Бортик. Глава 2. Допрос
Ужин остыл. Петя сидел за столом образцово, как сидят отличники: ровно, тихо и чуть-чуть подозрительно.
Мама никогда не начинала с вопросов. Она начала с журнала санобработки — люди по утрам читают газеты, а инженеры — журналы.
«Скафандр детский, П 12: промыт в семнадцать сорок. Расход фильтра — втрое против нормы. В стыках перчаток — песок».
Она высыпала на стол щепотку песка из пакетика. Песок был необычный: зеленоватый, с тяжёлыми острыми зёрнами.
— Оливиновый, — сказала мама. — В нашем районе такой песок бывает только в старых лавовых трубках за маркером. Туда нельзя соваться даже луноходам. У луноходов, правда, нет мамы, а у тебя — есть.
— Ты упал, — добавила она. Это был не вопрос. Инженеры не спрашивают о том, что уже посчитали.
Она поставила перед ним стакан воды. Правило первое: если заблудился — сядь, выпей воды, подумай, как ты сюда попал.
Петя выпил. И рассказал. Почти всю правду: тропа за маркером, осыпь горка, пещера, темнота, страх, побежал домой. Не рассказал он только про корабль и про записку. Получилась правда без продолжения — и она царапалась изнутри, как песок в перчатке.
Мама слушала и бледнела, но не от злости. Инженеры не кричат — они считают.
— Двадцать минут, — сказала она наконец. — Ты был без связи двадцать минут. Знаешь, сколько нужно, чтобы…
И не договорила.
Потом пошли вопросы — по одному, ровные, как стойки каркаса: как дышал, куда смотрел, почему пошёл вдоль стены.
— Вдоль стены — это ты конечно молодец, — сказала она. — Но у стены есть конец, а в пещере так не работает, ты мог бы только заблудится это хорошо, что всё хорошо закончилось. В другой раз — сначала к свету из дыры. Свет всегда честнее стены.
Утром пришёл врач. Врач в посёлке был один. Он же заведовал складом — по совместительству, разумеется.
Он послушал Петю со всех сторон, заглянул в глаза, постучал по спине костяшками и объявил:
— Кости целы. Лёгкие чистые. Пульс как у космонавта.
— Он у меня и так космонавт, — сказала мама. И впервые за утро улыбнулась.
А вечером мама сделала то, чего Петя боялся больше всего: ничего не запретила. Вместо этого она перепрошила его маячок — теперь его было слышно вдвое дальше, — выдала запасной фильтр и договорилась:
— Связь пропала — ты сидишь. Где стоишь, там и сидишь. Я найду. Я из лунной пыли делаю воду — а тебя найду тем более.
— А за маркер?
— За маркером — только по большой надобности. Со включённой связью. И если надобность — секрет, скажешь хотя бы: «Мама, у меня надобность. Буду к ужину». У мальчиков могут быть секреты. Но знай я твой друг, а не просто мама и я васегда на твоей стороне. Если есть сложности или проблемы говори я помогу их разрешить.
Петя согласился и — впервые в жизни — не оставил ничего недосказанным. Он произнёс вслух целыми словами: «Дальше маркера — только по большой надобности и всегда со связью». По броански его обещание прозвучало бы как «привязать себя верёвкой». Петя этого ещё не знал, но привязался сам, добровольно и честно.
— Гоша, — сказала мама перед сном, — будешь показывать мне его трек каждый вечер?
Пауза длилась полторы секунды. Для ИИ это вечность.
— Показания в данном месте выработок недостоверны, — сказал Гоша ровно. — Рекомендую калибровку маячка. Проведена. Рекомендую также доверять сыну.
Мама посмотрела на него — то есть на стену, — хмыкнула и сказала:
— Смотри ты. Но это хорошо, что у тебя появилось своё мнение. Но трек всё таки показывай.
Так у Пети появились союзники: Гоша, который умел выбирать, какую правду показать, и мама, которая умела верить. Таких союзников, как он потом понял, надо заслужить.
А ещё три ночи подряд мама приходила измерять его пульс, когда думала, что он спит. Петя притворялся спящим.
Конец второй главы.
Свидетельство о публикации №226110801770