У костра. глава 2. мой старший брат

                Анатолий Беляев
                У КОСТРА   
                Глава 2  Исповедь хулигана
                Школьные хохмы

                Мой старший брат

     Старшего брата мне всегда ставили в пример. Он окончил школу с золотой медалью, без экзаменов поступил в Горный институт и все сессии сдавал только на пятерки.
     Конечно, я завидовал брату. У него была интересная жизнь, учеба, экспедиции и главное – замечательные, веселые друзья.К нам в гости часто наезжала шумная ватага студентов-геологов. Они все время смеялись. Взрывы хохота следовали один за другим. Набившись к брату в комнату, студенты хором распевали песни под гитару: 

     То косы твои, то бантики,
     То прядь золотых волос,
     Витые на блузке кантики
     И милый курносый нос.

     Мать накрывала стол, а отец приносил из подвала квашеную капусту. Нарезанные дольками кочаны заправляли подсолнечным маслом и сахарным песком. Ребята усаживались вокруг стола с шутками и смехом. Отец выставлял запотевшую литровую бутыль самодельного плодово-ягодного вина, которое всегда встречалось радостными криками.
     – Последняя! – предупреждал отец.
     Студентов это сообщение вовсе не расстраивало, они знали, что услышат эту фразу еще раза три за вечер.
     Старший брат принимал активное участие в моем воспитании. Кроме положительного личного примера у него в запасе был разнообразный арсенал педагогических приемов, состоящих почему-то в основном из наказаний. В широком ассортименте были представлены «сушки», «баранки», подзатыльники, «сайки» и «пиявки». «Простая пиявка» ставилась таким образом: правая ладонь прижималась к голове «клиента», средний палец оттягивался левой рукой и отпускался. Удар пальцем по голове получался очень чувствительным. При «двойной пиявке» работали соответственно два пальца – указательный и средний. При «пиявке с оттягом» в момент удара палец протаскивался по голове. «Сайка» – это двойной удар в плечо сначала пальцами, а потом запястьем. Если добавлялся удар локтем, то это считалась «тройной сайкой», удар плечом – «четверной». Когда согнутый указательный палец с силой ввинчивали мне в щеку, это называлось «сушка», а если вместо пальца в щеку ввинчивался кулак, то это уже была «баранка».
     Конечно, все эти наказания я всегда честно заслуживал. Утром, когда брат просыпался, то сразу же шарил рукой по тумбочке, отыскивая очки, надевал их и только после этого открывал глаза. Однажды я залепил стекла его очков черными бумажками, и брательник заорал на всю квартиру, испугавшись, что ослеп. Вечером брат поймал меня в коридоре, затащил в ванную комнату и наградил пятью «тройными сайками».

     Несколько дней брат корпел, вычерчивая сложную эпюру по сопромату. Чтобы случайно не капнуть на чертеж, он держал пузырек с тушью на подоконнике и не ленился каждый раз ходить к окну наполнять рейсфедер. Когда он ушел в институт, я вырезал из копировальной бумаги красивую черную кляксу и положил ее на середину чертежа. Около кляксы очень естественно смотрелась пустая бутылочка из-под засохшей туши, лежащая на боку.
     Вернувшись из института, брательник еще от дверей увидел на чертеже кляксу и банку с тушью, и ему стало нехорошо. Потрогав кляксу рукой, он понял, что его просто надули, и бросился меня искать. Вечером он подловил меня в прихожей и вкрутил мне по «баранке» в каждую щеку. Я так орал, что брат схлопотал от отца увесистый подзатыльник.

     Клякса из копировальной бумаги только издали похожа на пятно туши и вблизи сразу виден обман. Чтобы второй раз купить человека, надо постараться. Я вылил тушь на лист бумаги, а когда она засохла, ножницами вырезал кляксу нужного размера и положил ее на чертеж. В третий раз обмануть брата было совсем трудно. Все должно было выглядеть абсолютно натурально. На обработанной специальным составом поверхности стекла вылитая тушь засохла в виде натуральной кляксы, которую я потом осторожно снял ножом и перенес на чертеж. Клякса слегка приклеивалась к бумаге, так чтобы от прикосновения пальцев она не съехала в сторону. Не помню точно, сколько «пиявок» я тогда получил от брата, но и положительная оценка моих усилий тоже была.
     – За сообразительность прощаю тебе одну «пиявку», – смилостивился брательник, расплачиваясь со мной в коридоре.

     Однажды брат собрался заменить электрическую лампочку у себя в комнате. Он взял лестницу, приказал мне держать в виде упора двумя руками это хлипкое сооружение, а сам надел резиновые галоши. Я слабо разбирался в электричестве, и брат охотно объяснил, что галоши служат изолятором и предохраняют от удара электрическим током.
      «До чего же умный и предусмотрительный у меня брат, – с гордостью подумал я, крепко держа лестницу. – Пора мне тоже браться за ум и начинать учиться!»
     Брат залез на лестницу, вывернул лампочку и посмотрел ее на свет, нить накаливания была цела. Брат хмыкнул и заглянул в патрон. Ему показалось, что контакт внутри патрона, в который упирался цоколь лампочки, сильно вогнут, и он решил, зацепив ногтем, вернуть его назад. Раздался треск электрического разряда, крик, и я едва успел увернуться от падающего тела. Отдохнув пару минут на полу, брательник сел, внимательно осмотрел две черные точки сгоревшей кожи на пальце, сурово взглянул на меня и спросил:
     – Ну, понял для чего надо надевать галоши?
     – Понял, мог бы и не демонстрировать.
     – Приблизься, отрок! – приказал брательник.
     – Зачем? – я отлично понимал, что таким голосом зовут не на вручение подарков, а для экзекуции.
     – За то, что оставил вверенный тебе пост и отпустил лестницу, получишь шесть «двойных пиявок» и распишешься в ведомости.
     – Сам виноват, никто не просил тебя палец в патрон совать. А лестницу мне было просто не удержать.
     – Ладно, уговорил, речистый, четыре «пиявки», но «с оттягом».
      Мне было жалко брата, но и «пиявки» просто так получать не хотелось. Я решил убежать. Но брательник натренировался бросать в меня тяжелый войлочный тапок прямо с ноги, и так ловко, что почти всегда попадал мне между лопаток или в зад, когда я убегал. В тот раз ему не повезло, он метнул мне вслед галошу, но я увернулся и она, просвистев мимо уха, угодила прямо в лицо вошедшему отцу. Отец в ярости отлупил брательника тяжелой галошей. Я пожалел брата, подошел к нему в коридоре и сам предложил дать мне две «простые пиявки».

     Однажды к брату в гости пришел его школьный приятель Юрка Погромский – курсант военного училища, и они распили бутылку портвейна. Но этого им, вернее Юрке, показалось мало, а денег уже не было.
     – У тебя же спирт был, – вспомнил Юрка.
     – Кончился, – уныло ответил брательник, – весь истратил на работу.
     – Не может быть, чтобы ничего не осталось, – в Юрке говорил отчаянный оптимист.
     – Нет ничего, – подтвердил брательник, показывая пустую колбу, и пытаясь изобразить сожаление по поводу отсутствия спиртного.
     На самом деле от спиртного брату становилось очень плохо и однажды, вернувшись домой после празднования дня геолога, он целый час просидел в туалете, очищая желудок. Утром я слышал, как отец советовал брату в следующий раз сразу выливать спиртное в туалет и не мучить себя понапрасну.
     – Не спеши, – остановил брата Юрка. – Напрягись и вспомни. Ну!?
      – Я же братьку в пузырек наливал, – брательник хлопнул себя по лбу. – Эй, братек! – позвал он меня. – Ну-ка, иди сюда и тащи спирт, который я тебе позавчера дал.
     – Я же опыт еще не закончил, – заныл я, прекрасно понимая, что спирт сейчас отберут
      – Ну! – прикрикнул Юрка. – Ты слышал, что тебе сказали? Если старший брат спросил, то надо успеть ответить!
     Я достал пузырек и отдал студентам.
     – Чистяк выпьем! – Юрка разлил спирт по рюмкам.
      Брательник с отвращением смотрел на «огненную воду».
     – Выпьем за хороших людей, – торжественно произнес Юрка, – за нас!
     Ребята чокнулись, брательник поспешно выпил, крякнул и запил спирт водой. Юрка тоже выпил, крякнул, но когда поднес к губам стакан с водой, вдруг с недоумением спросил:
     – А что это мы сейчас выпили?
– Трудно сказать наверняка, – брат облизал губы, пытаясь определить вкус выпитого. – Но если это был проявитель, то надо сразу выпить закрепитель, чтобы процесс завершился полностью.
     – Так это же была просто вода! – догадался Юрка.
     – Да, вода!
      – А что же ты крякал?
     – Положено, вот и крякал! – недовольно ответил брат, и ехидно спросил:
     – А ты, почему крякал?
     – Я крякал?
     – Да, ты!
     – Я тоже сделал, как положено! А где этот гад, который нам воду подсунул? – возмутился Юрка, вспомнив про меня.
     – Отрок! – крикнул брат, – ко мне!
     – «Баранку» хочешь? – с ходу предложил Юрка.
     – Ешьте сами, – крикнул я, уворачиваясь от брошенного в меня тяжелого войлочного тапка.