Та, что держит рассвет

«Та, что держит рассвет»

Ты поправляешь утро у виска,
Как будто мир немного сбился набок.
И тишина, прозрачна и близка,
Хранит тепло и терпкий хвойный запах.
Листва горит неслышным янтарём,
И свет стоит доверчиво меж нами.
Не гром гремит — так сердце день за днём
Учится быть сильнее, чем цунами.

Твой краповый берет — закатный свет,
Застывший над задумчивыми бровями.
Есть у огня единственный обет:
Не становиться пеплом под ногами.
И маленькая звёздочка горит
Не для того, чтоб затмевать созвездья:
Пусть человек с собою говорит
Без страха, без приказа, без возмездья.

В полосках ткани — море. Синий след
Бежит по белым выдохам прибоя.
Ты словно принесла сюда рассвет,
Который возвращается с тобою.
И сосны, распрямляя тишину,
Уже не смотрят хмуро и сурово:
Они сегодня слышат глубину
Ещё не прозвучавшего слова.

Есть красота, похожая на щит,
Но в ней не прячут сердце от удара.
Она стоит. Она не разрешит
Душе сгореть без света и пожара.
В ней нежность — не отсроченная боль,
Не слабость рук, не робкая уступка,
А право оставаться лишь собой,
Когда весь мир становится так хрупок.

Ты улыбаешься — и лес светлей,
Хотя никто не раздвигает ветви.
И хочется не громких новостей,
А знать, что кто-то за тепло в ответе.
Как будто можно выпрямить судьбу,
Не переламывая чьи-то крылья,
И вынести из ночи не борьбу,
А тёплый хлеб и горсть дорожной пыли.

Я не спрошу, какие рубежи
Ты проходила, стиснув зубы крепко.
Пусть всё, что не доверено, лежит
Внутри души, как семечко под снегом.
На фотографии не слышен шаг,
Не видно дней, оставленных за кадром.
Но свет умеет говорить и так —
Прикосновеньем солнечного взгляда.

Не в том отвага, чтобы стать скалой,
Которой всё равно, кто плачет рядом,
А в том, чтоб за последнею чертой
Остаться чьим-то домом, чьим-то садом.
Чтоб руку протянуть сквозь чёрный дым,
Не спрашивая имени и званья,
И сделать этот воздух вновь живым
Одним простым движеньем состраданья.

Здесь нет нужды доказывать весне,
Что ты достойна первого цветенья.
Есть прядь волос. Есть солнце на щеке.
Есть тихое, прямое притяженье.
И этот жест у самого виска —
Не вызов миру, вовсе не защита:
Как будто тронута рукой строка
В прекрасной книге, что ещё открыта.

Пусть красота не требует венца,
Пусть ей довольно ветра на опушке,
Живого, не застывшего лица
И солнечной пыльцы на старой кружке.
Великое не просится на трон,
Не измеряет высоту поклоном.
Оно хранит негромкий камертон,
Чтоб жизнь не стала бронзовым законом.

Пускай года меняют имена
У городов, у станций, у причалов.
Пускай порой такая тишина,
Что даже сердце дышит вполнакала.
Ты сохрани в зрачках живой простор,
Где никого не ставят на колени.
Пусть будет твой единственный дозор —
Не дать любви исчезнуть в поколеньях.

И пусть никто не разгадает впрок
Всю глубину единственного взгляда:
Ты не итог, не выученный слог,
Не чья-то недоступная награда.
Ты — жизнь, которой тесен тесный кадр,
Её нельзя ни взвесить, ни присвоить.
И лес стоит, как сказочный театр,
Где тишина умеет спорить с болью.

И если день однажды станет мглой,
И ветер оборвёт последние нити,
Ты будь не недоступною звездой,
А светом, на который можно выйти.
Останься этой внутренней зарёй:
Не ослепляй. Не требуй. Просто свети.