Серия 21. Про форточку, ангельского кота и гномий

Хель нашла Князя там, где и ожидала, — нигде. В кабинете пахло пылью, бумагами и раздражением, но сам хозяин отсутствовал. Зато на подоконнике, свернувшись в чёрный пушистый бублик, лежал лорд Мурчес и смотрел в окно с видом кота, который уже всё понял, но ещё надеется, что ошибся.
— Где твой Князь? — спросила Хель с порога. — Я ему некро-дыры принесла. Для экспериментов.
— Опоздала, — не оборачиваясь, отозвался кот. — Ушёл. «Проверить одну вещь». — Он помолчал и добавил мрачно: — Баст тоже ушла. «По своим кошачьим делам». А я сижу тут и охраняю кабинет, в котором уже нечего охранять. Красивейшая из задач.
Хель прищурилась. Что-то в тоне кота ей не понравилось.
— Мурчес. Где они?
Кот наконец обернулся. И Хель увидела, что под напускной ворчливостью у него тревожные и грустные глаза.
— Баст протащила Тёмную искру Князя через Полог, — сказал он тихо. — Стабилизировала своей. Они пошли проверить, что там с девочкой. Вдвоём.
Хель замерла.
— То есть Князь сейчас в смертном мире? Тёмный? Через Полог?
— Искрой, — уточнил кот. — В кого именно они там вселились, я не знаю. Знаю только, что Баст держит маскировку, и это непросто. Почти вся её энергия уходит на то, чтобы Князь не торчал из аватара, как шило из мешка. Сама она сейчас… — он поджал хвост, — …слабая. Очень.
Хель молчала. Потом медленно опустилась на край стола и скрестила руки на пышной груди.
— И ты мне говоришь это только сейчас?
— А ты пришла сейчас, — огрызнулся кот. — Я тебе не почтовый голубь и не подчинённый Смертям, я кот. У меня лапки, знаешь ли, а с ними не полетаешь.
— Лаборатория Бастет, — уже спокойнее сказал он, спрыгивая с подоконника. — Пойдём. Покажу кое-что.
Мурчес повёл Хель вниз, ворча на ходу, что коты — не экскурсоводы вообще-то и могла бы переместить, раз богиня. Зала Магистров находилась в подвале — та самая, оборудованная специально, чтобы маленькая княжна, да и Бастет, не разнесли ненароком замок своими экспериментами. Толстые стены, гномьи печати, защитные контуры. А в центре, на постаменте, мягко пульсировал серый кругляш некро-дыры. Маленький, аккуратный, с форточку. И уже стабильный.
— Вот, — сказал Мурчес. — Баст вчера сделала. Накачала светлой и тёмной силой, стабилизировала. Но он совсем крохотный: пробросить может только слабую ауру. Не Высшего. Даже не среднего. Только такого, как я, или Прислужника.
Хель подошла ближе. Изумрудные глаза сузились.
— И ты хочешь туда прыгнуть.
— У меня есть снежинка, — кот кивнул на ошейник, где тускло поблёскивал маленький радужный осколок. — Баст зарядила её светлой энергией так, чтобы она маскировала тёмную. Я пройду как крупный светлый. Ангел. Или кто там у них за светлых. Мир не должен ничего заподозрить.
Хель смотрела на него долго.
— А теперь скажи мне то, что ты ещё не рассказал…
Кот помолчал. Потом вздохнул — тяжело, по-человечески.
— Маячок сработал, — тихо сказал он. — Кольцо Алисы. Сигнал тревоги. Я проходил мимо комнат Бастет и услышал. Она не выходила. Не отвечает.
Он поднял на Хель глаза.
— Я не знаю, что там происходит. Но я помню законы этого Мирка. Он чует всё, что по его мнению неладно. А Баст с Князем сейчас фактически два зомби: тела почти мёртвые, держатся на искрах. И одна из этих искр — очень крупная. Такое Мир точно заметит. И начнёт устранять. «Случайностями». — Он помолчал. — А сигнал с кольца означает, что это всё сейчас происходит рядом с княжной. Понимаешь? Там очень опасно. И если Баст выдохнется, маскировка спадёт — тогда Мир увидит уже не просто восставших зверушек, а как минимум искру Тёмного Князя. Он слишком мощный, даже в виде крохотной пылинки. И тогда «случайности» полетят такие, что мало не покажется никому. Включая смертную девочку.
Хель посмотрела на кота внимательно. Потом вдруг прищурилась — и чуть улыбнулась. Медленно и загадочно.
— А знаешь, — сказала она, — я тебя вижу.
— В смысле?
— Чёрный кот. С ярко-белой силой. С довольной светлой мордой под чёрными усами. — Она обошла его кругом, будто оценивая. — Снежинка работает. Я не вижу в тебе Тёмного. Вижу крупного светлого, который слишком много о себе думает. Мир тебя не заподозрит. Такой любой фейсконтроль пройдёт, даже ангельский.
— А я и не сомневался, — фыркнул Мурчес, но хвост у него предательски дёрнулся.
— Только учти, — Хель перестала улыбаться. — Стоит тебе всерьёз показать свою натуру — и ты подставишь всех. Маскировка хорошо держится, но только пока пушистый ангелочек не начнёт по-тёмному магичить: любую магию этот вредный Мир расценивает как личное оскорбление.
— Поэтому я и иду, — сказал кот. — С магией у меня сложно, зато хорошо с головой и лапами. Да и Высший, даже такой, как я, двум искрам пригодится. Князь, безусловно, силён, но сейчас он и Баст — всего лишь сила, управляющая полумёртвыми телами безмагических существ.
Дыра серого портала дёрнулась, пошла рябью, раздвинулась в стороны — и в её центре открылся тёмный, чуть светящийся по краям проход. Пахнуло озоном, мокрым асфальтом и чем-то очень знакомым — смертным, тёплым, живым.
Мурчес подошёл к краю.

Снежинка на ошейнике вспыхнула ровным белым светом.
— Если я не вернусь, — сказал он, не оборачиваясь, — скажи Князю, что это не я точил когти о его любимый подоконник. Пусть не обижается.
— Иди уже, — хмыкнула Хель. — И постарайся никого из местных не сожрать. Они там нервные, невкусные и дорого обходятся потом.
Кот фыркнул — и прыгнул.
Проход за ним схлопнулся с тихим треском межпространственных разрядов. Хель постояла ещё немного, глядя на пустой постамент, и вздохнула.
— Ну вот, — сказала она себе. — Теперь у нас там два недобитых зомби, смертная перепуганная девочка и один кот с нахальной ангельской мордой, но без крыльев. Цирк — одно слово. Хорошо хоть, билеты в первый ряд у меня уже есть.
Она поднялась наверх — но не в кабинет Князя и не в свою ложу, а в ту комнату, где в этом огромном замке был её собственный уголок, — и где стояло старинное вычурное зеркало гномьей работы. Подарок Князя, с хитрым замком и одной очень полезной особенностью: через него можно было смотреть в Миры, не входя в них. Гномы называли это «оком за смертными». Хель называла его «моим любимым телевизором» — фразочку она однажды услышала где-то в нижних мирах, и та прицепилась.
Богиня сперва полезла было за карманным зеркальцем — тем самым, всевидящим, с которым когда-то не расставалась, — но потом махнула рукой и подошла к большому. В карманное много не разглядишь, а тут вся картина с панорамой в деталях, и всё как на ладони. Гномы-мастера знали, как заказчику угодить.
Она провела ладонью по гладкой отражающей поверхности и шепнула нужное слово. Зеркало помутнело, пошло рябью — и в глубине его проступил мокрый двор, низкая калитка, огромный чёрный пёс и маленький белый котёнок, взъерошенной ёлочкой застывший у куста сирени.
Хель устроилась поудобнее в широком дорогом кресле.
— Ну, ребятушки, — пробормотала она, — я за вас болею, не подведите… А то жалко будет гномий телевизор.