Первый полёт и возвращение полярников

Настал день «Х». Огромный, белоснежный Ил-62, любовно отмытый сестрами и перебранный до последнего винтика Мариной и Мироном, замер на исполнительном старте. Погода шептала: небо было чистым, как слеза, а легкий боковой ветер лишь раззадоривал лётчицу.
В кабине на месте командира сидела сама Марина Беленькая. На месте второго пилота — Анжела Власенко, державшая наготове бортовой журнал. Мирон Токарев, Лида и Татьяна затаили дыхание на командно-диспетчерском пункте. Ангелина Мельник от волнения сжимала в руках полотенце.
— Взлет разрешаю, — хрипнул динамик радиостанции.
— Поняла тебя, вышка. Взлетаем! — уверенно отозвалась Марина.
Она плавно двинула вперед четыре рычага управления двигателями. Четыре мощных зверя НК-8-4 в хвосте лайнера отозвались утробным, победным ревом. Многотонная машина, которую еще неделю назад считали металлоломом, резво покатилась по бетонке, набирая скорость. Сто сорок, двести, двухсот шестьдесят километров в час… Марина мягко потянула штурвал на себя. Ил-62, словно благодарный за спасение исполин, легко оторвал переднюю стойку шасси и свечой ушел в лазурное небо!
Полет прошел идеально. Самолет слушался малейшего движения руки Беленькой, автоматика, настроенная вслепую, работала как швейцарские часы. Сделав три почетных круга над родным аэродромом и заложив красивое виражное приветствие, Марина ювелирно притерла тяжелый лайнер к полосе. Ангар взорвался криками «Ура!».
А через два дня, когда Ил-62 уже гордо стоял в центре авиационного гаража, поблескивая свежей краской, у ворот послышался шум. Это вернулись из полярной командировки старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов и бортинженер Смекайло-де-Цопфи. На ходу стягивая обветренные меховые куртки, они зашли в ангар и… застыли как вкопанные.
Смекайло-де-Цопфи, чья знаменитая народная смекалка обычно находила выход из любой ситуации, на этот раз просто безмолвно открывал и закрывал рот. Его легендарный аналитический ум отказывался обрабатывать увиденное.
Василий Васильевич Анисимов медленно снял очки, протер их полой рубашки, надел обратно и выдохнул:
— Матерь божья, авиационная… Марина Никифоровна! Это откуда ж тут этот красавец? И… погодите, у него что, четвертый двигатель полностью перебран?! Мирон, твоя работа? Не верю своим глазам! Мы отсутствовали всего неделю!
Марина, лукаво улыбаясь, вышла к ним навстречу, вытирая руки ветошью:
— Ну что, инженеры, думали, без вас у нас крылья вырасти не могут? Принимайте технику в отряд! В рабочем состоянии, обкатан лично.
Смекайло наконец пришел в себя, обошел гигантский самолет кругом, похлопал по обшивке и с восхищением произнес:
— Да-а, Беленькая… Ну и девка! Ну и командир! Против такой энергии никакие законы физики не устоят. Тут не просто ремонт, тут настоящая авиационная магия!
Вечером гараж снова гудел. Полярники взахлеб рассказывали про свои приключения, Анисимов то и дело бегал к Илу — проверить «как там тяги», а Смекайло-де-Цопфи поднимал тост за то, что с такой женской половиной команды им не страшны никакие поломки во всей Галактике. И снова текли разговоры, звенели стаканы с «Тремя Топорами», а Ил-62 за окном тихонько остывал, готовый к новым, самым сложным предполетным заданиям.
Вот и сказки продолжение, а кто слушал — тому уважение!