За одного бритого двух небритых дают. Котёнок Мячи

**За одного бритого двух небритых дают**

Каждый знает, какие кошки — любопытные существа. Не была исключением и наша кисонька, кисонька по имени Мячик.

Мячик ежедневно, несмотря ни на какие погодные условия, совершал свой утренний, и дневной, и вечерний, а порой даже и ночной (если форточка оставалась открыта) моцион — по-русски, значит, прогулку.

Он проходил по крыше, по чужим балконам, садикам, вообще по многим местам, где только могут ступить кошачьи лапки. Однажды — и об этом именно пойдёт повествование в этом рассказе — гулял наш Мячик по желобу одного из голландских домов. Был приятный мягкий майский бархатный вечер.

Дружелюбно мерцали звёзды, жёлтыми прямоугольниками теплились окна в мансардах, мимо которых проходил Мячик. Пройдя мимо одной такой мансарды, Мячик поймал себя на мысли, что увиденное им только что не укладывается ни в какие рамки его кошачьей логики. Подобное недоразумение заставило котёнка развернуться и подробнее разглядеть происходящее.

Мячик подошёл и прильнул к окну так, что его мордочка упёрлась в стекло. Действо по ту сторону произвело такое впечатление, что шерсть наэлектризовалась, а хвост стал таким пушистым, как у самой пушистой белки на свете.

В комнате, освещённой слабой лампочкой, висящей под потолком без абажура, стоял перед зеркалом мужик в белой майке и тренировочных штанах с вытянутыми коленями и — котёнок ещё не знал этого ужасного слова! — брился. Остолбеневший Мячик стоял и смотрел, как мужик сначала намазывал своё лицо мыльной пеной хвостиком какого-то незнакомого зверька, а потом брил, почти резал свои щёки и горло зловещим ножом, делая при этом такие потешные гримасы, пытаясь натянуть кожу на щеках, что, если бы не боязнь свалиться с крыши, то Мячик давно расхохотался бы в своё кошачье горло. Нечто подобное видел он лишь у бабушки на кухне, когда она, надев резиновые перчатки и засучив рукава, сдирала чешую с купленной на рынке рыбы.

Мячик всё стоял и смотрел по одну сторону окна, а мужик, не замечая животное, — по другую. Мячик уже начал размышлять, что, может, эти люди — престранные существа, ничего не делают зазря и что такая процедура очень нужна для борьбы с, например, какой-нибудь болезнью шерсти или шкуры. Такие слова, как «мода» или «тренд», не встречались в словаре котёнка-Мячика. Тем не менее он стоял заворожённый вот так на жестяном желобе перед мансардой, льющей в бархатную ночь жёлтый свет, под мерцающими звёздочками и смотрел, не отрываясь, на мужика в белой майке, с шерстяной грудью, которую тот — вот странное дело! — и не думал брить, в штанах с обвисшими коленями; смотрел за этим непостижимым занятием, представляя себе себя самого.

Он представлял, как он, вот такой котик Мячик, будет брить свои щёки и как он будет ВЫГЛЯДЕТЬ, побрив свою мордочку.

От всех этих очень непривычных мыслей Мячик прервал свою прогулку и в задумчивости чуть два раза не свалился вниз.

Потом в каком-то тумане и забытьи Мячик спустился и двориками и закоулками пришёл домой. Дома от таких сильных впечатлений он сразу пошёл спать и даже не притронулся к еде.

Мячик свернулся в клубок и попытался быстрее заснуть. Заснуть котёнку удалось, но всю ночь снилось ему, как на треть обритый мужик с волосатой грудью в майке, с вытянутыми коленями, мажет его какой-то пеной собачьим хвостом, а потом огромным ножом скоблит его, скоблит и скоблит. Или, ага, бреет. И как результат такого варварства шагает Мячик по парку весь голенький и только на груди и на кончике хвоста топорщится смешной и несуразный рыжеватый пушок.

— Фу ты, кошмар какой-то! — несколько раз просыпался Мячик, проверяя и облизывая свой драгоценный мех, и снова засыпал.

Наконец-то эти ужасы отступили, и Мячик безмятежно погрузился в другие, добрые ему сны о солнце, молоке и бабушке.

Он спал и урчал и всё-таки даже во сне с радостью ощущал свою милую шубку, с которой он не расстался бы ни за какие подарки и лакомства на свете!!!

22.11.2003 
Б.о.З.