Уровень 2040 Часть 2. Глава 1. 1688 1689 7196 7197

Уровень 2040 Часть 2. Глава 1. 1688–1689 (7196–7197 год от Сотворения мира)


Дом хваткого рыбника Ипата Максимова, бывшего Бесфамильного, стоял на косогоре над самой Волгой, отгородившись от посада глухим, в два человеческих роста забором из крепкой лиственницы. Это была настоящая купеческая крепость: приземистый подклет из дикого камня, где в ледниках и дубовых чанах выдерживалась дорогая астраханская белуга да осетрина, а над ним — просторный сосновый сруб, пахнущий смолой и свежей олифой. Челяди в доме водилось немного, но вся она была под стать хозяину — люди хваткие, жесткие и равнодушные ко всему, кроме собственной выгоды.

Старая ключница Степанида ходила бесшумно, точно тень, звеня тяжелой связкой ключей у пояса, а дворовые мужики, чинившие внизу невода, при одном лишь звуке ипатовых шагов втягивали головы в плечи.

Нравом Ипат оказался крут и ревнив. Едва Анфиса переехала в его богатый дом, как он сразу показал молодой жене, кто в доме хозяин. Строгость и дворянская стать Анфисы, её темный, гордый взгляд не смиряли его, а лишь раззадоривали мужицкую гордость.

— На посаде бабам делать нечего, — отрезал Ипат в первый же вечер, намертво запирая дубовую дверь, ведущую из женского терема на крыльцо. — Ты теперь Анна Максимова, жена купеческая, а не вольная птица. — Место твое у святых икон да за золотым шитьем. В окно не пялься, воеводских сыщиков не приваживай. Куда надо — сам свезу.

Перед самым вскрытием льдов состоялась важная встреча Ипата с заводчиком Кирилой Филипповичем Максимовым. Сидели в приказной избе при канатных дворах, без свидетелей, скрепляя нерушимый договор о совместных обязательствах. Заводчик Кирила, бывший еще в полной мужицкой силе, жестко разложил дело:
— Я тебе, Ипат, имя свое дал и пеньковый канат под твои баржи подведу. самый тяжелый насад на волжской волне удержит, не лопнет. С тебя — сплав рыбы и соли до низовьев, да чтобы скитская потайная касса росла и воеводам на глаза не попадалась. На том стоим.

Ударили по рукам, скрепив тайный купеческий союз чинным поклоном в пояс и братским целованием.

Как только Волга с грохотом сбросила ледяные оковы и пошла полая вода, Ипат снарядил караван стругов и отправился в долгий путь до Астрахани. Анфисе в опустевшем без хозяина доме сделалось невыносимо тяжко. Стены давили, а любые звуки пугали. Когда лицемерие челяди становилось удушливым, Анфиса запиралась в женском тереме, доставала чернила и возвращалась к старому скитскому послушанию — правила по памяти походные молитвенные списки, возвращая мыслями свой разум в чистую варнавинскую глушь.

Но худшее ждало впереди: на неё стал бесстыдно, масляно пялить глаза дальний родственник Ипата — Федька Косой, оставленный купцом приглядывать за домом и ледниками на время навигации. Пользуясь отсутствием хозяина, Федька обнаглел до того, что однажды перенял Анфису в узких сенях, пытаясь заигрывать и ухватить за рукав сарафана.

Дворянская кровь закипела в Анфисе. Оттолкнув наглеца, она, не спросясь ключницы, накинула платок и бросилась через весь людный посад к Максимовым. Застала всю семью за общей, истовой молитвой — Кирила Филиппович, Лукерья Григорьевна и младшие ребятишки восьми-девяти лет как раз молили Господа о благоприятном исходе волжского дела и спасении каравана от речных разбойников.

Дождавшись конца молитвы, Анфиса пала в ноги к Лукерье Григорьевне. Вдвоем, со слезами и бабьим причетом, они принялись уговаривать сурового Кирилу Филипповича:
— Батюшка, Кирила Филипыч! Не оставь сироту в чужом доме без защиты! Отпусти Данилу с Марьюшкой жить и работать к Ипату на подворье. Марья в тереме подмогой станет, Данила за амбарами присмотрит, неровен час, лихие люди нагрянут!

Заводчик долго хмурился, гладил бороду, но против воли жены и слез приемной дочери не устоял — дал добро. Переезд верных Ермошиных спас Анфису: Данила сразу навел порядок во дворе, а Марьюшка свила в тереме уютное гнездо. Под их защитой Анфиса впервые за долгие месяцы почувствовала себя увереннее, а Федька Косой присмирел, злобно поглядывая на крепкого Данилу из своего угла.

Ипат возвратился в Нижний Новгород только в ноябре, когда реку уже прихватывало первыми заморозками. Узнав, что в его доме без его воли хозяйничают чужие люди, купец рассвирепел, вбежал в терем с плеткой, готовый учинить расправу. Но Анфиса, бледная, но прямая, не дрогнув под его яростным взглядом, выложила всю горькую правду о домогательствах Федьки Косого.

Гнев Ипата мгновенно перекинулся на виновного. Не снимая дорожной шубы, он вылетел во двор, схватил Федьку за шиворот и с треском вышвырнул наглеца за ворота, прямо в ноябрьскую грязь. Успокоившись и остыв у печи, хваткий рыбник присел к столу и крепко задумался. Злость ушла, уступив место природной купеческой смекалке. Ипат понял, что Кирила Филиппович оказал ему знатную, неоценимую услугу, уступив Данилу — лучшего, верного и толкового приказчика, с которым теперь можно было не бояться оставлять дом и вести дела любого размаха.

Читать далее:
Часть 2. Глава 2 http://proza.ru/2026/11/08/872