Не отвечай за меня

Аннотация

Иногда достаточно одного поступка, чтобы жизнь разделилась на «до» и «после». Семеро друзей приезжают в деревню отдохнуть, но одна ночная игра заканчивается страшным предательством: Лилю оставляют запертой в затопленном погребе.
Девушка выживает. А вот её друзья вскоре понимают, что выбраться из той ночи им не удалось. Их начинает преследовать голос Лили — и с каждым днём становится всё труднее отличить реальность от безумия.
Можно ли забыть человека, которого ты оставил умирать? И что, если он всё ещё пытается до тебя дозваться?

Часть первая. Деревня

Машина шла по грунтовке. В очередной раз пожалев, что согласился на эту дурацкую поездку, Денис сжал руль крепче, чтобы не сорваться на попутчиках. Идея поездки была не его. Кажется, Сашина. Тот высказал её вполголоса на кухне общежития, когда все уже устали от разговоров о дипломных работах и о будущем. Сказал, что у него есть знакомый, у которого пустует дом в деревне, и можно на две недели туда поехать. Сказал так, будто предлагал что-то незначительное, словно заранее готов был к отказу. И Денис, который всегда брал на себя роль того, кто решает, сказал: да, поехали. Потому что кто-то же должен был сказать «да».

Теперь же он вёл машину по разбитой дороге, ругался сквозь зубы и думал, что надо было сказать «нет». Катя рядом молчала уже километров двадцать, и Денис чувствовал это молчание спиной, как сквозняк из щели в окне.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — бросила она.
— Рулю.
— Я не о руле. Ты нас завёз в какую-то глушь, мы тащимся уже час!
— Сорок минут.
— Это ничего не меняет!
— Меняет. Двадцать минут — большая разница.

Андрей с заднего сиденья хмыкнул:
— Он прав, Кать. Двадцать минут на дороге — срок.
— Ты, вообще-то, на чьей стороне — моей или медведя?
— Того, кто крутит баранку. Если он сейчас психанёт и встанет, ночевать будем здесь.
— Не встану, — процедил Денис. — Я слишком хочу доехать до нашего дома.
— Куда? — спросила Катя. — Ты вообще знаешь, куда мы едем?
— Знаю.
— Тогда почему мы едем так долго?
— Потому что дорога длинная.
— А может, потому что ты не знаешь дороги?
Денис помолчал секунду, потом сказал:
— Я знаю дорогу. Я просто не знаю, где мы.

Андрей заржал, Катя фыркнула, но было видно, что она улыбается.

Вторая машина компании держалась позади. Саша вёл медленнее, осторожнее, объезжал каждую колдобину. Вадим, сидящий рядом, разглядывал лес так, словно никогда не видел деревьев раньше.

— Ты чего такой задумчивый? — поинтересовался Саша.
— Думаю, сколько здесь можно прожить без интернета.
— И сколько?
— Неделю. Может, две. Потом начну разговаривать с деревьями.
— Это, на самом деле, не так страшно, как звучит.
— Ты пробовал?
— Нет. Но я слышал.

Оля сзади оторвалась от телефона.
— Мальчики, у меня вопрос. Кто-нибудь знает, что мы будем есть?
— Что взяли, то и будем, — сказал Саша.
— Мы взяли макароны и вино. Это не еда, это рецепт.
— Это рецепт хорошего вечера.
— Это рецепт того, как мы все умрём от голода к третьему дню!

Лиля смотрела в окно и улыбалась. Ей нравилось слушать их перебранку. Все они могли спорить из-за пустяков, говорить глупости, смеяться — и никто не старался казаться лучше, чем есть. Люди, которые просто едут вместе и не боятся молчать или, наоборот,  говорить глупости.

— Ты чего притихла? — спросила Оля.
— Красиво здесь.
— Лес как лес.
— Ну и что. Необязательно ему быть необыкновенным.

Оля посмотрела на неё внимательнее, но ничего не сказала. Саша в зеркале бросил на Лилю короткий взгляд. Вадим перестал разглядывать лес и тоже посмотрел на неё, как будто проверял что-то. Деревня показалась неожиданно, сразу за поворотом. Дома стояли редко, между ними были сады, заборы, какие-то сараи. На улице — никого.

— Ну, наконец, — сказала Катя. — Цивилизация.
— Это не цивилизация, — сказал Денис. — Это деревня.
— Для меня это уже цивилизация. После твоей дороги, от которой у меня позвоночник чуть не высыпался в трусы!

Денис свернул в переулок и остановился у двухэтажного дома с верандой. Рядом припарковался Саша. Дом был старый, но крепкий: обшивка потемнела, крыша новая, окна целые.

— Приехали, — сказал Денис и выключил двигатель.

Они вышли из машин почти одновременно. Андрей потянулся так, что хрустнуло в спине.

— Господи, я думал, у меня позвоночник развалится.
— Он у тебя развалится, если ты не перестанешь жаловаться, — сказала Катя.
— Я не жалуюсь, я констатирую.
— Это одно и то же.
— Это разное.

Оля достала телефон и уставилась в экран, хотя связи не было.

— По нулям, — сказала она. — Даже не грузится.
— И хорошо, — сказал Вадим. — Хоть кто-то не будет весь отдых в телефоне.
— Это ты сейчас про меня?
— Я про всех.

Лиля стояла чуть в стороне и смотрела на дом. Он ей понравился — старый, но живой.

— Ну как? — спросил Денис.
— Внушает, — сказал Андрей.
— Это ты про дом или про то, что мы доехали?
— Про всё сразу.

Катя подошла к крыльцу и потрогала перила.

— Надо посмотреть внутри. Может, здесь пауки размером с кота.
— А если кот размером с паука? — спросил Андрей.
—  Да ну тебя! Тогда я останусь в машине!
Ребята рассмеялись, и смех разнёсся по округе.  Внутри дом оказался больше, чем выглядел снаружи. Внизу — кухня, гостиная, небольшая спальня. Наверху — ещё три комнаты. Мебель старая, но крепкая, на полу половики, на подоконниках горшки с сухой землёй. Пахло пылью и деревом.

— Ну что, — сказал Денис. — Кто первый выбирает комнату, тот выбирает лучшую.
— Кто назначил тебя главным? — спросила Оля.
— Я сам.
— Тогда ты последний.
— Это дискриминация!
— Это справедливость!

Комнаты разобрали быстро. Катя выбрала ту, где было два окна, Андрей — ту, где кровать побольше, Денис сказал, что раз дом нашёл он, то имеет право на лучшие условия, и Оля предложила ему кухню, потому что там условия самые главные. Денис с достоинством отказался. Лиля поднялась наверх последней. Её комната оказалась угловой, с окнами во двор и в сад. За яблонями темнел лес. Она поставила сумку у кровати и задержалась у окна.

— Лиля! — крикнули снизу. — Ты идёшь?
— Иду!

К вечеру кухня наполнилась голосами и запахами. Гремела посуда, кто-то спорил из-за плиты... Вадим искал штопор.

— Где штопор? — спросил Вадим.
— В ящике, — сказала Катя.
— Я смотрел. Нет его там.
— Значит, плохо смотрел!
— Я смотрел хорошо! Его просто нет.
— Тогда открой ножом.
— Я не умею.
— Как ты вообще живёшь? Это же просто, вот, смотри.

Денис нашёл в кладовке настольную игру и принёс её на кухню.

— Так, — сказал он. — Вечер интеллектуальных развлечений.
— Только не «Монополию», — сказала Лиля.
— Почему?
— Потому что мы приехали отдыхать, а не ссориться.
— А кто сказал, что мы будем ссориться?
— Ты никогда не играл в «Монополию» с Катей.
— Я играл.
— И что?
— И я до сих пор не могу смотреть ей в глаза.

Катя подняла голову от плиты.

— Я выиграла честно.
— Ты выиграла потому, что подкупила банк.
— Это была стратегия.
— Это было мошенничество в особо крупном, хотя и виртуальном размере!

Ужинали на веранде. Свет на кухне мигал, и они зажгли свечи, которые нашли в ящике. Говорили обо всём сразу.

— А ты куда после института? — спросил Андрей.
— Не знаю ещё, — сказала Оля. — Куда возьмут.
— Тебя везде возьмут!
— Спасибо, но не везде.
— А ты, Лиля?

Она помолчала секунду, потом сказала:

— У меня приглашение... В одну компанию.
— Ух ты, — сказал Вадим. — Поздравляю.
— Спасибо.
— А куда именно?

Она назвала, и на секунду за столом стало тихо.

— Круто, — сказал Андрей. — Серьёзно. Это, правда, очень круто! Поздравляю!
— Да, — сказала Катя. — Это здорово!

Денис поднял стакан.

— Ну, за нас. За эти две недели. Чтобы не профукали.
— Чтобы запомнили, — сказала Оля.
— Это одно и то же.
— Не совсем.

Выпили. Саша сидел в конце стола и почти не участвовал в разговоре. Улыбался, кивал, иногда вставлял что-то короткое. Лиля поймала его взгляд — он смотрел не на неё, а куда-то мимо, в темноту за верандой.

— Ты чего? — спросила она.
— Ничего. Красиво здесь.
— Лес как лес.
— Ну и что. Необязательно ему быть необыкновенным.

Она удивлённо подняла брови. Это была её фраза.

— Точно, — сказала она. — Необязательно.

Солнце ушло за лес. Над крышами проступили звёзды. Где-то далеко гавкнула собака.

— Завтра осмотрим окрестности, — сказал Денис. — Тут есть старая мельница. И колодец, вроде заброшенный.
— Только не начинай про заброшки, — предупредила Катя.
— Почему?
— Потому что ты в прошлый раз сломал ногу.
— Это было один раз.
— Одного достаточно.
— Там не только колодец, — вставил Вадим. — Денис говорил, неподалёку какие-то старые постройки.
— Я говорил про колодец, — уточнил Денис. — Остальное выясним на месте.
— Вот именно это меня и пугает, — сказала Катя.

Андрей уже загорелся идеей всё осмотреть. Саша предложил сначала выспаться.

— Утро вечера мудренее, — сказал он.
— Мудренее, — согласился Денис. — Но вечер — это сейчас.
— И что ты предлагаешь?
— Сидеть здесь, пить вино, смотреть на звёзды.
— Это ты можешь делать и в городе.
— В городе нет таких звёзд…

Саша поднял голову и посмотрел на небо. Потом сказал:

— Ладно. Уговорил.

Денис повторил, что он — главный, и что утром сначала завтрак, потом экскурсия, а кто опоздает — моет посуду.

— А кто назначил тебя главным? — спросила Оля.
— Я сам.
— Тогда посуду моешь ты.
— Это было до того, как я стал главным.
— Ты не главный.
— Я главный по утрам.
— Тогда ты моешь.

Они ещё посидели немного, а потом разошлись по комнатам. В доме долго не стихали шаги. Андрей включил музыку.
Лиля легла у окна и посмотрела на тёмный сад. За яблонями лес сливался с небом, и только ветер шевелил верхушки деревьев. Она закрыла глаза. Завтра они собирались гулять.

Часть вторая. Старая мельница

Утро началось с неприятного открытия: как выяснилось, кофе они не купили.

— Я злой. Очень злой, — зевнул Денис, потирая опухшее от сна лицо. — Ладно, тогда крепкий сладкий чай. Такой же крепкий, как моя ненависть к ранним подъёмам.
— Ты виноват, — сказала Катя, — ты отвечал за продукты. И что у нас есть? Коробка с тушенкой и макаронами. И очень много вина. Пожалуй, даже слишком много.
— Так, деревня недалеко. Там должен быть «Чипок», — влез в разговор Саша.
— Что должно быть? — и все повернулись к нему одновременно. Он закатил глаза:
— Вот вы деревенщина необразованная, — он поцокал языком. — Ларёк, магазин, да передвижная лавка, наконец!
— Так ты объясняй по-человечески, а не этими старинными словами, — надула губки Катя и прикурила очередную сигарету, щелкнув «Зиппо». Зажигалку ей подарил один из ухажёров, уверявший, что это оригинал. Катя так и не запомнила его имени, зато зажигалка прижилась.

— Ну это ваши проблемы, что вы читать не любите, — надулся Саша.
— Мы не читаем подшивки старых газет, в отличие от тебя, — подколол парня Вадим и рассмеялся.
— Мальчики, успокойтесь. На ближайшие дни у нас есть что есть, — и Оля довольно улыбнулась. — Я и суп из топора сварю, если надо будет.
— Так, чай готов. — Саша сделал приглашающий жест к столу, на котором уже стояли чашки и тарелки с бутербродами.
— Откуда дровишки? — присвистнул Вадим.
— Я же не вы, я сделал запасец, зная, что вы очень необязательные граждане, — он хихикнул.
— Ну ты, брат, мощь! — и Денис снисходительно потрепал его по плечу, Саша едва заметно скривился, это заметил только один человек из шестерых и удивлённо приподнял бровь. Позавтракав, ребята вышли в сад — солнце лениво поднималось вверх, нагревая воздух. Начали петь птицы, где-то глухо забрехала собака.

— Итак, друзья, мы приехали сюда не просто так, — Денис прошёлся по двору, потягиваясь. — здесь есть заброшки. И много!
— Так, мне не нравится твой тон, — Катя прикурила новую сигарету, — после твоих слов у нас начинается, кхм... — и она произнесла слово, которое в приличном обществе не озвучивают.
— Катя! Ты же девочка! Фи, как можно! — Денис сделал потрясённый вид и прижал руки к груди, но тут же сам расхохотался от нелепости ситуации — каждый из друзей владел обсценной лексикой в совершенстве.
— Так вот, я продолжу. Тут недалеко есть старая заброшенная мельница… И куча пристроек. Мы идём туда! — он театрально поклонился.
— Тебе еще раз напомнить, чем закончилось твоё путешествие на одну из таких, ммм, заброшек? — Ольга ехидно улыбнулась, — ты сломал ногу!
— Ну… У меня их две.
— Планируешь сломать и вторую? — хихикнул Вадим.
— Надеюсь, что это не случится. Итак, берём с собой чай и бутеры.
— Ненавижу заброшки, — процедил сквозь зубы молчавший до этого Андрей.
— Да? А мне ты втирал обратное, — хмыкнул Денис. — Так, переодеваемся и погнали. Кстати, наденьте удобную обувь. Надеюсь, вы же захватили её?

Катя закатила глаза:
— Ну, мы не ты — у меня кроссы всегда с собой.
Через двадцать минут толпа молодёжи выдвинулась в сторону мельницы. Спустя полчаса усталая Ольга поинтересовалась:
— Скоро ещё?
— Странно, на фотографиях она казалась ближе, — смахнул пот со лба Денис.
— Фотографии?! Ты сказал — фотографии?? То есть ты даже не смотрел на карте?! — взвизгнула Катя, убивая очередного комара на руке.
— Нууу… Смотрел. Но так, мельком, — Денис улыбнулся и приобнял девушку за талию, та руку стряхнула.
— О господи! Ну как так-то? — и тут из-за поворота показались обломки здания.
— А вот и она! — обрадовался Денис, — я же говорил, что недалеко!
— Ну да. Сорок минут по этим зарослям, заполненными этими тварями… — И Катя прихлопнула очередного кровососа. — Надеюсь, хоть клещей тут нет, — и она демонстративно почесалась, вызвав цепную реакцию у компании и весёлый смех.

— Ух ты! — вырвалось у Вадима, который не переставая снимал прогулку. Мельница, хоть и потеряла жернова и лопасти, всё равно выглядела величественно. Он подошёл поближе и тут с грохотом откуда-то сверху пролетел немаленьких размеров камень, едва не задев парня.

— Тьфу ты! — отпрыгнул Вадим в сторону, вытерев пот со лба.
— Ну, так ты молодец, — нашёл где быть беспечным. Тут же всё на ладан дышит!
— Говорят, местный мельник, кому принадлежала мельница, продал душу дьяволу за тончайший помол, — произнёс Саша.
— А ты-то откуда знаешь? Или просто нас пугаешь?
— Я, в отличие от тебя, всегда читаю о тех местах, куда мы едем. Так вот, мельник долго боролся с качеством муки и однажды в самую жуткую ночь, когда гремел гром и сверкали молнии в полнеба, крикнул: «Продам душу за идеальный помол!» И что вы думаете? — ребята молчали. Саша продолжил:
— С того дня мука у него всегда была идеальная. Как он и просил. Но, как вы сами понимаете, дальше случилась вполне предсказуемая вещь — в один из дней мельник совершенно случайно упал в жернова, став, таким образом, мукой, — Саша нервно хихикнул, обводя затихших товарищей.
— БУ! — внезапно выкрикнул он. Катя выматерилась, Оля взвизгнула, Лиля просто вздрогнула.

— Ну и шуточки у тебя! — Денис осторожно вошёл в здание и осмотрелся. Камни внутри были чистыми — на них не было даже мха. Ему стало неуютно, и он вышел на свет.

— Брр, холодно там. Так, встряхнулись и давайте поищем хозяйственные постройки. Тут должен быть погреб! Он просто обязан быть! — впоследствии Денис так и не смог ответить, откуда у него взялась эта мысль.

Лиля осторожно обходила двор, стараясь не наступать на подозрительные места, когда заметила едва видимую тропинку. Она уходила в заросли. Лиля пошла по ней, осторожно раздвигая траву выше человеческого роста.

— Эй! Ребята! Кажется, я нашла! — Лиля вышла к погребу — старому каменному сооружению, почти целиком вкопанному в землю. Вход закрывал тяжёлый деревянный люк, прихваченный массивным крюком. Она попробовала его откинуть, но сил у неё не хватило. В этот момент на поляну вышли остальные, и парни сразу подбежали на помощь. Дверь открылась тяжело, с долгим скрипом, и из проёма пахнуло не сыростью, как они ждали, а холодом — ровным, сухим, почти как из холодильника. Такой холод не бывает в подвале, который много лет стоит закрытым: там обычно пахнет гнилью, плесенью, мокрой землёй. А здесь пахло камнем и пылью, и ещё чем-то едва уловимым, сладковатым, как переспелая ягода. Лестница уходила вниз гораздо глубже, чем можно было предположить по приземистой каменной крыше снаружи. Ступеней было не пять и не десять — они считали, спускаясь, и сбились где-то на двадцатой. Стены сложены из крупного камня, кладка старая, но крепкая, без трещин. Фонарь выхватывал то выступ, то нишу, то кованое кольцо, вбитое в стену на уровне груди — непонятно зачем. Внизу оказалось просторно. Не тесный подпол, а настоящий зал с земляным полом, на удивление ровным и сухим. Свод уходил вверх метра на три, и в нём была отдушина — узкая щель, через которую, видимо, и уходила сырость. По стенам — полки, длинные, в два яруса, пустые, но прочные. В углу — бочка, рассохшаяся, без крышки.

Всё это было бы обычным заброшенным погребом. Если бы не одно  но — пол был абсолютно чистым. Ни пыли, ни сора, ни осыпавшейся с потолка трухи, ни дохлых насекомых, ни мышиного помёта, которых в любом закрытом подвале за годы скапливается предостаточно. Земля была утоптана, но не покрыта слоем пыли — как будто здесь недавно ходили. И ещё: у самой стены, там, где пол переходил в камень, кто-то аккуратно сложил несколько старых досок — не бросил, не свалил в кучу, а сложил ровно, одну к одной. Денис провёл пальцем по полке. На пальце осталась серая пыль — тонкая, ровная. А на полу пыли не было.

— Странно, — сказал он.
— Что странно? — спросила Катя.
— Здесь кто-то убирался.

Все посмотрели вниз, на чистый земляной пол, и на секунду в погребе стало очень тихо — так тихо, что слышно было, как где-то капает вода. Хотя воды нигде не было видно.
— Да ну тебя! Может, тут просто любят собираться готы, — пошутил Вадим, не переставая снимать. — Да не простые, а чистюли! — Обстановка разрядилась, компания ещё немного побыла в подвале и медленно поднялась наверх, закрыв за собой дверь.

— Надо будет вернуться, — объявил Денис.
— Без меня, — сказала Катя.
Остальные посмеялись и пошли обратно. На этом история с погребом могла бы и закончиться. Следующие два дня они провели так, как и собирались: гуляли, купались в пруду, готовили во дворе, спорили из-за пустяков и засиживались на веранде. Компания успела освоиться в доме, а найденный погреб стал одной из тем для вечерних шуток. На четвёртый день Денис снова заговорил о нём. Вадим предложил сходить туда ночью и снять небольшое видео — с фонарями, темнотой и подходящими комментариями в стиле фильма ужасов. Катя сразу отказалась, Саша тоже не захотел идти, Лиля же не видела в затее никакого смысла, но Денис умел преподнести любую  глупость как приключение, от которого нельзя отказываться.
К вечеру пошёл дождь. Он то затихал, то принимался снова, и лес за окном постепенно тонул в серой мгле. Денис дождался, когда остальные окончательно заскучают в доме, и снова вернулся к своему предложению. В итоге согласились все. На улице было промозгло. Земля размокла, обувь скользила на глинистых участках, с ветвей за шиворот сыпались холодные капли. Когда Денис откинул крюк, люк открылся с тем же протяжным скрипом, что и в прошлый раз. Внизу их встретил знакомый запах мокрого камня. Поначалу всё шло безобидно — Вадим снимал стены и лица, Андрей изображал рассказчика из фильма ужасов, Оля смеялась, а Катя напоминала, что пора возвращаться.
Уже у лестницы Денис предложил сыграть в одну игру. Правила были простыми: один остаётся внизу, остальные поднимаются и задают вопросы, отвечая за того, кто остался. Можно было говорить что угодно — правду, догадки или откровенную чепуху. Потом участник поднимался и оценивал, насколько хорошо его знают.
— И кто первый? — спросила Лиля.
— Ты, — сказал Денис.
— Почему я?
— Потому что ты ниже всех.
Лиля посмотрела на тёмный проём за спиной, ей не нравилась идея оставаться одной под землёй, но один раунд казался пустяком. Она согласилась при условии, что вход останется открытым.

— Только не закрывайте его, Денис. Обещай.
— Договорились.
— Я серьёзно. Вы же все слышите, что я прошу не закрывать.
— Слышим, слышим. Не переживай.
Остальные поднялись наверх и отошли подальше. Лиля отошла так, чтобы слышать их, но не видеть лиц. Первые вопросы были дурацкими: что она думает о друзьях, чего боится, кому доверяет меньше остальных. Ответы вызывали смех, Лиля спорила с ними и поддевала в ответ. Потом Денис стал спрашивать о вещах личных, а Андрей с готовностью подхватывал самые неприятные версии.
— Хватит уже, — сказала Катя. — Давайте заканчивать.
— Мы почти закончили, — отозвался Денис.
Последний вопрос он задал сам:
— Что Лиля сделает, если мы сейчас уйдём и оставим её здесь?
— Убьёт нас всех, — ответила Оля.
— Я просто больше никуда с вами не поеду, — сказала Лиля. — А теперь дайте мне выйти!
Она направилась к лестнице и остановилась — Денис стоял наверху, загораживая выход.
— Отойди.
Он не двинулся.
— Да ладно, ещё один вопрос.
— Наверху задашь! — Лиля начинала злиться и посмотрела на Дениса. Тот улыбался, будто ждал именно такой реакции.
— Проверим, насколько ты нам доверяешь, — сказал он и резко опустил люк, чуть не ударив им девушку. Дерево глухо ударилось о край проёма, свет исчез.
 — Вы же слышали, что я просила не закрывать! — крикнула Лиля, ударив ладонями по крышке.
Сверху засмеялись.
— Да ладно тебе. Это же всего лишь игра! — крикнул Денис.
— Я не играю! Открывай!
Андрей что-то сказал, Вадим продолжал снимать, Оля попросила Дениса прекратить, но тот не торопился. Он хотел напугать Лилю, дождаться, пока она разозлится, а потом поднять крышку и объявить, что всё это была шутка. Но люк не открылся.  Сначала Денис решил, что зацепился крюк. Потом они с Андреем взялись за края и потянули вместе — разбухшее от сырости дерево перекосило в проёме. Люк чуть приподнялся и снова намертво встал на место.
— Вы там долго ещё? — крикнула Лиля.
— Он застрял! — Денис запаниковал.
— Так открывайте её!
Они попробовали снова. Катя велела не толкать наугад, а найти, чем воспользоваться, Андрей посветил на щель и выругался: дерево сидело плотно. Внизу Лиля заметила, что вода уже покрывает пол, по стене стекала тонкая струйка, а в углу быстро расползалась лужа. Сначала она решила, что это остатки дождевой воды, натекшей с обуви, но уровень продолжал подниматься.
— Здесь вода! — крикнула она. — Откройте немедленно!
Смех наверху оборвался, Денис снова навалился на крышку люка, Андрей помогал ему, Вадим направлял фонарь в щель — дерево не поддавалось.
— Надо позвать спасателей! — потребовала Катя.
— И что мы им скажем? — отозвался Андрей. — Что сами её заперли? Ты понимаешь, что говоришь?
На этот раз никто не засмеялся, Лиля стояла на узком каменном выступе, прижавшись к стене, вода добралась до колен. Она звала их по именам, просила не уходить, обещала, что никому ничего не расскажет. Наверху спорили — Денис говорил, что нужно принести инструменты, Катя требовала остаться у входа и не бросать её одну.
— Мы вернёмся! — наконец сказал Денис. — Сейчас сходим и принесём всё необходимое.
— Не уходите! — Лиля ударила по крышке. — Денис, пожалуйста! Останьтесь хоть кто-нибудь! — в панике кричала она, слыша шум прибывающей воды. Шаги отдалились, она услышала, как ломаются под ногами ветки, как удаляются голоса. Она кричала, пока не поняла: они ушли. Лиля ещё долго стучала по крышке. Телефон сел и погас, фонарик начал мигать. Вода поднималась, холод сковывал ноги, пальцы переставали слушаться. Она перебралась на выступ повыше и обхватила себя руками. Время потеряло смысл. Осталось только ждать, что кто-нибудь всё-таки вернётся.

Часть третья. Вера

Вера возвращалась домой после визита к очередному пациенту. В тот вечер она решила сократить путь, и пошла через заброшенную мельницу. Вдруг услышала крики. Сначала она подумала, что ей показалось, но звуки не прекращались. Она остановилась и прислушалась, а затем быстро пошла к старому погребу. Её догадка оказалась верной — крики шли оттуда.
— Кто там? – крикнула она. Внизу ненадолго замолчали, а потом девичий голос крикнул:
— Помогите! Они… Мои друзья! Меня здесь заперли и бросили! Они бросили меня!
— Так! Глубоко вдохни, досчитай до десяти и выдохни!
— Я не могу!
— Делай, что говорю! — огрызнулась Вера и стала искать хоть что-то, чем можно поддеть разбухший люк. Взгляд её упал на лежавшую недалеко от погреба монтировку. Поплевав на руки, она вставила один конец инструмента под люк и навалилась.

— Дышишь?
— Да! Помогите, тут вода! — Вера усилила нажим и люк начал поддаваться.
— Когда я скажу, ты быстро выбегаешь. Я не знаю, сколько смогу удержать его! Поняла?
— Да, — Вера налегла изо всех сил. Люк приоткрылся наполовину, и девушка выскочила наружу. Она упала на траву, обессиленная, задыхаясь и дрожа то ли от страха, то ли от холода.

— Тихо, тихо, моя хорошая! Всё хорошо! Всё хорошо! — Вера скинула с себя куртку и закутала девушку, крепко обнимая.
— Они! Они бросили меня! Бросили! Понимаете? — девушка говорила быстро и сбивчиво. Вера поняла, что сейчас начнётся истерика. Она не знала, сколько времени бедняжка провела в замкнутом пространстве. Отстранившись, Вера быстро осмотрела её и снова поправила куртку.

— Как тебя зовут?
— Ли… Лиля.
— Хорошо, Лиля. Меня зовут Вера. Сейчас пойдём ко мне. Там согреешься. Только не вздумай геройствовать и говорить, что с тобой всё в порядке.

Девушка попыталась подняться, но ноги подогнулись. Вера подхватила её под локоть.

— Тише. Не торопись. И расскажешь мне всё уже в тепле. Давай, держись за меня. Перекантуешься у меня, — она помогла девушке встать и, приобняв, повела к дому, до которого оставалось совсем немного.
Усадив Лилю перед камином, Вера ненадолго вышла из комнаты. Раздался шорох, девушка вздрогнула — это оказался всего лишь огромный чёрный кот, который вышел из соседнего помещения и уставился на неё огромными жёлтыми глазищами.

— Кися, — улыбнулась она, — хорошая кися.
— Кот, его зовут просто Кот, - бросила Вера, вернувшись с ворохом вещей.
— Переодевайся, пока не заболела. Ещё не хватало двинуть кони от банальной простуды.
Сварю нам сейчас «осенний суп», переодевайся!
Лиля надела джинсы и поло, которые оказались впору, и пошла к Вере, та, что-то насвистывая, доставала небольшую кастрюлю.
— Ну, рассказывай, как докатилась до жизни такой, — Вера вылила в кастрюлю бутылку красного вина, а затем принялась кидать туда нарезанные фрукты и специи. Лиля молчала, собираясь с силами, затем, сбиваясь и всхлипывая, рассказала всё с самого начала.
— Хорошие у тебя друзья. Верные, главное! — Вера разлила «осенний суп» по чашкам и села напротив, обхватив кружку руками. Лиля пригубила, напиток ей неожиданно понравился.
— Вкусно очень. Спасибо! Я и подумать не могла, что они так поступят, Вера. Я думала, мы друзья, — она по-детски всхлипнула, женщина протянула ей носовой платок.
— Эх, девочка моя! В этой жизни никому доверять нельзя! Иногда нельзя даже себе!
— А как же дружба? Её не бывает?
— Почему же? Бывает. Особенно, когда эта дружба кому-то выгодна. — Женщина сделала глоток, чувствуя, как её отпускает напряженность. — Когда-то и я была наивной глупышкой. Мне тогда было, наверное, чуть больше, чем тебе сейчас. Я только окончила медицинский институт, и меня распределили в больницу. Друг помог мне устроиться поближе, а не уехать на Северный полюс и куда подальше. Год я отработала на «отлично», а вот на втором году случилась неприятная ситуация… — Она вздохнула. — Поступил пациент  с вполне рядовым случаем, я лечила по протоколу. Внезапно он умер. И все документы оказались заполненными с точностью до наоборот. Я обивала пороги, писала письма… Но в один прекрасный день мне дали понять, что выбора у меня нет: либо я перевожусь в другую больницу, либо мне придётся несладко. Я перевелась. И всё было хорошо до момента, пока уже в новой больнице не произошёл идентичный случай. Я прекрасно знала, что не назначала пациенту того лекарства, которое значилось в истории болезни… В общем, я уволилась. Кое-какие накопления у меня были, я сдала квартиру в городе, чтобы не сдохнуть с голоду,  — женщина прикрыла глаза, — и перебралась в эту деревушку. А что? От города далеко, людей тут немного, да и те кличут меня ведьмой. Знаешь, а это удобно — когда предрассудки позволяют сотворить себе репутацию… Ну чёрный кот, дом, который когда-то принадлежал колдунье… Весело! — она улыбнулась, Лиля хихикнула, чувствуя, как её нервы успокаиваются.

— Как думаешь, они тебя ищут? И, кстати, тебе есть куда вернуться?
— Да сдалась я им! Они ушли все! Все, понимаете?! Никто не остался рядом со мной! Да и я… Я сирота, так  — жила в общаге. Я не хочу возвращаться! — Лиля вскочила с табуретки, чуть не уронив кружку.
— Тихо, моя маленькая! Не хочешь — не надо, поживи у меня. Места много, да и мне не скучно будет.
Часть четвёртая. Та же ночь
Шестеро в панике бежали к дому, надеясь на то, что не случится непоправимое. Денис рванул к сараю. Через минуту он вышел оттуда с двумя фомками.
— Джентльменский набор взломщика, судари и сударыни! — на шутку никто не отреагировал. Вадим схватил один из инструментов, и ребята постарались быстрее вернуться к погребу.
— Лиля! — ответом была тишина, шестеро переглянулись.
— Лиля, ответь! Лиля! — крикнула Катя, вытаскивая и роняя пачку сигарет. Парни переглянулись и, вставив фомки под люк, поднатужились и открыли его.
— Лиля! Лиля! – Денис взял фонарь и осторожно спустился вниз, обводя лучом света помещение — темно, сухо… Сухо?! Тут до него дошло, что не так – земля и стены были абсолютно сухими, чего не могло быть — он запомнил, что вода в погреб прибывала, когда они убегали — об этом кричала Лиля.
— Да куда она делась?! — истерично крикнул Денис, — её здесь нет! Тут вообще ничего нет!
— И что ты предлагаешь делать? — задал невинный вопрос Саша, прищурившись.
— Наверное, надо заявить в полицию…
— И что ты скажешь? Что мы заперли девчонку в подвале с водой, а потом она испарилась, не оставив ни следа? Тебе самому не смешно?
— И что ты предлагаешь? Я повторю вопрос!
— А ведь она сирота, — прошелестел чей-то голос. Денис взвился:
— Кто это сказал?
— Что сказал? – пять пар глаз уставились на него с недоумением.
— Что она сирота.
— А ведь и правда — у неё никого нет. И никто, в принципе, и не заметит её отсутствие. — хладнокровно сказала Оля, молчавшая до сих пор.
— И…?
— Мы просто забудем этот день и всё, — Андрей вымученно улыбнулся, — нас здесь не было. И точка.
— В смысле?! А как же…
— Угомонись!! Успокойся. Орёшь, как белка-истеричка, честное слово, — слова Андрея резали словно ножом. — Ну, пропала девка и пропала. О том, что она пропала, в институте узнают не раньше, чем перед защитой диплома. А там… — и он махнул рукой.
— Здравое предложение, кстати, — Катя, наконец, прикурила сигарету и жадно затянулась. — Мы ничего не видели и ничего не знаем. Всё. Договорились.
Они решили переночевать в доме, а утром уехать. С первыми лучами солнца все поднялись, наскоро перекусили, собрали вещи — в том числе оставшиеся Лилины — и отправились в город. По дороге ненадолго остановились у контейнерной площадки.

Часть пятая. Город

В городе они разъехались по домам молча, без объятий и без «созвонимся». Каждый ехал в свою квартиру и думал о том, что теперь всё будет как раньше. Что деревня осталась в деревне. Что понедельник начнётся, и они вернутся к своим делам, и всё забудется. Забылось не всё. На второй вечер после возвращения первым позвонил Андрей. Денис как раз сидел на кухне с чашкой чая и смотрел в стену.
— Ты пробовал ей звонить? — спросил Андрей без предисловий.
— Нет. Мы же договорились.
— Я просто хотел проверить.
— Что проверить?
Андрей помолчал, потом сказал:
— Ничего. Забудь.
И отключился. Денис посмотрел на телефон, подержал его в руке и положил экраном вниз. В ту ночь его разбудил стук. Он проснулся сразу, как будто и не спал. Лежал, слушая. Тишина. Потом снова — три удара, негромких, но отчётливых. В дверь. Он встал, накинул футболку, подошёл к двери и посмотрел в глазок. Лестничная площадка была пуста. Он постоял так с минуту, потом вернулся в постель. И почти сразу услышал:
— Да ладно тебе. Это же всего лишь игра.
Голос был его собственный. Та самая интонация — с лёгкой усмешкой, с которой он говорил это Лиле в погребе. Денис узнал бы её где угодно. Он распахнул дверь. Площадка была пуста. Только лампочка мигала, и на полу лежал чей-то окурок.
Утром, после долгих раздумий, он написал в общий чат: «Кто-нибудь слышал что-то этой ночью?»
Оля ответила первой: «Я. Голос за дверью. Женский. Я не открыла».
Потом Катя: «Шаги. В подъезде. Топтались и ушли».
Андрей написал ближе к вечеру: «Ничего не слышал. Но утром у двери лежал мусор. Я выбросил».
Сразу после него прислал сообщение Саша: «Я что-то слышал. Но мне, наверное, показалось».
Вадим написал последним: «Надо встретиться».
Денис ответил: «У меня. Сегодня через полтора часа».
Первым пришёл Вадим. Он был бледнее обычного и с порога сказал:
— Подождём пока все соберутся. У меня есть новости, и они нам не понравятся.
— Что случилось?
— Потом.
Он снял куртку, прошёл в гостиную и сел в кресло у окна, ссутулившись, как будто ему было холодно. Остальные подтянулись в течение получаса, Катя пришла последней, и не сняв куртку, села на подлокотник дивана.
— Ну, — сказал Денис. — Кто что слышал? Давайте подробнее!
Он рассказал про стук и про голос. Про то, что голос был его собственный. Остальные слушали молча.
— Я услышала голос за дверью, — сказала Оля. — Женский. Это была Лиля.
— Ты открыла? — спросил Денис.
— Нет.
— Почему?
— Потому что её не должно было там быть.
Катя затянулась сигаретой.
— Я слышала шаги, — сказала она. — Не голос, просто шаги. У двери... Топтались, как будто не решались постучать. Я подошла к глазку — никого, потом опять. Я не открыла, конечно же.
— Почему?
— Потому что не хотела. —  Она вызывающе посмотрела на Дениса.
Андрей сидел на полу, спиной к дивану.
— Я ничего не слышал, — сказал он. — Но утром у двери лежал конверт, пустой, без надписей, без марки. Я его, конечно же, выбросил.
— Зачем ты его выбросил?
— Не люблю мусор.
Вадим поднял голову.
— Я услышал на записи, — сказал он. — Не голос. Фразу. «А ведь она сирота». Но это было сказано не в то время. В другое!
— Что ты имеешь в виду?
— Эту фразу мы услышали только тогда, во второй раз. Когда мы вернулись с фомками. Денис тогда спросил: «Кто это сказал?» И никто не ответил, а на записи это звучит до того, как мы дошли до погреба.
В комнате стало тихо.
— Это значит, — медленно сказал Денис, — что запись врёт.
— Или мы врём, — сказала Катя. — Или кто-то из нас врёт.
— Я не вру, — сказал Вадим. — И запись не врёт — я пересматривал дважды.
— Тогда откуда фраза?
— Я не знаю.
Денис прошёлся по комнате.
— Хорошо. Кто ещё столкнулся с чем-то странным?
Молчание.
— Я видел её, — сказал Андрей. — Вчера, на остановке. Она стояла спиной, в той же куртке. Я хотел подойти, но автобус подошёл, и она села и уехала. Я не успел.
— Ты уверен, что это была она?
— Куртка её, и волосы — роскошные кудряшки. Я узнал.
— Андрей, — сказала Катя. — Её куртка осталась на городской помойке. Мы её выкинули, ты забыл?
— Я знаю. Поэтому и говорю.
Оля тихо сказала:
— А я видела её в зеркале. В ванной. Вчера. Обернулась — никого.
— Это уже… — Начал Денис, но Саша перебил:
— Это не она.
Все посмотрели на него. Он сидел всё так же, ссутулившись, и теребил что-то в кармане — маленькое, металлическое.
— Это не она, — повторил он. — Её там нет, мы проверяли. Погреб был сухой. Мы смотрели. Её нет.
— Тогда что это? — спросил Денис.
Саша помолчал, потом сказал:
— Мы.
— В смысле?
— Мы сами. Мы видим её, потому что думаем о ней. Мы слышим её, потому что боимся. Это не она. Это мы.
— То есть ты хочешь сказать, что мы все сошли с ума?!
— Я хочу сказать, что мы не хотим её вспоминать, а она вспоминается. Вот и всё. Ларчик просто открывается. В самом простом объяснении это называется совестью, друзья мои. Совестью. И она будет нас мучить.
В комнате стало очень тихо. Где-то за стеной соседи включили телевизор.
— Ладно, — сказал Денис. — Допустим. Что нам тогда делать?
— Ничего, — сказал Саша. — Просто не думать о ней.
— Как?
— Как мы делали последние несколько дней: не говорить, не вспоминать, не открывать. И тогда всё пройдёт, — он и сам не верил в то, что говорил.
Катя усмехнулась.
— А если не пройдёт?
Саша не ответил. Денис посмотрел на него долгим взглядом, потом сказал:
— Хорошо. Не думаем. Но у меня другое предложение. Мы все идём в полицию завтра. И рассказываем как есть — что мы её заперли и ушли, а потом вернулись и не нашли. Пусть они разбираются, куда она подевалась.
— Ты хочешь сесть? — прошептала Оля. — Между прочим, это очень приличный срок. И, как ты понимаешь — ты пойдёшь паровозом. — Она хищно прищурилась, — а не горю желанием потратить свою жизнь на эту… — Она запнулась, — мелочь.
— Я хочу перестать сходить с ума. А это единственный способ, — жёстко ответил Денис.
Молчание. Потом Вадим сказал:
— Я не пойду.
— Почему?
— Потому что у меня есть запись. И если они её найдут, я буду выглядеть не как свидетель, а как соучастник. Который, мало того, что знал и молчал, так еще и не первый пришёл. Нет уж, это ваше веселье с походом в полицию без меня, пожалуйста. Запись я удалю.
— Мы все соучастники, — сказал Денис.
— Нет. Ты — дурак, который запер девчонку, Катя и Оля — не остановили эту… игру. Андрей — который держал дверь. А я — снимал, и сохранил. Я не пойду и точка!
Денис посмотрел на остальных.
— Кто ещё не пойдёт?
Саша поднял руку, потом, помедлив, Оля, затем Андрей. Катя не подняла — но и не сказала «пойду». Денис обвёл их взглядом.
— Ладно, хрен с вами. Значит, решаем так, как договаривались. Забываем. Только теперь по-настоящему — никаких записей, звонков и, тем более, — никаких «а вдруг она жива». Была бы жива — уже объявилась бы, логично? Её нет, и нас там не было. Всё.
— Всё, — повторил Саша.
Они разошлись молча. Никто никому не сказал «пока».
Денис остался один. Он постоял посреди комнаты, потом подошёл к двери и запер её на два оборота и на всякий случай ещё раз проверил.  А когда лёг, долго смотрел в потолок и слушал, как в подъезде кто-то ходит. Не спеша, взад-вперёд. Он не встал. Он знал, что если встанет и посмотрит в глазок — там никого не будет.
На четвёртый день позвонила Катя. Денис не узнал её голос сразу — он был какой-то тонкий, как будто она говорила через силу.
— Денис. Я не могу.
— Что не можешь?
— Выйти из дома. Я не могу выйти.
— Почему?
— Потому что она стоит у двери.
Денис сел на кровати.
— Кто?
— Лиля. Она стоит у двери и просит открыть. Я не открываю. Но она не уходит.
— Катя, ты уверена?
— Я слышу её, Денис. Я слышу её всё время. Она говорит: «Ты ведь тоже ушла».
Денис помолчал, потом сказал:
— Я приеду.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что если ты приедешь, она уйдёт. И я останусь одна, а я не хочу оставаться одна. А она потом придёт снова.
Он всё-таки поехал. Когда поднялся на этаж, Катя стояла в дверях своей квартиры — в халате, бледная, с сигаретой в руке, которая уже догорела до фильтра.
— Где она? — спросил он.
— Ушла. Как только ты поднялся.
Он зашёл к ней. В квартире было накурено и темно — шторы задёрнуты.
— Ты давно не выходила?
— С того дня, как вернулась от тебя.
— Катя!
— Я не могу. Понимаешь? Я подхожу к двери — и слышу её. Она там. За дверью. И она ждёт.
Денис сел напротив неё.
— Это не она. Ты сама сказала — мы сходим с ума. Ты сама это сказала.
— Я знаю.
— Тогда выходи.
— Не могу.
Он просидел у неё до вечера. Потом вызвал «Скорую», Катя не сопротивлялась. Когда её уводили, она обернулась и сказала:
— Скажи им, чтобы не открывали. Пока она там — не открывайте.
Её увезли в областную психиатрическую.
На пятый день позвонила мать Оли. Она плакала в трубку и спрашивала, что случилось с её дочерью.
— Она не выходит из комнаты, — говорила она. — Сидит на полу и качается, говорит, что слышит голос. Говорит, что это её подруга. Денис, что происходит?
Денис сказал, что приедет. Когда он приехал, Оля сидела на полу в углу комнаты, обхватив колени, и смотрела в стену.
— Оля.
Она подняла голову. Глаза были пустые, из них словно ушла жизнь.
— Она сказала, что я тоже ушла, — сказала Оля. — Она сказала, что я знала, что она сирота. И всё равно.
— Оля, это не она.
— Я знаю. Но она говорит это моим голосом.
Олю увезли в тот же день и в ту же больницу.
На шестой день Денис пытался дозвониться Андрею, тот не отвечал, и Денис приехал к нему. Дверь была открыта. В квартире — никого. Телефон лежал на столе, в чате — последнее неотправленное сообщение: «Я не могу больше слушать. Я иду к ней. Туда, где видел». Денис прислонился к стене, лихорадочно думая, где тот может быть. Потом хлопнул себя по лбу и побежал на автобусную остановку. Андрей сидел на скамейке, смотрел на дорогу и говорил, что ждёт автобус.
— Куда ты едешь?
— Обратно. Она там. Она ждёт нас. Ждёт!
Андрея увезли в ту же больницу.
На седьмой день Вадим пришёл к Денису домой, сел на порог и сказал:
— Я удалил запись.
— И? Ты молодец, что, наконец, это сделал!
— Ты не понимаешь! Она вернулась! Я удалил её. Очистил корзину, перезагрузил телефон. Проверил дважды, а утром она снова была на телефоне.
— Вадим…
— Я не хочу её слушать. Я не хочу слышать, как она говорит: «Вы же слышали». Я не слышал, я не хотел.
Он замолчал, потом посмотрел на Дениса и сказал:
— Ты знаешь, что самое страшное? Я не помню, кто сказал «она сирота». Я помню голос. Но не помню, чей он.
Вадима увезли на следующий день.
Денис сидел на кухне и слушал тишину — в подъезде больше никто не ходил, голоса не было. Он даже начал думать, что всё обошлось. А потом позвонил Саша.
— Ты же знаешь, что они все там? — спросил он.
— Знаю.
— И ты знаешь, что я — следующий?
— Почему ты?
— Потому что я молчал. Все говорили, кричали, спорили. А я молчал как последний трус! И теперь она говорит моим голосом. Только тихо, очень тихо. Я почти не слышу, но она там.
— Саша…
— Не надо. Я просто хотел сказать, что ты был прав. Надо было идти в полицию. Тогда.
Он отключился.
Денис сидел с телефоном в руке и смотрел в стену. Потом набрал номер.
— Скорая?..
Он назвал адрес, ответил на вопросы диспетчера и попросил прислать бригаду. Сказал, что находится один, что родители за границей и вернутся только к первому сентября. Сказал, что слышит голос — чужой и одновременно до боли знакомый. Когда разговор закончился, Денис положил телефон на стол и закрыл лицо руками. Из соседней комнаты донёсся тихий смешок. Он медленно поднял голову.
— Это всего лишь игра, — произнёс знакомый голос.
Денис перестал дышать. Именно так он тогда говорил, когда Лиля ещё звала на помощь. Когда они стояли наверху и убеждали друг друга, что всё под контролем. Что это просто игра. Что ничего страшного не происходит.
— Нет, — прошептал Денис.
В комнате снова стало тихо. А потом голос повторил:
— Всего лишь игра.

Часть шестая. Вера

Вере позвонила её подруга, когда-то они работали в больнице, а потом разъехались по разным городам. 
— Ты представляешь, — сказала коллега, — у нас тут в области целая палата студентов. Как какая-то эпидемия, честное слово! Шестеро, все  из одного института. Все с одним и тем же. Говорят, слышат голос, женский. И повторяют одну фразу: «Вы же слышали, что я просила не закрывать».
Вера стояла на кухне с телефоном у уха и смотрела в окно.
— Что, прости? — она подумала, что ей послышалось.
— «Вы же слышали, что я просила не закрывать». Все шестеро. Представляешь? Говорят, это началось после того, как они куда-то ездили. В деревню, что ли. И что-то там случилось. Только что произошло — они не рассказывают.
— Шестеро? Это точно? — переспросила Вера.
— Шестеро. Две девушки, четверо парней. Возраст — двадцать два, двадцать три. Студенты, — повторила собеседница.
Вера помолчала.
— А как их зовут?
— Ты знаешь, я не должна...
— Я никому не скажу, ты же меня знаешь! Я кремень!
Коллега помолчала, потом назвала имена. Вера слушала и чувствовала, как у неё холодеют пальцы. Положив трубку, Вера ещё долго стояла у окна. Потом прошла в комнату. Лиля сидела на диване с книгой в руках. Вера села напротив неё.
— Лиля...
Та подняла голову.
— Что?
Вера помолчала, подбирая слова.
— Твои друзья, те шестеро, что бросили тебя тогда... Они в больнице.
Лиля отложила книгу.
— В какой больнице?!
— В областной. Психиатрической.
Лиля смотрела на неё, не мигая, словно не веря своим ушам.
— Все шестеро? Вы уверены, что это они?!
— Все шестеро. — Вера назвала имена, и Лиля вздрогнула:
— Что с ними?
Вера рассказала всё — про голос, про фразу.
Лиля слушала молча. Когда Вера закончила, она спросила:
— «Вы же слышали, что я просила не закрывать»?
— Да.
— Я говорила это, в погребе. Тогда…
— Я помню.
Лиля отвернулась к окну, на улице шёл дождь.
— Они слышат мой голос, — сказала она. — А меня там нет.
— Нет. — Согласилась Вера.
— Тогда почему?
Вера не ответила, она не знала, хотя подозревала, что, возможно, не выдержала их совесть, но этого она Лиле не сказала.

Часть седьмая. 1 июня

Лиля пришла в институт на защиту диплома. На доске, рядом с аудиторией, висел список из семи фамилий, тех самых студентов, чья защита была назначена на сегодняшний день. Лиля нашла свою фамилию и пробежала глазами остальные. Напротив шести фамилий стояли пометки об отсутствии. Она знала, почему. Знала и то, что они в скором времени не вернутся. Но увидеть это оказалось почему-то тяжелее, чем услышать об этом.
Лиля долго стояла перед доской. Потом убрала телефон и тут услышала смех. Смех был где-то за спиной — тот самый, что раздавался над деревней в день их приезда. Сначала тихий, потом всё громче. Несколько голосов сливались в один, перебивали друг друга… Лиля узнала его сразу. Она слышала этот смех не раз, и не могла перепутать ни с каким другим.
Он катился по коридору, отражался от стен и уходил куда-то вглубь, к выходу.
Лиля обернулась, и на какое-то мгновение ей показалось, что она  снова увидела их — Вадим с Андреем обсуждают новую техническую новинку, Денис пытается приобнять за талию Катю, а та, в свою очередь — о чём-то шепчется с Олей. Саша, как всегда — просто стоит, прислонившись к стене... Но нет — ей просто показалось, её друзей — не было. Смех стих. Она постояла ещё секунду, потом развернулась и вошла в аудиторию.

Ты тоже слышал смех? Не торопись отвечать. Перемотай запись и послушай ещё раз. Ничего? Странно. Они ведь тоже ничего не слышали. Или решили, что не слышали. Так было проще — можно списать всё на помехи, на усталость, на собственный страх. Можно убедить себя, что тебе показалось, но почему тогда ты продолжаешь прислушиваться? И почему тебе кажется, что за спиной кто-то смеётся?


Рецензии