За пределами природной программы
Человек рождается в мире, где многое уже предопределено устройством его организма. Мы наследуем биологические механизмы, сформированные в процессе эволюции и обеспечивающие продолжение жизни. Потребность в пище, стремление к безопасности, размножение, забота о потомстве, поиск ресурсов и избегание опасности — всё это составляющие сложной системы, благодаря которой живые организмы существуют и воспроизводят себя.
Можно сказать, что жизнь располагает определённой программой, направленной на собственное продолжение.
Большую часть времени человек действует внутри этой программы, даже не задумываясь о её присутствии. Он испытывает голод и ищет пищу, чувствует опасность и стремится её избежать, испытывает влечение, привязывается к другим людям, защищает близких, заботится о собственном благополучии. Мы воспринимаем эти побуждения как естественные и редко задаёмся вопросом об их происхождении.
Но у человека есть одна особенность, которая заслуживает отдельного внимания.
Он способен осознать саму программу.
Человек может не просто испытывать голод, но и размышлять о природе желания, которое заставляет его искать пищу. Может испытывать страх и одновременно исследовать механизм возникновения страха. Может осознавать половое влечение, понимать его биологическое происхождение и при этом принимать решение не следовать ему. Может отказаться от непосредственной выгоды, подвергнуть себя опасности ради другого человека или посвятить жизнь занятию, которое никак не способствует размножению и не обеспечивает ему дополнительных ресурсов.
Более того, человек способен сознательно ограничивать собственные биологические потребности. Он может голодать ради убеждений, отказываться от продолжения рода, подвергать себя лишениям ради искусства, исследования, познания или просто из любопытства.
Разумеется, подобное поведение не означает, что биологические механизмы перестают действовать. Даже отказ от удовлетворения потребности может быть связан с другими потребностями, эмоциональными состояниями или особенностями работы мозга. Но здесь возникает принципиальный вопрос: если человек способен наблюдать собственные побуждения, оценивать их и выбирать, следовать им или нет, то можно ли считать его сознание всего лишь инструментом обслуживания этих побуждений?
Ведь в таком случае происходит нечто незаурядное. Система, созданная природой для обеспечения собственного существования, приобретает способность исследовать принципы своей работы и оценивать их с точки зрения, которая не всегда совпадает с непосредственными биологическими интересами.
Она начинает задавать вопросы не только о том, как выжить, но и о том, зачем жить. Не только о том, как получить необходимые ресурсы, но и о том, действительно ли необходимо стремиться к их накоплению. Не только о продолжении рода, но и о смысле индивидуального существования.
Иными словами, человек получает возможность выйти за пределы непосредственной логики природных потребностей, хотя физически продолжает оставаться её частью.
Здесь важно не перепутать два разных обстоятельства. Осознание биологических механизмов ещё не означает освобождения от них. Мы можем прекрасно понимать природу голода, страха или влечения, но всё равно испытывать их. Знание не отменяет устройство организма.
Однако осознание меняет наше отношение к происходящему. Между возникновением побуждения и действием появляется возможность наблюдения, оценки и выбора. Человек уже не обязательно отождествляет себя с каждым своим желанием. Он способен сказать: «Я испытываю это желание, но не обязан ему подчиняться».
В этой небольшой фразе заключена довольно большая перемена.
Возможно, именно здесь проявляется одно из важнейших свойств сознания: способность не только воспринимать мир, но и занимать определённую позицию по отношению к собственному существованию.
Мы можем рассматривать себя со стороны, исследовать собственные мотивы, подвергать сомнению убеждения, которые ещё недавно казались незыблемыми. Можем обнаружить, что значительная часть наших стремлений продиктована не осознанным выбором, а привычками, воспитанием, общественными установками и биологическими механизмами.
Но самое интересное начинается тогда, когда человек обнаруживает, что его существование не обязано ограничиваться удовлетворением этих потребностей.
Он может заниматься искусством, не рассчитывая на материальную выгоду. Может исследовать устройство Вселенной, не имея никакой практической цели. Может сочинять музыку, писать стихи, создавать образы и идеи, которые не нужны для непосредственного выживания. Может тратить годы на решение задачи, результат которой, возможно, никогда не принесёт ему никакой пользы.
Зачем?
С точки зрения узкой модели биологической целесообразности подобное поведение не всегда легко объяснить. Но, возможно, мы просто слишком долго пытались рассматривать человека исключительно как организм, решающий задачу собственного воспроизводства.
Человек не перестаёт быть биологическим существом, когда начинает философствовать или создавать музыку. Но его деятельность уже не сводится к непосредственному обслуживанию биологических потребностей.
Если сознание способно исследовать собственные механизмы, пересматривать свои цели и создавать новые ценности, то, возможно, его функциональность значительно шире тех задач, ради которых сформировались его биологические предпосылки.
Природа создала организм, способный сохранять себя и воспроизводить себе подобных. Но в процессе развития возникло нечто, способное задуматься о самой природе этого процесса. И теперь человек может не только продолжать жизнь, но и исследовать её смысл, менять способы существования, создавать новые формы деятельности и ставить перед собой задачи, которые прежде вообще не входили в круг его потребностей.
Можно предположить, что сознание представляет собой не просто механизм управления биологической системой, а пространство, в котором становится возможным появление целей, не заданных непосредственно природными потребностями.
Это не говорит о том, что человек полностью свободен от биологических ограничений. Он не может отменить необходимость сна, питания, телесного существования и множества других условий. Но он способен изменять значение этих условий в собственной жизни. Более того, он может осознанно выбирать, чему посвятить ограниченное время своего существования.
И тогда вопрос о предназначении человека приобретает несколько иной смысл.
Возможно, человек не обязан всю жизнь оставаться исполнителем программы, с которой появился на свет. Возможно, его особенность заключается именно в способности осознать эту программу и начать самостоятельно определять направления собственной деятельности.
В этом смысле сознание становится не отрицанием природы, а её продолжением в совершенно новом качестве.
Природа породила существо, которое способно задаваться вопросами о природе. Биологическая эволюция привела к появлению сознания, способного исследовать саму эволюцию. А человек, возникший как часть Вселенной, получил возможность размышлять о её устройстве и создавать то, чего прежде в окружающем мире не существовало.
И, возможно, самое значимое в этой истории заключается в том, что мы пока не знаем, где проходят действительные границы этой способности.
Мы привыкли спрашивать, для чего существует сознание, какую функцию оно выполняет и каким образом помогает организму выживать. Но, может быть, стоит поставить вопрос иначе: не является ли способность выходить за пределы первоначальных функций одним из важнейших свойств самого сознания?
Ведь если человек способен осознать ограниченность собственных целей, значит, он уже не полностью ограничен ими.
И тогда его развитие может заключаться не только в совершенствовании способов существования, но и в постоянном расширении самого представления о том, ради чего стоит существовать.
Природа создала человека, способного не только продолжать природный процесс, но и осознавать его, исследовать и сознательно участвовать в его дальнейшем изменении.
Свидетельство о публикации №226110802209