Открытие храма

«Для совместного удовлетворения религиозных потребностей». Переписка 1988 г.
Ф.10262. Оп.1.Д.7. Л.2,6.

Заявление от 1988 г. группы жителей Москвы во главе с будущим председателем Российской Христанско-демократической партии Виктором Аксючицес с просьбой передать верующим храм Михаила Архагела в Тропареве на юго-западе Москвы.

Виктор Аксючиц на тот момент оставался неформальным деятелем советского религиозного движения, близким к прежним диссидентским кругам. В заявлении он указан как «сезонный рабочий» .
Хотя в различных информационных материалах указывается, что храм в Тропареве решено было передать верующим накануне 1000-летия Крещения Руси в 1988 г., на заявление Аксючица в июне 1988 г. пришел отказ. Исполком Гагаринского района указывал, что здание церкви занято Московским художественным комбинатом, а также обращали внимание на наличие церкви на Ленинских горах и храмов Новодевичьего монастыря, которыми могут пользоваться верующие юго-запада столицы.

Появление архивного документа напомнило!
В 1978 году я был приглашён на пятидесятилетие моего дяди отца Аркадия Станько (впоследствии строитель и многолетний настоятель Казанского собора на Красной площади). За столом собрались именитые московские протоиереи, секретарь патриарха отец Матфей вручил орден Святого Владимира. Когда дядя предоставил слово мне – студенту-философу, некоторые мои слова вызвали оторопь в почтенном обществе: «Я уверен, что скоро в храме напротив Вашего дома, дядя, зазвонят колокола». Говорилось о полуразрушенном здании, в котором был склад. В год тысячелетия Крещения Руси я инициировал открытие храма Михаила Архангела на Юго-Западе…
В 1988 году – в годовщину тысячелетия Крещения Руси – мы с Глебом Анищенко создали общину и добились открытия в Москве первого после хрущёвских гонений храма Михаила Архангела в Тропарёво. В соответствии с советским законом (который десятилетиями не исполнялся) мы собрали подписи живущих неподалёку старушек, подали заявление в райисполком и в Совет по делам религии. Меня вызвал на приём председатель райисполкома и сходу заявил: «Только через мой труп» (впоследствии я слышал эту фразу и от директора сельъозтеникуа на территории Оптиной Пустыни). Я: «Отчего так строго». Он: «Вокруг много общежитий вузов, студенты вместо занятий будут бегать в ваш храм». Я: «Почему вы так думаете о советских студентах?». Видя несговорчивость Советской власти я предпринял отчаянный шаг. Меня в числе других религиозных диссидентов пригласили на встречу с президентом США Рейганом, я передал петицию о несоблюдении в СССР Конституции и закона. На следующий день все зарубежные «голоса» стали вещать об этом. Недели через две нам с Глебом позвонили из Совета по делам религий и сообщили о решении открыть храм: «Храм передаётся в качестве кафедрального руководителя Управделами Патриархии митрополита Филарета. Вы не против?». Очевидно, власти опасались, что мы в храме организуем штаб чего-нибудь. Это было нарушением закона, ибо храмы могли передаваться только общине (двадцатке), существование митрополий и даже Патриархии со всеми архиереями никак в советском законе не оговаривалось, то есть юридически они не существовали. По закону община ("двадцатка")могла нанимать "для отправления религиозного культа" кого угодно (по разрешению Совета по делам религий). Но действовали законы, написанные в сердцах верующих, для них было авторитетом священноначалие. Мы добивались только открытия храма для верующих, поэтому, конечно же, против не были.