Глава 3
Пока Хэнк всё доставал из холодильника, сверху дети прыгали и попали так, что слышал весь дом. Было слышно, как на них орала мама, также как было слышно, как ругает мужчину с этажа снизу. Не очень приятное начало утра, так же как и аппетита. Но макароны сами себя не нагреют.
Пока Хэнк делал свои дела, незаметно пролетело три часа. А там уже и собираться надо. Он достал из шкафа костюм коричневого цвета, с тумбочки выбрал золотые запонки и стал одеваться. В уборной гладко пригладил волосы назад, и его снова смутило зеркало, хотя оно висело уже ровнее некуда. Окончательно поправил костюм и пошел за чемоданом. Без чемодана он никуда.
Выйдя из дома, он направился на парковку, считая по пути секунды от скуки. Прыгнув в машину, он понял, что его ждет десятиминутная поездка до фонда. По пути ему уступали даже светофоры. Зелёный, зелёный и снова зелёный — и это подняло Хэнку настроение. Уже не так грустно и скучно было ехать.
На парковке было много машин, и большинство одной марки. Так что его машина отлично выделялась среди других. Его уже все ждали, хотя до начала оставалось еще десять минут. Он взял свой чемодан и пошел в актовый зал. Открыв дверь, он был удивлен количеством людей. Там были не только дети, но и их воспитатели. На всех были улыбки, почти каждый держал в руках рисунки.
Хэнк поднимается на сцену. За кулисами уже виднеется Оля и мэр города. Мэр пожимает руку и с искренней улыбкой говорит:
— Здравствуй, Хэнк, рад вас снова видеть!
— Здравствуйте, я вас не меньше, — ответил Хэнк без сильного интереса. — Когда начинаем?
— Можно и сейчас.
— Как изволите, мэр.
Хэнк подходит к микрофону, стучит по горлышку и оценивает громкость. Все было хорошо, и можно было начинать.
— Здравствуйте, дорогие ребятишки и их воспитатели! Как же я рад вас видеть на нашей благотворительной акции в честь детей, окутанных неблагоприятной судьбой. Каждый ребенок уникален по-своему, также как и у каждого своя судьба, которую вы не в силах просчитать. Но все вы люди... вы все живы и здоровы, и это уже максимально важно. Запомните, дорогие мои: нет ничего невозможного, всё в жизни будет хорошо, даже если просвета не видите. Поверьте — увидите, просто надо подождать. Ведь знаете, я могу понять абсолютно каждого из вас. Я тоже был таким как вы. Сиротой. Одиноким. Брошенным.
На секунду ему показалось, что он снова стоит под тем мостом, голодный и замерзший. Но он быстро взял себя в руки.
— Но самое главное — не сдаваться, и жизнь у вас будет самым лучшим, что было у вас. Сейчас я пройдусь абсолютно к каждому, и вы мне покажете свои рисунки, я выслушаю каждого. А сейчас я предоставляю слово мэру нашего прекрасного города.
Хэнк спускается со сцены и идёт к первому ряду. К микрофону подходит мэр и начинает речь о пламенной благодарности Хэнку за этот прекрасный вечер. В это время Хэнк слушает абсолютно каждого ребенка. И он видит в них себя. Себя восьмилетнего. Он смотрит на каждого из них с такой улыбкой, какая бывает у него совершенно редко — искренняя, без фальши, без ролей и планов, не выдавленная, не наигранная, а настоящая.
На их рисунках изображено то солнышко с домом, то сам Хэнк, то здание его фонда. И на абсолютно каждый рисунок Хэнк отвечал:
— Это ты сам рисовал?! — с улыбкой спрашивает Хэнк.
— Да, я сам это рисовал. Я очень надеюсь, вам нравится.
— Поверь, я без ума от твоего рисунка. Рисуй дальше, уверен, тебя ждёт большое будущее.
И так с каждым ребенком — по-родному, как будто учит своих детей. Воспитатели сидели полны счастья, всё просили у Хэнка совета, спрашивали, каково это — быть помощником таких беззащитных людей. А Хэнк всегда отвечал:
— Мисс, я хочу, чтобы вы и ваши детишки были самыми счастливыми на свете. Вы мне важны точно так же, как себе важен я.
Но дети заканчивались. Каждый ребенок был похвален, и нужно было возвращаться на сцену. Там мэр как раз заканчивал с речью. Хэнк пошел за кулисы и увидел Олю.
— Как дела, Оль?
— Всё хорошо, Хэнк, ты как?
— Прекрасно. Какие цифры на счету?
— Крупные. Насколько планируешь вкладываться в фонд деток-сироток?
— Столько, сколько позволит совесть. Было бы так можно — отдал бы все, чтобы им было хорошо, — с улыбкой на последних словах произнес Хэнк.
Сзади Оли стоял его чемодан, и Хэнк не мог выпустить его из виду. Вдруг кто подумает его взять?
Мэр закончил речь. Хэнк подходит к микрофону и начинает говорить:
— Я увидел ваш потенциал, увидел вас, увидел то, какие вы и почему. Спасибо вам за этот прекрасный вечер! Пусть жизнь ваша, как и ваши пути, будут самыми яркими, счастливыми и тёплыми!
Весь зал поднялся со своих мест, и по команде «три-четыре» дети громко прокричали:
— Спасибо, Хэнк! Спасибо большое!
Детишки сделали поклон и направились к двери. В этот момент у Хэнка по щеке стала стекать слеза. И определенно от счастья. Он не помнил, когда в последний раз был так счастлив. Он вытер слезу, вздохнул и пошел за кулисы. Оля разговаривала с мэром, и Хэнк подошел сзади Оли, потянувшись взять чемодан. Но телефон знакомо завибрировал.
Хэнк достает телефон и видит короткое сообщение: «Ждём». В этот момент Оля поворачивается к Хэнку и интересуется, как прошел вечер. Случайно задевает чемодан ногой, но для нее он был будто несдвигаемый, каменный предмет, а не чемодан. Мало ей было коснуться чемодана — глаза упали на то сообщение. Она заметила, как искренняя улыбка Хэнка сменилась наигранной. Он лишь ответил: «Хорошо», забрал чемодан и нервно ушел.
Хэнку еще этого не хватало — вот так испортить такой прекрасный вечер. Еще после всего этого тащиться к ним в штаб за пятьдесят минут езды. «Боже, ну вот завтра нельзя было поставить?» Но ехать придется. Хэнк злостно бросает чемодан на переднее сидение, заводит двигатель и уезжает в штаб.
---
Глава 4
Дорога тянулась бесконечно — тяжелая, длинная, как змея. Музыка в кабине достала так же, как и шум двигателя. Пришлось ехать с недовольной гримасой. К счастью, когда всё окончательно надоело, он уже почти приехал.
Обычное здание с офисами, будто компания для отмывания денег. Снаружи и на плане всё стандартно, как у всех. Никаких лишних инспекций и сложных систем безопасности. Так что работать им никто не мешал.
Хэнк выходит из машины и идет к парадному входу. Открывает дверь и подходит к вахте. Его встречает молодая девушка лет двадцати трех, худая, в юбке-карандаш и белой рубашке.
— Здравствуйте, чего изволите?
— Здравствуйте. Хэнк.
Сзади нее открывается дверь, и Хэнк проходит дальше.
— Благодарю, — отрезано проговаривает он вслед вахте.
Это длинное помещение с огромным овальным столом и множеством стульев вокруг, для собеседований. Вдали у окна стоит новый стол, два стула у окна и один с противоположной стороны. На тех двух местах сидели двое мужчин в абсолютно выглаженных черных костюмах, будто копии друг друга — пока не подойдешь поближе.
Хэнк подходит, жестко откидывает стул назад и падает на него.
— Вызывали? Чего надо? — без интереса говорит он.
— Нам не нравится твое поведение и настроение. Ты ведешь себя неуважительно. Ты нам нужен для устранения угрозы. Твоя цель — Дэвид. Мужчина с легкой бородой, длинными рыжими волосами, журналист. Копает под твой фонд и тебя. Нельзя, чтобы он узнал много. Контракт уже принят, так что тебе только взять дело. Тебе на все неделя.
Хэнк встает со стула и идет к выходу. Выходя из здания, он максимально сдержанно шел до машины. В ней Хэнку стало свободно, и он начал бить руль со злости.
— Боже, хоть день свободный, пожалуйста.
Хэнк жестко стартанул машину и, сломя голову, вылетел с площадки здания.
— Почему, вот почему я вечно?! Столько людей! Но нет, Сайласу нужна его игрушка.
Свидетельство о публикации №226110801204