Глава 25. Одиночество и советы

Вален обернулся, чтобы посмотрел на Сурэноху с укоризной. И удивился её виду. Вален уже пару цветов как видел при свете звёзд не хуже, чем днём, мог ясно разглядеть выражение её лица. И выражение это было исполненным почти что отчаяния. На ней был её обычный халат практика — от Секты Белого Пламени победителям достался приличный запас простых халатов и Вален предпочитал, чтобы ученики ходили в них.

— Учитель… — она сглотнула, — я хочу спросить у вас одну вещь.

Во взгляде Валена появился некоторый интерес. Он, признаться, не понимал, ради чего девушка может заявиться сейчас в его покои, если не ради попытки запрыгнуть к нему в постель. Воспользоваться моментом, когда он эмоционально подавлен, чтобы срезать путь к желанной цели. Однако, что-то она не выглядела соблазнительницей. Тогда что ей было нужно?

— Если хочешь, так говори прямо, не трать время даром.

— Учитель, скажите правду. Я разочаровала вас? В моём Громовом Клинке оказался какой-то скрытый недостаток? Настолько ужасный?

Вален гордился тем, что его сложно смутить или застигнуть врасплох. И у этой гордости были определённые основания. Но сейчас он секунд пять молча смотрел на девушку, не меняясь в лице. Возможно, сказалось умственное утомление последних суток. Лишь когда её губы дрогнули, словно она собиралась заплакать, до него, наконец, дошло.

— Ты считаешь, будто всё моё мрачное настроение было из-за тебя? Из-за того, как ты освоила технику? Да с чего ты вообще взяла, что я не сказал бы тебе сразу, если б заметил недостаток в твоей культивации??! Ты хоть понимаешь, как сейчас оскорбила собственного учителя, дикарка ты невоспитанная?

Впервые за всё время их знакомства Вален повысил на неё голос или помянул её происхождение. И тут же пожалел об этом. Но слово — не воробей.

Сурэноха, однако, не обиделась, а если обиделась, то виду не подала — и это заставило Валена почувствовать себя ещё дерьмовее. Лишь на миг опустила глаза, прежде чем посмотреть на него снова:

— Учитель, все ведь знают, что вы очень добры и жалеете своих учеников. Вон, только сегодня вы опять это показали. Ну вот… ну вот я и испугалась…

Вален демонстративно с шумом выдохнул. Заговорил предельно спокойным тоном:

— Ты испугалась зря. Твои результаты с Громовым Клинком превзошли ожидания. Я рад успехам, которых ты достигла. И в этих словах нет никакого лукавства. Теперь будь добра, иди спать. Завтра предстоят новые тренировки.

Однако, девушка не сдвинулась с места. Замялась и лишь поняв, что Вален уже готов снова вскипеть, сказала:

— Учитель, я… Просто, отчего же у вас на душе тяжело тогда? Если я могу как-то помочь… Хоть словом, хоть делом, хоть вниманием! Или мне лучше просто уйти, не беспокоить?

«Тебе лучше не спрашивать этого умоляющим тоном, не давить, Зеффар побери, на жалость, едва ты её во мне углядела,» подумал Вален. И почти сказал это вслух. Но прикажи он ей убираться не допускающими возражений словами — снова останется наедине с мрачными мыслями и давящим на мозг словно стальной обруч умственным изнеможением. Которое, похоже, придётся снимать успокаивающими пилюлями

В этот момент он вдруг осознал, что мысли о попытке запрыгнуть к нему в постель были не ехидством над предполагаемой женской слабостью ученицы, а отражением его собственных желаний. Да уж, нашёлся просветлённый учитель! Подумал, что если рядом нет ни одного практика, с которым можно просто поговорить, поделиться своими заботами, то сгодится и такой вот… способ расслабиться! Да и с кем, с собственной ученицей, девчонкой, пусть и вымахавшей повыше многих мужиков!

Его чувства отразились на его лице — редчайшая потеря самоконтроля. Отразились в такой степени, что Сурэноха заговорила с лихорадочной поспешностью:

— Учитель, вы не подумайте, я ничего непристойного не имею в виду! Моё слово гранит, пока не догоню вас по цветам — приставать не буду. Я просто, на ум тут пришло, может вам успокаивающий настой поможет? Ужин горячий? Вы же не ели сегодня. Энэби, вон, уже проснулась, быстро приготовим, если надо. Компресс, может быть? Вы ложитесь, мы обо всём позаботимся! И наутро скажем, что старейшине нужен отдых.

Вален снова вздохнул. Он этой ночь. как-то и не вспомнил, что у него есть служанка. Да и про еду забыл. Хм. Не факт, что он сумеет достигнуть хоть какого-то подобия внутреннего умиротворения, если расслабится и позволит другим заботиться о себе хотя бы до следующего полудня. Но… попробовать стоит. В конце концов, должны же быть у положения старейшины секты какие-то светлые стороны? Это явно лучше, чем загонять себя в сон пилюлями.

— Ну раз уж сама предложила…

*****

— Старейшина, вы не позволите рассказать вам одну премудрость? Говорят, она исходит из уст самой Досточтимой Тысяча Уловок. Ну, так, во всяком случае говорят. Среди нас, Недостойных.

Ночь и половина дня расслабленного отдыха успокоили нервы Валена. Так что теперь он вспоминал своё вчерашнее состояние с некоторым испугом и гадал, что это вообще такое было. Но даже момент максимальной близости к срыву, он и не подумал вываливать свои заботы на молодую ученицу или простую смертную.

А вот на Хунбиш можно было кое-что вывалить. Конечно, он не собирался раскрывать ей своего изобретения. Просто пожаловаться на тяжесть долга старейшины, секта которого окружена врагами. Поделиться сомнениями в том, будет ли прок от недоучек, когда дойдёт дело до битвы.

Так что сейчас он сидел в покоях, ранее принадлежавших одному из приближённых к старешине учеников Секты Белого Пламени, а теперь отведённых зачаровательнице. Поглядывал на странное внутреннее убранство — Хунбиш и Хорл переделали всё по своему вкусу, расстелили везде ковры, вместо кровати устроили лежанку, вместо стола у них была простая скатерть, на которой сейчас стояли чашки. Для Хунбиш — с солёной бурдой, которую считали чаем Недостойные, для Валена — с непривычным, но приятным на вкус отваром из горных трав.

— Хунбиш, в твоём возрасте пора бы уже не спрашивать позволения, когда знаешь, что его всё равно дадут. Настоящий практик говорит чётко и по делу, верно?

Зачаровательница усмехнулась:

— Верно. Так вот, если верить молве, Досточтимая как-то раз сказала: на тёмный путь практиков чаще ведёт не простая жажды силы, а одиночество. Когда не на кого опереться в трудную минуту, не у кого спросить совета. И наоборот: одинокий практик, выбравший путь самосовершенствования, на котором нет места семье, друзьям и настоящим ученикам, однажды обернётся и увидит, что его путь давно стал тёмным. Если только проживёт достаточно долго.

— Хммм… помнится, даже Досточтимый Ледяное Сердце любил свою семью. Пока их всех не перебили, — на досуге Вален часто читал исторические труды и сборники легенд. За три с половиной года он познакомился не только с общей историей Нотеры, но и с историями знаменитых практиков прошлого. По крайней мере, с общепринятыми версиями всех этих историй, вычищенными от всего, что могло представлять угрозу для знаменитых практиков настоящего. Досточтимый Ледяное Сердце, который жил в конце Первой Эпохи Духовного Расцвета и сильно помог ей перейти в Эпоху Раздора, считался одним из трёх самых страшных практиков тёмного пути в истории — не считая всяких там архидемонов и прочих неестественных сущностей.

Хунбиш на секунду задумалась, приложив палец к губам. Вален заметил, что она вообще много жестикулировала — возможно, потому, что её тёмные глаза без белков, больше похожие на глаза насекомого, не могли выражать никаких эмоций даже когда она хотела:

— Сложно проникнуть в чужие мысли, особенно сквозь бездну веков и нагромождение вранья. А уж поверьте моему опыту, старейшина, всякий знаменитый практик тёмного пути постоянно врёт и скрывает своё истинное лицо. Даже когда — особенно когда — притворяется честным злодеем, просто принимающим мир как он есть, со всей его жестокостью. Предположим, та легенда о Досточтимом Ледяное Сердце, которую обычно печатают в книгах и показывают на представлениях для досужей публики — правда. В основном правда… Я бы тогда сказала, что будущий Досточтимый любил свою семью, как мужчина может любить игрушки из своего детства, заброшенные в пыльный чулан запертого на замок дома. Или как женщина-практик может любить мужчину, таскающегося за ней полвека, хотя она даже подол своего платья ему поцеловать не даёт. Он там, помнится, десять лет на родной порог не показывался, влез в кровную вражду, не подумав, что месть может зацепить его родных. Зато потом жаловался как раз на бесконечное одиночество. Само собой, если эти слова ему в уста не вложил какой-нибудь писака.

«Всякий опытный практик тёмного пути постоянно врёт и скрывает своё истинное лицо». Выражение Валена ничуть не изменилось, он смотрел на женщину перед собой со всё тем же вежливым сомнением. Но в его подозрительном сердце вдруг шевельнулись куда более глубокие сомнения. Не слишком ли она умелая, образованная и даже властная для простого бродячего практика из угнетённого народа? Не слишком ли много всего умеет? Уж очень кстати у неё обнаруживаются те или иные навыки. Конечно, она немолода. Если возраст уже заметен по лицу, при её-то двух цветах, то ей наверняка больше ста. Странствуя по миру и зарабатывая ремеслом зачаровательницы, легко можно нахвататься знаний. Да и ремесло у неё уважаемое, по крайней мере, в разных мелких сектах и кланах на окраине мира, которым своих зачарователей не вырастить. У его обладательницы должно быть чувство собственного достоинства. Понятно, почему она разговаривает со старейшиной секты, как с более сильным равным, а не как с полубогом. Но всё-таки…

— Жёнушка, может вам еды накрыть, ну, неудобно как-то, такой почтенный гость, а у нас один чай на скатерти? — здоровяк Хорл вдруг просунул в гостиную из спальни.

Хунбиш поглядела на Валена. Когда тот мотнул головой, обратилась к мужу. Её строгое лицо вдруг потеплело и сразу показалось вдвое моложе:

— Спасибо, но не надо. Не беспокойся.

Подозрения Валена… ну не то что бы развеялись как дым, но поблёкли. В конце концов, он уже допрашивал Хорла наедине. Практик-кузнец намного уступал жене по возрасту, ему ещё и сорока не исполнилось, потому он просто не мог знать о ней всё. Но что знал — подтверждало её слова о себе. А человеком, способным изощрённо врать, он явно не был.

— Так, мы отвлеклись, прошу прощения, старейшина, — продолжила меж тем Хунбиш. — В общем, если я достойна комментировать и толковать премудрость Досточтимой Тысяча Уловок об одиночестве, то я скажу так: даже практик, который искренне думает, что любит своих родителей или свою женщину, который искренне мечтает их защитить, окажется одинок, если решит, что на его пути культивации ему не нужен ничей совет, никакая опора, не нужен даже очаг, у которого можно на время отдохнуть. И тогда его путь рано или поздно придёт во мрак.

Валену на миг показалось, что в голосе её звучит лёгкий оттенок тоски. Нет, просто показалось.

— Вот потому в «Принципах Наставника, познавшего гармонию» и написано, если я правильно эту книгу помню, что старейшинам следует обязательно подбирать себе супругов, с которыми они могут культивировать вместе и подыскивать учеников, способных со временем перенять всю полноту их учения. А превращать себя в единственную опору секты, без которой она сразу рухнет и рассеется дымом на ветру — не следует. Не ради секты, а ради себя.

— Всё это звучит очень красиво, — с кривой усмешкой заметил Вален, — но что делать практику, если он по воле случая оказался единственной опорой для горстки сопляков, окружённых злобным зверьём?

Хунбиш поглядела на него почти что как мать может глядеть на несмышлёного ребёнка:

— Ну, можно не держать эту тяжесть молча, а поискать совета у других. А ещё своим человеколюбивым и разумным поведением привлечь к себе полезных младших. Если же угроза слишком близка, а ресурсов секты не хватает, то можно сперва сосредоточиться на воспитании одного гения. Чтобы он… то есть, она, могла защищать секту, если старейшине придётся отлучиться, или он будет слишком занят в сражении.

Вален засмеялся:

— Хехе. Гладишь меня по шёрстке ты хорошо, одиннадцать звёзд таланта из двенадцати. Но всё же, как насчёт совета? Того, который ты сама предлагала поискать?

— Почтенный старейшина. А вы не думали, что если у вас в подчинении оказались практик, понимающий в строительстве и зачаровательница, то вы можете усовершенствовать защитную формацию секты? Это даже не отнимет много вашего личного времени. Боюсь, в теории формаций я совсем слаба. Но то убожество, что стоит здесь сейчас… я думаю, тут просто работая строго по книгам можно сделать намного лучше. А у вас ведь есть с собой целая библиотека. Ведь там найдутся и трактаты о формациях, верно?

Вален посерьёзнел и всерьёз задумался. Формации он изучал лишь на самом поверхностном уровне, чтобы уметь хоть как-то пользоваться уже существующими. Но такие трактаты в его пространственных кольцах действительно имелись. Знания в них наверняка превосходили знания практиков из этой глуши. Да, Хунбиш предложила отличный совет. Тем более, что она с мужем не слишком заняты: создание летающих мечей нужного качества было в большей мере ограничено недостатком материалов, чем скоростью обработки этих материалов. Надёжная защитная формация, которую армия практиков одного-двух цветов, без старейшин, не сумеет снести быстро, плюс Сурэноха. С её задатками и путём развития, уже на двух цветах она будет гарантированно убивать заурядных внутренних учеников Сект Перерождённых Элементов одним ударом. Причём сможет наносить по нескольку таких ударов подряд и с довольно большого расстояния. А формация… формация и обученные должным образом простые ученики будут обеспечивать ей передышку и возможность восстановить силы. Возможно… если заняться её обученим серьёзнее, возможно у неё даже появятся серьёзные шансы против практика на цвет выше.

— Звучит весьма разумно, — кивнул Вален. — Давай-ка обсудим детали. Но перед этим, я хочу спросить у тебя ещё один совет. Насчёт моего совсем не гениального ученика.

*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/557177). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!