Автобиографическая статья. Март Рауд

Автобиографическая статья Марта Рауда (1903–1980), написанная от его имени

Откуда я родом
Меня зовут Март Рауд — по-русски мои записывают как Мартин Аннусович, и пусть будет так. Родился я 14 сентября 1903 года в Пярсти, в Вильяндимаа — вернее, в волости Айду, как записали в метрике Лифляндской губернии. Родился я крестьянским сыном, и земля эта до конца дней оставалась во мне: мою первую книгу стихов я назвал «Ткачество» — потому что жизнь у нас в деревне была именно ткачеством: нитка за ниткой, без выходных и без аплодисментов.

Учёба и первые стихи
Гимназию я поступил в Вильянди — в 1918-м, в год, когда вся Европа перерисовывала карты, а я просто бранил латинские спряжения. Печататься начал рано, с 1919 года: я был почти мальчишкой, когда мои строки впервые появились в печати. Позже, в 1923–1924 годах, я учился играть на скрипке в Тартуской высшей музыкальной школе и слушал лекции на философском факультете Тартуского университета — вольнослушателем, без диплома. Музыка и философия — вот, собственно, и вся моя высшая школа; всё остальное мне дала жизнь.

Мои первые сборники — «Ткачество» (1924) и «Кайма» (1925) — были романтическими, полными природы и диалектной речи. Третий, «Изменения» (1927), уже заметно потемнел: в него вошла эпика и социальная тревога. А романы мои двадцатых годов — «Новые люди» (1925) и особенно «От сумерек до глухой ночи» (1927) — принесли мне вторую премию на конкурсе издательства «Loodus». Тогда я был молодой писатель с именем, включённый в число тех, кого позже назовут «волхвами» — «Arbujad», легендарную антологию новой эстонской поэзии 1938 года.

Суд и побег: правда, которую не спрячешь
Здесь мне придётся сказать о том, о чём биографы предпочитают говорить сносно или не говорить вовсе. 19 октября 1931 года я был осуждён — за подделку подписей на переводных векселях — на три года с поражением в правах. Из-под стражи я бежал в Финляндию, но там меня задержали и выдали эстонским властям.

Как всё это произошло и почему — полных обстоятельств никто не знает, и я не буду теперь сочинять удобную версию. Скажу лишь так: человек, который молод, беден, самоуверен и пишет стихи, способен натворить дел, за которые потом платит годами. Я заплатил. И потом — всю жизнь — знал цену бумаге с подписью: она держит человека крепче любых решёток.

Сатира: «Топор и луна», «Рынок»
После освобождения я вернулся к печати и написал романы, которые стали моим вкладом в сатиру: «Топор и луна» (1935) и «Рынок» (1937). В них я высмеивал буржуазные нравы молодой республики — торгашей, дельцов, позёров. Говорят, я был похож на эстонского О. Генри: и жизни похоже, и умение смешить из горького — то же. Могу ли спорить? О. Генри тоже знал цену казённым деньгам и тюремной камере. Сатира у меня всегда росла не из отваги, а из боли: смеются громче всего те, кто видел всё изнутри.

Война и выбор, которого не назовёшь простым
В 1941 году я вступил в истребительный батальон и был фронтовым корреспондентом Эстонского телеграфного агентства. Когда пришла немецкая оккупация, я оказался в эвакуации в советском тылу — работал в издательствах и на радио, писал боевые стихотворные сборники «Боевое слово» (1943) и «Новые мосты» (1945).

Скажу прямо, без бумажной гладкости: в те годы я сделал выбор в пользу новой власти — и держался его твёрдо. Многие мои литературные товарищи по «Arbujad» оказались по другую сторону; кого-то из них постигла высылка. Я этого не забывал — ни один день. Литература потом судила меня за это, и я не прошу индульгенций: тот, кто в сорок первом году выбирает сторону, выбирает её целиком, вместе со всеми последствиями. Я писал то, что писал, — «Песню о Сталине» в том числе, — и не буду переписывать свою биографию задним числом: это ремесло фальсификаторов, а не писателей.

Послевоенные годы: журнал, партия, признание
Вернувшись в Эстонию с Красной армией в 1944-м, я быстро занял место в верхнем ряду советской эстонской литературы. В 1945 году вступил в партию, в 1946-м стал главным редактором журнала «Looming» — «Творчество», — правда, недолго. Тогда же получил звание заслуженного писателя Эстонской ССР, позже, в 1972-м, — народного писателя, а в 1979 году — Литературную премию Эстонской ССР имени Юхана Смуула. У меня были и ордена — Ленина, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды.

Стихи мои шли decade за десятилетием: «Два сосуда» (1946), «Все дороги» (1953), «Золотая осень» (1966 — она вышла и в русском переводе), «Письмена следов» (1972). Писал я и прозу — сборник новелл «Лицом к лицу» (1959), рассказы «Каменистые борозды», — и для театра: комедия «Летняя ночь наяву» шла на сцене с 1962 года. Моё четырёхтомное собрание сочинений вышло в Таллине в 1963–1967 годах.

Семья — целая династия
Я был женат дважды. Первая жена — Леа Нурксе, детская поэтесса; от этого брака родился мой сын Эно — тот самый Эно Рауд, что потом написал про накситраллей, про Муфту, Полботинка и Моховую Бороду, и получил за свои сказки премию имени Андерсена. Вторая жена — Вальда Рауд, переводчица; с ней у нас родились дочь Ану, ставшая художницей, и сын Аннус. А внуки — Рейн, Михкель и Пирет — тоже пошли в писатели. Так что если в эстонской литературе есть династия Раудов, то началась она в крестьянском доме в Пярсти, где мальчик с обветренными руками первым делом сложил стихи.

О моём писании
Я писал во всех жанрах, какие мне подворачивались, — лирика, сатира, драма, проза. Сквозная моя тема — человек и его среда: как земля формирует человека и как человек, в свою очередь, переделывает землю. Я начинал романтиком, потом стал социальным писателем, потом — советским поэтом, воспевшим Ленина в числе первых из эстонцев.

Если хотите понять мои стихи, ищите не браваду, а двойное дно: за плакатной строкой у меня часто слышится тихая, мужицкая, упрямая нотка человека, который знает, что такое борозда в каменистой почве. Потому и назвал я один из своих сборников «Каменистые борозды»: всё, что по-настоящему выросло, выросло в тяжёлом грунте.

Конец пути
Умер я 6 июля 1980 года в Таллине, в семьдесят шесть лет, не дожив двух месяцев до очередного дня рождения. Похоронен на Лесном кладбище — Метсакальмисту, под соснами, как и подобает человеку этой земли.

Что обо мне помнят
Меня называют эстонским советским писателем, поэтом, драматургом, автором сатирических романов и отцом Эно Рауда. Всё это правда. Но если вы спросите меня, кем я был на самом деле, я отвечу так: я был человеком, который прошёл через молодость с её иллюзиями, через суд и бегство, через войну с её жёсткими развилками, через громкую славу и тихую память — и при этом до конца писал стихи по-эстонски, о своей земле, на своём языке.

А тебе, читатель, оставлю пожелание из крестьянского опыта: не суди борозду по её ровности — суди по тому, что в ней выросло. Ибо в литературе, как и в поле, важен не рисунок, а урожай.