Бортик. Глава 4. Пробуждение
На следующий день Петя вернулся.
Маму в эти дни поставили на двойные смены: в посёлке чистили старую регенерацию, и без её рук воздух закончился бы через сутки. Поэтому она ушла затемно — лунный рассвет мог случиться ещё нескоро, — а Петя решил навестить корабль, пока она была на смене.
Петя ещё раз прочитал записку с корабля и взял её с собой. Люди держатся за разные вещи: за деньги, за должности, за права. Петя решил держался за три пункта, написанные торопливыми буквами, как за правила игры, когда не знаешь, где выиграешь, а где проиграешь.
Он снова протиснулся в приоткрытый люк. С кораблём за время его отсутствия не чего не произошло Петя подошёл к пульту. Скафандр показал, что пульт тёплый — не нагретый, а именно тёплый, как ладонь.
И Петя сделал то, чего не советовал ни один регламент галактики: положил ладонь на пульт не известного корабля.
По кораблю прошла волна. Огоньки вспыхнули и побежали по стенам, как рой светлячков. Где то глухо щёлкнуло, гулко — ещё раз. Стены пришли в движение, медленно и вежливо, как разминается кот.
Люк за спиной Пети закрылся — тихо, без лязга, так смыкаются ладони.
Корабль проснулся — и испугался.
Перед ним был человек. Взрослый? Нет. Сканеры показали: рост — сто тридцать два сантиметра, масса тела — двадцать восемь килограммов, возраст — около десяти лет. Детёныш.
В протоколе контакта, который создатель вшил в него, было написано первое правило: детей не пугать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
— Не бойся, — сказал корабль.
Голос пришёл отовсюду: из стены, из пола, изнутри шлема. Тихий, тёплый, чуть дрожащий, как струна.
— У меня нет зубов.
— Я тоже не кусаюсь, — сказал Петя.
Голос у него был почти ровный. Почти. Кулаки в карманах он сжал, чтобы скрыть, что ему не по себе, — хотя корабль видел всё.
— У тебя правда нет зубов?
— Правда, — сказал корабль. — А теперь контакт протокол. Слушай. Я — внеземная техника с нестандартной физиологией. Это означает: я реагирую на окружающую среду как живой организм. Самовосстанавливаюсь. Адаптируюсь. Отвечаю на внешние раздражители. Я не просто машина, а система, которая меняется. Я управляю собой сам, без экипажа. Характер мне задали как у создателя: осторожный, расчётливый, но с неожиданными решениями. Поэтому, если я сделаю что то странное, — это не ошибка. Это норма моего мира.
— А по-простому? — спросил Петя.
— Я как Земной кот, — сказал корабль. — Сам себе хозяин. Сам починюсь, сам решу, куда лететь. И если вдруг сделаю что-то странное — не пугайся. Просто у меня такое настроение.
Петя хмыкнул:
— Ладно. Только если захочешь прыгнуть на шкаф — мигни огоньком, ладно?
— Мигну, — пообещал корабль, и один огонёк у двери коротко подмигнул.
— А ты по русски… — начал Петя. — Откуда?
— Сорок лет записей, — сказал корабль. — Создатель собирал ваши передачи: радио, телевидение, всё подряд. Я знаю ваш язык, только говорю немного старомодно. И не только ваш.
— А кто «создатель»?
Корабль помолчал. Огоньки на стенах на секунду погасли — все, разом.
— Пойдём, — сказал он. — Я расскажу. Но сначала давай познакомимся: как тебя зовут?
— Петя. А тебя?
— У меня нет имени. Есть бортовой номер: длинный, из цифр, который не выговорить.
— Будешь Бортиком! — выпалил Петя, будто имя само сорвалось с языка, и тут же заторопился объяснить, чтобы корабль точно понял и не обиделся:
— Ну, знаешь, на космодроме все говорят: «зайти на борт», «остаться на борту»… Значит, ты — Бортик! И это… хорошее имя. Не какой-нибудь там номер из цифр. Ты же не просто коробка с кнопками, ты живой почти. Вот и имя должно быть живое.
Он даже чуть подпрыгнул на месте от того, как здорово всё сошлось, и тут же спохватился — в скафандре особо не попрыгаешь, да и вдруг Бортику не понравится.
— Если хочешь, придумаем другое, — добавил он уже тише. — Но мне кажется, тебе подходит. Ты же как раз… ну, борт. Только свой, особенный.
— Бо о ортик, — попробовал корабль.
Огни по всему корпусу мигнули весело и беспорядочно, как гирлянда на ёлке, которую забыли выключить неделю назад. Имя ему понравилось.
В тот вечер они просто разговаривали — четыре часа, если мерить по земным часам. Бортик примерял новую реальность к своему опыту — короткому, как сон на перемене.
Где ещё встретишь маленького мальчика и огромный корабль, которые четыре часа мирно беседуют?
Это была самая странная дружба на Луне. Может быть, и во всей Солнечной системе.
Конец четвёртой главы.
Свидетельство о публикации №226110801854