Вызов в школу

Михаил Андреевич Белов возглавлял корпорацию с годовым оборотом в сорок миллиардов рублей. В свои пятьдесят два года он обладал внушительной внешностью, безупречными манерами и редкой способностью заканчивать неприятные разговоры одним движением бровей. Подчинённые называли это движение «закрытием заседания» и предпочитали до него не доводить.

В четверг утром секретарь сообщила, что Михаилу Андреевичу звонят из школы.

— Из какой ещё школы?

— Из двадцать седьмой. Нина Петровна.

Михаил перестал подписывать документы.

— Соедините.

— Миша? — раздался знакомый голос.

— Здравствуйте, Нина Петровна.

Он почему-то встал.

— Завтра к двум часам жду тебя в школе. Разговор есть.

— Что-то с Димкой?

— Придёшь, узнаешь. И не опаздывай. Ты у меня и так вечно последним на урок являлся.

— Нина Петровна, у меня завтра переговоры. Может, мы по телефону...

— Миша, я не спрашиваю, какие у тебя переговоры. Завтра в два. До свидания.

Михаил ещё несколько секунд держал телефон у уха.

— Оля, завтрашние переговоры переносим.

— С инвесторами? Но они уже прилетели из Петербурга.

— Ничего. Пусть город посмотрят.

— А что случилось?

— В школу вызывают.

Секретарь осторожно уточнила:

— По поводу Дмитрия Михайловича?

— По поводу Белова. Которого именно, пока не выяснил.

Возле кабинета физики Михаила ожидали двое.

Первого он узнал сразу. Роман Крылов, заместитель губернатора области, высокий, широкоплечий, с внушительной сединой на висках и тяжёлым подбородком. В школе Ромку Крыла регулярно выгоняли с уроков за поведение. Теперь он сам мог уволить немало народу и с удовольствием пользовался этим правом.

Второй мужчина был невысоким, плотным, с аккуратной бородкой и дорогими часами. Аркадий Сомов, председатель правления банка. Прежде он был худеньким мальчиком в очках, которого все звали Сомиком. Очки Аркадий сменил на линзы, но привычку поправлять собеседника по любому поводу сохранил.

— Белый! — заорал Роман. — Ну наконец-то!

Они обнялись.

— Ромка! Аркаша! Вы тоже здесь?

— А то! Мой вчера пришёл домой подозрительно довольный. Я сразу понял, что натворил.

— Мой вообще ничего не рассказывал, — заметил Аркадий. — Это у него от матери.

— А у тебя, значит, секретов нет? — усмехнулся Михаил.

— У меня банковская тайна.

Дверь кабинета распахнулась.

— Крылов, Белов, Сомов! Вы сюда болтать пришли?

Все трое немедленно замолчали.

Нина Петровна стояла на пороге. За тридцать пять лет она почти не изменилась. Разве что волосы стали белыми, а очки теперь висели на цепочке. В остальном та же прямая спина, внимательный взгляд и способность одним замечанием лишить человека уверенности в собственной правоте.

— Заходите. Рома, руки из карманов. Миша, не сутулься. Сомов, чего улыбаешься?

— Я не улыбаюсь, Нина Петровна.

— Вот и хорошо. Не вижу повода.

Михаил направился к последней парте.

— Белов, куда?

— Я думал...

— Твоё место у окна, третий ряд. Или забыл?

Глава корпорации сел.

Роман устроился позади и немедленно ткнул его ручкой в спину.

— Белый, слушай, у нас по твоему заводу вопрос...

— Потом.

— Да я на минуту.

— Крылов! — сказала Нина Петровна, не оборачиваясь. — Прекрати мешать Белову.

Заместитель губернатора убрал ручку.

Аркадий положил перед собой телефон и дорогую записную книжку.

— Сомов, всё убери.

— Но я хотел записать...

— Аркадий, одну беседу ты и без записей запомнишь.

Председатель банка убрал записи.

Нина Петровна достала из папки лист бумаги.

— Итак, господа руководители. Ваши сыновья решили закончить школу досрочно.

— В каком смысле? — насторожился Михаил.

— В пятницу, во время контрольной по математике, вместо обычного звонка прозвучал сигнал окончания урока. На двенадцать минут раньше положенного. Одиннадцатый «Б» дружно покинул класс.

— А учительница? — спросил Роман.

— Пыталась остановить. Но ей объяснили, что расписание изменили по распоряжению администрации.

— И она поверила? — удивился Аркадий.

— Она не поверила. Дети поверили. Причём с большим удовольствием.

— Нина Петровна, — Михаил подался вперёд, — а что теперь с ребятами? Они же выпускники. ЕГЭ на носу.

— Вот именно. За месяц до экзаменов взламывать школьную систему! Нет бы к информатике подготовиться.

— Их не исключат? — спросил Роман.

— Не исключат. Но перед учительницей извинятся. И контрольную перепишут. Всю, от начала до конца.

Мужчины заметно расслабились.

— А как они звонок включили? — заинтересовался Михаил.

Нина Петровна сняла очки.

— Вот об этом я и хотела с вами поговорить. Один занимался техникой, второй подготовил объявление об изменении расписания, третий отвлекал учительницу.

— Грамотное распределение обязанностей, — одобрил Аркадий.

— Только исполнение подвело, — заметил Роман.

— Особенно объявление, — добавил Михаил. — Его же можно было проверить у завуча.

Нина Петровна медленно положила лист на стол.

— Я правильно понимаю, что вы сейчас разбираете недостатки организации этого безобразия?

— Мы пытаемся выяснить, почему их поймали, — объяснил Михаил.

— А я надеялась, что вы выясните, почему они вообще этим занимались!

— Ну, пошутили пацаны, — примирительно сказал Роман. — Мы в их возрасте и похуже вытворяли.

— Помню. Особенно вашу историю со школьным звонком.

Роман просиял.

— О! А вот это, между прочим, было красиво!

— Красиво? — переспросил Михаил. — У нас вместо звонка «Ласковый май» заиграл!

— Потому что Сомик перепутал кассеты!

Аркадий вскинулся.

— Ничего я не перепутал! Это ты неправильно подключил магнитофон!

— Я?!

— А кто?

— Мальчики, — предупредила Нина Петровна.

Но Роман уже увлёкся.

— Да мы бы всё нормально сделали, если бы Белый не струсил!

— Я не струсил. Я сказал, что ваш план идиотский!

— А свой предложить не смог!

— Смог! Только вы слушать не стали!

Аркадий поднялся.

— Между прочим, мой вариант и тогда был надёжнее.

— Ну давай, Сомик, расскажи!

— Пожалуйста!

Он подошёл к доске, взял маркер и принялся рисовать.

— Вот здесь система управления, здесь подаётся сигнал...

— Стоп! — перебил Михаил. — Ты зачем управление сюда завёл?

— Потому что отсюда сигнал приходит!

— Сомик, ты хоть понимаешь, что рисуешь?

Михаил отобрал маркер и перечеркнул несколько линий.

— Вот так надо.

— Белый, ты идиот?!

— Сам идиот!

Роман тоже поднялся.

— Дайте сюда! Вы оба ни черта не понимаете!

— Крылов, не лезь!

— Я не лезу! Я вам объясняю!

Через минуту все трое стояли у доски. Михаил пытался руководить, Аркадий исправлял каждую его линию, Роман предлагал собственные решения и требовал немедленно их принять.

— Ромка, убери руки!

— Ты мне ещё приказывать будешь?!

— Буду, если в элементарных вещах не разбираешься!

— Да я тебе сейчас...

— Крылов! Белов! Сомов!

Они не услышали.

— Отдай маркер!

— Сам убери руки!

— Да вы оба...

Нина Петровна подошла к доске, решительно оттеснила мужчин и выхватила маркер у Михаила.

— Господи, тридцать пять лет прошло, а ума ни на копейку не прибавилось!

Она стёрла половину схемы.

— У вас здесь две команды противоречат друг другу. Одна отменяет выполнение другой. Вот это условие убираем, здесь меняем приоритет...

Её рука быстро двигалась по доске. Всё-таки Нина Петровна преподавала физику и информатику, вела факультатив по программированию и предпочитала объяснять сложные вещи на практике.

— А здесь вообще нечего менять. Используем штатный проверочный сигнал. Ни вмешательства в расписание, ни посторонних подключений. И придраться не к чему.

Она отступила на шаг, прищурилась, добавила ещё одну стрелку.

— Вот теперь сработает.

Мужчины молча изучали доску.

— Чёрт, — первым произнёс Михаил. — А ведь точно.

— Красиво, — признал Аркадий.

Роман задумчиво почесал подбородок.

— Нина Петровна, а если ещё...

— Нет!

Она вдруг посмотрела на маркер в собственной руке, потом на трёх солидных мужчин, столпившихся вокруг неё, и сердито бросила маркер на стол.

— Хватит! Как были троечниками, так и остались. Идите уже!

В коридоре их дожидались сыновья.

— Ну что? — спросил Димка Белов.

— Всё нормально, — ответил Михаил, поправляя галстук. — Разобрались.

— Сильно ругала?

— Да нет. Поговорили немного.

Димка посмотрел на отца, потом на Романа и Аркадия, которые всё ещё спорили о чём-то вполголоса.

— Пап, а чего она про троечников кричала?

— Да это она так, по старой памяти.

Они направились к лестнице.

Димка некоторое время шёл молча, затем пробормотал:

— А говорил, что отличником был...