Тулус

1.
Почему этот, в общем-то добрый, дворовый пёс не взлюбил его, Ниджат не понимал. Каждый раз, заходя во двор Назрин, парень морщился и стискивал зубы. При виде него, Тулус (так звали собаку) начинал громко лаять и недовольно рычать. Выходила, улыбаясь,Назрин, и хитро поглядывая на Ниджата, запирала Тулуса. Как же Ниджат любил эту её улыбку. Чуть виноватую и вместе с тем, говорящую без единого слова - ну,  не любит он тебя, смирись уже. Да, Тулус не любил Ниджата.
 
Семь  лет назад Назрин притащила домой  дрожащего щенка. Он лежал у обочины дороги  и тихо скулил. Шерсть на нём свалялась в серые  колтуны,  вся тушка была в проплешинах и язвах, глаза слезились. Девочка протянула было руку, но не смогла даже прикоснуться к несчастному. Она побежала к ближайшему магазинчику купить щенку еды. Обернувшись, Назрин увидела, что тот шатаясь, выбрался из канавы и, падая и спотыкаясь на каждом шагу, ковыляет за ней. И тут детское сердце не выдержало.
Дома собаке не обрадовались. Мать брезгливо поморщилась, и начала читать нотацию о том, какой это «murdarchilig». Отец, хмуро посмотрев на щенка, процедил – алабаш кажись. Вырастет, с осла будет псина. Не прокормить. И только бабушка, Малейка ханум,грозно окинув сына и невестку взглядом и увидев полные слёз глаза Назрин негромко произнесла: пусть остается. Не алабаш, а  гурдбасар. Карабахский. Кто ж его выкинул-то.
- Ураа,nene, спасибо, ты самая добрая бабушка на свете! А как мы его назовем?
- Тулус,  не смотря на сына, произнесла  Малейка ханум. Тот резко обернулся на мать, но увидев её взгляд, промолчал, вытащил из пачки сигарету и закурив, вышел во двор.
Так Тулус остался жить у Назрин. Вернее с Назрин. Отец оказался прав, через полгода щенок превратился в здоровенного  пса, золотисто-рыжего цвета с  умными, но очень грустными глазами. И невероятно преданного своей спасительнице. Вот поэтому, когда через пару лет в жизни Назрин появился Ниджат, пёс не особо обрадовался. Ведь теперь ему приходилось делить обожаемую хозяйку с каким-то подозрительным типом, не заслуживающим его, Тулуса, доверия.

Школу они закончили несколько лет назад, Ниджат уже успел отслужить в армии, вернулся и работал в автомастерской. Вернее, работать он там начал еще в детстве. С ума сходил по машинам. Мастерская принадлежала маминому брату, так что  в двенадцать лет Ниджат спокойно мог не то что отогнать и припарковать автомобиль, а  и масло поменять, и свечи и шины подкачать, да много чего. Жили они вдвоём с матерью, отца своего Ниджат никогда не видел, мать работала учительницей младших классов в школе и очень переживала, что ее единственный, обожаемый сынок не захотел поступать в институт. А Ниджат  говорил на это: «мама, мужчина должен зарабатывать. Это прежде всего и сейчас не те времена, когда после школы  нужно обязательно поступить в вуз. Надо будет - поступлю. А сейчас я хочу, чтобы ты всегда была молодой, красивой и здоровой. Зарифа смотрела на своего сына с нескрываемым обожанием. Он был как две капли похож на своего непутевого отца, уехавшего на заработки в Казахстан и так и не вернувшегося обратно. С такими же густыми и чёрными, как смоль волосами, длинными ресницами и огромными глазищами. Ну и такой же покоритель женских сердец, лихач, заводила и тд.

Ниджат заприметил Назрин еще в школе. Вернее вначале он  увидел не её, а румяную золотистую кяту  руках девушки и почувствовал невероятный аромат свежей выпечки. Недолго думая,Ниджат подошёл к ней и спросил:
 - это у нас в столовой такие продаются?
Назрин изумлённо взглянув на Ниджата ответила:
- Нет, это я сама пеку.
- Да не ври!
- Не вру, ответила она, невозмутимо открыв сумку и вытащив оттуда бумажный пакетик с кятой. Вот так, поедая лакомство и провожая Назрин со школы домой, Ниджат и столкнулся впервые с Тулусом. Лай стоял на всю округу. Тулус заливался, рычал, бегал кругами по двору, и никто не мог его утихомирить. И так и не смог за все те годы, пока Ниджат неизменно провожал Назрин домой. А дома Ниджата тоже не очень-то любили. Одно дело школьники, а тут взрослые парень с девушкой, соседи шушукаются. Да ещё без отца. Да ещё  носится на этом злосчастном мотоцикле, как угорелый. Бросит возьмёт их девочку, как его отец мать когда-то бросил. А девочка у них -  само совершенство! Красивая, нежная, с тонкой талией, блестящими каштановыми волосами и тёмно-серыми глазами. «Модель эээ, модель наша», приговаривала  Малейка ханум, насмотревшись турецких сериалов. А как Назрин божественно готовила! Бабушка с детства заметила у внучки это пристрастие. Пока младшие сестрички возились с куклами, Назрин не двигаясь следила за бабушкиными руками. Руки были волшебные. Чего только они не делали. Тончайшие кутабы с совершенно невероятной начинкой из зелени, мяса и сыра, гюрзу и  дющбяря,  тающую во рту долму, роскошный щюютлю* плов, но больше всего Назрин любила бабушкину сладкую кяту. И мечтала вырасти и готовить также как Малейка ханум.
Мечты сбываются. Школу Назрин  закончила безо всяких усилий,  и теперь ничего не мешало заниматься ей любимым делом. Она изучала разные рецепты, вносила какие-то новшества, была подписана на все кулинарные блоги и в конце концов стала вести свой. Часами слушала бабушкины рассказы о Карабахской кухне… Да. Именно Карабахской. Назрин никому никогда не рассказывала, что  в удостоверениях личности всех членов её семьи стоит один и тот же адрес. Джабраильский район*. Село Тулус.
И даже Ниджат не знал об этом. Он помогал Назрин с доставкой заказов. Пандемия,  как ни странно, сыграла на руку трудолюбивой девушке, спрос на выпечку сильно возрос и она уже подключала сестричек в качестве подмастерий, чему, кстати,  были очень рады и мама и бабушка. Школа была онлайн,  и следить за двумя озорными девочками-подростками и пятилетним малышом было непросто. Малейка ханум после ковида немного сдала и теперь Назрин  была главной по кухне. Всё хозяйство вела мама, Амина, тихая, молчаливая женщина. Она приходилась отцу Назрин, кадровому офицеру Мехману троюродной сестрой, поженились они рано, и несколько лет у них не было  детей. А после долгожданной Назрин  на свет появились еще две девочки-близняшки, а за ними  к великой радости Мехмана и сынок, которого назвали в честь деда Талыбом. Талыб бей погиб в первую Карабахскую войну. Погиб геройски, вместе с двумя своими братьями, в боях за Джабраил. О том времени в семье не принято было говорить. Так решил Мехман.  В Баку он попал хмурым 15-летним подростком, после школы пошел служить в армию и так там и остался. Дом дальних родственников  Малейки в поселке Новханы был очень старым, но добротно построенным. Они жили в нём больше двадцати лет, здесь родились четверо их детей. Только все эти годы Мехман ложился и вставал с одной единственной мыслью – мы вернёмся. Мы обязательно вернёмся.

Тулус продолжал неистово лаять на припаркованный  у калитки мотоцикл Ниджата. Пёс был очень красив. Шерсть переливалась в лучах закатного солнца всеми оттенками  золотистого.И  его злобный лай так не соответствовал добрым и умным глазам, пушистому хвосту и этой вот золотистой шерсти, что Ниджат каждый раз ловил себя на мысли об этом полном несоответствии.
- Ты что-то очень задумчивая сегодня, Назрин,  забирая у девушки готовую выпечку и заглядывая ей в глаза, сказал Ниджат.
- Отец наконец-то дома ночевал. После июльский событий* он практически и не бывал с нами. А теперь и вовсе сказал – в ближайшее время не ждите. Вот так же было в апреле 16-го*. Тогда он совсем сник. Несколько месяцев из дома не выходил после ранения. А сейчас взбудоражен опять.  Как думаешь, Ниджат, будет война?
- Да пускай была бы уже! Сколько можно всё это терпеть! У меня друзья ждут не дождутся в военкомат пойти! И я тоже…
- С ума сошёл! Ты два года как вернулся, ты не профессиональный военный и единственный сын! И думать не смей! А что бедная Зарифа ханум будет делать…
- А она и не узнает! Если ты меня не выдашь. Ведь не выдашь, Назрин? И вот что. Если всё же война, если уйду… И… вернусь живым… Выйдешь за меня замуж?
- Дурак! Куда ты собрался? О матери подумал?! А обо мне?
При этих словах Назрин покраснела, резко отвернулась и толкнула калитку. Тулус снова  сердито залаял.
- Назрин! Куда ты? Ты же не ответила… Выйдешь за меня?
Кроме продолжающего на одной и той же ноте лая собаки, Ниджат больше ничего не услышал.

2.

Назрин вытащила из духовки последний противень с душистым рассыпчатым  печеньем, сняла рукавицы и присела за стол. Телефон молчал. Война шла уже неделю, а от Ниджата не было ни одного сообщения. Отец звонил ежедневно, иногда даже несколько раз, но говорил очень коротко. Жив-здоров.  Малейка ханум обычно сразу спрашивала его, что он поел. Мехман обязательно отшучивался - плов, долму, кутабы, шутил он.  Амина старалась, чтоб с отцом успели поговорить по очереди все дети. Неизменным был ее вопрос - ты хоть немного спишь? Назрин же слышала только одно - голос отца. Невероятный голос отца. Таким она не помнила его ни разу за свою жизнь. Бодрый, радостный, воодушевленный. Повторяющий - скоро, очень скоро, увидите.
Назрин взяла в руки мобильник и набрала Ниджата. «Телефон временно недоступен».  Просить отца выяснить что с Ниджатом, она стеснялась. Звонить Зарифе ханум было нельзя. Бедная женщина. Она не знала, что её единственный сын ушёл добровольцем на фронт. Он обманул её, сказав что будет только на учениях.


Ниджат курил и смотрел на склон горы, пестреющий всеми красками осени. Это было невероятно. Ничего подобного он раньше в жизни не видел. Жёлтое, красное, оранжевое, багряное осеннее торжество переливалось под лучами скупого  октябрьского солнца. Он курил и смотрел на эту красоту. А перед глазами проплывали погибшие товарищи. Он и подумать не мог, что это будет так. Что это будет так страшно. Шорох за спиной заставил Ниджата очнуться. Он оглянулся и чуть не подпрыгнул от неожиданности. В нескольких метрах от него стоял… Тулус. Ниджат в недоумении разглядывал собаку, а та, слегка наклонив голову, смотрела ему прямо в глаза. Пёс, как две капли воды, был похож на собаку Назрин. Вдруг, справа Ниджат услышал лязг затвора автомата.
- Что ты смотришь на него, убей это сучье отродье, процедил Вахид, солдат, чью часть перебросили к ним из под Джабраила.
- Зачем убивать? Животное да, ни в чём не виновато. Не видишь, даже не рычит. Эй, Тулус!
Собака неуверенно вильнула хвостом, но с места не сдвинулась.
- Тулус! Ко мне!
Пёс сделал пару шагов вперед и остановился.
- Почему ты зовешь его так?
- Прикинь, у нас в деревне точно такой пёс есть, ну один в один.
- Ясно.
- Мою девушку охраняет, скотина, как я приду, лает как сумасшедший. А этот тихоня. Тулус! Иди сюда!
Пёс сделал еще пару шагов по направлению к ребятам и опять остановился. Ниджат вытащил сигарету из пачки, и дал Вахиду тоже.
- Странно, что у вас собаку так зовут в деревне.
- Почему странно?
- Такое село было. Маленькое. В Джебраиле.
- Что значит было?
- Ну там почти нет ничего на его месте. Как и везде в Джабраильском районе.
- А откуда знаешь, что село именно так назыается?
- Наш командир рассказывал. Это его сел было. Он Джебраильский был, ждал очень,  дойти  до него мечтал. И вот так.
- Минометом?
- Да.
- А командира как звали?
- Мехман бей….
По всему телу Ниджата пробежал ток...
- Подполковник?? Расулов?!
- Да, а что…
- Аллах, бедная Назрин… Аллах… так вот почему их пса зовут Тулус… Вахид, расскажи что знаешь,прошу тебя...
- А что рассказывать...
- Как что рассказывать?! Выкладывай всё, что помнишь, пожалуйста!
- Ну.... просто, он не мне это рассказывал...Я с вахты шёл, а они курили сидели с замом своим. И получилось,что я подслушал... нехорошо...
Вахид помолчал, посмотрел на Ниджата. Тот закурил и протянул пачку Вахиду.
- Нехорошо, конечно, что подслушал, так получилось… Меня как будто пригвоздило к месту. Командиру нашему выжившие сослуживцы отца рассказали, как тот, Талыб бей приказал им отступать к Аразу и как на их окоп заходил танк, а у него оставалась одна граната... Братья отца тоже погибли. А Мехман бею тогда пятнадцать лет было. Я запомнил.
Ниджат вытащил из кармана пачку сигарет, опять закурил и протянул Вахиду.
- Говори, пожалуйста, что еще помнишь...
- Что ещё... Говорил, что люди из деревень бежали в сам Джабраил,в райцентр, думали, там безопаснее. А потом и сам город начали обстреливать. В домах родственников набивалось по пятнадцать-двадцать человек, спали на полу, прямо в одежде. Потом пришлось уже совсем. Мать  сестрёнку  младшую привязала платком за спиной,а старшая и  Мехман шли рядом. Говорил, что понимал, что  должен смотреть за матерью, за сёстрами, но больше всего тогда хотел быть рядом с отцом. Говорил, что вокруг всё гремело, пыль, дым, дышать нечем...Земля, говорил, под горой гудела так, что закладывало уши.  И про звук... Я так хорошо запомнил, как он это описал, звук, который его преследовал всю жизнь. Как будто шуршащий, перерастающий в сплошной грохот железный ливень. Рассказывал,как люди бросали дома, вещи, скот - всё, что было... Всё, о чём мы только читали или смотрели по телеку. Правда звук нас с с тобой тоже будет преследовать теперь, Ниджат. Если живы останемся.
Вахид затянулся. Посмотрел на внимательно наблюдающего за ними пса и заметил, что тот немного приблизился к Ниджату... Ниджат же нетерпеливо воскликнул
- А дальше?
- Дальше...Сказал, чудом выжили, на ходу машина остановилась, подобрала их. Машины битком набитые ехали. Потом они оказались в Бейлагане, в лесу. Там люди жили прямо под открытым небом, спали на ветках, на автомобильных ковриках. Воды не хватало. Только что был свой дом, своя земля, а теперь даже воды не достать. И всё это  не на день, не на неделю… А ещё, Мехман бей сказал, Ниджат...
- Что?
- Что могилы нет. Отца могилы.А земля есть. Есть земля. И он всё время думал, что вернётся. Что обязательно вернётся...
Ниджат не отрываясь смотрел в сторону заходящего за склон горы солнца. Оно было похоже на ту золотистую румяную кяту, впервые увиденную им в руках Назрин...

Тулус быстро освоился в части. Ребята сначала удивлялись, откуда у Ниджата взялся этот рыжий пёс, но потом привыкли. Кто-то приносил ему остатки еды, кто-то чесал за ухом, а кто-то, как и прежде, ворчал, что на войне и без собак хлопот хватает.
Тулус, казалось, никого не замечал. Он всегда держался возле Ниджата. Если тот уходил, пёс поднимался и следовал за ним. Если Ниджат садился, устраивался рядом, положив голову на лапы. Иногда Ниджат разговаривал с ним, как с человеком. Рассказывал о Назрин, о доме, о том, как они вернутся и как она будет удивлена, увидев его.
- Так и знай, говорил он, поглаживая пса по голове. Она сначала даже не поверит.  А потом… Ну, потом ты сам всё поймёшь. Слушай, а как же мы вас называть-то будем? Тулус первый  и Тулус второй что ли? Пёс чуть наклонил  голову в бок, посмотрел на Ниджата своими умными и грустными медовыми глазами и вдруг сердито гавкнул.
- Ты чего? Удивленно воскликнул Ниджат.
Пёс гавкнул еще раз, шумно выдохнул, потом фыркнул и повернулся спиной к хозяину...
- Ну ладно тебе, не обижайся, - проворчал Ниджат, протягивая руку и ероша густую шерсть на загривке пса. Ты у меня один такой. Тулус.

К двадцатым числам октября погода окончательно испортилась. От бесконечных дождей  в окопах под ногами чавкала глина. В горной части Ходжавенда, там где располагадась часть Ниджата, лесные дороги размыло в липкое месиво, а по вечерам на позиции опускался густой туман. Сырость пробирала до костей.
Ниджат сидел на дне траншеи, пытаясь согреть дыханием онемевшие пальцы. В тумане все казалось серым и размытым, бруствер над головой едва угадывался. Пёс сидел рядом, сидел напряженный как струна, но Ниджат этого не замечал. ХлопОк, вдруг раздавшийся вдалеке он уже хорошо знал. И понимал, что за ним последует. Он уже услышал этот жуткий, ни с чем не сравнимый свист, услышал команду командира и крики ребят, но ноги будто приклеились к это серо-желтой чавкающей глине. И тут, в одно  мгновение, пёс налетел всем телом, сбил Ниджата с ног и намертво прижал к земле. Мина ударила ровно в край бруствера, туда, где секунду назад была голова парня.
Вспышка ослепила. Тяжелое тело волкодава резко дернулось от удара и мгновенно обмякло, накрыв собой Ниджата. Он принял на себя всё то раскалённое железо, что должно было влететь в грудь и лицо солдату.
Ниджат почувствовал сильный удар, сверху хлынул град из земли и камней. В ушах дико, на одной высокой ноте зазвенело. Кислый, удушливый запах сгоревшего тротила моментально смешался с резким запахом палёной шерсти и горячей крови.
В этой полуслепой контуженой тишине Ниджат лежал в грязи под внезапной живой броней. Он попытался подняться, но тело не слушалось, левая нога горела от острой боли, видимо осколок задел бедро. Руки скользнули по мокрому золотистому боку пса, нащупывая страшную рваную рану на хребте.
Ниджат не сразу понял, что произошло. Прижимая к себе обмякшее, уходящее тепло Тулуса, он пытался зажать рану, остановить кровь, которая толчками стекала на самого Ниджата, а потом уходила в серую вязкую глину.
— Тулус… Тулус… Тулууус!!!
Но Тулус уже не двигался.
Ниджат кричал. Он не помнил, кто подбежал к нему, кто накладывал жгут на раненую ногу.
Ниджата, оглушенного, с тяжелым осколочным ранением в бедро, теряющего кровь, но живого, вытащили из-под тела погибшего пса. Увозя парня на санитарной машине в госпиталь, командир взвода только качал головой: «Родился в рубашке, сынок. Если бы не этот местный пёс, собирали бы тебя по частям. Настоящий карабахский гурдбасар».
Ниджат потерял сознание, не зная, что именно в этот день, 21 октября 2020 года, азербайджанская армия осовободила еще несколько сел Джебраильского района. В том числе  Тулус. Родное село Назрин.
3.
Тулус не лаял. В дом теперь приходило много разных людей, и все удивлялись абсолютно безразлично ведущему себя псу, золотистому волкодаву, красивому, с безучастным видом лежащего около своей миски с едой. Вот уже семь дней, как пес не издал ни единого звука. Семь дней, как не стало подполковника Мехмана Расулова. Тулус не лаялс того самого момента, когда из их дома вдруг, после телефонного звонка раздался разрывающий душу крик. Тулус вскочил было, не поняв, кто кричит, не разобрав, потому что слова «Мехман, сынок, папа, отец», все смешалось в голосах исходящих от всех обитателей дома. Не услышал он только голос своей обожаемой хозяюшки. Тулус подбежал к двери, в момент когда она открывалась и замер на первой же ступеньке лестницы. В проеме показалась Назрин... Бледная, еле переступающая, она сделала несколько шагов и упала рядом с Тулусом. Тот стал тихонько  лизать руки девушки, из Назрин вырвался протяжный стон, она порывисто обняла собаку и зарыдала....
Из дома донесся запах, спутать который ни с чем невозможно. Запах жареной муки, масла, сиропа, увенчанный нотками шафрана. Назрин сосредоточенно водила деревянной ложкой по тяжелой и глубокой сковородке. Халва была на подходе. Выключив газ, Назрин неспеша стала вливать в золотистую массу сироп, продолжая усердно крутить ложкой по кругу. Ложка вращалась вместе с щипящей халвой, а в сковородку беззвучно падали слезы. Мысли мешались в голове Назрин. «Папа... папочка... ты так любил мою халву... Ниджат...где ты, что с тобой, почему не звонишь...» И вдруг она услышала громкий и неистовый лай Тулуса. Выглянув в окно, Назрин увидела, что пес остервенело пытается открыть калитку в воротах.
- Талыб, крикнула она брату, игравшему во дворе, выпусти его, сдурел совсем, то лежит как мертвый, то теперь завёлся.
Тулус бросался от калитки к Талыбу и обратно, пока мальчик не отодвинул железную задвижку и не выпустил пса. Не успев оказаться на улице, Тулус стремглав убежал.
- Назрин, ай Назрин, этот сумасшедший убежал э куда-то.
- Никуда не денется, вернется, безучастно сказала Назрин, вернувшись к сковородке. Халва успокоилась. На поверхности блестело масло. Цвет точно как шерсть Тулуса, промелькнуло у Назрин в голове. И вдруг она услышала как Малейка ханум, смотревшая новости по телевизору вдруг громко вскрикнула
-  Ай Мехман, сынок,  сынок мой, вот мы и дождались, вот и свершилось.... Назрин вбежала в комнату и уставилась в телевизор. Там перечисляли населенные пункты, освобожденные в этот день. 21 октября 2020-гог года.

 Прошло пару недель. Назрин проснулась от телефоннного звонка... Номер был незнакомый, у нее сжалось сердце...
- алло!
- Назрин...
Ниджат... Ниджат... У Назрин перехватило дыхание.
-Назрин... Назрин, Шуша наша, Назрин, победа...
Ниджат...почему ты не звонил, не писал....
-Назрин... Аллах ряхмят элясин... Мехман бей... наш герой... Назрин. Я все знаю...
- Знаешь... прости... прости что никогда не говорила...

Ниджат возвращался домой. Было пасмурно, низкое декабрьское небо нависло над Баку серым покрывалом. Перед глазами Ниджата мелькали кадры пережитого. Почти два месяца в госпиталях, в обычных и реанимационных палатах после операций на ноге, каждый божий день перед его глазами возникал Тулус и его распахнутые медовые глаза в последний момент. По ночам Ниджат просыпался  в холодном поту. Он видел ушедших товарищей, слышал свист  и взрывы снарядов, забывался в коротком сне и  вскакивал вновь... Предстояло жить дальше. Мы победили. Мы – победили! Это главное. Меня ждет Назрин. Только как я теперь  покажусь перед ней, инвалид... как я буду водить свой мотоцикл...
Машина притормозила около дома Ниджата. Шофёр машины скорой помощи   вынес коляску и помог Ниджату сесть в неё, ногу Ниджату спасли, но ходить с аппаратом Илизарова было пока очень трудно. Матери день своего приезда Ниджат не обозначил, пусть будет сюрпризом.
Когда шофёр открыл дверь во двор Ниджата и стал завозить его внутрь, перед ними предстала следующая картина. Посередине двора стояла мама Ниджата, Зарифа ханум, вокруг нее бегали большой рыжий пес и  следом за ним красивая сероглазая девушка в черной косынке.
- Ниджат!!! Сынок!!!
-Ниджат...
Зарифа ханум бросилась к коляске с сыном, упала на колени, обняла его и тихо заплакала...
Назрин не скрывая слез стояла поодаль и улыбалась. Тулус громко лаял... виляя хвостом...
Зарифа ханум покрывала лицо Ниджата поцелуями, смеясь и плача одновременно. Ниджат изумленно смотрел на Назрин, переводил взгляд на Тулуса и обратно на девушку.
- Что здесь происходит?
Зарифа ханум привстала вытерев слёзы и пошла провожать шофера скорой помощи.
Тулус бросился к Ниджату поднялся на задние лапы, положив передние к парню на плечи и стал лизать ему лицо.
- Назрин... что с ним происходит?
-Ниджат... ты не поверишь. Вот уже почти как 2 месяца, не успевает у нас во дворе открыться дверь, как этот негодяй выбегает, как ненормальный бежит  к вам во двор и сидит здесь. А потом мне приходится за ним приходить.
- Когда это началось, от волнения у Ниджата пересохло в горле
- Да 21 октября,  я запомнила, потому что наше село  в этот день освободили...
- 21-го?? Ниджат во все глаза смотрел на Тулуса, виляющего хвостом рядом с ним.
- Да, а что? Почему у тебя такое лицо, Ниджат? Ниджат!
- Я тебе все расскажу, Назрин, обещаю... А сейчас, подожди немного.
Ниджат тихонько позвал собаку:
- Тулус...
Пёс секундально привстал и сунул морду к лицу Ниджата. Тот обхватил её двумя руками, заглянул в медовые глаза и прошептал:
 - поживем еще?  Поживем, Тулус...


-