Тунгуска. 7. Любовь
Удивительно, но я воспринял эту весть, как ожидаемую. Я уже с ней сжился, она казалась продолжением нашей близости. Но сейчас меня охватило беспокойство за судьбу Аяны и ребенка.
- Может быть, тебе следует вернуться в Москву. Мне как работнику кафедры полагается отдельная комната в общежитии. Потом, надеюсь, что будет и квартира. Все-таки военный городок особенное место. Тут условия совсем не те.
Аяна приподнялась с подушки: «Я от тебя никуда не уеду. А когда подойдет время, то там видно будет. Кроме того, в свое время посоветуемся с Ольгой Николаевной. Она скажет, что делать».
Утром после завтрака собрались в кабинете майора.
Обсудили сообщения Аркадия, Игоря и Альберта Николаевича. Зафиксированная гравитационная аномалия не вызвала особого удивления, учитывая, что на сопке было место силы, почитаемое местными жителями. Потом Аяна подтвердила, что вершина сопки оказывает положительное влияние на человека. Она это хорошо почувствовала. Но вот место, где располагаются шахты не такое благотворное, и что там ждет ей не известно. Опыт подсказывает, что там надо быть вдвойне осторожнее. Семен вставил: «А то может произойти то же, что со мной на раскопках». Аяна посмотрела на него внимательно: «Не надо заранее настраиваться на негатив. Это ослабляет защитные силы организма».
После всего поговорили еще. Телегин поинтересовался нашими жилищными условиями и вообще, как нам нравится в городке. Видно было, что он остался доволен нашими уверениями, что нам все нравится. Решили, что завтра на двух вездеходах отправимся к месту, где располагались ракетные шахты.
После этого пошли в комнату к Семену, где он с помощью разных приборов с каждого из нас снял показатели. Приборов у него было множество. Когда исследовал Аяну каким-то прибором, удивленно сказал: «О!». Потом: «Хотя… чего же еще ждать». Аяна поняла, что прибор обнаружил ее беременность и засмущалась.
Именно в этот момент у меня в мозгах раздался голос: «Не переживай. Все будет хорошо». По тому, как Аяна взглянула на меня, понял, что с ней тоже произошло нечто необычное. Удивительно, но наша близость во всех смыслах: душевная, физическая, возникшая в результате обоюдного чувства, иногда превращало нас в единый организм. Мы читали мысли друг друга и улавливали необычные явления, которые оставались незамеченными другими. Когда пришли к себе в комнату, спросил: «Ты тоже слышала голос?».
- Да, он сказал, что все будет хорошо.
Обнял ее и прижал к себе: «По-другому не может быть».
В это время раздался стук в дверь. Это была Ольга Николаевна.
Как-то самом собой получилось, что мы рассказали ей все. Вначале про голос, который сказал, что все будет хорошо. Потом почему этот голос сказал именно это. В результате закончилось тем, что Ольга Николаевна обняла Аяну и прижала к себе. На глазах у нее навернулись слезы, как у матери, которая впервые узнала о беременности дочери. Аяна, в свою очередь, была счастлива, что теперь рядом были два самых близких человека, на которых она могла опереться. Так продолжалось некоторое время. После чего началась деловая часть визита.
Ольга Николаевна села в кресло, рядом посадила Аяну. Я пристроился напротив на стуле.
- Как вы думаете, Влас – это человек, или иная нам непонятная сущность. С одной стороны, он был вполне материален и даже совершил вполне гуманный поступок. С другой, будучи живым человеком, он не мог владеть той информацией о заболевших и о разговоре майора с начальством. Налицо противоречие, которое я пока не могу разрешить.
Аяна посмотрела на нее: «Вы знаете, в моей жизни было несколько случаев, о которых я никому не рассказывала потому, что они касались лично меня. Однажды, вскоре после смерти бабушки, мы с мамой чем-то занимались в нашем чуме. Вдруг обе увидели бабушку, которая как будто прошла сквозь стену и очутилась перед нами. Она выглядела очень явственно и казалась абсолютно живой. Я испугалась и прижалась к матери. Но она погладила меня по голове и сказала: «Не бойся, бабушка пришла попрощаться перед тем, как улететь далеко-далеко».
- Потом повернулась к ней и спросила: «Все ли у тебя в порядке, мама?».
- Та кивнула головой, подошла к столу и положила на него браслет, который никогда не снимала с руки. Этот браслет был нашей семейной реликвией, и она оставляла его нам. После этого оглядела нас еще раз и ушла через стену. Браслет остался лежать на столе, его одела на себя мама. После ее смерти он остался у меня. Не будут рассказывать еще о подобных случаях. Их было несколько. Но первый, с бабушкой запомнился очень ярко. Мне кажется, что Влас – явление того же порядка, только материализация здесь более явная.
- Я не дотрагивалась до бабушки в тот раз. Поэтому не могу сказать, насколько она была материальной. Но выглядела она абсолютно как живая.
В комнате повисла тишина.
Потом Ольга Николаевна сказала: «Я слышала подобные истории. Но с очевидцами таких явлений встречаться не приводилось. Если принять, что Влас – материализация духа, то это объясняет кое-что. Значит он материализовался именно для того, чтобы совершить один поступок или как это у них называется, и затем уйти. В этом случае его поиски бесполезны. Но тогда открывается другая сторона этого явления: нематериальная сущность, способная создавать материальные объекты, проявляет себя с гуманной стороны. Она направляет свое произведение сюда, чтобы вылечить заболевших, которые взаимодействовали с ней и по неопытности или по иной причине заболели».
- Не напоминает ли это тот же процесс, свидетелем которого мы были в случае, когда Аяна лечила своих подопечных в Боткинской. Но в Боткинской она привлекала собственные ресурсы, а здесь – материализованный дух.
Ольга Николаевна, как настоящий ученый, сформулировала гипотезу в максимально точных терминах. На столько точных, на сколько позволяла имеющаяся информация.
- Если наша гипотеза подтвердится, то Алберт будет счастлив. Большая часть его миссии будет выполнена. Но мне почему-то кажется, что все не так просто. Что-то меня здесь настораживает. И повод для сомнения состоит в том, что голоса сейчас из всей нашей команды слышали лишь вы двое. Значит в вас есть что-то, что вызывает эти голоса. То есть вы – связующее звено нас с чем-то потусторонним.
После этого она как-то ошалело посмотрела на нас и произнесла: «Со стороны послушать, так это сплошной мрак. Я тридцать лет занимаюсь биологией, материалистка до мозга костей и вот тебе – изучаю вопросы материализации духа».
Помолчав, добавила: «Впрочем, еще не все потеряно. Быть может, завтрашнее путешествие все-таки вернет мне столь любимый предмет для лабораторного исследования». Потом уже шутливо добавила: «Да и Семену будет не так обидно. Не зазря же он тащил сюда свои кружки Эсмарха».
Опять возникла тишина. Прозвучало то, что прежде никак не укладывалось в голове. И тут, если Ольга Николаевна права, то открывается дверь в такие неизведанные наукой дали, что дух захватывает.
Уже потом, когда все разрешилось, я признался Аяне, что в это время почему-то подумал, что нас с Аяной отличает от всех остальных любовь, охватившее нас тогда на раскопках и которую мы несем до сих пор. Более того, это чувство со временем лишь усиливается. Иногда я даже опасался до чего я могу дойти в своем обожании Аяны, если мои чувства будут прогрессировать с такой же интенсивностью. Аяна подтвердила мое предположение, у нее тоже было такое же чувство, которое вдобавок обогащалось любвью к будущему ребенку.
Свидетельство о публикации №226110801700