Письмо первое

   У Антона Павловича Чехова  в «Чайке» Треплев говорит: « Тригорин выработал себе приемы, ему легко… У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса — вот и лунная ночь готова, а у меня и трепещущий свет, и тихое мерцание звезд, и далекие звуки рояля, замирающие в тихом ароматном воздухе"...

   Вот и у меня: или тяга к минимализму,  упакованная в приобретенное восточное, ставшее  косноязычием, или родная, естественная, но ненавистная склонность к многословию,  романтическим эпитетам, размытым образам, которые в совокупности только все портят.
 
   Порой  я чувствую  себя квартирой, заваленной  кучей ненужного хлама, в которой  трудно  отыскать что-либо стоящее.
   
   Вот почему я ничего не могу написать о Вас. В мусоре  кем-то придуманных чужих образов, мудреных цитат и расхожих эпитетов мучаются, притаившись, грустные арестанты -  мои слова о Вас.
 
   Про таких, как Вы, нельзя кое-как. Потому что тогда  это  будет ложью.  Вот я и онемела.

   Нельзя недостойно писать о достойном

   Вы – слишком  высокая планка, чтобы войти в сад  каких-то замерзших яблок и поникших трав…

   


   Вам  нравится обучать. Мне нравится узнавать. Вот она, точка,  где Ваш голос сливается с моим слухом.
 
   Ваш смех часто напоминает печаль, в которую ветер заносит семена моей грусти.  И это вторая точка – мгновение наших встреч и расставаний.

   От преклонения можно устать, как и от нежности. Приторное блюдо не  готовят  ежедневно. В третьей точке  накапливающихся противоречий мы  отдаляемся друг от друга, обнимая одиночество без боязни утрат.
 
   Наваждение  de mi alma,  не ждите, что я буду описывать реальность. Она относительна.




   То, чего не знает разум, дополняет сердце. Я хочу, чтобы Вы знали: Ваш путь не единственный. И мне он так же дорог, как мой.
 
   Каждый из нас идет своей дорогой. В чем-то сказочной,  в чем-то наполненной разочарованиями.  Одни  живут для того, чтобы писать.  Другие  пишут для того, чтобы жить.  Порой люди напоминают мне  рыб,  обитающих в одном водоеме.  Образ их жизни схож, но  они все равно плывут в разные стороны.

   Можно жить в потоке любви, омывающем снаружи. Можно питаться  любовью  изнутри своего сердца. А можно толкнуть незапертую дверь и выйти за пределы привычной реальности и доверить себя новому и неведомому наперекор страху – пораниться. И это похоже на возвращение домой.

 
   

   Усталую, не слушайте меня. Уходящую – не провожайте.

   Если плоды моего сердца пригнут душу мою  к земле,  вспомните - не во все дни урожая мы наполняемся  радостью.  Отделите от шелухи сердце мое.
   
   Мысли  же мои  бесплодны. В них нет ничего, чем  могла  бы  наполнить Вас.  Могу дать  только свою любовь.  Но она – не тюрьма.  И  это Вам покажется странным.

   Вы спросите, зачем я пишу Вам? Поверьте, я не обмениваю свои слова на Вашу доброту ко мне. Это всего лишь ветер с моей дороги доносит до Вашей громкое безмолвие сердца, однажды запечатанного  небом.