Автобиографическая статья. Александр Раскин

Автобиографическая статья Александра Борисовича Раскина (1914–1971), написанная от его имени

Кто я такой, если коротко
Меня зовут Александр Борисович Раскин. Родился я 8 октября 1914 года в Витебске — городе на Западной Двине, который потом стал «Шагаловым», хотя, между прочим, я там родился тоже. Пишу этот текст от первого лица, потому что иначе сатира не пишется: сатира требует места, откуда видно. С моего места, признаюсь, было видно много.

Отец и первые стихи
Отец мой был ветеринаром — человеком разносторонним: лечил зверей в клинике и работал в цирке, а чувство юмора имел отменное. От него я взял и весёлый нрав, и убеждение, что любая беда выносит одну маленькую оговорку в свою пользу.

Стихи я начал сочинять раньше, чем читать. Первое моё произведение называлось «Про кота» и заканчивалось строкой «Васька кот не оробел и в окно ускакокел». Я и поныне считаю это одним из лучших моих стихотворений — всё, что я писал потом, было лишь попыткой вернуться к той свободе слова.

Литературный институт и Петров
После школы я приехал в Москву и поступил в Литературный институт, который окончил в 1938 году. Вокруг были Твардовский, Симонов, Алигер — в нашем доме собиралась почти вся московская богема тех лет, и я хватал у неё не автографы, а интонации.

Судьбу мою определил Евгений Петров — соавтор Ильфа, редактор «Литературной газеты». Он разглядел во мне то, что я сам в себе ещё не разглядел: не эпиграмматиста по случаю, а сатирика по складу. Его влияние на меня было таким, что даже моя радость звучала иронично — благодарю за это до сих пор.

«Крокодил», Слободской и «Весна»
С конца тридцатых я писал фельетоны, пародии и очерки, а в сороковых осел в редакции журнала «Крокодил» — темницу, куда сажают по малолетству только добровольцы, и я был добровольцем.

В творческом союзе с Морисом Слободским мы выпустили пародийные сборники и пьесы-комедии: «Пародии и фельетоны», «Тот, кого искали», «Восклицательный знак», «Звезда экрана». На основе нашего мюзикла «Звезда экрана» режиссёр Александров снял знаменитый фильм «Весна» — с Орловой и Раневской. Смотрите, как судьба смешивает краски: человек, которого позже вычеркнут из печати на пять лет, писал сценарий для самого популярного мюзикла страны.

Эпиграммы мои ходили по Москве в устной передаче — в печатной их публиковать опасались, а в устной они шли на ура. Одну из самых известных я сочинил в 1969 году на стихи Городницкого, в год наших разногласий с Китаем: «Над Пекином небо сине, / Меж трибун вожди косые. / Хоть похоже на Россию, / Слава Богу — не Россия».

Фрида
В начале войны я познакомился с Фридой Вигдоровой — журналистом «Правды», недавней вдовой, у которой на руках осталась пятилетняя дочка Галя. Мы поженились в 1941;м, уехали в эвакуацию в Ташкент, и в 1942 году у нас родилась дочка Саша. Я никогда не делил дочерей на своих и не-своих — и честно считаю, что ни одна из моих книг не удалась бы без моих девочек: они были и слушательницами, и цензорами с добрейшим лицом.

В доме у нас бывали Чуковский и Лидия Чуковская, Ахматова, Евгения Пастернак. Это не потому, что я был знатен, а потому, что Фрида была мужественна и умела дружить как на фронте, так и в очереди.

«Спешилиха», или Как меня разжаловали
В 1948 году я совершил единственную ошибку, о которой не сожалею: написал пародию «Спешилиха» на роман Веры Пановой «Кружилиха». Миниатюра — безобидная, тихая — вышла в «Крокодиле» ровно в тот же день, когда центральные газеты сообщили о присуждении автору «Кружилихи» Сталинской премии. Сказали: пошлое зубоскальство. Сказали громко.

Меня уволили из «Крокодила», Фриду — из «Комсомольской правды». Семья с двумя девочками осталась без средств, а я — без имени: пять лет, до самой смерти Сталина, меня не печатали. Признаюсь честно: сатира — профессия с гарантией обратной.

Маленький папа
В те годы я успокаивал дочерей шутливыми стишками и рассказами о своём детстве — про то, как хвастался, трусил, обижался и кусал профессора. Про то, что нельзя бросать хлеб на землю, нельзя быть жадным и нельзя прятаться под кровать от учительницы музыки — хотя она того требует.

Из этих домашних миниатюр в 1961–1963 годах выросли «Как папа был маленьким» и «Как папа учился в школе», а в 1965;м — «Новые рассказы о маленьком папе». Книги разошлись по стране, их перевели на английский, испанский, немецкий и другие языки. И вот что удивительно: маленький папа, которого я в шутку описал, оказался очень похож на всех детей во всех странах. Может быть, потому, что все дети — маленькие папы, которые однажды расскажут это своим.

Вернулась и сатира: в 1959 году вышли сборники «Моментальные биографии» и «Очерки и почерки», в 1964;м — «Застарелые друзья», в 1968;м — «Это я?», эпиграммы с рисунками Кукрыниксов.

Финал
Осенью 1964 года тяжело заболела Фрида. Через год её не стало. После её смерти жизнь моя была надломлена, и я не сделал попыток её наладить: писал — по привычке писать, по памяти о ней.

Умер я 4 февраля 1971 года в Москве, за рабочим столом в своём кабинете, — так, как писатель и должен уходить: не в больничной койке, а в работе. Мне было 56. Похоронен на Химкинском кладбище.

Что обо мне помнят
Меня называют мастером эпиграмм и пародий, автором «Весны» и «маленького папы». Вольфганг Казак писал, что эпиграммы мои «обнаруживают блестящее владение языком, отличаются остротой и меткостью».  Я бы сказал проще: я всю жизнь писал о людях так, как будто я сам — главный персонаж. Сатира отличается от злословия только тем, что не бьёт в спину: она стоит перед зеркалом и тычет пальцем в своё отражение.

А тебе, читатель, оставлю одно пожелание, короткое, как моя жизнь: смейся не над тем, кто слабее, а над тем, что глупее. И если однажды попадёшь в список непечатаемых — не расстраивайся: рассказы, придуманные для двух дочерей в трудные минуты, окажутся жизнеспособнее всех собраний сочинений.