Какого...
Почему было везде насрано, вопрос не риторический, а вопрос к нашему проводнику, который спал мертвецким сном на куче грязного постельного белья. И рядом с ним тоже было насрано.
Здесь бы уже привлечь Шерлока Холмса, но где его взять. Поезд мчался от станции Дно куда-то в белорусские полесья.
Деться от запаха и вида было некуда. Хотя, казалось, что никто кроме меня не обращает на происходящее никакого внимания. Неужели им не воняет?! Или это всё они!?
Я же скулил как сучка на косогоре. Я бы хотел заточить себя в тамбуре между вагонов, чтобы только спастись. Но выход в тамбур тоже был закрыт. Выхода из вагона ни в одну ни в другую сторону не было. Туалет закрыт. Окна тоже. Вот он ад на колёсах. И ещё радио под потолком, которое не отключалось. Оно хрипело голосом Толкуновой. Потом Зыкиной. Кабзона. И ещё бог его знает кого. Откуда у них такая подборка старья. Это что вагон из прошлого?! Или это я схожу с ума.
На боковых возле меня уютно прилепились, словно две мухи, молодая парочка. Вдоволь насосовашись, они легли на свои места. Рядом со мной бабка. Рядом со мной всегда бабка, куда бы я не ехал. Она всю дорогу сверлит меня глазами. Всю дорогу шуршит пакетами. И что-то жрет.
За окнами проносятся тени деревьев, кривых и измученных ветром. За окнами серый пейзаж, внутри состава - коричневый. Мне же не может это просто казаться. Я не мог просто с этом раствориться, как дешёвый кофе, который всегда продают в поездах по цене кофе Лювак.
А потом мне прилетело прямо в лицо. Дерьмо. Когда я открыл глаза, то увидел в проходе маленькую девочку, она улыбалась полубеззубым ртом. Маленькая девочка со взглядом волчицы... почему-то вспомнил я строчки из песни группы Крематорий. На лице у меня было дерьмо. Чьё, чьё, да ничьё, теперь моё. Как мне выйти отсюда...
Из-за резкого торможения все падают. Влюбленные с боковушек, бабка летит ко мне в объятия. Дерьмо с моего лица летит в объятия бабки. И так далее. Маленькая девочка разбивает ****ьник об поручень. Спасибо, поручень. Вагон превращается в оливье. Внештатная ситуация наконец будит нашего праздника и он развевая рот не произносит ни звука. Но и так становится всё понятно. У него из глаза торчит фирменная чайная ложка РЖД.
Кипяток из бака льется свободной рекой. Он успел ошпарить кому-то ноги. Да и остальным пассажирам было несладко. Часть окон разбито и в вагон вовравался ветер. Он хоть немного разогнал смрад дерьма и немытых ног. Как будто если люди помоют ноги, их не пустят в поезд.
Но мне такая картина нравилась больше, чем предыдущая. Я оторвал от себя бабку. Очки её были разбиты. А из живота торчали вязальные спицы. Бабка тяжело дышала. Из её крючковатого носа свисала сопля, сам нос был в дерьме. Я ощупал себя. Вроде бы всё в норме. Я цел. По поводу произошедшего, закралась мысль, что это какое-то небесное проведение сбило нас с колеи.
Но надо было выбираться.
Насрать на всех. Главное спастись самому.
Я каким-то образом протиснулся к двери. Видимо из-за удара её отбросило и я смог выбраться наружу.
Было так холодно, но при этом я практически этого не чувствовал, потому что наконец не воняло говном. Не было рядом попутчиков. Не было никакого. И глубоко в душе я надеялся, что они все не выживут. Останусь только я и мириады звёзд.
Но потом бог щёлкнул выключателем, или не бог, а кто-то не менее могущественный, и всё исчезло. И вагон, и небо, и я. Остался только запах говна.
Я открыл глаза. Очень болела задница. Ноги затекли. Я посмотрел на свои руки, они были в говне. А сам я сидел на краю песочницы и её деревянные края впились мне в ляжк
Видимо я очень долго сидел, поэтому всё так болело. И только один вопрос пульсировал в моей голове: какого ***...
Свидетельство о публикации №226110802110