Чистилище или царство Христа?

            В 1982 году в составе экспедиции «Комсомольской правды» за «снежным человеком» я, тогда офицер ГУКОС МО СССР, попал на Памиро-Алай. Попал, надо признаться, случайно: выдался отпуск, и я, если честно, заранее не планировал, как его провести, однако сослуживцы связали меня с руководителем группы, который, такой щупленький, профессорского вида очкарик лет сорока, без лишних разговоров, включил в свою группу меня и моего наставника — тренера по самбо и каратэ Геннадия.
            Экспедиция была организована под патронажем члена-корреспондента АН СССР В.С.Троицкого, возглавлявшего в то время в Академии Наук отделение по изучению аномальных явлений, и на самом деле имела целью не столько поиск реликтового гоминоида, как было заявлено, сколько контакт с представителями… внеземных цивилизаций. Также было сказано, что кроме нас, москвичей, там будут ещё несколько групп, в том числе киевлян, руководимых И.Ф.Тацлом, ленинградцев, руководимых Ельцыным (не президентом РФ, конечно), группа из Воронежа, руководимая лётчиком-испытателем А.Н.Копейкиным, а также знаменитая лётчица Марина Попович.
            Компания в группе подобралась пёстрая: три офицера ГУКОС, тренер по каратэ, инструктор по горному туризму, молодая супружеская чета (якобы экстрасенс с женой), молодая девица (сейчас уже не припомню её рода занятий) — то есть люди от науки, связанной с официальной целью экспедиции, на поверку весьма далёкие, что, впрочем, не мешало выдвигать гипотезы и высказываться по выше упомянутым проблемам. Перед выездом, с целью повышения вероятности контакта, наверное, была сделана установка на «создание благоприятного психологического климата» в коллективе, то есть рекомендовано соответствующим образом структурировать свои мысли, проникнувшись «духом благожелательности, товарищества и любви», ни в коем случае не ругаться, не пить, не курить, словом, быть «белыми и пушистыми»…
            В Душанбе прибыли засветло, но, тем не менее, хотя зелени на улицах было достаточно, духота там стояла такая — хоть топор вешай…
            Промаявшись часа два в чайхане и ещё часа два прошатавшись по городу, мы благополучно загрузились в рейсовый ПАЗик и с твердой верой в успех тронулись в путь. Транспорт наш довольно быстро миновал городские окраины, пересёк плоскую долину с широкими вымоинами и зелёными островками между неглубокими рукавами вяло текущей реки и, натужно урча, стал взбираться в гору. Далее ехали часа полтора, трясясь между разными ящиками и авоськами, в обществе облачённых в цветастые халаты золотозубых таджичек, сопливых мальчуганов и благообразных аксакалов и… в конце концов выгрузились там, где в Варзоб втекает река Сиама, по берегу которой мы и двинулись уже в пешем порядке…
            Хотя к тому времени я имел представление, что есть тайга, а что — пустыня, в горах оказался впервые. Нельзя сказать, что маршрут изобиловал какими-то непреодолимыми трудностями (физически я был достаточно подготовлен), но нередко встречавшиеся таблички и фото на скалах — эпитафии погибшим здесь молодым людям — напоминали, что горы есть горы и настраивали на серьёзный лад. Впрочем, внове для меня здесь было почти всё… прежде всего, резкие перепады температур, сама река — быстрая, пенная, иссине-зелёная — и  небо, совсем не такое, как у нас внизу — чистейшее, глубокое, бескомпромиссное, одна половина которого в грозу могла оставаться без изменений, в то время как вторая становилась чёрной, как китайская тушь… Словом, такое можно наблюдать лишь в горах!..
            Необычайно тревожной выдалась первая ночь, которую мы провели на каменной осыпи в ожидании Гоши (как было условлено именовать гоминоида). Однако наутро все ночные страхи как рукой сняло, и мы, быстро собравшись, прошли ещё несколько вёрст и в конце концов достигли места, где Малый Игизат вливается в Сиаму. Прекрасное, надо сказать, место — такая вот альпийская долина, покрытая крупным песком, поросшая низкорослыми деревцами. Прибавьте сюда живописный горный ландшафт, вечно ясное небо, чистейший воздух и реки, текущие прямо со снежников, и… станет понятно, что прекраснее представить себе тяжело! (Оно, также к слову сказать, оказалось не просто прекрасным, а своеобразным местом паломничества, этаким Бейт а-Микдашем…)
            Не успели мы разбить лагерь, как к нам в гости заявился Ельцын (имени-отчества не помню) — руководитель ленинградцев. После обычных в таких случаях приветствий завязалась беседа, в которой мы с Геной участие принимали разве что своим личным присутствием. Руководители говорили о Гоше, о том, что ночью кого-то «трясло», кто-то видел свечение на том или ином горном склоне или как в Священной роще (все названия здесь поистине были эпическими!) Гоша прогуливал снежного барса, упоминали также авторитетов:  Поршнева, Бурцева и иных. Это была, как я понял, обычная беседа увлечённых соответствующей темой людей. И художник их (фамилии тоже не помню) продемонстрировал (для наглядности, что ли) выполненные пастелью и карандашом зарисовки с натуры — великолепные, надо сказать, зарисовки, на которых НЛО на фоне сверкающих в солнечном или лунном свете гор, гигантские тёмные фигуры то ли НЛО-навтов, то ли йети выглядели весьма впечатляюще. Попив чайку, который, кстати, прекрасно заваривал Геннадий, договорились о следующем: 1) выставлять совместные наблюдательные посты на горе, в районе места посадки НЛО (которое, кстати, представляло собой примерно двадцатиметровую овальную клумбу из папоротника), 2) ежедневно обмениваться результатами наблюдений и 3) совершить совместный поход на озеро Пайрон…
            Кстати, о Пайроне…
            Это, как нам объяснили, — своеобразное Озеро Горных духов, но не в смысле одноимённого у Ивана Ефремова, а в самом что ни есть прямом смысле, где (обязательно!) избранным являлась фея и предлагала загадать желание, которое, в случае его достойности, должно было непременно исполниться. Такая вот и явилась нашему гостю, когда тот оказался на озере:
            — О, счастливчик, загадывай любое желание! — предложила она. На что Ельцын ответствовал:
            — У меня нет ЛИЧНЫХ желаний! (Это у еврея-то, как со скрытой иронией заметил Геннадий!)
            — Не дури! — был ответ проницательной феи…
            Весь следующий день мы отдыхали, и я смог поближе познакомиться с контингентом других групп.
            Ленинградцы показались мне не вполне адекватными — мужички, кроме Ельцына и Художника, были так себе — молодые, слабосильные (словом, «ботаники», как их бы назвали сейчас), все девушки/женщины были разведёнками и производили впечатление личностей порой весьма неординарных, даже с претензией на некую исключительность, но, тем не менее, ищущих что-то и… не находящих. Поразил лексикон: словечки вроде «карма», «чакры», «белое братство» (терминология новомодной в то время «Агни-Йоги») звучали подчёркнуто обыденно, всуе, перемежаясь с простыми, привычными, отчего это, на мой взгляд, был уже не язык — некий маловразумительный, как диалог нынешних «продвинутых юзеров», слэнг. Мне показалось, что вот им, этим людям, безусловно увлечённым, но обделённым в обыденной жизни, где чудесам места нет, нужен вовсе не йети, не НЛО, а нечто иное — самореализация, счастье, наконец. Во всяком случае, это «нечто» наиболее ясно, без обиняков, выразила пожилая женщина, соседка Попович по палатке:
            — Он (Гоша) ночью придёт ко мне, сядет, — рассказывала она, — я ему пожалуюсь на жизнь, а он меня пожалеет, погладит…
            Поневоле согласишься с мыслью, высказанной устами инженера Снаута в «Солярисе», что человеку нужен только человек! как раз чему в корне противоречила их инструкция — такое вот руководство по отбору и подготовке кандидатов к паломничеству, изложенное на листах тонкой ученической тетради:
            — «… Не пить, не курить, два месяца не есть мяса… быть готовым к контакту вплоть до того, чтобы улететь…» (цитировать целиком подобную хрень, на мой взгляд, смысла нет), то есть, по сути, все желающие соприкоснуться с тайной (неважно, какой) должны в ОБЯЗАТЕЛЬНОМ порядке пройти чистилище — своеобразный отбор на «благонадёжность», на готовность к контакту с возможным отлётом.
            Но… куда? Почему? От чего?.. — «Уйти… полным здоровья и сил, избегнув печалей старости и неизбежных страданий опыта жизни… тихо закрыв дверь цветущего сада жизни» [Час Быка. Ефремов]? Оставив друзей, престарелых родителей, несовершеннолетних детей, горе и радости, мысли, события, мечты… — всё земное, словом, так что ли? Мяса не есть… С какой такой великой целью? Показать небожителям, что вот мы, в отличие от кровожадных собратьев, вполне миролюбивы и гуманны? Идти в горы и… не есть калорийной белковой пищи — даже не по-спортивному как-то (впрочем, сами «корифеи» мясо ели)!
            Получалось, что, прежде чем попасть сюда, кандидаты обязаны были пройти весьма жёсткий отбор в своих «филиалах», а «счастливчики», на зависть другим, причислялись таким образом к числу «избранных». Но кто был полномочен избирать их (иными словами: а судьи кто)?..
            Как происходило формирование группы Тацла, не знаю. Но у них было правило, согласно которому никто из участников не должен был иметь фотоаппарат или магнитофон, так как, по их утверждению, гоминоид НИКОГДА не явится человеку с подобными предметами.
            Что касается группы Копейкина, то, на мой взгляд, его подход к её формированию был весьма профессионален. Во-первых, только у него в группе были аж две медсестры, которые в том числе «пользовали» заболевших других групп, а во-вторых — оснащение было превыше всех похвал. Была у них и мощная оптика, и иные «прибамбасы» (наверное, и прибор ночного видения был). Словом, в подходе к проблеме усматривалось влияние хорошего «технаря»…
            Что касается Марины Попович, я лично с ней не встречался. Могу лишь подтвердить, что человеком она, безусловно, была увлечённым…
            И, наконец, что касается самого гоминоида… Его мы не видели. Следы, да, попадались, но чьи?? Это могли быть следы медведя, например, которых в тамошних горах — несть числа.
            Парящих же ярких световых шаров, дисков, диковинных картин, связанных со световыми эффектами, внезапно вспыхивающих и гаснущих звёзд и иных необычных явлений мы наблюдали во множестве. Однако не в них, на мой взгляд, дело…

            Уверен, что «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», то есть и НЛО, и инопланетяне, и параллельные миры, и «снежный человек», и «несси», и «чёрные дыры», и т.д. и т.п. Но… вопрос в том, зачем нужно столь рьяно стремиться разгадывать эти тайны, которые кто-то (вполне возможно, некие высшие силы) предусмотрительно пытается от нас скрыть!
            — «Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы воспитаны, сделаются общим достоянием?.. Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знанием о высших предметах» — так писал Александр Македонский Аристотелю по поводу опубликования им тайных знаний.
            Так что негатив, по-моему, в том, что к ним, как пчёлы к мёду, в большинстве своём тяготеют определённого склада люди (больные на голову в виду не имеются), цель которых вовсе не сделать их общедоступными и полезными, а самим стать «рукопожатыми», то есть войти в строго ограниченный, ими же превозносимый круг т.н. «избранных» — единственных обретших право оценивать на их основе «профпригодность» (то есть, фактически, на право называться Человеком) всех прочих, чтобы так или иначе ими повелевать, ну точь-в-точь как некогда наставлял собственных граждан Вергилий:
            — «Пусть другие тоньше куют жаром дышащую бронзу, живыми выводят из мрамора лики… тростью расчерчивают движенье небес и предсказывают восходы светил… Ты же, о римлянин, державно править обязан, и вот искусства твои: налагать обычаи мира, щадить покорённых, а заносчивых оружьем смирять!» (Иными словами, в нашем случае, другие пусть «пашут», а мы будем (у)смирять их тайными знаниями, устремляя к «светлому будущему»!)
            Но стоит задуматься, уж так ли они, эти «прогрессоры», необходимы, равно как и эти тайные знания, коль скоро уже накопленного опыта вполне достаточно, чтобы сделать жизнь всего человечества во сто крат прекраснее? Но разве она становится таковой?.. Получается, благими (преждевременными) знаниями выстлана дорога… ну, известно, куда…
            Что касается самого «роддома» «избранных» — этого самого чистилища…
            Оно — отнюдь не место на географической карте, а, прежде всего, ИДЕЯ (не вполне, кстати, плохая), побуждающая в том числе к познанию и самоорганизации. Однако, если такая идея ложится в основу самоорганизации людей, ставящих себя превыше всех прочих, она может «… объединиться в страшную единую систему, названную в Библии духовным Вавилоном… Эта духовная система (может) име(ть) весьма респектабельный внешний вид, но зловещую внутреннюю сущность, духовно порабощая… вне зависимости от национальных, социальных или религиозных особенностей. Попавшие в неё люди попадают в мир, из которого практически уже нет выхода (в инферно для души, как сказал бы Ефремов)» [А. А. Опарин. Затерянные королевства. Археологическое исследование Третьей книги Царств]
            Возможно, я сгустил краски, да и людей тех, с которыми был там, на Памире, давно раскидало по жизни, а иных уж и в живых нет. Но, как бы то ни было, вышеупомянутый вопрос на повестке дня остаётся и, по сути, приводит к дилемме, «останемся ли мы в Затерянных королевствах или изберём царство Христа, приняв Его своим Господом и Спасителем…»
            Что избрал для себя и своих детей каждый из нас, понятно, его личное дело…