Серия 19. Где-то высоко, в Небесной Канцелярии

­Доклад лежал на столе с самого утра — тот самый. О том, о чём в смертном мире уже третий день взахлёб трещали все новости. В Небесной Канцелярии, как и в любой другой, бумаги пахли пылью и вечностью, но не в этот раз. Новости сюда доходили медленнее, чем сплетни, но быстрее, чем приказы.
— А вы отдаёте себе отчёт, что это не просто рядовое преступление, это зверство! Зверство в полном понимании этого слова! — орал с придыханием невысокий краснощёкий господин в белом, склонившись над бумагами и в бешенстве колотя по ним пухлой холёной ручкой.
Рядом, на высоком резном стуле, сидел пожилой коренастый апостол с непроницаемым выражением лица и спокойно взирал на эту истерику.
— Он должен быть немедленно отстранён! — визжал коротышка. — Отдел Посредников со смертными не может допускать такого изуверства со стороны Божьего Войска! Это нонсенс! Это недопустимо!
— Айс — лучший боевой ангел за последний век, Стефаний, и ты это не хуже меня знаешь, — Привратник поморщился, но продолжил: — Его можно только устранить. Он не поддаётся внушению, он иномирянин. А устранить его ваш отдел не сможет: парень по силе в разы превосходит самого Создателя. Легче разогнать ваш вечно недовольный отдел, чем убедить Всевышнего пойти на конфликт с потомком Тёмных Лордов.
Лицо апостола оставалось бесстрастным, но глаза блестели внутренним огнём и неприязнью к этому крикливому коротышке — как у воина при виде канцелярской крысы.
Однако Стефаний не унимался:
— Ваш Айс из Мира бесов! Он вообще не ангел! Как можно называть лучшим того, кто аки зверь может растерзать грешника?! Ну и что с того, что тот был подсуден? Он был священнослужителем! Павел, я настоятельно рекомендую вам принять меры! — пафосно закончил он, буквально задыхаясь от злобы. Его пухлые щёки пылали и тряслись, а узкие серенькие глазки сверкали неподдельной яростью.
— Стефаний, гордыня и гнев тебя охватили, ты не видишь за ними Истины.
Павел встал, тяжело расправил широкие плечи и спокойно прошёл к высокой резной двери. Так же спокойно распахнул её и отступил, приглашая.
Коротышка даже оскалился, провожая его горящим яростью взглядом.
— А ещё я поговорю с вашим начальством о том, что в Посредники отправляют заражённых злом. Айс выполнял приказ — наказать грешника. Степень наказания равна совершённым грехам. Я лично устроил бы вашему «служителю» преисподнюю на земле, Стефаний. Но Айс поступил милосерднее, отправив заблудшего на Суд и очищение. Я же прослежу, чтобы душа раба божьего Маргулиса выжгла в себе всю скверну без остатка!
Коротышка хотел что-то ещё прокричать, но, глядя на совершенно бесстрастного оппонента, поперхнулся ядом. Он вскинул подбородок и, семеня, прошёл на выход. Однако не сдержался и, проходя мимо высокого статного старика, который смотрел на него снисходительно, даже насмешливо, процедил:
— Я так это не оставлю, Павел. Знайте! Я на вашего беса с белыми крыльями управу найду! — он шипел, а не говорил, захлёбываясь трусливой злостью.
Когда пухлый коротышка скрылся на ступенях, апостол, прикрывая дверь, тихо сказал проходившему мимо нервному худому юноше-ангелу:
— Эфраим, пройди наверх, пожалуйста, и позови ко мне Петра. Я думаю, ключнику стоит знать о кознях Посредников...
Эфраим замер с расширенными глазами, с обожанием уставившись на апостола. Потом мелко закивал и торопливо пошёл к лестнице, лучась странной гордой улыбкой.