предполагаемое обстоятельство;

последствия предыдущего воздействия;

пространственное ограничение;

освоенная исполнительская техника.

Следующее «как» может возникнуть из совместного действия этих условий.

Нельзя обязательно указать одну-единственную причину.

И нельзя предполагать, что каждое новое состояние имеет только одного непосредственного предшественника.

Следовательно:

Генеалогия действия может представлять собой разветвлённую и сходящуюся систему причинных отношений, а не единую линейную цепь.

Здесь понятие мигрирующего причинного центра получает дополнительное значение.

Центр может обозначать временное преимущество определённой причины.

Но это не означает исчезновения остальных причинных отношений.

Иначе теория превратилась бы в последовательное перемещение единственного источника управления.

Более строгая конструкция допускает распределённую причинность.

В каждый момент некоторые отношения могут быть значимее других.

Но действие продолжает возникать из их определённой организации.

Поэтому генеалогия должна исследовать не только причинные переходы, но и изменение структуры их взаимной значимости.

8. Морфология сохраняет следы генеалогии, но не удостоверяет её

Теперь возникает связь с предыдущим исследованием морфологии действия.

Актёр совершает жест.

Этот жест имеет определённую траекторию.

Длительность.

Ритм.

Напряжение.

Пространственную организацию.

Можно ли установить его причинное происхождение только по этим признакам?

Не обязательно.

Одна и та же форма способна возникнуть вследствие разных причин.

Актёр может:

действительно ответить на изменение партнёра;

воспроизвести заранее подготовленный переход;

выполнить техническое указание;

совершить привычное движение.

Морфология может совпадать.

Но генеалогия различается.

Следовательно:

Морфология показывает, как состояние осуществилось. Генеалогия исследует, почему оно возникло именно как продолжение данного действия.

Однако и здесь нельзя чрезмерно разрывать форму и причинность.

Морфология способна сохранять особенности своего возникновения.

Например, характер временной перестройки или последовательность двигательных коррекций могут зависеть от причинных условий.

Но такие зависимости требуют проверки.

Необходимо установить, действительно ли они связаны с определённой генеалогией, а не с обычными особенностями движения.

Поэтому:

Морфологический след причинной истории возможен, но его диагностическое значение нельзя предполагать заранее.

Именно в этом отношении генеалогия становится необходимым дополнением морфологического анализа.

9. Передел — особый случай генеалогического преобразования

Теперь можно определить место передела.

Ранее он рассматривался как причинно необходимое преобразование способа продолжения, возникающее вследствие недостаточности прежнего «как».

С генеалогической точки зрения это означает:

внутри причинной истории действия возникли условия, при которых прежний способ перестал обеспечивать его дальнейшее осуществление.

Следовательно, передел представляет собой не просто переход от одной формы к другой.

Он является преобразованием способа причинной преемственности.

До передела действие продолжалось посредством определённого «как».

После возникновения причинного требования оно должно продолжиться иначе.

Но главное заключается в том, что новое осуществление должно сохранять происхождение из прежнего действия.

Иначе перед нами может быть не передел, а возникновение другого процесса.

Поэтому:

Передел — генеалогически принадлежащее одному действию преобразование способа его продолжения вследствие недостаточности прежней организации.

Однако нельзя утверждать, что всякое генеалогическое изменение является переделом.

Причинная значимость способна изменяться без утраты достаточности прежнего «как».

Морфология может меняться без причинного требования.

Следовательно, передел занимает особое место внутри генеалогии, но не исчерпывает её.

10. Заранее подготовленный переход обладает собственной генеалогией

Теперь возникает особенно трудный вопрос.

Если актёр воспроизводит подготовленный переход, означает ли это отсутствие генеалогии?

Нет.

Такой переход тоже имеет причинное происхождение.

Он возник на репетиции.

Был найден режиссёром или актёром.

Закреплён.

Освоен телесно.

Сохранён в исполнительской памяти.

И затем воспроизведён.

Следовательно, у него существует вполне действительная генеалогия.

Но необходимо установить, генеалогия чего именно перед нами.

В одном случае это генеалогия исполнительской формы.

В другом — генеалогия причинного продолжения сценического действия.

Они способны совпадать.

Но не обязаны.

Допустим, актёр знает, что после отказа партнёра должен замолчать.

На репетиции пауза была найдена как необходимое приспособление.

Теперь она закреплена.

В сегодняшнем спектакле отказ действительно делает прежнее «как» недостаточным.

Пауза получает новое причинное основание.

Тогда репетиционная генеалогия формы и текущая генеалогия действия пересекаются.

Но если актёр замолкает только потому, что наступил предусмотренный момент, непосредственное основание паузы может принадлежать исполнительской партитуре.

Следовательно:

Подготовленный переход не лишён генеалогии. Вопрос заключается в том, принадлежит ли его текущая причинная генеалогия осуществляемому сценическому действию или преимущественно воспроизведению исполнительской формы.

Это различение принципиально.

Оно позволяет избежать ошибочного противопоставления подготовленного и подлинного.

11. Одно сценическое состояние может иметь несколько генеалогий

Теперь возникает возможность сформулировать более сложную конструкцию.

Рассмотрим конкретный жест актёра.

Его форма могла возникнуть в результате режиссёрского поиска.

Его техническое исполнение — вследствие длительной тренировки.

Его художественное значение — из драматической структуры.

Его сегодняшняя причинная необходимость — из изменения партнёра.

А его последующее воздействие — из восприятия этой формы другим участником.

Следовательно, один жест принадлежит нескольким причинным историям.

Можно различить:

Драматическую генеалогию — происхождение намерений, событий и предполагаемых обстоятельств внутри организации произведения.

Режиссёрскую генеалогию — происхождение художественной формы и её места в спектакле.

Исполнительскую генеалогию — происхождение освоенного способа движения и его технической воспроизводимости.

Процессуальную генеалогию — происхождение данного состояния как продолжения текущего сценического действия.

Театральную генеалогию последствий — дальнейшее воздействие осуществлённой формы на партнёров и зрителя.

Эти различения не обозначают пять самостоятельных сущностей.

Они задают разные исследовательские вопросы к одному происходящему.

Именно поэтому нельзя спрашивать:

откуда возник жест?

без уточнения, какой аспект его происхождения нас интересует.

Жест может быть создан режиссёром, освоен актёром и действительно осуществлён как причинно необходимое продолжение сценического действия.

Здесь нет противоречия.

Противоречие возникает только тогда, когда один уровень генеалогии подменяет другой.

12. Генеалогия действия не принадлежит только актёру или персонажу

Теперь необходимо вернуться к проблеме субъектной принадлежности направленности.

Действительный субъект осуществления — актёр.

Предполагаемый субъект намерения — персонаж.

Но если действие осуществляется в их сценически организованном отношении, кому принадлежит его генеалогия?

Нельзя отдать её исключительно персонажу.

Персонаж не существует как самостоятельный физический субъект текущего исполнения.

Нельзя отдать её только актёру как частному человеку.

Тогда предполагаемая направленность персонажа оказывается второстепенной.

Следовательно:

Генеалогия действия сценического принадлежит действительному процессу актёрского осуществления предполагаемой субъектной направленности.

Это не требует существования двух физических субъектов.

Но требует различения двух отношений.

Первое:

что драматически определяет направленность?

Второе:

что действительно причиняет следующее осуществление?

Именно их соединение образует специфическую генеалогию сценического действия.

Поэтому актёр может знать драматическую историю персонажа и при этом не осуществлять её текущую причинность.

Но может действовать внутри художественной условности так, что предполагаемые отношения действительно организуют возникновение следующего «как».

Именно здесь генеалогия обнаруживает специфически сценическое содержание.

13. Предполагаемое способно входить в действительную генеалогию

Это один из наиболее важных вопросов всей теории.

Как физически отсутствующее обстоятельство может стать участником генеалогии действительного действия?

Предположим, актёр знает, что за дверью никого нет.

Но внутри предполагаемого мира там находится человек, встречи с которым персонаж избегает.

Возникает определённая направленность.

Актёр приближается к двери.

Останавливается.

Изменяет способ дальнейшего осуществления.

Можно ли сказать, что предполагаемый человек стал причиной изменения?

В сокращённом театральном выражении — да.

Но онтологически необходимо уточнить.

Причинно действует не физически отсутствующий человек.

Действительным является отношение актёра к предполагаемому обстоятельству.

Именно это отношение участвует в организации телесного осуществления.

Следовательно:

Предполагаемое входит в генеалогию сценического действия посредством действительного причинения, осуществляемого субъектом в отношении к предполагаемому миру.

Именно поэтому генеалогия сценического действия не тождественна истории физических воздействий.

Она включает реальные причинные последствия представляемого.

Но не требует превращать вымысел в физический факт.

Здесь можно вновь сформулировать:

Предполагаемое причиняет действительное, не переставая быть предполагаемым.

В генеалогическом отношении это означает:

причинная история действительного осуществления может включать предполагаемые различия как содержание реально действующих субъектных отношений.

Это одно из наиболее существенных отличий сценического действия.

14. Генеалогическая непрерывность не равна непрерывности исполнения

Теперь возникает связь с процессуальным тождеством.

Актёр может без остановки выполнять партитуру.

Переходить от одной реплики к другой.

От одного движения к следующему.

Сохранять ритм спектакля.

Но это не обязательно означает непрерывность одного действия.

Предположим, прежнее «что» уже утратило возможность дальнейшего осуществления.

Возникло другое намерение.

Теперь новая последовательность принадлежит другому действию.

Морфологическая и исполнительская непрерывность сохраняются.

Но процессуальное тождество прежнего действия прекращается.

И наоборот.

Актёр может остановиться.

Замолчать.

Изменить темп.

Пережить заметное преобразование.

Но если всё это причинно принадлежит прежней направленности, действие продолжается.

Следовательно:

генеалогическая непрерывность не определяется отсутствием разрывов в движении и речи.

Она определяется сохранением причинной принадлежности состояний одному процессу.

Именно поэтому понятие инварианта необходимо генеалогии.

Но его роль должна быть определена точно.

15. Инвариант не создаёт генеалогию — он определяет её границы

Здесь возникает принципиальное различие.

Можно было бы сказать:

генеалогия сохраняется благодаря инварианту.

Но такая формула опасна.

Она превращает инвариант в самостоятельную причину, удерживающую действие.

Ранее мы установили, что это неверно.

Инвариант является критерием сохранения процессуального тождества.

Он не причиняет переход.

Не управляет движением.

Не определяет автоматически следующее «как».

Следовательно:

Генеалогия описывает причинное происхождение продолжения. Инвариант определяет, при каких преобразованиях это продолжение остаётся продолжением того же действия.

Их отношения различны.

Но взаимно необходимы исследованию.

Без генеалогии инвариант превращается в абстрактный критерий, не объясняющий действительного становления.

Без инварианта генеалогия рискует раствориться в бесконечной причинной истории, где любое последствие автоматически считается продолжением прежнего действия.

Поэтому:

Инвариант устанавливает границу генеалогической принадлежности, но не является её производящей причиной.

Здесь возникает возможность избежать кругового определения.

Но только если критерий тождества формулируется независимо от одного лишь утверждения, что состояние принадлежит генеалогии.

Иначе исследователь будет говорить:

это то же действие, потому что сохраняется его генеалогия;

генеалогия сохраняется, потому что это то же действие.

Такой круг ничего не объясняет.

Следовательно, необходимо отдельно устанавливать направленность, характер причинного продолжения и границу возникновения нового действия.

16. Передел сохраняет генеалогию, завершение устанавливает её предел

Теперь можно соединить два ранее исследованных понятия.

Передел относится к преобразованию способа продолжения одного действия.

Завершение — к прекращению возможности или необходимости дальнейшего продолжения именно этого процесса.

С генеалогической точки зрения различие становится особенно ясным.

При переделе причинная история продолжается.

Но меняется способ её дальнейшего производства.

При завершении дальнейшие последствия уже не принадлежат прежнему действию как его собственному продолжению.

Они могут причинить другое действие.

Но это не означает сохранения прежнего процессуального тождества.

Например, субъект убеждает партнёра.

Партнёр окончательно отказывает.

Субъект начинает мстить.

Отказ причинно связан с местью.

Более того, без отказа месть могла бы не возникнуть.

Но действие мести не обязательно является переделом убеждения.

Возможно, действие убеждения завершилось.

А его отрицательный результат стал причиной возникновения другого действия.

Следовательно:

генеалогическая связь между двумя действиями не тождественна генеалогическому продолжению одного действия.

Это одно из наиболее важных различений.

Можно говорить о причинном происхождении одного действия из другого.

Но нельзя автоматически считать их одним процессом.

Поэтому завершение обнаруживает границу генеалогии действия, не прекращая причинную историю его последствий.

17. Действие способно причинять собственные условия продолжения

Теперь возникает возможность связать генеалогию со структурацией.

До сих пор генеалогия рассматривалась как происхождение последующих состояний из предыдущей причинной организации.

Но действие не просто получает обстоятельства извне.

Оно само изменяет ситуацию.

Актёр воздействует на партнёра.

Партнёр реагирует.

Это изменяет условия дальнейшего действия актёра.

Теперь следующий способ возникает уже в ситуации, частично произведённой предыдущим осуществлением.

Следовательно:

генеалогия действия включает не только происхождение состояний, но и происхождение условий, в которых эти состояния становятся возможными.

Это существенное расширение.

Действие не просто проходит через готовый ряд обстоятельств.

Оно способно изменять причинную организацию собственного дальнейшего существования.

Именно здесь появляется понятие структурации.

Но необходимо избежать чрезмерного утверждения.

Действие не создаёт все свои причины.

Оно зависит от внешних обстоятельств, партнёра, телесной организации, художественных ограничений.

Однако внутри этой зависимости оно способно производить последствия, которые становятся условиями последующего продолжения.

Поэтому:

структурация — аспект генеалогии, при котором действие участвует в причинном производстве условий собственного дальнейшего осуществления.

Именно это делает причинную систему не просто последовательной, а перестраивающейся.

18. Может ли генеалогия сохраняться при неизменной морфологии?

Теперь рассмотрим предельный случай.

Актёр осуществляет жёстко закреплённую форму.

Положение тела не меняется.

Ритм установлен.

Паузы точны.

Последовательность известна.

Может ли при этом сохраняться действительная генеалогия сценического действия?

Теоретически — да.

Но необходимо установить, что причинная организация продолжения действительно зависит от происходящего.

Например, при внешне одинаковом жесте меняется его причинная функция относительно партнёра.

Или прежняя форма сохраняется потому, что она остаётся достаточной при изменившихся обстоятельствах.

Или предполагаемое различие изменяет дальнейшие причинные отношения, не вызывая немедленного внешнего преобразования.

Следовательно:

генеалогия действия не обязана обнаруживаться в морфологической новизне.

Но здесь существует строгая граница.

Если никакие изменения причинно значимых условий не способны влиять на дальнейшее осуществление, исследователь не вправе автоматически утверждать существование особой скрытой генеалогии сценического действия.

Он должен различать:

причинность воспроизведения формы;

и

причинность осуществления предполагаемой направленности.

Именно это различие позволяет исследовать действие внутри жёсткой партитуры.

Не отрицая художественной ценности точного исполнения.

Но и не объявляя его причинную подлинность заранее установленным фактом.

19. Генеалогический разрыв может быть морфологически незаметным

Теперь возникает противоположный случай.

Актёр продолжает движение.

Партитура не нарушена.

Зритель не замечает изменений.

Но прежнее действие уже завершилось.

Или актёр перестал причинно осуществлять предполагаемое «что».

Следующее состояние теперь определяется преимущественно исполнительской задачей.

Морфологическая непрерывность сохраняется.

Но причинная принадлежность изменяется.

Можно ли говорить о генеалогическом разрыве?

Да, если установлено, что последующие состояния больше не принадлежат прежнему действию.

Однако здесь необходимо различить:

разрыв внутри одного процесса

и

границу между процессами.

Если причинная организация изменилась, но направленность и процессуальное тождество сохранились, речь может идти о переделе.

Если прежнее действие завершилось, дальнейшее принадлежит другому процессу.

Поэтому термин «разрыв» не должен автоматически обозначать прекращение всякой причинности.

Он обозначает возможное прекращение определённой генеалогической принадлежности.

Следовательно:

генеалогическая граница может возникать без видимой остановки исполнения.

Именно это позволяет объяснить, почему безупречная внешняя непрерывность спектакля не обязательно означает непрерывность действия сценического.

20. Может ли одно действие иметь несколько начал?

Теперь возникает необычный вопрос.

Если генеалогия действия не обязательно линейна, возможно ли несколько начал одного действия?

Например, намерение персонажа имеет драматическую предысторию.

Актёр заранее осваивает его в репетиционном процессе.

На сцене возникает обстоятельство, которое действительно запускает осуществление.

Затем партнёр производит изменение, существенно перестраивающее дальнейшее действие.

Можно ли считать все эти моменты началами?

В определённом смысле — да, но необходимо различать уровни.

Драматическое происхождение — возникновение намерения внутри истории персонажа.

Исполнительское происхождение — становление формы в репетиционной работе.

Процессуальное начало — возникновение конкретного осуществляемого действия.

Начало нового этапа — преобразование условий продолжения внутри уже существующего процесса.

Именно поэтому нельзя искать одно универсальное начало, одинаковое для всех уровней.

Но у каждого конкретного действия как процессуального события должна быть определяемая граница возникновения, пусть иногда и переходная.

Иначе невозможно отличить его от предшествующего процесса.

Следовательно:

действие может иметь множество причинных предпосылок, но это не означает существования множества независимых начал одного и того же конкретного осуществления.

Здесь необходима точность масштаба.

Иначе генеалогия превращается в безграничную историю всего, что предшествовало спектаклю.

21. Генеалогия не должна уходить в бесконечность

Это принципиальная методологическая проблема.

Любое движение актёра имеет множество причин.

Предыдущие репетиции.

Актёрское образование.

Биографический опыт.

Физиологическое состояние.

Художественная культура.

Текст пьесы.

Режиссёрские решения.

История театра.

Можно продолжать этот ряд практически бесконечно.

Но будет ли такое исследование генеалогией конкретного действия сценического?

Не обязательно.

Чем шире причинный контекст, тем труднее установить, какие отношения объясняют именно текущее продолжение.

Следовательно, необходим критерий отбора.

В генеалогию рассматриваемого действия следует включать те причины, которые действительно существенны для объяснения его возникновения, продолжения, преобразования или завершения на выбранном масштабе.

Это не означает отрицания более широких причин.

Оно означает ограничение исследовательского предмета.

Поэтому:

генеалогия действия не является бесконечной историей всех причин актёра; она представляет реконструкцию причинных отношений, значимых для существования определённого направленного процесса.

Здесь понятие причинного права приобретает методологическую функцию.

Оно позволяет отличать общую причинность субъекта от причинности, принадлежащей рассматриваемому действию.

Однако сама значимость должна устанавливаться, а не объявляться.

22. Генеалогия и контрфактическая проверка

Теперь возникает вопрос об исследовательской состоятельности.

Можно ли установить генеалогию только по наблюдаемому исполнению?

В некоторых простых случаях можно выдвинуть достаточно убедительное объяснение.

Но если разные причинные истории способны производить одинаковую форму, одного наблюдения часто недостаточно.

Поэтому необходимо обратиться к контрфактической проверке.

Основной вопрос:

что изменилось бы в продолжении действия, если бы причинно значимые условия оказались другими?

Предположим, партнёр произносит одну и ту же реплику.

Но в разных повторениях изменяет характер сопротивления.

Если актёр каждый раз воспроизводит одинаковый переход независимо от причинного значения происходящего, это может поддерживать гипотезу об исполнительской сигнализации.

Если же дальнейшее осуществление зависит от изменившихся условий, появляется основание предполагать действительное причинное взаимодействие.

Однако здесь необходима осторожность.

Подготовленная партитура может включать несколько вариантов.

Автоматизированная техника способна обеспечивать адаптивное поведение.

А одинаковая форма может оставаться достаточной при разных обстоятельствах.

Следовательно, контрфактическая зависимость сама по себе ещё не доказывает специфически сценическую генеалогию.

Но её исследование позволяет различать конкурирующие объяснения.

Именно поэтому:

Генеалогия становится исследовательским понятием тогда, когда её утверждения допускают проверку посредством изменения предполагаемых причин и наблюдения их последствий.

Без такой проверки генеалогия рискует остаться ретроспективным рассказом о том, почему актёр действовал именно так.

23. Генеалогия не должна объяснять любое последствие задним числом

Здесь необходимо установить строгое ограничение.

Предположим, актёр изменил форму.

Исследователь утверждает:

произошло причинно значимое различие.

Если форма не изменилась, он говорит:

различие подтвердило достаточность прежнего способа.

Если актёр замолчал:

возникло причинное требование.

Если продолжил говорить:

прежнее «как» сохранило достаточность.

Такая теория способна объяснить любой наблюдаемый результат.

Но именно поэтому она ничего не проверяет.

Чтобы избежать этого, необходимо заранее указывать, какие наблюдения могли бы опровергнуть конкретную генеалогическую гипотезу.

Например, если утверждается, что переход возник вследствие определённого изменения партнёра, необходимо показать, почему отсутствие этого изменения или его существенная модификация должны были бы повлиять на продолжение.

Если такой зависимости нет, генеалогическое объяснение требует пересмотра.

Но и отрицательный результат не следует интерпретировать автоматически.

Возможно, выбранное измерение не обнаруживает причинного различия.

Возможно, форма жёстко ограничена.

Возможно, действуют компенсирующие причины.

Поэтому исследование должно различать отсутствие установленной зависимости и доказанное отсутствие самой причинной связи.

Именно здесь теория получает возможность быть уточняемой, а не только подтверждаемой.

24. Генеалогия действия и генеалогия его значения

Теперь возникает ещё одно принципиальное различие.

Форма действия может иметь художественное значение для зрителя.

Но происхождение этого значения не обязательно совпадает с происхождением действия.

Например, режиссёр установил жест, который воспринимается как знак отказа.

Актёр воспроизводит его.

Зритель понимает:

персонаж отказывается.

Но причинная генеалогия текущего жеста может принадлежать исполнительской партитуре.

Следовательно, необходимо различать:

генеалогию осуществления — откуда возникло движение как действительный процесс;

генеалогию художественного значения — каким образом форма получила смысл внутри спектакля.

Они способны совпадать.

Но не обязаны.

Это особенно важно для сценической условности.

Театральная форма может быть предельно выразительной, даже если её текущая причинная организация не соответствует предполагаемому действию персонажа.

И наоборот, причинно действительный переход может быть недостаточно читаемым зрителю.

Следовательно:

смысловая убедительность формы не является доказательством её процессуальной генеалогии.

Но и причинная подлинность сама по себе не гарантирует художественной выразительности.

Так генеалогия позволяет развести два различных предмета:

как действие действительно возникло;

и

как его форма стала художественно значимой.

Это различение необходимо для сохранения самостоятельности причинной теории по отношению к эстетической оценке.

25. Генеалогия как основа различения действия сценического и исполнительского

Теперь можно обратиться к одной из центральных проблем театра.

Актёр способен осуществлять несколько направленностей одновременно.

Как исполнитель он стремится сохранить партитуру.

Как действующий в роли — осуществить предполагаемое намерение персонажа.

Эти процессы могут быть согласованы.

Но могут расходиться.

Допустим, партнёр произносит предусмотренную реплику.

Актёр делает шаг.

Если шаг возникает преимущественно из исполнительского правила:

после этой реплики необходимо переместиться,

его непосредственная генеалогия может принадлежать исполнению партитуры.

Если же изменение партнёра действительно перестроило условия предполагаемого действия и шаг оказался способом его продолжения, появляется другое причинное основание.

Однако нельзя утверждать, что шаг должен иметь только одну причину.

Он может одновременно быть закреплённым элементом партитуры и причинно принадлежащим настоящему действию.

Следовательно:

Генеалогия сценического действия не требует отсутствия исполнительской причинности. Она требует установить, какое место исполнительская причинность занимает относительно осуществляемой направленности персонажа.

Это позволяет избежать ложной альтернативы.

Не всякая подготовленная форма неподлинна.

Не всякое спонтанное движение принадлежит действию.

Решающим становится не происхождение формы вообще, а причинное происхождение её текущего осуществления как продолжения определённого процесса.

26. Генеалогия как проверка процессуального тождества

Теперь можно собрать полученные различения.

Если действие сохраняет тождество через изменение формы, необходимо установить, почему новое состояние принадлежит прежнему процессу.

Если форма сохраняется, необходимо выяснить, действительно ли продолжается то же действие.

Если происходит передел, необходимо определить его причинное происхождение.

Если возникает новое намерение, необходимо установить, завершилось ли прежнее действие.

Следовательно, генеалогия становится способом исследования процессуального тождества.

Но важно не отождествлять их.

Процессуальное тождество — отношение принадлежности состояний одному продолжающемуся действию.

Генеалогия — реконструкция причинной истории, посредством которой это отношение возникает, сохраняется, изменяется или прекращается.

Инвариант — критерий установления границ такого тождества.

Следовательно:

Генеалогия исследует становление. Процессуальное тождество — принадлежность. Инвариант — условие различения этой принадлежности.

Их нельзя свести друг к другу.

Но именно их соединение позволяет перейти от описания формы к исследованию действия как причинно организованного процесса.

27. Онтологический статус генеалогии

Теперь возникает последний принципиальный вопрос.

Существует ли генеалогия действия действительно?

Или это только способ, которым исследователь организует описание?

Ответ требует различения.

Причинные отношения между состояниями, насколько они действительно имеют место, не возникают оттого, что исследователь их назвал.

Актёр совершил движение.

Партнёр изменился.

Возникло новое обстоятельство.

Оно повлияло на дальнейшее действие.

Эта причинная зависимость может существовать независимо от нашего описания.

Но генеалогия как целостная реконструкция является исследовательской конструкцией.

Она отбирает причины.

Определяет масштаб.

Устанавливает границы действия.

Предлагает объяснение его продолжения.

Следовательно:

Онтологическое основание генеалогии — действительная причинная преемственность процесса. Генеалогия как теория — способ реконструкции этой преемственности относительно определённого действия.

Именно поэтому нельзя превращать генеалогию в особую скрытую сущность.

Она не является самостоятельной силой, которая причиняет актёру следующее движение.

Она обозначает отношения происхождения и принадлежности причинных преобразований.

Это ограничение необходимо для онтологической строгости.

Иначе система начнёт объяснять действие посредством понятий, которым сама придала самостоятельный статус.

28. Полная причинная архитектура в генеалогическом измерении

Теперь можно представить всю развиваемую систему с новой стороны.

Намерение открывает отношение к возможному результату.

Направленность организует возможность причинённого продолжения.

Различие способно изменить условия этого продолжения.

Причинное право позволяет выделить участие различия в причинной организации определённого действия.

Причинное требование возникает при недостаточности прежнего способа.

Передел осуществляет необходимое преобразование продолжения.

Морфология представляет действительную организацию осуществления.

Морфогенез относится к возникновению и преобразованию формы.

Структурация объясняет, как последствия действия изменяют условия дальнейшего причинения.

Мигрирующий причинный центр описывает возможное перераспределение преимущественной причинной значимости.

Процессуальное тождество устанавливает принадлежность преобразований одному продолжающемуся процессу.

Инвариант определяет критерий такого тождества.

Завершение обозначает границу, после которой дальнейшее уже не является продолжением прежнего действия.

А генеалогия соединяет эти отношения не как очередной управляющий механизм, а как исследование их причинного происхождения и преемственности.

Но здесь необходимо сделать принципиальное уточнение.

Эта архитектура не является обязательной последовательностью стадий.

Нельзя утверждать, что актёр сначала получает причинное право, затем испытывает причинное требование, затем осуществляет передел и только после этого приобретает морфологию.

В действительном процессе отношения способны перекрываться.

Некоторые изменения не требуют передела.

Некоторые состояния сохраняют прежнюю форму.

Некоторые причинные отношения распределены между несколькими обстоятельствами.

Следовательно:

Генеалогия не превращает причинную архитектуру в линейную партитуру. Она позволяет исследовать происхождение конкретных конфигураций этой архитектуры в действительном осуществлении.

Именно это отличает исследовательскую модель от нормативной инструкции актёру.

Заключение. Генеалогия — происхождение следующего «как» как продолжения того же действия

Теперь можно вернуться к исходному вопросу.

Что такое генеалогия действия сценического?

Это не только происхождение первоначального намерения.

Не только предыстория персонажа.

Не только история режиссёрского решения.

Не только происхождение художественной формы.

И не простая последовательность физических причин и следствий.

Генеалогия действия сценического — это причинная история его действительного осуществления как определённого субъектно направленного процесса.

Её главный вопрос:

Почему следующее «как» возникло именно из этого действия и продолжает именно его?

Здесь необходимо различать три отношения.

Причинное происхождение:

что вызвало возникновение следующего состояния?

Процессуальная принадлежность:

почему оно является продолжением данного действия?

Граница тождества:

при каких преобразованиях дальнейшее остаётся тем же действием, а при каких возникает другое?

Эти отношения взаимосвязаны.

Но не тождественны.

Поэтому можно предложить итоговое определение:

Генеалогия действия сценического — реконструируемая причинная организация возникновения, продолжения, преобразования и завершения действительного действия актёра в предполагаемой субъектной позиции персонажа, позволяющая устанавливать происхождение каждого существенного «как» и его принадлежность определённому процессуальному тождеству.

Однако слово «реконструируемая» здесь необходимо.

Оно сохраняет различие между действительным процессом и нашим способом его исследования.

Генеалогия не должна превращаться в самостоятельную онтологическую силу.

Она должна позволять обнаруживать действительные причинные отношения.

Именно поэтому её объяснения требуют проверки.

Но наиболее глубокий вывод возникает в отношении самого действия.

Ранее мы установили:

действие существует как причинно осуществляемое становление.

Теперь можно дополнить:

действие существует генеалогически, поскольку каждое его существенное продолжение имеет причинное происхождение, которое должно сохранять принадлежность определённому процессу.

Но здесь необходимо уточнить.

Действие не обязано всегда менять форму.

Не обязано непрерывно проходить через передел.

Не обязано обладать единственным причинным центром.

И не обязано иметь одну линейную цепь происхождения.

Оно способно сохранять прежнее «как».

Перестраивать причинную значимость обстоятельств.

Одновременно зависеть от нескольких условий.

Переходить через морфологически незаметные изменения.

Но во всех случаях остаётся основной вопрос:

что делает возникшее состояние продолжением именно этого действия?

Именно этот вопрос отличает генеалогию действия от описания последовательности движений.

Теперь можно сформулировать более коротко:

Морфология показывает, каким действие осуществляется.

Генеалогия показывает, откуда возникает это осуществление.

Направленность определяет, относительно какого «что» оно продолжается.

Инвариант позволяет установить, почему при этих преобразованиях сохраняется то же действие.

Но здесь обнаруживается особенно важное отношение.

Действие не только обладает генеалогией.

Оно способно преобразовывать условия собственного дальнейшего происхождения.

То, что причиняет следующее состояние, частично создаётся последствиями предыдущего осуществления.

Именно здесь генеалогия становится не просто историей уже произошедшего.

Она становится исследованием причинного производства возможного будущего.

Не будущего, которое драматически заранее известно.

А будущего, которое ещё должно получить действительное причинное основание в настоящем.

И для театра это положение приобретает особое значение.

Актёр знает драматический результат.

Режиссёр определил композицию.

Партитура закреплена.

Но конкретная причинная история действия ещё должна осуществиться.

Поэтому:

Драматическое действие имеет заранее определённую событийную организацию. Сценическое действие должно получить действительную причинную генеалогию своего осуществления.

Именно здесь вновь обнаруживается различие между будущим пьесы и настоящим актёра.

Пьеса уже содержит последовательность событий.

Но сама эта последовательность не гарантирует причинную подлинность каждого сценического перехода.

Актёр способен пройти все предусмотренные состояния, не осуществляя их как собственное причинное продолжение предполагаемой направленности.

И наоборот.

Он способен сохранить точную партитуру, каждый раз действительно осуществляя её причинную принадлежность настоящему действию.

Следовательно:

Генеалогическая подлинность не определяется новизной формы. Она определяется действительным происхождением осуществления внутри продолжающегося действия.

И здесь возникает наиболее существенная формула:

Репетиция способна подготовить форму.

Партитура способна определить её место.

Драматургия способна определить её художественный смысл.

Но только конкретное осуществление позволяет установить, какую причинную генеалогию эта форма получила в действии сценическом.

Это не означает, что всякий переход обязан быть неожиданным.

Не означает, что актёр должен сознательно искать новое движение.

И не означает, что подготовленная форма лишена подлинности.

Это означает другое:

Знание происхождения формы ещё не является знанием причинного происхождения её сегодняшнего осуществления.

Именно это различие позволяет соединить морфологию, репетиционную повторяемость, причинную подлинность и процессуальное тождество.

Теперь можно поставить более глубокий вопрос.

Если действие существует как причинная история собственного продолжения, а последствия каждого осуществления способны изменять условия следующего, то может ли генеалогия самого действия становиться причиной его дальнейшего развития?

Иначе говоря:

Способно ли действие продолжаться не только из текущих обстоятельств, но и из собственной уже осуществлённой истории?

На первый взгляд ответ положителен.

Предыдущие действия изменяют партнёра.

Создают новые возможности.

Закрывают прежние.

Оставляют последствия.

Именно они становятся частью причинной ситуации настоящего.

Но необходимо уточнить: прошлое действие не воздействует на настоящее как отдельная сила, существующая независимо от своих последствий.

Причинно действуют сохранившиеся результаты, изменения отношений, освоенные средства и другие действительные последствия прежнего осуществления.

Следовательно:

Генеалогия действия причинно присутствует в его настоящем через последствия собственного прошлого.

Именно это позволяет соединить происхождение и продолжение.

Действие не только возникает из некоторого прошлого.

Оно изменяет прошлое в том смысле, что каждое новое осуществление добавляет к его причинной истории новые последствия, которые становятся условиями дальнейшего продолжения.

Здесь нельзя буквально говорить об изменении уже произошедших событий.

Изменяется причинная организация настоящего и будущего, опирающаяся на их последствия.

Именно в этом смысле действие способно становиться причиной условий собственного дальнейшего существования.

Отсюда возникает итоговая формула:

Генеалогия действия — не цепь его прошедших состояний, а причинная преемственность, в которой осуществлённое становится условием ещё не осуществлённого.

Для действия сценического она получает особое продолжение:

Предполагаемое «что» определяет направленность.

Действительное «как» осуществляет её в настоящем.

Последствия осуществлённого «как» перестраивают условия следующего.

Инвариант позволяет установить, продолжается ли при этом то же действие.

Именно поэтому причинная генеалогия не может быть заменена ни текстом пьесы, ни режиссёрской партитурой, ни морфологическим описанием.

Она устанавливает то, что делает действие процессом собственного становления.

И если выразить всё сказанное предельно кратко:

Морфология — форма осуществлённого.

Генеалогия — причинное происхождение осуществляемого.

Направленность — отношение осуществления к ещё не полученному.

Инвариант — критерий сохранения того же действия в причинном становлении.

Однако наиболее важное положение, возможно, заключается в другом:

Не всякое следующее состояние актёра является потомком предшествующего сценического действия, даже если оно им причинено.

Именно здесь проходит граница между общей причинностью человеческого поведения и генеалогией определённого действия.

Потому что действие способно причинить не только собственное продолжение.

Оно способно причинить собственное завершение.

Способно вызвать другое действие.

Способно изменить партнёра.

Способно оставить последствия, которые переживут его существование.

Следовательно:

Причинная история шире процессуального тождества.

Генеалогия одного действия ограничена условиями его продолжаемости.

И именно поэтому вопрос о генеалогии приводит нас к наиболее строгому определению действия сценического.

Не просто:

что актёр делает?

Не только:

чего он добивается?

И даже не только:

каким способом он осуществляет намерение?

А:

почему каждое существенное следующее «как» возникает из причинной истории именно этого действия, сохраняя его направленность и процессуальное тождество?

Именно этот вопрос способен сделать причинную теорию Кретова исследованием действия как такового, а не только системой описания его форм.

Потому что действие существует не просто в последовательности своих состояний.

Оно существует в причинной принадлежности собственного продолжения.

И окончательная формула может быть следующей:

Действие сценическое обладает генеалогией постольку, поскольку каждое его существенное продолжение действительно возникает из предшествующей причинной организации как продолжение того же направленного процесса — до тех пор, пока эта организация не преобразуется в другое действие или не достигнет границы собственного завершения.

Но ещё короче:

Действие имеет историю.

Генеалогия объясняет, почему эта история принадлежит именно ему.

Именно здесь находится граница между последовательностью сыгранного и действительным становлением действия сценического.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации