Цфат, 7 ноября 2026 года. Дневник войны

Ближний Восток. Дневник войны. Кто решает, когда наступает мир
Александр Аит
Цфат, 7 ноября 2026 года

Я смотрю на Ближний Восток из Цфата. Когда в новостях говорят «юг Ливана», мне не нужно открывать карту, чтобы понять, в какую сторону смотреть. А вот когда говорят «точечный удар», карту открыть стоит. Удар по системе ПВО у иранского острова Кешм может показаться событием из совсем другой войны. Но если Тегеран потребует включить Ливан в соглашение с Вашингтоном, а Израиль будет решать, как отвечать на действия «Хезболлы», обнаружится, что и у нас на севере есть причины внимательно читать новости из Ормузского пролива.

В эту субботу я вижу две новости, которые надо читать вместе. Дональд Трамп сообщил об ограниченных ударах США по иранской системе ПВО в районе Кешма. Катар заявил, что продолжает посредничество между Вашингтоном и Тегераном. Удары, о которых говорит Трамп, пришлись на пятницу. Сообщение Дохи прозвучало уже в субботу. Associated Press · Reuters

Можно ли одновременно стрелять и договариваться? Как видим, можно. Вопрос в другом. Что произойдёт, если одна сторона сочтёт очередной удар способом надавить на переговорах, а другая увидит в нём начало новой кампании? Слово «ограниченный» каждый понимает по-своему. Для того, кто отдаёт приказ, оно описывает масштаб операции. Для того, кто получает удар, значение имеет и то, чего он ждёт завтра.
Ормуз. Цена одного прохода
В разговорах об Иране легко застрять между двумя словами — «атом» и «ракеты». Но сегодняшняя дипломатия во многом упирается в более простой вопрос. Как торговому судну пройти из Персидского залива в открытое море и кто будет определять условия этого прохода?

Катарское посредничество пытается связать несколько шагов. Среди предложений, о которых сообщает AP, — снятие американской блокады, размораживание части иранских средств, допуск международных инспекторов на пострадавшие ядерные объекты и возобновление судоходства через Ормуз по временному порядку. Дальнейшие переговоры должны затронуть судьбу запасов высокообогащённого урана. Пока обсуждается схема, а её выполнение зависит от того, примут ли стороны порядок действий. Associated Press · Reuters

И здесь, по-моему, начинается самое трудное. Допустим, Вашингтон ослабляет блокаду, а Тегеран разрешает инспекцию. Какая из сторон согласится сделать это первой? Можно ли будет убедиться, что инспекторы получили доступ туда, куда договаривались? Кто подтвердит, что суда действительно идут безопасно? И что произойдёт с соглашением, если посреди пролива снова прогремит взрыв, а стороны дадут разные объяснения?

В этом смысле капитан танкера понимает цену дипломатического языка лучше многих комментаторов. Ему предстоит принять решение о выходе в море. Заявление о прогрессе для него имеет вес ровно настолько, насколько оно меняет риск для судна и экипажа. В пятницу уже поступали сообщения о взрывах на судах в районе пролива. Причины отдельных инцидентов стороны описывали по-разному. Council on Foreign Relations
Вашингтон и Тегеран. Кто может позволить себе ждать
В Америке только что прошли промежуточные выборы, на которых республиканцы понесли серьёзные потери. AP связывает недовольство части избирателей с войной и ростом цен на топливо. Из этого я бы не выводил, что Вашингтон теперь непременно пойдёт на уступки. У администрации есть причины добиваться сделки и причины демонстрировать, что она способна продолжать военное давление. Пятничный удар показывает, что обе линии пока существуют одновременно. Associated Press

У Тегерана свой расчёт. Возможность влиять на движение через пролив даёт ему рычаг, даже когда он находится под военным и экономическим давлением. Но рычаг работает в обе стороны. Чем дольше торговое судоходство зависит от военных решений, тем больше соседей вынуждены заниматься кризисом, которого они могли бы предпочесть избежать. Именно поэтому я обращаю внимание на Катар. Для Дохи посредничество имеет практический смысл. Согласованный порядок в заливе даёт ей и соседям возможность планировать собственные действия без оглядки на каждый новый залп.

Дипломатия здесь проверяется последовательностью. Если обещание допуска инспекторов привязано к размораживанию денег, то надо заранее знать, кто и как подтвердит оба шага. Если проход судов согласован только на определённом маршруте, то надо понимать, что случится при отклонении от него. Чем туманнее эта часть соглашения, тем легче любому инциденту вернуть всех к языку угроз.
Ливан. Кто останется у границы
На юге Ливана на этой неделе произошёл первый за несколько недель израильский авиаудар. ЦАХАЛ заявил, что ударил по людям, наблюдавшим за его военнослужащими. Из Ливана сообщили об одном погибшем. Одновременно миссия ООН UNIFIL подтвердила, что после истечения мандата 31 декабря начнёт вывод миротворцев. Для северного Израиля второе сообщение может оказаться важнее первого. Удар занимает минуты. Ответ на вопрос, кто будет следить за обстановкой у границы, нужен на годы. The Times of Israel · Associated Press

Я понимаю желание Израиля держать угрозу подальше от своих городов. И понимаю, почему человек в южном Ливане хочет знать, когда сможет жить у себя дома без военных и ударов. Этим двум желаниям легко найти место в одной речи. Гораздо труднее вместить их в один порядок на границе.

В июньской рамочной договорённости, как сообщало сирийское агентство SANA со ссылкой на ливанскую сторону, речь шла о постепенном отходе израильских войск и развёртывании ливанской армии. Для меня здесь важны глаголы. Кто отходит, кто входит, кто отвечает за соблюдение договорённости после ухода миротворцев? Если по каждому из этих пунктов будет собственное толкование, то одна сторона будет видеть в передвижении войск защиту, а другая — подготовку к следующему удару. SANA

Израильские СМИ также сообщали о предупреждении, переданном Бейруту через США на случай, если «Хезболла» атакует Израиль на фоне конфликта с Ираном. Я смотрю на это как на ещё одну причину внимательно следить за тем, как Вашингтон и Тегеран договариваются. Но у ливанской границы есть собственные проблемы. Даже если в Ормузе завтра станет тише, вопрос о том, кто отвечает за порядок на юге Ливана, останется. The Times of Israel
Газа. Что значит перемирие, если следующий шаг неизвестен
В Газе действует режим прекращения огня. В субботу местные источники сообщили об артиллерийском обстреле в районе Аль-Мауаси у Рафиаха. Ранее на этой неделе Reuters сообщал о гибели людей при израильских ударах со ссылкой на медиков. Израильская армия заявила, что целилась в боевиков. По данным агентства, переговоры о следующем этапе застряли на вопросах разоружения ХАМАС и вывода израильских войск. NEWSru.co.il · Reuters

После 7 октября понятно, почему израильтяне спрашивают, кто гарантирует, что нападение не повторится. И понятно, почему житель Газы, которому приходится жить в палатке или повреждённом доме, спрашивает, когда он сможет отстроиться и кто будет управлять территорией. Ответы на эти вопросы связаны. Если людям обещают восстановление, у него должны быть сроки, ответственные и условия, при которых туда смогут попасть строители и материалы. Если обещают безопасность, должно быть понятно, кто следит за выполнением условий и что происходит при нарушении.

Можно долго спорить, какое слово поставить в заголовке — война или перемирие. Я бы прежде посмотрел, что изменилось за неделю для людей по обе стороны границы. Кто смог вернуться домой? Где начался ремонт? Какие обязательства выполнены? Такой счёт труднее вести, чем счёт ударам. Но именно он показывает, стало ли у людей больше оснований рассчитывать на завтрашний день.

На Западном берегу ночью, по палестинским источникам, проходили израильские операции в районе Дженина, Тулькарема и Наблуса. На юго-западе Сирии, по утренней израильской сводке, ЦАХАЛ сохраняет присутствие в буферной зоне. Эти направления легко выпадают из разговора, когда все следят за Ираном. Но у каждой такой операции есть место, где люди на следующий день проснутся и будут решать, как им добраться до работы, школы или больницы. NEWSru.co.il
Йемен. Второй пролив
Пока внимание приковано к Ормузу, парламент Турции ратифицировал оборонное соглашение с Саудовской Аравией. Al Jazeera рассматривает его как возможность для более активного участия Анкары в противостоянии Эр-Рияда с хуситами. Насколько далеко зайдёт это участие, пока открытый вопрос. Само решение показывает, что государства региона пересматривают свои обязательства друг перед другом, пока конфликт продолжается. Al Jazeera

Ормуз связывает Персидский залив с открытым морем. Баб-эль-Мандеб соединяет Красное море с Аденским заливом. У двух проливов разные участники конфликтов и разные условия судоходства. Если договорятся об Ормузе, кораблям, идущим через Красное море, всё равно придётся учитывать обстановку у Йемена. С моря хорошо видно, почему одна договорённость, даже очень важная, не даёт мира всему региону. Reuters
Что я буду считать переменой
Я буду смотреть на три вещи. Пошли ли суда через Ормуз по согласованному маршруту. Появился ли понятный порядок на юге Ливана с учётом предстоящего ухода миротворцев. Начал ли выполняться следующий этап соглашения по Газе. У каждого из этих вопросов есть свой адрес и свои ответственные. В каждом можно увидеть результат, даже если политики продолжат спорить о том, кто кому уступил.

Я живу в Израиле и хочу, чтобы на севере было спокойно. Когда говорю это, я имею в виду очень будничные вещи. Человек уезжает утром по делам и знает, что вечером вернётся домой. Может позвать к себе гостей через месяц и не оговариваться: если всё будет тихо. Может строить планы на зиму, потому что у него снова есть основания верить собственному календарю.

Думаю, по другую сторону границы человек назвал бы примерно те же вещи. Что должно произойти, чтобы и он, и я смогли поверить в это одновременно? Вот какой вопрос я задал бы тем, кто сегодня говорит от имени целых стран.

Александр Аит