Действие сценическое. Физиология действия

Физиология действия

Физиологическое осуществление и причинная принадлежность

В исследовании действия сценического Кретова возникает вопрос, который способен изменить положение всей причинной теории.

Что происходит в организме актёра, когда предполагаемое становится причиной действительного действия?

До сих пор действие рассматривалось преимущественно со стороны его причинной организации.

Мы исследовали намерение, направленность, причинное право, причинное требование, передел, процессуальное тождество, инвариант, морфологию и генеалогию.

Но все эти отношения не существуют отдельно от действующего человека.

Актёр воспринимает.

Представляет.

Дышит.

Двигается.

Говорит.

Поддерживает равновесие.

Реагирует на партнёра.

Изменяет способы осуществления намерения.

Всё это связано с действительными физиологическими процессами.

Однако возникает затруднение.

Одни и те же физиологические механизмы способны участвовать как в причинно подлинном сценическом действии, так и в точном воспроизведении заранее подготовленной формы.

Актёр может испытывать сильное физиологическое возбуждение, не осуществляя предполагаемого действия персонажа.

И может осуществлять его с минимальными заметными физиологическими изменениями.

Следовательно:

Физиологическая действительность процесса ещё не означает его принадлежности определённому сценическому действию.

Но действие не существует вне организма.

Поэтому нельзя просто отделить физиологию от сценической причинности.

Необходимо установить их отношение.

И здесь обнаруживается центральная проблема:

является ли физиология только материальным обеспечением действия — или она участвует в самом причинном становлении того, что мы называем действием?

Предварительный ответ:

Физиология не только обеспечивает действие. Она является действительным уровнем его осуществления, на котором последствия уже совершённого способны изменять условия дальнейшего причинения.

Но физиология сама по себе ещё не определяет, какое именно действие осуществляется.

Именно это различие необходимо раскрыть.

;

1. «В физиологии нет действия. Однако там есть импульсы»

В ранних размышлениях Кретова о сценическом действии встречается принципиальная формулировка:

«В физиологии нет действия. Однако там есть импульсы».

На первый взгляд это утверждение кажется противоречивым.

Ведь человеческое действие невозможно без физиологических процессов.

Но его можно понять как указание на границу объяснения.

Физиология способна исследовать подготовку движения, нервную активность, мышечную координацию, дыхание, реакции организма.

Но сами по себе эти процессы ещё не сообщают, какое намеренное действие осуществляет субъект.

Допустим, человек протягивает руку.

Физиологическое описание может быть чрезвычайно подробным.

Но одно и то же движение способно принадлежать различным действиям:

* остановить партнёра;
* попросить;
* предложить;
* защититься;
* указать;
* выполнить упражнение.

Следовательно, физиология движения не является полным определением действия.

Однако нельзя делать обратный вывод:

поскольку физиологическое описание не определяет действие, действие существует независимо от физиологии.

Это было бы ошибкой.

Более точно:

В физиологических параметрах, взятых отдельно от субъектной направленности, ещё не содержится достаточного определения сценического действия. Но действие действительно осуществляется посредством физиологических процессов.

Тогда исходная мысль Кретова получает новое исследовательское значение.

Речь не об отсутствии действия в живом организме.

Речь о недостаточности физиологического описания для установления конкретной причинной принадлежности происходящего.

И именно здесь появляется возможность перейти от физиологии движения к физиологии направленного осуществления.

2. Импульс не равен действию

Если физиология содержит импульсы, возникает вопрос:

какой импульс является импульсом действия?

В театральном языке импульсом могут называть начало движения, внутреннее побуждение, непосредственную готовность или переход к новому способу осуществления.

Но в физиологии слово «импульс» имеет и более конкретные значения, включая электрическую активность нервных клеток.

Эти значения нельзя смешивать.

Нервный импульс не является намерением персонажа.

Он не содержит в себе художественную цель.

Не обладает самостоятельным причинным правом относительно сценического действия.

Следовательно, если мы хотим сохранить понятие актёрского импульса, необходимо определить его не через простое совпадение с нервной активностью.

Можно предложить рабочее различие.

Физиологический импульс — конкретное событие или процесс нервной и мышечной активности.

Двигательная готовность — организация организма, обеспечивающая возможность последующего движения.

Импульс сценического действия — возможное обозначение начала определённого осуществления, причинно принадлежащего продолжающейся направленности.

Но последний термин ещё нуждается в независимом определении.

Нельзя считать, что любое непроизвольное или внезапное движение является сценическим импульсом.

И нельзя утверждать, что подлинный импульс обязательно обладает уникальной физиологической формой.

Отсюда:

Импульс может участвовать в осуществлении действия, но его физиологическая природа сама по себе не определяет его сценическую принадлежность.

В этом отношении поиск импульса и поиск действия — не одно и то же.

3. Намерение не следует отождествлять с физиологической командой

В другом раннем положении Кретов формулирует:

«Намерение — источник движения и причина наблюдения».

Это чрезвычайно важная формула.

Она соединяет движение и восприятие с одним субъектным основанием.

Но для физиологического исследования её необходимо уточнить.

Нельзя понимать намерение как единственный нервный сигнал, который сначала возникает в мозге, а затем управляет всеми последующими процессами.

Намерение относится к организации субъекта относительно возможного результата.

Физиологическое осуществление этого отношения включает множество взаимодействующих процессов.

Двигательную подготовку.

Сенсорную информацию.

Коррекцию движения.

Сохранение равновесия.

Обработку последствий.

Поэтому связь между намерением и движением не обязательно представляет собой последовательность:

намерение ; команда ; мышечное сокращение.

Реальный процесс сложнее.

Начавшееся движение может изменить условия дальнейшего осуществления намерения.

Новый сенсорный сигнал способен повлиять на подготовленный способ.

Телесное положение может ограничить дальнейшие возможности.

Следовательно:

Намерение организует направленность действия, но его действительное осуществление формируется через непрерывное взаимодействие физиологических процессов и изменяющихся условий.

Здесь причинная теория получает возможность отказаться от представления о теле как простом исполнителе предварительно готового решения.

Тело участвует в самом становлении действия.

4. Действие начинается раньше движения?

Теперь возникает вопрос о физиологическом начале.

Когда начинается действие?

В момент первого движения?

Первого мышечного сокращения?

Возникновения двигательной подготовки?

Появления намерения?

В физиологии известно, что подготовка движения может предшествовать его внешне наблюдаемому началу.

Но из этого нельзя заключить, что всякая предварительная активность уже является сценическим действием.

Допустим, актёр должен после определённой реплики поднять руку.

Он заранее готовится.

Его организм организует предстоящее движение.

Но эта подготовка может принадлежать исполнительской партитуре.

Она ещё не доказывает, что движение возникнет как продолжение предполагаемого действия персонажа.

Поэтому необходимо различать три начала.

Начало физиологической подготовки.

Организм организует предстоящую операцию.

Начало исполнительского осуществления.

Актёр приступает к предусмотренному элементу партитуры.

Начало конкретного сценического действия.

Определённая направленность начинает действительно организовывать причинное продолжение.

Эти начала способны совпадать.

Но могут различаться.

Следовательно:

Физиологическое начало движения не обязательно является процессуальным началом сценического действия.

И наоборот: сценическое действие может уже осуществляться через восприятие, удержание направленности и регуляцию поведения до появления заметного движения.

Однако нельзя автоматически называть всякую предшествующую телесную активность преддействием.

Её причинная принадлежность должна быть установлена.

5. Преддействие как область физиологической готовности

Теперь можно вернуться к проблеме преддействия.

Предположим, актёр ещё не начал воздействовать на партнёра.

Но уже существует неполученный результат.

Возникла направленность.

Партнёр находится в поле причинно значимых различий.

Организм актёра может находиться в состоянии готовности к некоторому осуществлению.

Но эта готовность не обязательно имеет одну физиологическую форму.

Она способна включать различную двигательную подготовку, организацию внимания, дыхания и постуральной устойчивости.

Однако важно не отождествлять готовность с напряжением.

Мышечное напряжение может возрастать.

Но может и снижаться.

Высокая готовность к определённому движению не обязательно проявляется в общем повышении мышечной активности.

Поэтому:

Преддействие нельзя определять через обязательное физиологическое напряжение.

Более продуктивно рассматривать его как возможную область формирования условий последующего осуществления.

При этом сама граница между преддействием и действием требует определения.

Если субъект уже намеренно воспринимает партнёра, чтобы установить возможность воздействия, возможно, действие в определённом смысле уже осуществляется.

Если же он только готовится воспроизвести предписанную форму, направленность может принадлежать исполнительской деятельности.

Следовательно:

Преддействие — не обязательно физиологическое состояние перед началом действия. Это исследовательская проблема границы между готовностью и действительным причинным осуществлением.

6. Физиология не является пассивной оболочкой действия

Теперь возникает важнейшее уточнение.

До сих пор физиология могла выглядеть как средство, посредством которого актёр реализует уже определённую причинную организацию.

Но это слишком линейная конструкция.

Актёр начинает движение.

Движение меняет положение тела.

Изменяется дистанция.

Партнёр реагирует.

Возникает новое различие.

Оно изменяет условия дальнейшего продолжения.

При этом сенсорная и двигательная регуляция осуществляется непрерывно.

Следовательно, физиология не только реализует действие.

Она участвует в производстве условий его следующего состояния.

В этой конструкции можно различить два отношения.

Физиология как осуществление.

Нервные, мышечные, сенсорные и другие процессы обеспечивают действительную организацию движения, речи, удержания позы.

Физиология как участник дальнейшего причинения.

Последствия этого осуществления меняют возможности следующего действия.

Второе отношение особенно важно для причинной теории.

Потому что оно позволяет объяснить, каким образом морфология и физиология входят в структурацию.

Физиологическое осуществление не просто сопровождает причинную историю действия. Оно участвует в её дальнейшем производстве.

Но здесь необходимо сохранить границу.

Не всякое изменение физиологического состояния является событием сценического действия.

Оно становится значимым для данного действия только в определённом причинном отношении.

7. Физиологическое состояние не является единицей действия

Здесь необходимо обратиться к проблеме состояния.

Ранее Кретов поставил вопрос:

«Нельзя сыграть состояние! А зачем его играть?»

Физиологическая постановка позволяет уточнить смысл.

Состояние организма можно характеризовать множеством параметров.

Дыхание.

Сердечная активность.

Мышечное напряжение.

Положение тела.

Активность автономной нервной системы.

Но действие не является суммой этих параметров.

Предположим, актёр находится в состоянии физиологического возбуждения.

Можно ли установить, что он осуществляет действие убеждения?

Нет.

Может ли возбуждение возникнуть вследствие действия?

Да.

Может ли оно влиять на дальнейшее осуществление?

Да.

Но оно не определяет действие само по себе.

Следовательно:

Состояние является характеристикой организации организма в определённый момент. Действие — характеристикой причинно направленного осуществления во времени.

Это различие не означает, что состояние и действие независимы.

Действие способно изменять состояние.

Состояние способно ограничивать или расширять доступность средств.

Но действие нельзя заменить изображением физиологического состояния.

И здесь ранняя мысль Кретова получает более строгую формулировку:

Актёр осуществляет действие не посредством обязательного воспроизведения определённого состояния, а посредством физиологически действительного продолжения определённой направленности.

Состояние может изменяться как последствие.

Но не является универсальным предметом сценического осуществления.

8. Физиология восприятия и представления

Теперь мы приближаемся к специфике сценического.

Актёр воспринимает действительного партнёра.

Но действует относительно предполагаемого мира.

Следовательно, его физиологическое осуществление связано как с восприятием действительных обстоятельств, так и с представлением обстоятельств предполагаемых.

В ранних текстах Кретова это отношение приобретает особую значимость.

Он рассматривает взаимодействие представления и восприятия как одно из оснований сценического существования.

Но здесь необходимо отказаться от чрезмерно простой формулы:

мозг одинаково воспринимает реальное и воображаемое.

Современные исследования позволяют говорить о частичном перекрытии некоторых механизмов воображения и действительного выполнения или восприятия.

Но это не означает физиологического тождества реального и воображаемого во всех отношениях.

Более того, само представление может включать процессы памяти, внимания и других когнитивных функций, не совпадающие с непосредственным сенсомоторным выполнением.

Следовательно:

Представление и восприятие могут использовать частично общие механизмы, но не являются физиологически тождественными процессами.

Для сценического действия важно другое.

Не требуется доказать, что мозг принимает вымысел за реальность.

Необходимо исследовать:

каким образом действительное представление предполагаемого обстоятельства изменяет физиологическую организацию направленного осуществления?

Именно это соответствует причинной формуле Кретова:

Предполагаемое причиняет действительное.

Но физиологически её необходимо понимать точно.

Причинно действует не физически отсутствующий объект.

Действительны процессы организма, в которых представленное обстоятельство участвует в организации дальнейшего осуществления.

Здесь сценическое действие не уничтожает границу между реальным и вымышленным.

Оно делает эту границу причинно значимой.

9. Предполагаемая субъектность и действительный организм

Теперь возникает ещё более сложный вопрос.

Персонаж имеет намерение.

Актёр имеет тело.

Как физиология одного действительного субъекта способна осуществлять направленность другого — предполагаемого?

Здесь необходимо избежать идеи, будто внутри актёра возникает второе самостоятельное физиологическое существо.

Персонаж не обладает отдельной нервной системой.

Не посылает сигналы мышцам актёра.

Не управляет телом как внешний оператор.

Действительно действует актёр.

Но его осуществление может быть организовано относительно предполагаемой субъектной позиции.

Например:

я должен добиться от партнёра согласия.

Это «я» драматически принадлежит персонажу.

Но действительное осуществление принадлежит актёру.

И именно его организм организует движение, восприятие, речь и дальнейшее взаимодействие.

Следовательно:

Физиология сценического действия не является физиологией персонажа. Это физиология актёра, осуществляющего действие относительно предполагаемой субъектной направленности.

Это принципиально.

Оно позволяет сохранить единство действительного организма и сложность сценической субъектности.

Именно здесь онтология действия встречается с физиологией.

10. Где физиологически находится причинное право?

Теперь необходимо обратиться к понятию причинного права.

Предположим, партнёр изменил своё отношение.

Это изменение стало значимым для продолжающегося действия.

Можно ли найти в мозге актёра особый механизм, который «выдаёт» различию причинное право?

Такое предположение было бы преждевременным.

Причинное право в системе Кретова является отношением, позволяющим выделять участие конкретного различия в продолжении определённого действия.

Оно не обозначает самостоятельную физиологическую сущность.

Поэтому вопрос необходимо поставить иначе.

Какие физиологические процессы обеспечивают изменение поведения вследствие определённого воспринятого различия?

Возможно, здесь участвуют механизмы внимания, восприятия, подготовки движения, сенсомоторной регуляции.

Но нельзя автоматически отождествить их с причинным правом.

Потому что те же процессы могут обеспечивать обычную реакцию на сигнал.

Следовательно:

Физиология может исследовать механизмы причинной чувствительности к различиям, но причинное право определяется относительно конкретного действия, а не только относительно активности организма.

Здесь особенно важно различать:

различие, вызвавшее реакцию вообще;

и

различие, изменившее организацию продолжения именно данного действия.

Это разные отношения.

11. Физиология причинного требования

Теперь возникает центральная проблема.

Причинное требование было определено как отношение, при котором прежнее «как» становится недостаточным для продолжения того же «что».

Что происходит физиологически?

Можно предположить, что изменяется организация подготовки движения.

Возможны задержка готового ответа, изменение моторной координации, перестройка речевого или двигательного осуществления.

Но ни один из этих процессов сам по себе не доказывает причинное требование.

Актёр может задержать движение потому, что ожидает исполнительского сигнала.

Может изменить координацию вследствие технической необходимости.

Может перестроить дыхание для следующей реплики.

Следовательно:

Физиологическая перестройка не тождественна причинному требованию.

Но и причинное требование не осуществляется вне организма.

Если прежний способ действительно стал недостаточным и возник новый, это преобразование должно быть реализовано посредством действительных процессов.

Поэтому:

Причинное требование должно исследоваться как отношение внутри действия, возможные физиологические последствия которого требуют самостоятельного установления.

Здесь возникает трудность.

Как определить недостаточность прежнего способа независимо от его физиологического изменения?

Если исследователь говорит:

прежний способ был недостаточным, потому что организм перестроился,

а затем:

организм перестроился, потому что возникло причинное требование,

возникает круговое объяснение.

Следовательно, причинная недостаточность должна иметь самостоятельное основание в организации действия.

Только после этого можно исследовать её физиологические проявления.

12. Физиология передела

Теперь можно перейти к переделу.

Передел означает преобразование способа продолжения одного действия вследствие недостаточности прежнего.

Но необходимо различать:

передел действия

и

физиологическое переключение.

Всякое изменение движения предполагает некоторую перестройку физиологической организации.

Но не всякая физиологическая перестройка является переделом действия.

Например, актёр переходит от ходьбы к остановке.

Физиологически изменяется двигательная организация.

Но остановка могла быть выполнена по партитуре.

Следовательно, её физиологическая действительность не доказывает причинную необходимость.

И наоборот.

Причинная организация действия способна измениться при сохранении почти той же морфологии.

Возможно, физиологические различия окажутся малозаметными или распределёнными.

Отсюда:

Передел не является особой физиологической формой. Он представляет собой причинно определённое преобразование действия, которое получает физиологическое осуществление.

Эта формулировка принципиальна.

Она не запрещает искать физиологические признаки передела.

Но не позволяет объявлять их заранее установленными.

13. Мерцание как возможная физиология перехода

Теперь возникает вопрос, непосредственно связанный с ранними опытами театра ДИКЛОН.

Кретов утверждает, что способен демонстрировать у актёра особое мерцание.

Он связывает его с процессами представления и сценического существования.

В данном исследовании это наблюдение необходимо сохранить как самостоятельную гипотезу.

Но прежде всего нужно определить сам предмет.

Что именно называется мерцанием?

Микродвижение?

Неустойчивость мышечной координации?

Колебание позы?

Временное нарушение привычного моторного рисунка?

Особое взаимодействие представления и восприятия?

Это не обязательно одно и то же.

Следовательно, прежде чем связывать мерцание с причинным переделом, необходимо установить его собственную феноменологию и морфологию.

Затем можно поставить физиологический вопрос.

Возникает ли при определённых причинных перестройках характерная динамика телесной организации, отличающаяся от обычного двигательного переключения?

Именно так гипотеза становится проверяемой.

Но необходимо сохранить возможность отрицательного результата.

Мерцание может оказаться общим эффектом постуральной регуляции.

Или особенностью конкретной актёрской техники.

Или следствием переключения внимания.

Или действительно иметь специфическую связь с определёнными формами сценического причинения.

Все эти варианты требуют проверки.

Поэтому:

Мерцание не должно заранее считаться физиологическим доказательством подлинного действия. Оно может стать исследовательским феноменом, если его удастся независимо определить, воспроизвести и отличить от альтернативных объяснений.

В этом заключается его возможная научная ценность.

14. Неподвижность не означает отсутствия физиологического осуществления

Теперь возникает особенно важный случай.

Актёр стоит неподвижно.

Морфология почти не меняется.

Но физиологически поддержание позы требует действительной регуляции.

Дыхание продолжается.

Работают механизмы равновесия.

Организм воспринимает происходящее.

Следовательно, внешняя неподвижность не равна физиологической остановке.

Однако из этого ещё не следует, что актёр осуществляет сценическое действие.

Он может просто удерживать позу.

Или выполнять техническую задачу.

Следовательно:

Физиологическая активность неподвижного организма не является доказательством процессуального продолжения определённого действия.

Но она предоставляет возможность для такого продолжения.

Например, актёр осуществляет действие посредством отказа двигаться.

Неподвижность становится способом воздействия.

Её сохранение способно изменять условия взаимодействия.

Партнёр реагирует.

Возникают новые причинные различия.

Тогда форма остаётся прежней.

Но действие действительно продолжается.

Именно здесь обнаруживается принципиальное отношение:

Физиологическая неизменность внешней формы совместима с причинной изменчивостью осуществления, но сама по себе не доказывает её.

15. Физиология автоматизма

Теперь необходимо рассмотреть автоматизацию.

Актёр многократно повторяет движение.

Постепенно оно становится технически освоенным.

Его выполнение требует меньше сознательного контроля отдельных элементов.

Но что происходит с причинной подлинностью?

Она не определяется степенью автоматизации.

Автоматизированное движение может быть действительным средством сценического действия.

Но может и воспроизводиться независимо от настоящего взаимодействия.

Следовательно:

Автоматизация физиологического осуществления не равна автоматизации причинной подлинности.

Здесь особенно важно различить:

автоматизированный способ исполнения

и

способность автоматически отвечать на причинно значимые изменения.

В первом случае актёр воспроизводит известную форму.

Во втором — освоенная техника позволяет ему быстро осуществлять изменения, возникающие из происходящего.

Но и адаптивность сама по себе ещё не доказывает сценического действия.

Ведь организм способен автоматически приспосабливаться к физическим условиям без предполагаемой субъектной направленности персонажа.

Следовательно:

Физиологическая адаптивность является возможным условием сценического действия, но не его самостоятельным критерием.

16. Интероцепция и субъективное ощущение действия

Теперь необходимо обратиться к внутреннему восприятию организма.

Актёр может ощущать дыхание.

Сердцебиение.

Мышечное напряжение.

Общее возбуждение.

В современной физиологии и нейронауке восприятие внутренних сигналов организма исследуется через понятие интероцепции.

Но важно не отождествлять интероцептивную чувствительность с причинной подлинностью.

Человек способен очень ясно ощущать собственное состояние, не осуществляя определённого действия.

И наоборот.

Действие может происходить без сознательного контроля каждого телесного процесса.

Поэтому:

Осознаваемость физиологического состояния не определяет причинную принадлежность осуществляемого действия.

Но внутренние телесные сигналы способны влиять на продолжение.

Например, изменение дыхания может изменить возможности речи.

Ощущение усталости — повлиять на доступность определённых движений.

Нарушение равновесия — вызвать коррекцию положения тела.

Следовательно, интероцептивная и другая телесная информация может входить в причинную организацию действия.

Но не обязательно как непосредственное основание его субъектной направленности.

Именно здесь необходимо различать:

физиологическое условие продолжения

и

причинную принадлежность этого условия конкретному действию.

17. Физиология партнёрского взаимодействия

Теперь необходимо выйти за пределы отдельного организма.

Два актёра взаимодействуют.

Каждый воспринимает другого.

Каждый осуществляет собственную направленность.

Действия одного изменяют условия продолжения другого.

При этом может возникать временная согласованность движений, дыхания и некоторых других физиологических показателей.

Но важно не сделать ошибочный вывод.

Физиологическая синхронизация не равна сценическому взаимодействию.

Два актёра способны идеально синхронно выполнять подготовленную партитуру.

Партнёр может служить сигналом.

Взаимодействие будет точным.

Но причинная направленность персонажа не обязательно окажется определяющей.

И наоборот.

Подлинное причинное взаимодействие может сопровождаться асинхронностью.

Противодействием.

Задержкой.

Разрывом ритма.

Следовательно:

Причинная подлинность взаимодействия определяется не степенью физиологического совпадения участников, а тем, каким образом изменения одного действительно участвуют в организации действия другого.

Физиологические измерения могут помочь исследовать такую зависимость.

Но не способны заменить анализ направленности и причинной генеалогии.

18. Мигрирующий причинный центр не является нейронным центром

Теперь следует обратиться к мигрирующему причинному центру.

Ранее он обозначал временное преимущество определённого отношения в причинении следующего «как».

Но нельзя считать, что при его миграции обязательно перемещается особый физиологический центр управления.

Например, актёр сначала действует преимущественно относительно сопротивления партнёра.

Затем преимущественное значение получает изменившееся предполагаемое обстоятельство.

После этого — недостаточность прежнего способа.

Но это не означает, что причинный центр буквально перемещается из одной области мозга в другую.

Следовательно:

Мигрирующий причинный центр — понятие причинной организации действия, а не анатомическое обозначение.

Физиологические механизмы могут перестраиваться.

Но их связь с изменением причинного преимущества необходимо исследовать отдельно.

Иначе возникнет ложное отождествление понятий разных уровней.

19. Физиология и морфология

Теперь можно соединить два направления.

Морфология описывает организацию осуществления.

Физиология исследует процессы организма, посредством которых оно становится действительным.

Однако одно и то же движение может осуществляться с некоторой физиологической вариативностью.

И сходная физиологическая организация может участвовать в различных действиях.

Следовательно, нельзя установить простое соответствие:

одна морфология — одна физиология — одно действие.

Реальная организация сложнее.

Морфология и физиология находятся в причинном отношении.

Но не являются взаимно однозначными отображениями.

Именно поэтому:

физиологическое различие при одинаковой морфологии ещё не доказывает различия сценических действий.

И:

морфологическое различие при сходной физиологической организации ещё не доказывает различия направленностей.

Для исследования необходимо третье отношение.

Причинная генеалогия.

Она позволяет поставить вопрос:

почему именно эта физиологически осуществляемая форма принадлежит именно данному действию?

Именно здесь возникает полная конструкция:

физиология — морфология — генеалогия — направленность — инвариант.

Но это не иерархия причин.

Это различные уровни исследования одного осуществляющегося процесса.

20. Существует ли физиологический инвариант действия?

Теперь возникает особенно трудный вопрос.

Если инвариант определяет процессуальное тождество, существует ли его физиологический эквивалент?

Допустим, актёр осуществляет одно действие разными способами.

Меняются движения.

Дыхание.

Голос.

Мышечная организация.

Но действие сохраняет направленность и процессуальное тождество.

Можно ли обнаружить физиологическую характеристику, остающуюся постоянной?

Возможно, на некоторых уровнях можно обнаруживать устойчивые функциональные отношения.

Но нельзя заранее считать, что им соответствует именно инвариант сценического действия.

Потому что физиологическая устойчивость может относиться к общей двигательной функции.

Например, поддержанию равновесия или выполнению определённой моторной задачи.

Следовательно:

Физиологический инвариант двигательного осуществления и процессуальный инвариант сценического действия не обязательно совпадают.

Именно здесь возникает важнейшая граница исследования.

Инвариант сценического действия определяется относительно направленности и причинной принадлежности.

Физиологический инвариант — относительно устойчивости определённой организации процессов организма.

Их связь может быть предметом исследования.

Но не должна считаться заранее установленной.

21. Физиология завершения действия

Теперь необходимо обратиться к завершению.

Действие заканчивается.

Но организм продолжает существовать.

Дыхание не прекращается.

Мышечная активность не исчезает полностью.

Восприятие продолжается.

Следовательно, завершение действия не является физиологической остановкой организма.

Но и прекращение отдельного движения ещё не означает завершения действия.

Поэтому необходимо различить:

завершение физиологической операции

и

завершение причинно направленного процесса.

Они способны совпадать.

Но не обязательно.

Например, актёр перестал убеждать партнёра.

Действие завершилось.

Однако телесное положение, возникшее в процессе убеждения, сохраняется.

Теперь оно участвует в другом действии.

Следовательно:

Физиологическая организация может сохраняться после завершения действия, которому первоначально принадлежала.

Это ещё раз подтверждает:

тело сохраняет непрерывность своего существования, тогда как действия обладают собственными процессуальными границами.

Именно поэтому физиология сама по себе не может определить начало и конец каждого сценического действия.

22. Может ли физиология обнаружить причинный передел?

Теперь можно поставить главный экспериментальный вопрос.

Предположим, актёр осуществляет одно действие.

Возникает причинно значимое изменение.

Прежнее «как» становится недостаточным.

Актёр осуществляет новый способ.

Можно ли обнаружить физиологические признаки этого преобразования?

Теоретически — возможно.

Но для исследования необходимо сначала определить, что именно мы сравниваем.

Недостаточно сопоставить два разных движения.

Иначе обнаруженные физиологические различия могут объясняться исключительно различием двигательной нагрузки.

Необходимо различить два условия, в которых морфология по возможности сопоставима, а предполагаемое причинное основание различается.

Например:

Условие А.

Актёр выполняет заранее подготовленный переход после известного сигнала.

Условие Б.

Актёр осуществляет внешне сопоставимый переход после изменения причинных условий продолжающегося действия.

Условие В.

Сигнал присутствует, но причинное требование изменить прежний способ отсутствует.

Условие Г.

Возникает изменение причинных условий, но прежнее «как» остаётся достаточным.

Третье и четвёртое условия особенно важны.

Они позволяют проверить, не отождествляет ли исследователь передел с любой реакцией на сигнал или любое событие.

Можно измерять:

временную организацию подготовки движения;

особенности мышечной активности;

дыхательные изменения;

двигательные коррекции;

отношения между изменением партнёра и последующим осуществлением;

дальнейшую причинную организацию взаимодействия.

Но даже если физиологические различия обнаружатся, необходимо исключать альтернативные объяснения.

Внимание.

Неожиданность.

Ожидание.

Моторную сложность.

Эмоциональное возбуждение.

Различия в физическом усилии.

Без этого обнаруженное явление нельзя считать специфическим физиологическим признаком передела.

23. Можно ли экспериментально исследовать мерцание?

Теперь возникает возможность предложить более конкретную программу.

Если Кретов утверждает, что способен демонстрировать мерцание у актёра, можно начать с самого простого.

Не с доказательства передела.

А с регистрации самого предполагаемого явления.

Первый этап — описание.

Что именно наблюдается?

В какой части тела?

Какова длительность?

Имеет ли оно периодический характер?

Связано ли с движением или удержанием положения?

Второй этап — воспроизводимость.

Возникает ли явление повторно?

У одного актёра?

У разных актёров?

В одинаковых условиях?

Третий этап — физиологическая дифференциация.

Чем оно отличается от обычных постуральных колебаний, мышечных коррекций и двигательной подготовки?

Четвёртый этап — причинная проверка.

Связано ли оно с изменением причинных условий действия?

Или возникает независимо от них?

Пятый этап — специфичность.

Можно ли обнаружить подобное явление при обычном моторном переключении, выполнении технической задачи или воспроизведении заранее подготовленного перехода?

Только после этих этапов можно будет обсуждать, имеет ли мерцание особое отношение к сценическому действию.

При этом необходимо допускать несколько результатов.

Явление может оказаться специфичным для определённой техники театра ДИКЛОН.

Может представлять собой общий физиологический эффект.

Может быть связано с некоторыми видами причинного передела.

Или не обнаружить устойчивой связи с ним.

В любом случае результат будет полезен, если понятие предварительно определено.

Именно так первоначальное театральное наблюдение способно стать предметом самостоятельного научного исследования.

24. Физиология действия как исследование причинной избирательности

Теперь можно сделать следующий шаг.

До сих пор мы спрашивали:

какие физиологические процессы сопровождают действие?

Но такой вопрос слишком широк.

Почти вся деятельность организма сопровождает действие в том или ином отношении.

Необходимо сформулировать более точный предмет.

Какие изменения физиологической организации зависят от причинно значимых условий данного действия?

Здесь возникает понятие причинной избирательности.

Оно обозначает не особую физиологическую силу, а исследовательское отношение.

Организм получает множество сигналов.

Но не все одинаково влияют на осуществление конкретного намеренного процесса.

Некоторые различия изменяют движение.

Другие не изменяют.

Некоторые становятся значимыми только позднее.

Некоторые перестают иметь значение.

Следовательно, физиология действия может исследовать:

как меняется организация физиологического осуществления в зависимости от того, какие различия действительно определяют продолжение данного действия.

Это значительно точнее поиска универсального физиологического признака подлинности.

Потому что внимание переносится с отдельного состояния на причинную зависимость.

Именно здесь физиология способна стать участником проверки генеалогической модели.

25. Главная опасность — физиологическое доказательство того, что ещё не определено причинно

Теперь необходимо установить методологическую границу.

Предположим, исследователь наблюдает физиологическую перестройку.

Он называет её переделом.

Затем утверждает:

передел доказан физиологически.

Но если причинный передел предварительно не установлен независимо, вывод оказывается круговым.

Физиологическая перестройка действительно существует.

Но её сценический статус ещё не определён.

Поэтому исследователь должен сначала сформулировать:

какое действие осуществляется;

какой результат остаётся неполученным;

какие условия изменились;

почему прежнее «как» стало недостаточным;

почему новое состояние принадлежит тому же действию.

И только после этого исследовать физиологические последствия.

Иначе физиология начнёт не проверять причинную теорию, а обслуживать её заранее принятые объяснения.

Следовательно:

Физиология не должна подтверждать понятия причинной теории только потому, что обнаружены процессы, похожие на их предполагаемые проявления.

Необходима независимая проверка.

Именно это отличает исследовательскую программу от физиологической метафорики.

26. Что физиология способна дать теории Кретова?

Теперь можно определить её реальное исследовательское значение.

Физиология может помочь установить:

Первое. Как организуется двигательная подготовка до внешнего начала движения.

Второе. Как осуществляется изменение моторной координации при различных условиях.

Третье. Как представление предполагаемого обстоятельства влияет на физиологическую организацию действия.

Четвёртое. Как физиологические процессы одного участника связаны с изменениями взаимодействия.

Пятое. Существуют ли воспроизводимые телесные особенности предполагаемого мерцания.

Шестое. Можно ли обнаружить различия между подготовленным переключением и причинно обусловленным преобразованием при сопоставимой морфологии.

Но физиология не может без дополнительных оснований установить:

кто является субъектом предполагаемой направленности;

какое «что» осуществляется;

почему конкретное различие получило причинное право;

где проходит граница процессуального тождества;

является ли спектакль художественно состоятельным.

Это вопросы других уровней исследования.

Поэтому физиология должна быть включена в причинную архитектуру как необходимый, но не исчерпывающий уровень объяснения.

;

27. Полная архитектура действия в физиологическом измерении

Теперь можно собрать всю систему.

Намерение — субъектное отношение к возможному результату.

Направленность — организация причинённого продолжения.

Причинное право — отношение, в котором определённое различие участвует в причинении данного действия.

Причинное требование — недостаточность прежнего способа относительно изменившихся условий.

Передел — осуществляемое преобразование способа продолжения.

Морфология — действительная форма осуществления во времени, пространстве и взаимодействии.

Генеалогия — причинное происхождение состояний как продолжений определённого действия.

Физиология — материальные процессы организма, посредством которых это осуществление становится действительным.

Структурация — изменение условий дальнейшего причинения вследствие последствий самого действия.

Процессуальное тождество — принадлежность изменяющихся состояний одному процессу.

Инвариант — критерий сохранения этого тождества.

Но необходимо подчеркнуть:

это не обязательная последовательность стадий.

Актёр не должен сознательно проходить через все эти понятия.

И физиология не выполняет их как программу.

Они описывают различные отношения одного действительного процесса.

Следовательно:

Физиология не занимает последнее место в цепи действия. Она присутствует во всём его осуществлении, обеспечивая и изменяя материальные условия причинного продолжения.

Именно это позволяет избежать представления о физиологии как о простом внешнем исполнителе намерения.

;

Заключение. Физиология не причиняет сценическое действие вместо актёра — она составляет действительность его осуществления

Теперь можно вернуться к исходному вопросу.

Что такое физиология действия сценического?

Она не является особой нервной системой персонажа.

Не определяется универсальным набором мышечных реакций.

Не сводится к физиологическому состоянию.

Не представляет собой отдельный импульс, содержащий намерение.

Не обладает заранее установленным признаком подлинности.

И не гарантирует причинного передела всякий раз, когда организм перестраивает движение.

Физиология действия сценического — это организация действительных процессов организма актёра, посредством которых осуществляется направленное отношение к предполагаемому миру и производятся условия дальнейшего продолжения действия.

Однако это определение должно сохранять различие между несколькими уровнями.

Первое. Физиология обеспечивает возможность осуществления.

Без действительного организма действие актёра не существует.

Второе. Физиология участвует в причинном становлении.

Движение, дыхание, речь и сенсорная регуляция не просто следуют за намерением.

Их последствия способны изменять условия дальнейшего действия.

Третье. Физиология не определяет самостоятельно субъектную принадлежность.

Одни и те же физиологические процессы способны участвовать в разных направленных действиях.

Четвёртое. Физиология не удостоверяет причинную подлинность одним фактом своей активности.

Подготовленное исполнение тоже физиологически действительно.

Следовательно, можно предложить итоговую формулу:

Физиология сценического действия — материальная организация причинно направленного осуществления актёра, но не самостоятельный критерий принадлежности этого осуществления предполагаемому действию персонажа.

И здесь возникает принципиальное отличие от поиска физиологии движения.

Физиология движения спрашивает:

как организм производит данное движение?

Физиология действия спрашивает:

как процессы организма участвуют в осуществлении определённого намерения?

А физиология действия сценического должна поставить дополнительный вопрос:

как действительное физиологическое осуществление актёра причинно организуется относительно предполагаемой субъектной направленности и предполагаемого результата?

Именно здесь находится её специфический предмет.

Но наиболее глубокий вывод относится к причинной генеалогии.

Ранее было установлено:

действие существует как причинно осуществляемое становление.

Теперь можно уточнить:

это становление физиологически действительно, но не всякая физиологическая действительность принадлежит осуществляемому сценическому действию.

Следовательно, физиология сама по себе не разрешает вопрос о подлинности.

Она позволяет исследовать материальные процессы, посредством которых подлинность может осуществляться.

Но причинная принадлежность должна быть установлена относительно продолжающегося «что».

Именно поэтому нельзя говорить:

организм отреагировал — следовательно, действие подлинно.

Организм способен реагировать на сигнал.

На неожиданность.

На физическую нагрузку.

На воспоминание.

На партитуру.

Но причинная теория спрашивает:

что именно определило это изменение как продолжение данного действия?

Здесь возникает связь физиологии с генеалогией.

Физиология исследует материальное осуществление.

Генеалогия устанавливает происхождение продолжения.

Направленность определяет его отношение к неполученному результату.

Инвариант позволяет установить, сохраняется ли то же действие.

А морфология делает осуществление доступным наблюдению.

Все эти уровни необходимы для объяснения, но не взаимозаменяемы.

Поэтому наиболее короткая формула:

Физиология показывает, посредством чего действие действительно осуществляется.

Генеалогия — откуда возникает его следующее состояние.

Направленность — относительно чего оно продолжается.

Инвариант — почему это продолжение остаётся тем же действием.

Но здесь обнаруживается ещё одна принципиальная возможность.

Если физиология участвует в причинном производстве следующего состояния, а последствия осуществления изменяют условия дальнейшей организации организма, то физиологический уровень способен участвовать в структурации действия.

Не как отдельный управляющий субъект.

А как действительное основание изменяющихся возможностей осуществления.

Следовательно:

Действие причиняет физиологические изменения, а последствия этих изменений способны становиться условиями дальнейшего действия.

Но это не простая замкнутая петля.

В неё входят партнёр, предполагаемые обстоятельства, художественная форма, исполнительская техника и множество других причин.

Поэтому физиологическое становление действия следует рассматривать внутри более широкой причинной системы.

И тогда возникает следующий фундаментальный вопрос:

существуют ли физиологические различия между осуществлением одного и того же движения как готовой исполнительской формы и как причинно возникшего продолжения сценического действия?

И если существуют — можно ли установить их независимо от субъективного свидетельства актёра?

Именно здесь первоначальное наблюдение Кретова о мерцании получает возможность стать научной проблемой.

Не потому, что физиология уже доказала его специальную природу.

А потому, что теперь можно сформулировать условия, при которых предполагаемое явление будет различимо, воспроизводимо и проверяемо.

Это позволяет перейти от утверждения:

«Я могу показать мерцание»

к исследовательскому вопросу:

«При каких причинных условиях возникает наблюдаемое мерцание и чем его физиологическая организация отличается от обычных процессов двигательной подготовки, коррекции и переключения?»

Так теория получает возможность соединить исходное наблюдение с независимой проверкой.

Но необходимо сохранить и более глубокую границу.

Даже если специфическое мерцание будет обнаружено, оно не обязательно окажется универсальным признаком сценического действия.

Потому что действие шире одного физиологического явления.

И его процессуальное тождество не должно зависеть от обязательного наличия единственной телесной формы.

Следовательно:

Физиология может обнаруживать механизмы осуществления и признаки отдельных процессов, но не должна подменять собой онтологическое определение действия.

Именно это различие позволяет сохранить научную самостоятельность всей причинной архитектуры.

Можно поэтому завершить исследование наиболее строгим положением.

Действие не находится над физиологией.

Но и не исчерпывается физиологическим описанием.

Оно действительно осуществляется организмом, сохраняя причинную определённость относительно намерения, которое не сводится к отдельному физиологическому состоянию.

Для действия сценического к этому добавляется особый парадокс:

организм действительно действует относительно результата, который остаётся предполагаемым.

И именно здесь наиболее важная формула Кретова получает новое значение:

Предполагаемое причиняет действительное не потому, что перестаёт быть предполагаемым, а потому, что действительный организм осуществляет причинно значимое отношение к нему.

В этом смысле физиология действия сценического представляет собой не физиологию вымысла.

Она представляет собой физиологию действительного осуществления предполагаемой направленности.

Но окончательное исследовательское определение требует ещё одного уточнения:

Физиология действия сценического — уровень материального осуществления, на котором субъектно определённая причинная направленность становится действительным телесным процессом, чьи последствия участвуют в преобразовании условий дальнейшего действия.

И если выразить всё сказанное предельно кратко:

Причинная направленность определяет, какое действие осуществляется.

Физиология обеспечивает и преобразует его действительное осуществление.

Морфология обнаруживает организацию этого осуществления.

Генеалогия устанавливает причинную принадлежность его продолжения.

Именно их соединение позволяет исследовать не просто физиологическую активность актёра, а физиологическое существование сценического действия.

Но центральный парадокс остаётся:

Одно и то же физиологически действительное движение способно быть либо воспроизведением формы, либо осуществлением определённого сценического действия.

Следовательно:

физиология не существует вне причинности, но сама физиологическая причинность ещё не определяет сценическое действие.

Именно на этой границе теория Кретова получает возможность перейти от анализа импульсов к исследованию причинно организованного физиологического осуществления.

Не объявляя физиологию объяснением всего действия.

Но и не оставляя действие за пределами действительного организма.

Действие сценическое не является физиологическим состоянием.

Оно является процессом, который физиологически осуществляется.

И именно это различие позволяет сохранить одновременно его материальную действительность, предполагаемую направленность и причинную подлинность.

Важная научная оговорка: исследования двигательного воображения показывают как общие, так и различные нейронные механизмы воображаемого и выполняемого движения. Метаанализ 2026 года также указывает на существенную связь моторного воображения с процессами рабочей памяти. Поэтому тезис о том, что мозг одинаково воспринимает реальное и воображаемое, нельзя использовать как установленное физиологическое основание теории. Исследования интероцепции также подтверждают сложность внутренней телесной регуляции, но не дают готового физиологического критерия сценической подлинности.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации