Гротвинский эксперимент. Книга 2. Глава 9

ГЛАВА 9
Они вошли в подъезд. Лифт не работал, и они поднялись по лестнице. Шаги гулко отдавались в пустых пролётах, словно дом сам повторял их, усиливая эхо. На площадке третьего этажа Вера достала ключ и долго возилась с тугим замком — тот щёлкал, не желая открываться, будто сопротивлялся их возвращению. Наконец дверь со скрипом поддалась, и они вошли в квартиру: небольшую, захламлённую, но живую — с разбросанными книгами, чашками на столе и репродукциями Айвазовского на стенах. Здесь, среди этого хаоса и уюта, Тимуру предстояло узнать, что ещё приготовила ему судьба.
Девушки облегчённо вздохнули и буквально рухнули на диван — ноги больше не держали. Тимур сел на стул за столом, лицом к девушкам, и принялся осматриваться, стесняясь поднимать взгляд на своих «спасительниц». Они же беззастенчиво изучали его, будто пытались прочесть на его лице ответы на вопросы, которые ещё не задали вслух. Через минуту тишины, нарушаемой лишь воем водопроводного крана у соседей сверху, Вера вздохнула:
— Эх, сейчас съесть бы что-нибудь… Но в холодильнике мышь повесилась!
— Я пиццу закажу, все будут? — спросила Марина, доставая из кармана блузки телефон с треснутым стеклом. Пальцы её чуть дрожали, но она делала вид, что не замечает этого.
— Алле, гараж! — Вера посмотрела на Тимура так, будто он был виноват в пустом холодильнике. — Ты есть будешь? Мы тебя спрашиваем!
— Спасибо, я сыт, — быстро ответил Тимур и, глядя на девушек, решился продолжить прерванный во время погони разговор: — Если я правильно понял, у тебя, Вера, с Федькой старые счёты?
— Да! — ответила Вера, не отводя взгляда. Марина тем временем достала гребень и принялась расчёсывать волосы, глядя на гостя с улыбкой, которая теперь казалась Тимуру натянутой.
— Тогда при чём тут я? Зачем он за мной в спорткомплексе охотился? И зачем вы меня к себе притащили? — спросил Тимур. Ему отчаянно хотелось понять, отчего его жизнь сегодня так резко пошла под откос.
— А ты, когда на новую фамилию паспорт получал, как своё дальнейшее существование представлял? — в голосе Веры прозвучало раздражение человека, который слишком часто объяснял очевидное. — Жил бы себе спокойно с прежними документами — и горя не знал! Логиновых в стране тьма, поди отыщи среди них твою бабушку, а потом и тебя с неизвестно какой фамилией. Я пыталась. И только когда ты подал заявление, чтобы стать Логиновым, мне повезло. И, как выяснилось, не только мне. Система МВД дырявая, утечки баз случаются постоянно — все заинтересованные узнают, что и когда хотят.
— А что такого в родстве с известным учёным, академиком с мировым именем? Неужели в этом может быть криминал? — удивился Тимур.
— Наивная ты душа! — рассмеялась Вера, а следом и Марина, хотя её смех вышел нервным, похожим на всхлип.
Вера подалась вперёд, словно хотела, чтобы Тимур услышал самое главное:
— Подумай сам. Академик, по моим данным, всё ещё жив. Но связаться с ним могут считаные единицы. А он знает столько государственных тайн, что удивительно, как одна голова всё это вмещает. Нас — меня, Марину, да и Федьку— интересует только один секрет из его памяти: эксперимент в БГК в марте 94-го года. Я вышла на тебя сегодня, чтобы предупредить об опасности и, по возможности, не дать сделать из тебя рычаг давления на академика Логинова. — Она жестом предложила Тимуру воспользоваться стаканом и графином с водой, что стояли на столе. Тот бросал на них взгляды, будто это был не простой графин, а сосуд с ответами на все вопросы.
Тимур налил себе воды, сделал несколько глотков и спросил:
— Рычаг давления?
— Ты небось думал, что фанфары, сопровождавшие академика всю его карьеру, зазвучат и в твою честь, и жизнь пойдёт как по маслу? — снова рассмеялась Вера, но теперь в смехе слышалась усталость. — А вышло вот оно как: сначала бандит, потом погоня, теперь неприятный разговор.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и продолжила:
— Существует движение за возрождение эгалитаризма. По сути, это упёртые маргиналы, обычно говорящие одно, а делающие совсем другое. Их можно было бы не воспринимать всерьёз, но среди них есть влиятельные люди из правительства и «боевое крыло», представителем которого и является Федька. Авторитет академика им нужен для поднятия собственной значимости: они подают его массам как духовного наставника и прозорливого старца. А правда о последнем эксперименте под его руководством им жизненно необходима. Ты не поверишь — это вообще «вырви мозг» для камрадов, так называют себя наиболее радикальные эгалитаристы. Они верят, что тогда был установлен контакт с инопланетянами, которые тоже исповедуют эгалитаризм. Если открыть запертую тридцать лет назад дверь и освободить их, они помогут камрадам установить идеологическое царство на всей земле. А кто будет править этим царством, ты и сам догадаешься, — Федька  и ему подобные.
Тимур перевёл взгляд с одной девушки на другую, пытаясь угадать, кто из них сейчас скажет правду, а кто — то, что он «должен» услышать. Но девушки не собирались ничего скрывать.
— Мой дед  Владимир Лушин лежит где-то в том цеху, — сказала Вера, не пряча глаз. — Я хочу найти лабораторию, открыть её и достойно, со всеми почестями, похоронить его прах и прах тех, кто погиб вместе с ним.
Тимур посмотрел на Марину.
— А я хочу раскрытия всех тайн того эксперимента и реабилитации имени моей бабушки, посмертного признания её заслуг, — тихо ответила Марина. — Речь о Соколовской Татьяне — великом физике, несправедливо объявленной душевнобольной. Она умерла в болезни, забвении и нищете. До сих пор говорить о ней запрещено. — Голос её дрогнул.
— В отличие от камрадов, с методами которых ты уже познакомился, мы предлагаем взаимовыгодное сотрудничество, — сказала Вера. — И не требуем немедленного ответа: можешь думать сколько хочешь. Сегодня мы действовали энергично из страха, что камрады не оставят тебе выбора — возьмут под контроль и заставят выполнять приказы. Теперь ты знаешь, что у тебя есть друзья, готовые прийти на помощь и вытащить из любой передряги. — Она тепло улыбнулась Тимуру и даже хотела протянуть ему руку, но в этот момент в дверь позвонили. Вера вздрогнула и удивлённо посмотрела на Марину.
— Доставщик пиццы, наверное! Я же заказала! — пожав плечами, сказала Марина.
— Ах да, конечно! — спохватилась Вера. — Я открою! — Она встала и пошла в прихожую.
Послышался шум открываемой двери, невнятные голоса, а затем тяжёлые, уверенные шаги нескольких человек. Тимур повернул голову и увидел, как в комнату, пятясь, входит Вера — с приставленным ко лбу пистолетом. Оружие держал Федька: в его движениях сквозила расслабленная уверенность хищника, который знает, что добыча уже никуда не денется. За ним шла молодая беременная женщина в просторном спортивном костюме и цветастой косынке; в её руке был пистолет с глушителем. У Тимура мороз пробежал по коже, пальцы похолодели, а в ушах зашумело. Вера же не боялась: она бесстрашно смотрела в глаза злобно улыбающемуся Федьке.
Преступник свободной рукой пошарил в карманах куртки Веры, висевшей на спинке стула, нашёл револьвер, достал и поднёс к глазам.
— А, обычный травмат. Так и знал. Чушь какая! — хрипло бросил Федька и шмыгнул носом. Он задумчиво смотрел на Веру, будто решал, что с ней делать, словно она была не человеком, а деталью механизма, которую можно либо оставить, либо выбросить.
— Да что ты сегодня словно с цепи сорвался? — заговорила Вера, продолжая смотреть ему в глаза. — Не боюсь я тебя, хоть ты так, хоть этак! Я курсант, контракт подписала, являюсь действующим сотрудником ЧК. Камрады что, собрались воевать с корпорацией чекистов? Не смеши: они тебя сами на блюдечке принесут! А я ведь пока ничего клану Лушиных о тебе не говорила — думала, образумишься, уладим миром. Да за меня они тебя вместе со всей шайкой на урановые рудники отправят пожизненно! Молить будете о смерти, как о благодеянии! — Она бросила взгляд на живот беременной женщины. Что-то мелькнуло в глазах Федьки — будто зверь вдруг понял, что добыча ему не по зубам, гораздо сильнее, и лучше подумать о сохранности потомства, чем лезть на рожон.
— Ну, тебя я пока не убью, согласен, — нехорошо ухмыльнулся Федька. — Но я и не пришёл убивать. Хочу, чтобы вы добровольно поехали со мной в Гротвино.
— Размечтался! Никуда никто с тобой не поедет! — рассмеялась Вера и небрежным движением отодвинула пистолет от своего лба, будто это была не угроза, а досадное насекомое.
— Поедете. Если я не могу убить тебя, я могу убить его! Под этой угрозой вы согласитесь, — сказал Федька, направив оружие на Тимура. Парень побледнел и протестующе замахал руками, словно хотел оттолкнуть саму мысль о том, что в него могут выстрелить.
— И его ты не убьёшь. Он вам нужен! — в голосе Веры зазвучала сталь, которую Тимур раньше не слышал.
— Ну раз этого нельзя, тогда её, — Федька  кивнул в сторону Марины. — За неё мне точно ничего не будет. Могу даже попытать перед смертью — вместе с вами получить удовольствие от её криков.
В подтверждение своих намерений его спутница, до этого стоявшая отрешённо, неожиданно нажала на курок. Раздался глухой хлопок — пуля ударилась в пол между ногами Марины. Девушка, к удивлению всех, не испугалась, а лишь с недоумением посмотрела на Федьку, будто пыталась понять, что он задумал.
— Ну так что? По-твоему или, по-моему, карта ложится? — спросил Федька с интонациями уличного авторитета — смесью наглости, угрозы и уверенности в собственной правоте.
После короткой паузы Вера ответила:
— Хорошо. Мы поедем с вами.
Федька  достал из кармана экранирующий пакет и рявкнул:
— Сотовые телефоны! Живо!
Первой бросила в пакет свой телефон Вера, за ней — Марина, потом Тимур. Руки у него дрожали, телефон чуть не выскользнул из пальцев, но он успел схватить его и швырнуть в пакет, будто избавлялся от чего-то ядовитого. Федька передал пакет беременной женщине и достал наручники.
— Красивые браслеты для самой буйной! Надевай! — бросил он и швырнул наручники Вере. Та, с ненавистью глядя на Федьку, защёлкнула замки с такой силой, будто хотела сломать металл.
Федька набросил на руки Веры её куртку, чтобы скрыть наручники, и пистолетом показал, что пленники должны двигаться к выходу.
— Так бы сразу! А то начала: «Не боюсь!» Не знаю, что такое это ваше «боюсь — не боюсь», а пророчество вам выполнять придётся! — пробормотал он, усмехаясь, будто разговаривал сам с собой. В его речи теперь отчётливо слышался грубый уголовный тон.
— Пророчество? — удивилась Вера и посмотрела на Марину. Та сжалась под её взглядом, будто хотела стать меньше, незаметнее. Все события дня вдруг сложились для Веры в единую картину. Неужели Марина и правда работала «кротом» из убеждений? Впрочем, теперь это уже не имело значения.
Колонна двинулась к выходу: впереди — Федька, за ним добровольно идущая Марина, затем отчаявшийся от страха Тимур, а следом — Вера, которую подталкивала в спину беременная подельница. Они спустились к разбитому, но всё ещё пригодному для езды джипу и залезли на заднее сиденье. Вера услышала странные звуки из задней части салона. Она глазами показала на брезент, и Тимур, пока Федька с его спутницей усаживались впереди, незаметно приподнял ткань. Под ней оказались связанные Олег и Борис: их лица были в ссадинах, а глаза полны отчаяния.
— А этих-то дурней вы зачем прихватили? — не выдержав, громко спросила Вера.
— Пригодятся, — не оборачиваясь, бросил Федька. Он завёл двигатель и в явно хорошем настроении тронул джип с места. Мотор взвыл, и машина рванулась вперёд, увозя молодых людей оттуда, где ещё недавно казалось, что можно посидеть, поговорить, заказать пиццу и решить все проблемы за чашкой горячего чая.


Рецензии