Серия 20. Очень странный посетитель

Алиска, по локоть в жидкой грязи, пыталась спасти бабулины нарциссы. Всю ночь шёл моросящий ледяной дождь, и сырость пропитала воздух так, что казалось, он состоит из мелкой мокрой взвеси недоделанного тумана. В невыспавшуюся и гудящую голову лезло разное… И ещё кое-что, о чём девочка старалась не думать, но глупая улыбочка непроизвольно выползала на лицо. Тааак, нарциссы!
С цветами творилась настоящая чертовщина. Алиса помнила короткую шумную свару в темноте и глухой удар — и решила, что змеюка свалилась именно на бабулину «прелесть». Однако когда рассвело и девочка всё же решилась убедиться, никаких здоровенных шипящих гадов в саду не обнаружилось. Ни дохлых, ни живых. Зато цветочки увядали и чахли, покрываясь жёлтой трухой буквально на глазах.
«Может, монстр отравил место, куда свалился? Если он был, конечно…» — подумала Алиса и принялась заново удобрять и пересаживать несчастные поникшие растения. Результаты грязных трудов были пока не видны: нарциссы попросту безвольно лежали на клумбе, как мокрые зелёные тряпочки.
Алиса чертыхнулась, потерев чумазым рукавом так не вовремя зачесавшийся нос, и тяжело поднялась с коленок. Резкой глухой болью отозвалось успевшее затечь бедро. Девочка поморщилась.
«Приложило же о лестницу… Хорошо, не головой.». В чём с утра она как раз сомневалась.
И тут же вспомнились сильные руки, крепко обхватившие и встряхнувшие её на той самой лестнице, и невесомость. Когда он нёс её на руках. Так безопасно и надёжно было рядом с ним, так тепло внутри… Щёки мгновенно вспыхнули жаром, и Алиса даже головой замотала, чтобы отогнать непрошеные мысли. Сейчас ей во всём этом с ходу не разобраться, а сладкие фантазии и полудогадки только сильнее запутают и без того безвести пропавшую в последние дни логику.
— Так, дорогие пациенты, в вашем случае я, похоже, бессильна, — вздохнула девочка. — Проще забаррикадироваться в комнате и оттуда дожидаться бабулю. Которая, конечно, сразу заметит поредевшую на нарциссы клумбу.
Цветочки ей не ответили. Даже не попрощались.
Алиса, прихрамывая, поплелась домой. Небо хмурилось, набухая холодной тёмной серостью на горизонте.
«А нет, лучше в душе забаррикадируюсь», — поморщилась девочка, безуспешно пытаясь стряхнуть с рукава присохшую грязь.
Её путающийся внутренний монолог оборвало низкое, глухое, какое-то утробное рычание.
Алиса замерла, испуганно озираясь. После нынешней «ночи чудес» она подсознательно была готова к чему угодно. Но такого точно не ждала.
Возле калитки крутился невысокий пухлый дядечка с мелкими, какими-то крысиными чертами покрасневшего лица. Он визгливо и нервно отмахивался от загородившего проход большого уличного пса. Животное угрожающе ворчало и скалилось так, что Алисе самой стало страшно: а вдруг бешеный? Но дядечка явно направлялся к их дому, и ничего не оставалось, как осторожно подойти ближе, на перехват.
Она окликнула нервно топчущегося за низким заборчиком гостя:
— Здравствуйте, вы что-то хотели? — несмело спросила девочка, остановившись на приличном расстоянии от калитки и сторожившего её страшного защитника.
Вдруг пёс умолк и повернул к ней огромную лобастую голову. Необычно жёлтые глаза собаки девочку удивили: взгляд был осознанным и… каким-то до боли знакомым. Алиса поняла, что пёс ей совершенно не опасен. В глазах собаки она прочла печаль и тревогу — но удивительный контакт прервал резкий писклявый голосок, и пёс вновь отвернулся, оскалившись на посетителя.
— Ваша собака опасна, её нужно сдать в питомник! Она абсолютно дикая! — верещал дядечка, отступая и пытаясь обойти пса. Тот тёмной громадой загораживал калитку.
— Это не наша собака, простите, — уже увереннее отозвалась девочка, подходя чуть ближе. — Но вы, кажется, хотели что-то? Бабушки нет дома. Приходите чуть позже, она уехала к тёте.
Алиса резонно решила, что так активно ломиться к дому может лишь близкий знакомый бабули. Или очень настойчивый монстр — но монстры, как выяснилось ночью, в калитку не стучатся.
Пёс напрягся и замолчал, сверля гостя недобрым взглядом. Казалось, ещё шаг этого человечка-крысы — и он кинется.
Девочка, заметив такую перемену в настроении защитника, подошла ближе и бесстрашно положила ладонь на большой чёрный бок собаки. Под её пальчиками горячие стальные мышцы ощутимо вздрогнули, и пёс издал какой-то тоскливый вопросительный вяк, доверчиво уставившись на неё золотыми глазищами. Она точно знала: этот большой чёрный зверь её не тронет. Тепло и спокойствие разлились в душе.
А вот поведение нежданного гостя начало выходить за рамки нормальности — и это девочку не столько испугало, сколько озадачило.
Глядя на то, как Алиса и огромный злобный пёс (кажется, крупный доберман) мило «общаются», у человечка-крысы окончательно слетела вся напускная человечность. Лицо с горящими щеками вытянулось, маленькие злые глазки засверкали ненавистью. Верхняя губа чуть приподнялась, обнажая отвратительно жёлтые кривые крупные лопатки-резцы.
«Фу, он на бешеную облезлую белку похож», — хмыкнула про себя девочка, чуть плотнее прижимаясь к горячему грязноватому боку глухо заворчавшей собаки.

Дядечку перекосило. С ним, кажется, случился припадок — зрелищнее, чем у бабулиных нарциссов: пухлые холёные пальчики скрутились, и Алиса заметила отвратительно длинные грязные ногти.
«Как на таких гладких белых ручках может расти такое?..» — пришла брезгливая мысль, и она попятилась.
Потому что человечек-крыса — а сейчас это была почти натуральная крыса — пошёл на неё.
Вот теперь стало по-настоящему страшно. А вдруг это тот маньяк? И у него явно не все дома…
Под её ладонью молча напрягся зверь. Он беззвучно, с места кинулся на странного гостя и одним мощным ударом опрокинул в лужу. Прижал к грязному сырому асфальту и только после этого низко и отчётливо зарычал припадочному прямо в лицо.
Алиса испуганно пискнула и хотела уже юркнуть в кусты, чтобы незаметно слинять, а оттуда уже вызвать полицию, скорую или кого там ещё принято вызывать в таких диких случаях… Но стоило ей развернуться, чтобы рвануть к крыльцу, как оглушительный собачий взвизг заставил сердце холодным осколком ухнуть вниз.
Сердце, колотившееся до этого сумасшедшей птицей, казалось, остановилось. Алиса с ужасом обернулась на дорогу.
А происходило совсем странное. Большая мокрая серая крыса размером с жирного кота вцепилась в шею псу. Зверь скалил сахарно-белые огромные клыки и громко рычал, рявкал, но не мог сорвать с себя эту пакость или достать обидчика зубами.
Алиса замерла в нерешительности. Ей хотелось помочь защитнику, и она начала озираться в поисках того странного дядечки — но его нигде не было.
«Наверное, напугался и убежал», — подумала девочка со вздохом.
Пёс принялся кататься по асфальту, с дикой силой ударяя пищащую серую тварь оземь. Крыса только противно верещала, не собираясь сдаваться. Грозная зубастая морда клацала клычищами рядом с её боком, но достать не могла.
Алиса в порыве кинулась к кустарнику у крыльца, где бабка обычно огораживала клумбы камнями, пытаясь отыскать что-то тяжёлое. Палку или булыжник покрупней. Ей было по-настоящему жутко, но какая-то неведомая сила толкала изнутри… Будто за своего. Ей до воющей тоски было жаль этого громадного уличного пса с золотыми глазами. Он защитил её от явного психа — а теперь серая отвратительная тварь намеревалась загрызть его на её глазах. Алиса заметила блестящую чёрную кровь на морде крысы…
Наконец её рука нащупала крупную каменюку. Девочка изо всех сил потянула булыжник к себе, выворачивая из земли. Пальцы заледенели и скользили; кажется, она сорвала ноготь — резкая острая боль в пальце заставила её зашипеть. Она отдёрнула руку, посмотрела внимательно на свет. Но ноготок был на месте. По тонким трясущимся пальчикам скатилась алая капля, проступили две чёткие неглубокие царапины.
«Вот чёрт!» — скривилась девочка, прижав пальцы к уже не очень чистой курточке. Потянулась второй рукой к камню — но из кустов послышалось отчётливое шипение, и в глубине блеснули голубые глазки на пушистой белой мордочке с прижатыми ушами.
Алиса на секунду удивлённо замерла, узнав в миниатюрном «грозном звере» своего недавнего знакомца — белую котейку, неизвестно куда пропавшего в сиреневом кусте.
…Ещё один резкий взвизг заставил девочку подскочить. Она опомнилась и вновь потянулась к камню.
Котёнок оскалил зубки-иголочки и отчётливо зашипел, прижав пушистые ушки к грозной белой головке-облачку. В голубых глазёнках мелькнул красный огонёк зрачков. Похоже, зверёк не собирался подпускать её к «оружию»…
А потом случилось совсем несуразное.
Белый комочек молнией выпрыгнул из кустов, метнулся к ней — и цепкой лапкой сорвал с её шеи тонкую цепочку. Мамин кулончик, единственное, что от осталось на память о блудной родительнице, блеснул в воздухе и исчез в розовой мелкой пасти.
— Ты что творишь?! — ахнула Алиса.
А котёнок уже бежал к крыльцу. Смешно, отчаянно, на своих слабеньких коротких лапках, спотыкаясь о мокрую траву, — но бежал. И оглядывался. Каждый раз оглядывался — на неё, на калитку, снова на неё. В голубых глазёнках было что-то такое, от чего у Алисы внутри всё сжалось: не злорадство, не игра. Страх. И просьба.
«Иди за мной. Ну иди же».
Она сделала шаг — и замерла.
За калиткой снова грозно рявкнуло, глухо и страшно. Пёс катался по асфальту, клацая клыками, а серая тварь на его шее верещала так, что закладывало уши. Уйти сейчас, пока он там, один, с этой дрянью на загривке?.. Чем она может помочь? Может, вызвать кого-то, соседей, полицию… Может, они успеют разнять эту окровавленную парочку до того… Или самой врезать, не теряя времени? Это же всего лишь крыса. Отвратительная, крупная — но против монтировки, что осталась от деда в сарае, ей не воевать…
Котёнок звонко пискнул, обернулся в последний раз. Кулончик блеснул у него в зубах. Он переступил лапками, будто собираясь вернуться, — и снова посмотрел на неё. Выразительно и отчаянно. И в этом взгляде было отчётливо, по-взрослому: «Да что ж ты за человек-то такой упёртый, а?»
Алиса застыла в нерешительности…