История 5. Комбинат Исполин

Тропа вывела супругов на вершину холма и оборвалась у края пропасти. Где-то далеко внизу шумела вода, а прямо перед ними, соединяя два края ущелья, возвышался огромный промышленный комплекс.

Ржавые корпуса стояли на металлических фермах. Из высоких дымовых труб вырывались клубы оранжевого искрящегося дыма. Над главными воротами покосилась вывеска: «Комбинат „Исполин“». Под ней тускло мерцала надпись «Посторонним вход воспрещён».

Супруги уже находились в мире живых, но приграничье явно не спешило отпускать путников. Пройти мимо завода было невозможно.

Данил изучал сооружение с профессиональным интересом.

— Заводы разные, а принцип один. Разберусь.

Они осторожно ступили на металлический настил перед воротами. Перед ними открылся производственный двор. Вдоль стен двигались конвейеры, по которым проплывали металлические заготовки в форме тыкв. Манипуляторы крепили к ним детали, приваривали зубастые челюсти. Готовые изделия сходили с транспортёра, встряхивались и самостоятельно отправлялись в соседний цех.

Между станками сновали анчутки в замасленных передниках. Кикиморы с длинными пальцами переплетали провода с гирляндами сухоцветов. У стен стояли неподвижные стальные фигуры, похожие на рыцарей без лиц. Из одного такого шлема внезапно раздался протяжный вой банши, заставивший супругов вздрогнуть.

Данил приблизился к конвейеру.

— Интересно, кто им наладку делает...

Одна из тыкв повернула голову. За ней другая. По цеху пробежал сухой металлический треск. Анчутки прекратили работу, а кикимора медленно вытянула шею.

— Живые, — прошипела она.

Несколько механических тыкв спрыгнули с транспортёра и направились к ним. Данил перехватил Ольгу за руку и быстро повёл вдоль линии, выбирая свободный проход. Тыквы ускорились. Их железные челюсти щёлкали всё ближе, а сверху уже спускались анчутки.

Первую тыкву Данил встретил металлической дверцей, сорванной с пустого инструментального шкафа. Удар отбросил механизм к стене, но оттуда уже выкатывалась следующая. Данил заметил красный трос аварийной остановки и резко потянул его. Конвейер дёрнулся, остановился, а несколько тыкв, ещё не успевших сойти с линии, столкнулись друг с другом.

Супруги проскользнули через служебную дверь и оказались в узком коридоре. За стеной поднялся вой, затем послышался тяжёлый металлический стук. Кто-то пытался выбить дверь. Данил проверил засов.

— Долго не выдержит.

Коридор вывел их на переходную галерею. Сквозь зарешечённый пол виднелась пропасть. Внизу между фермами клубился туман. На противоположном конце галереи горела надпись «Цех № 3. Термический участок».

Ольга остановила мужа.

— Слышишь?

За дверью раздавались голоса. Кто-то ругался, требовал добавить огня, а затем отчётливо произнёс:

— Двое живых пришли! Одного мне!

— Почему тебе? — возмутился другой голос. — Я два дня ничего не ел!

Данил посмотрел на Ольгу. Она кивнула в сторону площадки, примыкавшей к галерее.

— Похоже, нас уже делят.

— Без нашего согласия.

Они быстро прошли по площадке, но следующая дверь оказалась заперта. Возвращаться было поздно. Из термического цеха высыпала целая компания нечисти: анчутки, кикиморы и лохматое существо с огромной пастью. Позади показался банник, по голым плечам которого струился горячий пар.

Существа окружили супругов. Один из анчуток провёл когтем по рукаву Данила, другой облизнулся, глядя на Ольгу.

— Не костлявая, — сообщил он остальным. — Видно, что съедобные.

Ольга заметила, как лохматое существо принюхивается к сумке Данила. Она чуть сжала руку мужа и заговорила громко.

— Печенье «Юбилейное» предлагаю.

Данил мгновенно подхватил:

— Почему «Юбилейное»? Это моё любимое. «Чоко-пай» есть, его отдадим.

— Да никогда! Это моё!

— А что мы всё про печенье? Тут рабочий народ, горячего хочет покушать.

— Для этого кипяток нужен. Да и «Доширак» это сокровище. Нет, давай подумаем.

Кикимора перестала облизывать губы.

— Чего это у вас там за сокровище?

— «Доширак», — ответил Данил. — Четыре штуки. И все с разными вкусами.

— Мясо есть? — немедленно спросил анчутка.

— Со вкусом мяса.

— А разница?

— Существенная, — заметила Ольга.

Лохматое существо придвинулось ближе.

— Показывай!

Данил расстегнул сумку и достал упаковки. Нечисть плотнее сомкнула кольцо. Анчутка попытался вырвать одну лапшу прямо из руки, но Данил поднял её повыше.

— В сухом виде не едят. Кипяток нужен.

— Кипятка хоть залейся, целый цех! — рявкнул банник.

— Тогда ведите, — предложила Ольга. — Только не толкайтесь. Всем хватит попробовать.

— А потом вас попробуем, — пообещала кикимора.

Ольга посмотрела ей прямо в глаза.

— Сначала определимся, что вкуснее.

Нечисть загудела. Перспектива попробовать неведомое лакомство заставила её повременить с расправой. Супругов повели в термический цех.

Цех встретил их жаром. Огромные котлы гудели, вдоль стен тянулись горячие трубопроводы. Данил сразу заметил бытовую комнату с питьевым титаном и столом, заваленным грязной посудой.

Пока Данил разливал кипяток по четырём упаковкам, анчутки следили за каждым его движением. Лохматое существо держало ладонь на плече Ольги, и она прекрасно чувствовала, насколько остры его когти.

— А чего ждать-то? — заныл анчутка.

— Заварится, тогда и попробуете.

— А человек долго варится? — заинтересовалась кикимора.

Данил взглянул на неё поверх упаковки.

— Дольше. И результат непредсказуемый.

Банник захохотал. Кикимора злобно показала зубы.

Через несколько минут цех наполнился запахом горячей лапши. Нечисть потянулась к столу.

— Горячее! — с восхищением объявил банник.

Ольга незаметно изучала производственную схему, висевшую за спиной Данила. Из термического цеха галерея уходила к сборочному, затем к участку отгрузки, за которым значился выход на противоположную сторону ущелья.

Однако между сборкой и отгрузкой располагался огромный участок, выделенный красным. Надпись на схеме гласила: «Главный цех. Управление».

— Кто у вас производством руководит? — спросила Ольга.

Кикимора поперхнулась лапшой.

— Верлиока.

При этом имени даже банник перестал улыбаться.

— Строгий? — поинтересовалась Ольга.

— Живых не выпускает. И работников за брак на переработку отправляет.

— А что у вас считается браком?

— Всё, что ему не понравится.

Над цехом раздались три тяжёлых удара. Анчутки вскочили. Банник быстро закрыл дверь бытовки, приложил ухо к металлу, потом вернулся к столу.

— Проверка идёт, — прошептал он.

В коридоре застучал костыль. Каждый удар сопровождался грохотом тяжёлого башмака. Шаги приближались, затем стихли. Через минуту кто-то завизжал за дверью. Послышался удар, скрежет металла и короткий приказ:

— В переплавку!

Банник медленно выдохнул.

Ольга поймала взгляд Данила и указала на схему. Он кивнул. Маршрут был понятен. Оставалось выбраться из комнаты.

Но нечисть успела распробовать лапшу. Четыре вкуса вызвали настоящий производственный спор. Анчутка, получивший куриный, попытался обменять его на говяжий. Кикимора объявила, что ей достался самый маленький объём, хотя упаковки были одинаковыми. Банник потребовал добавить острой приправы, после чего все немедленно захотели попробовать его порцию.

— Мало! — заявил лохматый, облизывая ложку. — Ещё давай!

— Больше нет, — ответил Данил.

Лохматый поднялся. За ним встали остальные. Ольга почувствовала, как Данил переместился чуть вперёд.

— А если ещё будет? — спросила она.

Нечисть остановилась.

— Где возьмёшь?

— Когда отсюда выйдем, передадим вам угощение. Через огонь можно? Или Домового?

— Через огонь, — заявил банник. — Только по именам, а то в чужой котёл попадёт.

— И каждому своё! — выкрикнула кикимора.

— Договорились, — сказала Ольга. — Отправим. А сейчас нам дальше идти надо.

Банник провёл языком по зубам.

— Мы вас до сборочного доведём. А дальше сами.

Он отворил боковую дверь и вывел супругов на узкую галерею. Нечисть шла рядом, всё ещё обсуждая, какой вкус оказался лучше. Дважды им пришлось останавливаться, пропуская патрули механических тыкв.

В конце галереи банник указал на лестницу, ведущую вниз.

— Там сборочный. За ним главный цех.

— Спасибо за помощь, — сказала Ольга.

— А у вас больше ничего нет? — спросил маленький анчутка.

Данил достал из сумки пачку «Юбилейного», повертел её в руках и с явным сожалением разгладил помятый уголок.

— Последняя пачка, между прочим.

Анчутка потянулся к печенью. Данил протянул ему упаковку, не сразу разжав пальцы. Ольга посмотрела на двух кикимор. Одна с любопытством наблюдала за сумкой, другая обнюхивала печенье, которое анчутка уже пытался спрятать за пазуху.

— А у меня для девочек кое-что есть.

Она достала «Чоко-пай», сняла обёртку и осторожно разломила шоколадное пирожное пополам. Одну половинку протянула ближайшей кикиморе, вторую оставила себе.

— Давай, как девочка с девочкой. Пополам.

Кикимора недоверчиво понюхала угощение, откусила кусочек и зажмурилась.

— Вкусно?

Кикимора энергично закивала, жадно дожёвывая шоколад.

— Тогда держи ещё.

Ольга достала второй «Чоко-пай» и протянула его той же кикиморе целиком. Остальные замерли.

— А почему опять ей?! — взвизгнула вторая кикимора.

— Она уже половину получила! — возмутился анчутка.

— А теперь целый! — добавил банник.

Обладательница подарка прижала «Чоко-пай» к груди и попятилась. Лохматое существо попыталось выхватить его, но кикимора впилась зубами ему в руку. Анчутки бросились отнимать сладости друг у друга. Банник схватил ближайшего за воротник, кикиморы вцепились друг другу в волосы, а пачка «Юбилейного» оказалась под ногами дерущихся.

Ольга взяла Данила за руку. Они уже спускались по лестнице, когда сверху донёсся особенно возмущённый вопль.

Внизу раздался пронзительный сигнал. Оранжевые огни вспыхнули вдоль стен. Из динамиков загремел голос:

— Посторонние живые. Всем участкам задержать живое сырьё!

Супруги ускорили шаг. Впереди открывался сборочный цех, где десятки механических тыкв сходили с конвейеров и выстраивались в ровные ряды. Теперь все они одновременно повернули головы к супругам.

— Кажется, гостеприимство закончилось, — заметила Ольга.

Тыквы двинулись навстречу. Данил свернул к ограждению транспортной линии, отодвинул служебную калитку и пропустил Ольгу на узкий проход между станками. Первая тыква врезалась в ограждение, вторая попыталась перелезть через него. От удара у неё отвалилась металлическая челюсть, но механизм продолжал двигаться.

Сверху по трубам уже бежали анчутки. Один прыгнул вниз, целясь Данилу в плечи. Тот встретил его коротким ударом локтя и отшвырнул к стене. Другой ухватился за сумку. Ольга резко развернулась, ударила его по кисти и вырвала ремень из когтистых пальцев.

Они пересекли сборочный участок и оказались перед главным цехом. Огромные ворота были открыты. За ними, на фоне раскалённых печей и движущихся механизмов, стоял Верлиока.

Одного глаза хватало ему, чтобы видеть весь цех. Длинный крючковатый нос нависал над косматой бородой. Единственная нога была обута в громадный деревянный башмак, обитый железными полосами. Второй опорой служил тяжёлый костыль.

— Живые, — проговорил он, оглядывая супругов. — А я уж думал, мои бездельники опять всё съели без меня.

Ольга остановилась. Данил встал рядом, не выпуская её руки.

— Нам нужно пройти на другую сторону, — сказала она. — Мы не собираемся мешать вашему производству.

Верлиока расхохотался. Из его рта пахнуло гарью.

— А ха-ха! Вы у меня в плане стоите!

Он ударил костылём по полу. С боковых транспортёров посыпались механические тыквы. Одна попала Данилу под ноги, но он успел оттолкнуть её носком ботинка. Челюсти лязгнули в нескольких сантиметрах от его щиколотки.

— Вон туда! — крикнул он Ольге, показывая на площадку вдоль конвейера.

Они быстро поднялись по металлической лестнице. Верлиока двинулся следом. Несмотря на единственную ногу, он передвигался с невероятной скоростью. Впереди транспортёр разделялся на две линии. Одна вела к воротам отгрузки, другая уходила в глубокий бункер с надписью «Брак». Между ними находился пост управления.

Данил заметил механизм переключения. Пневматический толкатель направлял готовые изделия на отгрузку, а неисправные сбрасывал в бункер. Рядом располагался ручной переключатель, закрытый защитной крышкой.

Верлиока уже поднимался на площадку. Тыквы лезли следом, стуча железными лапами по ступеням. Данил приблизился к пульту, но великан перехватил его движение единственным глазом.

— К оборудованию не подходить!

Ольга шагнула вперёд.

— А почему у вас столько брака?

Верлиока остановился.

— Чего?!

— Тыквы у вас кривые. У одной челюсть отвалилась, другая вообще на бок заваливается. И всё это на отгрузку идёт?

Верлиока повернул голову к транспортёру. На линии действительно скопились повреждённые механизмы. Один робот безуспешно пытался подняться, другой двигался кругами, потеряв часть ноги.

— Кто пропустил?!

Он взревел так, что с потолка посыпалась ржавчина.

Этой секунды Данилу хватило. Он откинул защитную крышку, перевёл переключатель в положение сброса и нажал кнопку ручного управления. Пневматический толкатель с грохотом выдвинулся поперёк транспортёра. Первая партия тыкв полетела в бункер, следующая столкнулась с ней, образовав огромную груду железных тел.

Верлиока обернулся, но супруги уже проскочили мимо пульта и бросились к узкой галерее, ведущей к отгрузочным воротам. Позади загрохотал металл. Верлиока пытался расчистить проход, разбрасывая тыквы костылём. Великан взревел и ударил так сильно, что на площадке лопнул сварной шов.

Галерея дрогнула.

Данил остановился, прислушиваясь к треску металла. Под ногами расходилась щель. Он быстро оценил расстояние до следующей опоры.

— Прыгай!

Ольга перепрыгнула повреждённый участок, и Данил перемахнул следом. За их спинами часть настила обрушилась в пропасть. Верлиока остался на противоположной стороне разрыва, но уже заносил костыль, намереваясь перебраться через образовавшуюся щель.

До выхода оставалось совсем немного. Ворота отгрузки начали опускаться. Данил взглянул на механизм, затем на проём. Створка двигалась медленно, но под ней уже оставалось меньше человеческого роста.

— Успеем.

Они ускорились. Ольга первой проскользнула под воротами, Данил следом. Тяжёлая створка ударилась о бетон, отрезав их от цеха.

С другой стороны раздался страшный удар. Металл выгнулся, но выдержал. Второй удар заставил супругов отступить.

— Стойте! — донёсся яростный голос Верлиоки. — Я ещё доберусь!

Данил посмотрел на ворота. По стыкам уже расходились трещины.

— Не сомневаюсь.

Он взял Ольгу за руку, и они быстро направились к выходу. Последняя галерея вывела их на противоположный край пропасти. За спинами грохотал комбинат, в небо поднимался оранжевый дым, а где-то внутри всё ещё раздавались крики нечисти, спорившей из-за оставленного угощения.

Супруги остановились только тогда, когда под ногами оказалась твёрдая земля.

Ольга оглянулась на «Исполин». Над воротами мерцала всё та же надпись: «Посторонним вход воспрещён». Теперь она показалась особенно смешной.

— А ведь «Доширак» им понравился, — сказала Ольга.

— Ещё бы. Четыре вкуса на весь комбинат.

— Обещали ещё передать.

— Передадим. Только не лично.

Ольга поправила ремень сумки на его плече.

— А «Юбилейное» жалко?

Данил посмотрел на неё.

— Нет. Теперь мне жалко того, кто будет объяснять Верлиоке, почему план по живому сырью не выполнен.

Из глубины завода донёсся новый удар. Супруги переглянулись и ускорили шаг.

Впереди между деревьями начиналась тропа.


Рецензии