Хроники Ахинейска и его окрестностей-5
(часть пятая)
ЗОЖ не трожь!
Когда спрашивают, где же находится Ахинейск, на этот вопрос трудно ответить однозначно. Может, он существует в другой, параллельной реальности или на другой планете, а может, мы все, так или иначе, его жители. Если же у вашего городка нет никакой изумрудно-болотной лужи-озера, что это меняет?
Но давайте продолжим знакомство с ахинейцами, которым не чужды новые веяния. Со временем некоторые горожане задумались о переходе к здоровому образу жизни от разгульно нездорового.
Не обошлось, как всегда, и без явных перехлёстов.
Возьмём хотя бы историю, приключившуюся с системно пьющим дворником Анатолием Сундукеевым. Однажды он прочитал забытую кем-то на скамейке у подъезда замызганную брошюрку «120 лет – это реально!». Сундукеев не спал всю ночь, а наутро начал закаляться – не как сталь, а гораздо круче.
Но пока дворник летом бегал по всему Ахинейску в семейных трусах, майке-алкоголичке и мятом чепчике «Помни Чачугуй!», на него мало кто обращал внимания.
Затем пришла осень, а Сундукеев продолжал трусить туда-сюда в прежнем виде, только головной убор поглубже натягивал.
– Йог! Чистый йог! – заявила своим товаркам бывшая секретарь суда Агаповна, когда дворник проследовал мимо них. И перекрестилась. Трижды.
Вскоре не выдержал управдом Балдастов, увидев в очередной раз, как дворник в неизменной «тройке» и пляжных тапочках сметает с тротуара грязный снег.
– Ты это… брось мне жильцов пугать, – требовательно произнес управдом, кутаясь в тёплую куртку с надписью на спине «ТундраБурТрест». – Иди оденься, мы ведь тебе такую же куртку, как у меня, выдали. Ну… почти.
– В з-дд-оровом теле – з-дд-оровый дух, – ответил изрядно задубевший дворник, шаркая метлой по выщербленному асфальту.
– Анатолий, может ты этот… как его… нудист? – извлек из глубин памяти малознакомое слово Балдастов.
– Сам ты… мудист. Я просто за-ик…з-з-акаляюсь по методу целителя Прокопия Тряпкина, – сипло ответил дворник. – Слыхал про такого? Теперь ещё по утрам холодной водой решил во дворе обливаться. С н-ноября…
Но до ноября Сундукеев не дотянул, чуть живой загремел в больницу значительно раньше.
А после длительного лечения совершенно переменился. Забросил на антресоли чепчик с прозрачным козырьком и надписью «Помни Чачугуй!», начал одеваться по сезону, и – увы! – возобновил близкие контакты с зелёным змием. В общем, стал как все, и никому сегодня в Ахинейске не интересен.
Правда, появился у дворника один нехороший пунктик. Если при нём начинают разговор на тему здорового образа жизни, Сундукеев, трезвый ли, пьяный, сразу лезет в драку, а кулачищи у него пудовые...
Бабушка в окошке
Пора нам познакомиться и с самопровозглашённым архивариусом Яковом Перловкером. Человек он очень занятой, но когда не строчит на жилконтору жалобы в городскую управу, то любит перелистывать страницы внушительного фолианта в твёрдой коричневой обложке. Там собрана информация о многих событиях, происходившие в Ахинейске. Правда, часть страниц вырвана по настоятельным просьбам влиятельных лиц. Обычное дело, а как иначе? На то и история, чтобы её время от времени подправлять.
Отражена в городской хронике и тема, которая особенно дорога архивариусу. Дело в том, что Яков Абрамович давно причисляет себя к заслуженным ветеранам ахинейского спорта. Во-первых, потому что в студенчестве участвовал в соревнованиях по ориентированию (правда, заблудился и его три дня искали), а во-вторых, он еще в школе досрочно выиграл турнир по шашкам, когда все соперники внезапно заболели коклюшем.
Среди прочих в фолианте есть, например, и такая история.
Одно время в Ахинейске большой популярностью пользовалась городошная площадка рядом с домом № 13 на улице 9-го Термидора. Здесь всем заправляли братья Рюхины, Феофилакт и Дормидонт – для друзей Филя и Дора. По вечерам лихо летели биты, выбивая выставленные городошные фигуры. Опытные спортсмены, поплевав на ладони, почти не промахивались, а в перерывах между баталиями крайне снисходительно отвечали на наивные вопросы зевак.
Но однажды академическое спокойствие было раз и навсегда нарушено. И всё по вине близорукого, но стесняющегося носить очки счетовода валяльно-виляльной фабрики Мити Зябликова. Спортсменом он был аховым, но начальство потребовало «заняться», посулив премию. Всё взвесив, Зябликов остановился на городках, – вспомнил, что школьником играл во что-то подобное во дворе.
Суровые профессионалы Рюхины решили испытать новичка и поставили его на линию, снабдив двумя битами.
– Бабушка в окошке, – зычно объявил Филя Рюхин, сложив пробную фигуру. Этот крик застал Зябликова врасплох. Он дёрнулся, зачем-то развернулся вполоборота и двумя руками изо всех сил швырнул биту в сторону жилого дома № 13, где в окне первого этажа торчала вездесущая Акимовна, забежавшая в гости к подруге Христофоровне. Едва она успела отпрянуть вглубь комнаты, как со второй попытки в окно-таки влетел спортивный снаряд. Посыпались стёкла, завизжала Агаповна, за её спиной белугой ревела Христофоровна: «Ой, уби-и-ли, люди добрые, уби-и-или! И стекло раскокали, хунхузы!» Братья Рюхины, переглянувшись, бросились к Зябликову, но того уже и след простыл.
Пропетляв часа два по Ахинейску, незадачливый бухгалтер немного отдышался и успокоился лишь на берегу изумрудной лужи-озера Клизмы. Премию за спорт ему так и не выписали, а вот штраф за разбитое стекло – да.
Вскоре городошную площадку прикрыли. Братьям Рюхиным пришлось переквалифицироваться в доминошников, и теперь они с азартом каждый вечер забивают «козла» во дворе. И никаких тебе «бабушек в окошке», теперь им ближе «рыба».
(продолжение следует)
Свидетельство о публикации №226110801522