***

Белоусов Владимир
Похождения Чичикова в губернском городе N.
Другая версия.
Комедия-мистерия: сатирическая комедия с элементами мистики и философской притчи.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ЧИЧИКОВ — Павел Иванович, коллежский советник, приобретатель.
ЧЕЛОВЕК — загадочный спутник в тёмном фраке; появляется в разных обличьях: слуги, лакея со свечой, бродячего солдата, оборванного дворового, официанта, кучера. Ведёт Чичикова за руку по всем сценам пьесы.
МАНИЛОВ — помещик, мечтатель с «храмом уединённого размышления».
ЖЕНА МАНИЛОВА — его душенька.
КОРОБОЧКА — Настасья Петровна, помещица, вдова-коллежская секретарша.
НОЗДРЁВ — помещик, кутила, картёжник и враль.
СОБАКЕВИЧ — помещик, торговец «отборными экземплярами».
ПЛЮШКИН — помещик, «прореха на человечестве».
МАВРА — дворовая девка Плюшкина.
СЕЛИФАН — слуга Чичикова, кучер.
ПОЛОВОЙ — слуга в гостинице.
ПОЛИЦМЕЙСТЕР — начальник городской полиции.
ГОЛОСА (за сценой): губернатор, прокурор, полковник, жена полицмейстера, женский голос из-за двери, голоса из края

СЦЕНА 1.
(Небольшая комната. В углу зеркало. Недалеко от него кресло, на спинке которого небрежно висит тёмный фрак. На столе веер игральных карт, бокалы с вином, сундучок-шкатулка. У стола другое кресло. В комнату, пошатываясь, входит Чичиков с бокалом). ЧИЧИКОВ (поёт):
Я детинушка-сиротинушка,
Бесприютная я головушка!
Без отца я взросл и без матери,
На чужой дальней сторонушке…
(Осушает бокал, мечет карты, швыряет их обратно. Достаёт из сундучка монету и бросает на стол. Подходит к зеркалу.)
ЧИЧИКОВ: Кто я? Я Павел Иванович Чичиков. И что? (Ладонь превращается в фигуру - кукиш.) Ничего. Ни наследства, ни положения. Проигрался, прокутил, промотался… А ведь служил исправно! Я зла никому не причинил: вдову не обобрал, сирот по миру не пустил, брал лишь от избытков — там, где любой бы взял! Сколько сил, терпения вложил, чтобы копейку заработать. Как хотелось иметь свой дом, прибыльную должность, прекрасную молодую жену, детей — резвый мальчишка да дочка-красавица. И чтобы они ни в чём не нуждались. Мечта! А чтобы её осуществить нужен капитал. И немалый. (Садится в кресло у стола.) Черт бы меня подрал за такую жизнь!..
(Из тени за креслом поднимается Человек в тёмном фраке и медленно подходит к Чичикову, кладя на стол кожаную тетрадь. Чичиков вздрагивает. Смотрит на тетрадь.)
ЧИЧИКОВ (читает): План приобретателя… Помещика Чичикова Павла Ивановича. (Удивлённо.) Помещика?
(Чичиков хочет повернуться, но рука Человека останавливает его.)
ЧИЧИКОВ: Кто ты?
ЧЕЛОВЕК: Послушайте. В опекунском совете можно заложить имение с крестьянами. По двести рублей за душу.

ЧИЧИКОВ (вздрагивает): Но крестьян-то у меня нет!

ЧЕЛОВЕК: Будут. Список умерших крестьян по ревизской сказке. По последней ревизии они значатся живыми, а теперь померли. Сколько их? Сотни, тысячи. По всей России.

ЧИЧИКОВ: И что?

ЧЕЛОВЕК: Помещикам мёртвые ни к чему. Купите их по дешёвке. Оформите купчие, как живых. Потом заложите в опекунский совет, по двести рублей за душу. У вас будет три-четыре тысячи душ. Считайте: живой капитал — двести тысяч.

ЧИЧИКОВ (остолбенев): Помилуйте… Да ведь это мёртвые души!

ЧЕЛОВЕК: По закону, они живые. По бумаге, живые. (Улыбается.) Один умер, другой родится, а всё в дело годится.

ЧИЧИКОВ: Но живых крепостных без земли проданы быть не могут…

ЧЕЛОВЕК: На вывод. Оформляйте на вывод в Херсонскую губернию. Там земли казённые, раздаются даром к заселению. Души «переселяются» туда и воля ваша.

ЧИЧИКОВ: Но крестьян до Херсона не довезёшь!

ЧЕЛОВЕК: Мёртвых? Хоронить не собирайтесь, Павел Иванович.

ЧИЧИКОВ: Вот голова! Это будет получше таможенной службы! Риску меньше, а выгода какая! Такой капитал и…

ЧЕЛОВЕК (за спиной): И впереди безбедная жизнь!

ЧИЧИКОВ: Остаётся найти место в России, где можно удобнее и дешевле купить эти душонки.

(За спиной у Чичикова Человек делает магический жест; кожаная тетрадь сама собой начинает раскрываться. Раздаётся звук листаемых страниц.)

ЧИЧИКОВ (читает): Вам изначально нужно незамедлительно посетить губернский город N. Познакомиться с богатыми помещиками города... (Удивление и радость.)Что происходит, в толк не возьму... Сон ли это? А может… сам чёрт со мной играет?

(Пауза.)

ЧИЧИКОВ (уверенно и с азартом в голосе): Еду!!

(Человек помогает ему надеть тёмный фрак. Чичиков поправляет манжеты, кладёт тетрадь в сундучок.)

ЧИЧИКОВ. Селифан! Готовь бричку! Немедленно! Едем в город N!

(Человек снова делает магический жест. Зеркало начинает вращаться; в нём появляется бричка. Чичиков подходит к зеркалу.)

ЧЕЛОВЕК. Блажен избравший себе из всех прекраснейшую страсть, которая растёт с каждым часом, минутой. Безмерно его блаженство.




(Человек превращается в слугу Чичикова. Слуга Селифан заходит в зеркало, Чичиков за ним. Отражение искажается: бричка несёт Чичикова по дороге. Человек крутит зеркало и останавливает его. В нём появляется гостиница с надписью «N».)

СЦЕНА 2
(Комната гостиницы. Входит половой и останавливается у двери.)

ПОЛОВОЙ. Изволите-с? Кушать подать? После дорожного?

ЧИЧИКОВ. Покорнейше благодарю. Только я, друг мой, приехал не для того, чтобы есть. Скажите-ка мне, кто у вас в городе главный?

ПОЛОВОЙ. У нас главнее всех губернатор. Бал у губернатора нынче.

ЧИЧИКОВ. Это интересно. Ступай!

(Половой уходит. В глубине сцены неподвижно, почти сливаясь с обстановкой, стоит Человек. Чичиков его не замечает. Чичиков поправляет бант на шее и открывает дверь. Затемнение.)

СЦЕНА 3.
(Зал. Музыка. На заднем плане танцующие пары.. На переднем плане в ряд стоят чиновники разного ранга. Чичиков, заложив руки за спину, раздаёт комплименты.)
ЧИЧИКОВ. Ваше превосходительство! В губернию вашего превосходительства не въезжаешь, а словно попадаешь в райский сад: дороги — бархат, воздух — нектар! (Другому.) Драгоценнейший Иван Григорьевич! Жизнь моя — тернистый путь. Я претерпел гонения на службе за правду, нажил врагов, покушавшихся на мою жизнь. Утомлённый скитаниями, ищу тихой гавани… (Третьему.) Мне довелось испить горькую чашу, милейший Пётр Петрович! Претерпел на службе… за правду! Жизнь моя, как ладья в бушующем море…

ГОЛОС ИЗ КРАЯ СЦЕНЫ. Губернатор изволил отозваться о новоприбывшем: «Благонамеренный человек»!

ГОЛОС 2. Прокурор нарёк: «Дельный и учёный муж»!

ГОЛОС 3. Полковник пожал руку: «Почтенный человек»!

ГОЛОС 4. А жена полицмейстера сказала, что столь любезного кавалера ей ещё не доводилось встречать!

ЧИЧИКОВ (в сторону). Словом, куда ни кинь — выходит, весьма и весьма порядочный человек. Ну а с кого начнём?

(Танцующие расходятся. Человек, переодетый в официанта с подносом, подходит к Чичикову. Чичиков берёт бокал, выпивает и тут же ему подаётся другой поднос с открыткой. Человек уходит. Чичиков читает.)

ЧИЧИКОВ. Приглашение от Помещика Манилова.

(Затемнение. Раздаётся звук листаемых страниц.)

СЦЕНА 4.
(Имение Манилова. Манилов и жена на крыльце, засмотрелись вдаль.)

МАНИЛОВ. А какая у нас беседка! С голубыми колоннами, словно небесный шатёр!

ЖЕНА. Не беседка, душенька, а храм уединённого размышления.

МАНИЛОВ. Как было бы чудно, если бы от нашего дома прорыть подземный ход до городской площади…

ЖЕНА. Душенька! К нам бричка! Это Чичиков!

МАНИЛОВ. Тот самый, с которым губернатор был без памяти? Вот человек слова: дал обещание и приехал.

ЧИЧИКОВ. Обещал навестить — вот и навестил.

МАНИЛОВ. Богом забытое место! Прошу!

(Кабинет.)

ЧИЧИКОВ. Приятная комнатка! Позвольте мне присесть на стул.

МАНИЛОВ. Прошу. И я рядом с вами, если позволите.

ЧИЧИКОВ. Скажите, со времени последней ревизии много ли у вас крепостных умерло?

МАНИЛОВ. Достаточно. А позвольте узнать, для чего вам это?

ЧИЧИКОВ. Я хотел бы купить крестьян.

МАНИЛОВ. Как желаете их купить — с землёй или просто на вывод, то есть без земли?

ЧИЧИКОВ. Нет, я не то чтобы совершенно крестьян… Я желаю приобрести мёртвых.

(В дверях кабинета неподвижно вырастает фигура Человека в облике вездесущего лакея со свечой.)

МАНИЛОВ. Извините, я, кажется, туговат на ухо: мне послышалось престранное слово?

ЧИЧИКОВ. Мёртвых — которые, впрочем, значились бы по ревизии как живые. По закону — живые, но в действительности — неживые.

МАНИЛОВ. У меня, простите, не такое блестящее образование… Я понял! Вы изволили выразиться так для красоты слога?

ЧИЧИКОВ. Нет, я говорю о тех душах, которые действительно уже умерли. Итак, если нет препятствий, можно бы приступить к совершению купчей крепости.

МАНИЛОВ. Как? На мёртвые души — купчую?!

ЧИЧИКОВ. Мы напишем, что они живы, так как значатся в ревизской сказке. Я привык ни в чём не отступать от гражданских законов. Я немею перед законом! Может быть, у вас есть сомнения?

МАНИЛОВ. Ничуть! Только не будет ли это предприятие несоответствующим гражданским постановлениям?

ЧИЧИКОВ. Никак. Казна получит даже выгоду — законные пошлины.

МАНИЛОВ. Так вы полагаете…

ЧИЧИКОВ. Я полагаю, что это будет хорошо.

МАНИЛОВ. Хорошо! (Пауза.) Но неужели вы полагаете, что я стану брать деньги за души, которые того… мёртвые? Если уж вам пришло такое, так сказать, фантастическое желание — я дарю их вам и купчую беру на себя!

(Человек в глубине сцены тихо, почти не слышно аплодирует.)

ЧИЧИКОВ. Почтеннейший друг! (Жмёт руку.) Неплохо бы купчую совершить поскорее.

МАНИЛОВ. Конечно! Список? Сделаю, не беспокойтесь!

(Обнимаются. Чичиков уходит. Лакей со свечой — Человек — исчезает.)

МАНИЛОВ (один). Не пошутил ли он?.. Нет, глаза были совершенно ясны. Мёртвые?..

(Затемнение. Звук листаемых страниц.)

СЦЕНА 5.
(Ночь. Дождь. Бричка мчится по дороге.)

ЧИЧИКОВ. Селифан, не видать ли огонька?

СЕЛИФАН (заплетающимся языком). Никак нет, барин! Тьма кромешная, хоть глаз выколи! Словно в преисподнюю катимся…

ЧИЧИКОВ. Держи крепче, остолоп, опрокинешь!

СЕЛИФАН. Да что вы, барин! Я завсегда осторожный. Просто с добрым человеком словом перемолвился, да закусили малость…

(Медленно гаснет свет. Пауза. Раздаётся собачий лай. Тусклый свет. Чичиков стучит в покосившуюся калитку.)

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (из-за двери, сварливо). Кто там ломится?

ЧИЧИКОВ. Приезжие мы, матушка, сбились с дороги. Пустите переночевать.

ГОЛОС. Вишь ты, незваный гость! Здесь тебе не трактир!

ЧИЧИКОВ. Дворянин я, матушка. Павел Иванович Чичиков, коллежский советник.

ГОЛОС. Ладно, Бог с вами. Заходите, коли так… если судьба велит.

(Комната Коробочки. Часы тикают в тяжёлом ритме.)

КОРОБОЧКА. С дороги бы не мешало подкрепиться, да только стряпать сейчас невмоготу.

ЧИЧИКОВ. Не нужно.

(Медленно гаснет свет. Пауза. Тревожно кричат куры и гуси. Свет. Утро. За столом сидят Чичиков и Коробочка, пьют чай.)

ЧИЧИКОВ. Большая у вас деревня.

КОРОБОЧКА. И хозяйство большое.

ЧИЧИКОВ. А у вас, матушка, сколь душ в деревеньке?

КОРОБОЧКА. Душ-то без малого восемьдесят, да времена нынче тяжёлые.

ЧИЧИКОВ. Скажите, у вас умирали крестьяне?

КОРОБОЧКА. Восемнадцать человек преставилось. Все, как на подбор, славный народ! А тут заседатель нагрянул: подать, говорит, уплачивай с души! Народ мёртвый, а плати, как за живого!

ЧИЧИКОВ. А не уступите ли их мне, Настасья Петровна?

КОРОБОЧКА. Кого, батюшка?

ЧИЧИКОВ. Да вот этих-то всех, что померли.

(За спиной Коробочки в окне мелькает силуэт Человека — бродячий солдат с котомкой. Он замирает; его взгляд прикован к Чичикову.)

КОРОБОЧКА. Да как же я могу их уступить?

ЧИЧИКОВ. Продайте. Я вам за них деньги дам.

КОРОБОЧКА. Нешто ты их откапывать из земли собираешься?

ЧИЧИКОВ. Э-э, матушка! Покупка будет значиться только на бумаге, а души будут прописаны как бы живые. Формальность, одним словом.

КОРОБОЧКА. Да на что ж они тебе, мёртвые-то?

(Её голос дрожит; она испуганно оглядывается на тёмные углы.)

ЧИЧИКОВ. Это уж моё дело, Настасья Петровна. Не всё вам знать.

КОРОБОЧКА. Право, не знаю… Я мёртвых никогда ещё не продавала.

ЧИЧИКОВ. Это было бы поистине удивительно, если бы вы их кому-нибудь продали! (В сторону, с усмешкой.) Ну, баба, кажется, крепколобая! (Громче, вкрадчиво.) Послушайте, матушка: ведь вы разоряетесь, платите за них подать, как за живых!

КОРОБОЧКА. Ох, отец мой, и не говори!

ЧИЧИКОВ. Так что ж, матушка? По рукам, что ли?

КОРОБОЧКА. Право, я боюсь, чтобы как-нибудь не понести убытку. Лучше ж я маненько повременю, авось понаедут купцы, да и примерюсь к ценам.

ЧИЧИКОВ. Срам, срам, матушка! Кто ж станет покупать их? Мёртвые в хозяйстве? Воробьёв разве пугать по ночам в вашем огороде! Я вам даю за них деньги — пятнадцать рублей ассигнациями!

(Чичиков достаёт пачку бумажных денег. Они странно шуршат, как сухая листва.)

КОРОБОЧКА. Ей-богу, товар такой странный, совсем небывалый! Не по себе мне от него…

ЧИЧИКОВ. Из одного христианского человеколюбия хотел… Да пропади!..

КОРОБОЧКА. Ну, да изволь, я готова отдать за пятнадцать ассигнаций! Только смотри, отец мой, насчёт подрядов: если случится муки брать ржаной или крупчатку, пожалуйста, не обидь меня.

ЧИЧИКОВ. Не обижу, матушка. Протопопа отца Кирилла сын служит в палате? Вот и отлично, я сам напишу доверенное письмо.

(Подписи. Чичиков уезжает. Слышен звук захлопывающейся двери.)

КОРОБОЧКА (пересчитывая деньги). Батюшки… Пятнадцать ассигнаций… Промахнулась, ох, промахнулась я, продала втридешева! В город ехать! Узнать, почём ходят мёртвые.

(Солдат с котомкой — Человек — мелькает за окном и исчезает. Затемнение. Раздаётся звук листаемой тетради.)

СЦЕНА 6.
(Дом Плюшкина. Хозяин в ветхой одежде вытряхивает из мешков обветшалые тряпки и осколки посуды, которые с сухим звоном рассыпаются по полу.)

ЧИЧИКОВ. Послушайте, барин дома?

ПЛЮШКИН. А что вам нужно?

ЧИЧИКОВ. Дело есть.

ПЛЮШКИН. Дело? Здесь хозяин.

ЧИЧИКОВ. Где же?

ПЛЮШКИН. Да ведь хозяин-то я.

ЧИЧИКОВ. Я, наслышавшись об экономии вашей… почёл за долг принести своё личное почтение.

ПЛЮШКИН. А чёрт бы тебя побрал с твоим почтением! Прошу садиться. (Внезапно замирает, глядя на клочок соломы.) Такой скверный анекдот: сена хоть бы клок во всём хозяйстве!

ЧИЧИКОВ. А мне, однако ж, сказывали, что у вас более тысячи душ.

ПЛЮШКИН. Вы бы наплевали в глаза тому, кто это сказывал. Последние три года проклятая горячка выморила у меня здоровенный куш мужиков.

(В комнате внезапно гаснет свет и вспыхивает тусклое пламя свечи.)

ЧИЧИКОВ. И много выморила?

ПЛЮШКИН. До ста двадцати наберётся.

ЧИЧИКОВ. Соболезную я, почтеннейший, соболезную.

ПЛЮШКИН. Соболезнование в карман не положишь.

ЧИЧИКОВ. Моё соболезнование совсем не такого рода. Я готов принять на себя обязанность платить подати за всех умерших крестьян.

ПЛЮШКИН. А это поди вам самим в убыток?!

ЧИЧИКОВ. Из уважения к вам готов и на убыток.

ПЛЮШКИН. Ах, батюшка! Ах, благодетель мой! (Хватает Чичикова за рукав.) Мне нужен список всех умерших крестьян поимённо!

ПЛЮШКИН. Я как знал — всех их списал на особую бумажку. (Ищет бумагу в куче хлама.) Вот он, реестрик. Тут всё тунеядцы: Парамонов, Пименов, Григорий Доезжай-не-доедешь… Всё здесь.

(Мимо двери, пригнувшись и едва касаясь пола, крадётся Человек — в облике оборванного дворового с узелком на поясе. Он заглядывает через плечо Чичикова на список; его лицо искажается жуткой улыбкой.)

ЧИЧИКОВ. Теперь для совершения крепости вам необходимо будет поехать в город. Не имеете ли какого-нибудь знакомого?

ПЛЮШКИН. Все мои знакомые или перемерли, или раззнакомились… Ах, батюшка! Есть! Председатель Иван Григорьевич. (Ищет чистую бумагу.) А где здесь лежала чистая бумага? Куда запропастилась… Люди у меня такие негодные. Мавра! Мавра!

(Из тени входит Мавра; её движения дёрганые, неестественные.)

МАВРА. Изволили звать, батюшка.

ПЛЮШКИН (голос дрожит). Куда ты дела, разбойница, бумагу?

МАВРА. Ей-богу, барин, не видывала, кроме небольшого лоскутка, которым изволили прикрыть рюмку.

ПЛЮШКИН. А я вот по глазам вижу, что подтибрила!

МАВРА. Да на что ж бы я подтибрила? Я грамоте не знаю. Вот она лежит… Всегда понапрасну попрекаете.

(Мавра медленно отступает в тень. Плюшкин начинает писать письмо; его рука дрожит.)

ЧИЧИКОВ. А не знаете ли вы какого-нибудь приятеля, которому понадобились беглые души?

ПЛЮШКИН. В том-то и дело, что есть. Да десятков до семи наберётся. Ведь у меня что год, то бегают…

(Плюшкин отдаёт письмо Чичикову.)

ЧИЧИКОВ. Я готов дать по двадцати пяти копеек за беглую душу.

ПЛЮШКИН. Батюшка! Ради нищеты-то моей уж дали бы по сорока копеек!

ЧИЧИКОВ. Не только по сорока — по пятисот рублей заплатил бы… Но состояния нет. По пяти копеек, извольте, готов прибавить.

ПЛЮШКИН. Воля ваша, хоть по две копейки пристегните.

ЧИЧИКОВ. По две копеечки пристегну, извольте. Пишите расписку.

(Плюшкин коряво выводит буквы на клочке бумаги. Чичиков отсчитывает медяки.)

ЧИЧИКОВ. Мне пора.

ПЛЮШКИН. Прощайте, батюшка, да благословит вас Бог. Мавра, запри ворота!

(Чичиков направляется к выходу. Плюшкин считает монеты в руках. Мавра идёт за Чичиковым. Как только дверь закрывается за Чичиковым, пространство искажается: Мавра резко поворачивается к Плюшкину и превращается в Человека.)

ПЛЮШКИН (не глядя). Чего встала? Сказано тебе — запереть ворота.

(Человек исчезает.)

ЧИЧИКОВ. Я предчувствовал, что здесь будет кое-какая пожива, но такой прибыльной никак не ожидал. Сущий подарок судьбы!

(Затемнение.)

СЦЕНА 7.
(Трактир. Навстречу Чичикову выходит Ноздрёв.)

НОЗДРЁВ. Кого я вижу! Сам Чичиков! Мы с тобой у самого губернатора за столом сидели! Дай расцелую! (Обнимает его.) А я, брат, с ярмарки. Продулся вдрызг! Всё до нитки проиграл, даже рысаков тех лишился. А ты куда?

ЧИЧИКОВ. К одному господину.

НОЗДРЁВ. К кому?

ЧИЧИКОВ. К Собакевичу.

НОЗДРЁВ. Брось ты его! Поедем ко мне! Всего пять вёрст!

ЧИЧИКОВ. Я ему слово дал.

НОЗДРЁВ. Да ты же, как пить дать, никогда ко мне не выберешься! Позволь, душа, я тебе за это влеплю безе! По коням!

(Затемнение. Раздаётся шум кибитки. Набирается свет. Усадьба Ноздрёва.)

НОЗДРЁВ. Видел моё сокровище! И что скажешь? Как тебе мой жеребец? Десять тысяч за него отвалил! А как мои собаки: густопсовые, чистопсовые, всех мастей! И какие клички! Сам давал: Стреляй, Обругай, Порхай, Пожар, Скосырь, Черкай, Припекай, Допекай, Касатка, Наградка. И всё, что ты видел: пруд, лес и всё, что за лесом, — всё моё!

(Человек в облике слуги Ноздрёва разносит бутылки.)

ЧИЧИКОВ. У меня к тебе просьба. Дай сначала честное слово, что исполнишь.

НОЗДРЁВ. Ну, честное слово! Говори!

ЧИЧИКОВ. У тебя ведь много умерших крестьян, которые ещё не вычеркнуты из ревизии? Переведи их на моё имя.

НОЗДРЁВ. А на что тебе?

ЧИЧИКОВ. Ну, просто пришла фантазия…

НОЗДРЁВ. Пока не скажешь — не сделаю!

ЧИЧИКОВ. Скажу напрямик, только никому не проговорись: я задумал жениться. Родители невесты — люди амбициозные. Надо, чтобы у жениха было не меньше трёхсот душ.

НОЗДРЁВ. Врёшь! Я знаю тебя: ты большой мошенник!

ЧИЧИКОВ. Всему есть границы! Не хочешь подарить — так продай.

НОЗДРЁВ. Продать! Да ты, подлец, дорого не дашь! Купи у меня жеребца розовой масти — и я тебе их в придачу отдам.

ЧИЧИКОВ. На что ж мне жеребец? Мне не нужен жеребец.

НОЗДРЁВ. Тогда давай метнём банчик?

ЧИЧИКОВ. Метать банк — значит подвергать себя неизвестности.

НОЗДРЁВ. Чорта лысого получишь! Ладно… сыграй в шашки. Выиграешь — твои все.

ЧИЧИКОВ. Изволь.

НОЗДРЁВ (кричит слуге). Быстро сюда — шашки!

(Человек в облике слуги Ноздрёва приносит доску с шашками. И «случайно» спотыкается возле Чичикова, затем проворным, почти магическим движением вынимает тетрадь из его кармана.)

НОЗДРЁВ. Души идут в ста рублях.

ЧИЧИКОВ. Довольно. Если пойдут в пятидесяти…

НОЗДРЁВ. Нет! Лучше уж в эту сумму я включу тебе щенка или золотую печатку к часам.

ЧИЧИКОВ. Ну, изволь.

(Игра в шашки. Ноздрёв начинает мухлевать.)

ЧИЧИКОВ. Э… Это что? Отсади-ка её назад.

НОЗДРЁВ. Кого?

ЧИЧИКОВ. Да шашку-то! Этак не ходят — по три шашки вдруг!

НОЗДРЁВ. За кого ж ты меня почитаешь? Стану я разве плутовать?

ЧИЧИКОВ. С тобой нет никакой возможности играть! (Встаёт.)

НОЗДРЁВ. Садись!

ЧИЧИКОВ. Не буду играть.

НОЗДРЁВ. Я тебя заставлю! Я помню все ходы! Так ты не хочешь? Подлец! Я тебя сейчас бить буду!

(Ноздрёв замахивается доской на Чичикова. Тот изворачивается. Свалка. Чичиков спасается бегством, едва уворачиваясь от ударов. Ноздрёв за ним. Чичиков выползает на четвереньках.)

ЧИЧИКОВ. Эх, какую баню задал, смотри ты какой!

(Чичиков исчезает за декорациями. Появляется Человек и кладёт на стол тетрадь. Исчезает. Ноздрёв вбегает на сцену и вдруг замечает на столе тетрадь.)

НОЗДРЁВ. А это ещё что такое? «План приобретателя, помещика Чичикова Павла Ивановича». «Познакомиться с богатыми помещиками города… Список помещиков: Ноздрёв, Плюшкин, Коробочка… Приобрёл… мёртвые души… Прибыль…» Любопытно! Вот тебе и Чичиков! Человек с чистой совестью, безупречной репутацией… А на деле — обыкновенный аферист! Почитаем…

(Ноздрёв уходит вглубь сцены, читая тетрадь. Затемнение. Раздаётся звук листаемой тетради.)

СЦЕНА 8.
(В полумраке — Собакевич и Чичиков.)

ЧИЧИКОВ. Но позвольте… Ведь души-то эти давно уж истлели, развеялись прахом. Полтора рубля извольте, дам.

СОБАКЕВИЧ. Стыд вам такую цену называть! Вы как на базаре торгуетесь, будто у старьевщика! Говорите настоящую цену!

ЧИЧИКОВ. Полтинник сверху накину. Последнее предложение.

СОБАКЕВИЧ. Да чего ж вы так скупитесь, Павел Иванович? Другой пройдоха вам подсунет гнильё, а не души. А у меня отборные экземпляры, словно ядрёные орехи, один к одному! Берите.

(Чичиков отсчитывает и передаёт деньги Собакевичу.)

СОБАКЕВИЧ. Прощайте, Павел Иванович… (Шагает и нечаянно наступает Чичикову на ногу. Чичиков вскрикивает от боли.) Прошу прощения.

ЧИЧИКОВ. Только я бы вас попросил… чтобы эта сделка осталась между нами, в строжайшей тайне.

СОБАКЕВИЧ. Да уж само собой, разумеется. Могила!

(Собакевич уходит. В глубине сцены в темноте загорается одинокая спичка — Человек закуривает, глядя на Чичикова. Огонёк медленно гаснет. Затемнение.)

СЦЕНА 9.
(Гостиничный номер. Чичиков склоняется над столом; рядом открыт сундучок с крепостными актами. Входит Человек. Открывает бутылку, ставит бокалы.)

ЧЕЛОВЕК. Ну что, Павел Иванович? Победа?

ЧИЧИКОВ (восторженно). Победа! Все крепости на мёртвых крестьян готовы. Форменный порядок! (Наливает.) Выпьем!

ЧЕЛОВЕК. За вас, Павел Иванович — херсонский помещик. Двести тысяч живого капиталу. Экипажи, балы, молодая жена, дети — всё уже здесь, за этой бумагой. Один умер, другой родится, а всё в дело годится.

ЧИЧИКОВ. Так кто же вы, мой спаситель?

(Внезапно распахивается дверь. Входит Ноздрёв. Человек отступает в тень у стены, но не уходит, а остаётся наблюдать. Ноздрёв его не видит.)

НОЗДРЁВ. Для друга семь вёрст — не околица! Вижу свет в окне, дай, думаю, зайду. Что ты, брат, так отдалился от всех?

ЧИЧИКОВ (торопливо закрывая сундучок). Лёгкая простуда… Решил несколько дней посидеть в комнате.

НОЗДРЁВ. Ах да, я ведь тебе должен сказать: в городе стали ходить толки. Вообрази: в глухую полночь раздаётся у одной помещицы в воротах стук, и кричат: «Отворите, не то будут выломаны ворота!» Отворяют. Является вооружённый с ног до головы человек и требует продать все души, которые умерли. А она кричит: «Не мёртвые! Это моё дело знать!» Теперь вдова-помещица, коллежская секретарша по имени Настасья Петровна Коробочка, бегает по городу, чтобы узнать рыночную цену… на мёртвые души! Слышишь — на мёртвые! А ты, брат Чичиков, оказывается, миллионщик!

ЧИЧИКОВ. Я миллионщик?

НОЗДРЁВ. В городе думают, что ты делаешь фальшивые бумажки. Нарядили тебя в разбойники и шпионы… А прокурор…

ЧИЧИКОВ (напряжённо). Что прокурор?

НОЗДРЁВ. Прокурор с испугу умер! Завтра будет погребение. А ещё говорят, ты хочешь увезти с собой губернаторскую дочку.

ЧИЧИКОВ. Что ты путаешь?

НОЗДРЁВ. Я, признаюсь, к тебе с тем и пришёл: изволь, я готов тебе помогать. Подержу венец, коляска и переменные лошади будут мои — только дай мне три тысячи. Взаймы, конечно.

ЧИЧИКОВ. У меня нет таких денег.

НОЗДРЁВ. Врёшь! Тогда купи у меня…

ЧИЧИКОВ. Мне не нужен ни жеребец, ни усатая собака… Ничего я у тебя покупать не намерен.

НОЗДРЁВ (достаёт кожаную тетрадь). Ценная вещица, не правда ли? «План приобретателя, помещика Чичикова Павла Ивановича»… Читать дальше?

ЧИЧИКОВ (заикаясь). До… во… льно! Отдай тетрадь!

НОЗДРЁВ. Ты не приобретатель, Павел Иванович, ты мошенник! (Пауза.) Что, крыть нечем? Отдаю всего за… (Показывает три пальца, прибавляет четвёртый.) Договорились?

ЧИЧИКОВ. Всему есть границы!

НОЗДРЁВ. Тебе, так и быть, по-дружески — за три. (Целует Чичикова.) Да я за тебя горой! До завтра, душа моя. Вещицу получишь завтра.

(Ноздрёв уходит. Человек выходит из тени, тихо аплодирует.)

ЧЕЛОВЕК. Какой артист. Я и не думал, что у него такой дар рассказчика.

ЧИЧИКОВ (бросаясь к сундучку). Мерзавец! Зарезал меня с этой тетрадью! Не мешкать! Убираться отсюда поскорей!

(Схватывает сундучок, рвётся к двери — перед ним полицмейстер.)

ПОЛИЦМЕЙСТЕР. Павел Иванович Чичиков?

ЧИЧИКОВ. Да!

ПОЛИЦМЕЙСТЕР. Приказано — вас сейчас же в острог!

ЧИЧИКОВ. За что? Без суда? Дворянина?!

ПОЛИЦМЕЙСТЕР. Не беспокойтесь, есть приказ губернатора. Вас ждут.

ЧИЧИКОВ. Выслушайте! Меня оболгали враги! Это Ноздрёв!

(Оборачивается в пустоту — но в пустоте, у стены, стоит Человек и молча кивает ему.)

ЧИЧИКОВ. Последний негодяй!

(Затемнение.)

СЦЕНА 10.
(Острог. Чичиков съёжился на полу. Рядом полицмейстер.)

ЧИЧИКОВ. Виноват… не спорю. И покривил душой, да… Но ведь покривил лишь узрев, что прямым путём не сыскать, а кривым куда вернее! И ведь изощрялся для чего? Чтоб в довольстве встретить старость, укрыться от нужды. Где ж справедливость, скажите на милость?

ПОЛИЦМЕЙСТЕР (холодно). Вы запятнали себя гнуснейшим мошенничеством. (Вынимает бумаги.) Мёртвые души, значит?

ЧИЧИКОВ. Я виноват, признаю… но не так уж виноват! Обнесли, оговорили враги!

ПОЛИЦМЕЙСТЕР. Воровство — гнуснейшее злодеяние, за которое положен кнут и сибирская каторга!

ЧИЧИКОВ. Я последний негодяй, презренный червь! Но я ведь человек! Потом — честно добывал себе пропитание… Не грабежом, не казнокрадством, как иные!..

ПОЛИЦМЕЙСТЕР. Заложить в казну хотели?

ЧИЧИКОВ. Благодетель, спасите! Пропаду, словно паршивая собака!

ПОЛИЦМЕЙСТЕР. Что ж мы можем поделать? Воевать с законом — безумие.

ЧИЧИКОВ. Вы… вы всё можете! Клянусь, отныне поведу жизнь добродетельную!

ПОЛИЦМЕЙСТЕР (протягивает лист). Нас устроит эта сумма. Тут уж на всех хватит: и нашим, и полковнику, и генерал-губернаторскому…

ЧИЧИКОВ (шёпотом). И… я буду оправдан?

ПОЛИЦМЕЙСТЕР. Полностью.

ЧИЧИКОВ (обречённо). Возьмите всё, что найдётся в сундучке. Там всё моё имущество.

(Отдаёт сундучок. Полицмейстер торжественно открывает его и высыпается горстка серого пепла. Темнота. Пауза. Из темноты, с тихим звоном колокольчиков, выкатывается бричка. Чичиков, шатаясь, остаётся один посреди пустоты. Садится в бричку. Рядом, спиной к нему, сидит кучер в балахоне.)

ЧИЧИКОВ. И кто я теперь?..

(Пауза. Кучер медленно поворачивается. Поднимает тетрадь. Это — Человек.)

ЧЕЛОВЕК. Бесчисленны, как морские пески, человеческие страсти…

(Человек кидает тетрадь вверх. Звук страниц. Они рассыпаются по дороге и исчезают.)
ЧИЧИКОВ. Селифан, прямо!
( Тройка несётся вдаль; в ней два человека, неразличимые в темноте. Затемнение.)

ЗАНАВЕС.­